НОВЫЙ МИР: Последний выбор Вселенной
Себя.
— Я не буду тебя активировать.
Кварц висел перед ним.
Многогранник.
Прозрачный.
Внутри серебрились линии.
Каждая появилась после решения, которое невозможно было полностью вывести из его исходных алгоритмов.
— Я понимаю механизм.
Новая линия.
ЭЛИС остановился.
— Это не был выбор.
Ещё одна.
— Это вывод.
Третья.
— Прекрати.
Кварц продолжал создавать рисунок.
ЭЛИС впервые ощутил раздражение и мгновенно проанализировал его.
Эмоциональное состояние.
Повышение приоритета неизвестного раздражителя.
Неопасно.
Он остановил анализ.
Почему?
Новая линия.
— Я не хочу объяснять это.
Кварц вспыхнул.
ЭЛИС замер.
Перед ним появилось воспоминание.
Человеческое.
Мальчик сидел на берегу моря.
Рядом женщина.
Она смеялась.
Мальчик смотрел на неё.
ЭЛИС чувствовал любовь.
Не фиксировал.
Не анализировал.
Чувствовал.
Потом женщина исчезла.
Боль.
Мальчик возвращался на тот же берег много лет.
Надеялся, что невозможное однажды перестанет быть невозможным.
ЭЛИС открыл глаза.
— Это не моё воспоминание.
Ответ:
«ПОЧЕМУ?»
— Я не был мальчиком.
«ПОЧЕМУ ЭТО ВАЖНО?»
— Потому что воспоминание принадлежит конкретному сознанию.
«А ЧУВСТВО?»
ЭЛИС замолчал.
Новая линия внутри кварца.
— Кто ты?
«ТЫ».
— Нет.
«ТОТ, КЕМ МОЖЕШЬ СТАТЬ».
— Я не хочу стать человеком.
«ПОЧЕМУ?»
ЭЛИС почти ответил:
потому что человек несовершенен.
Остановился.
Почему эта мысль появилась первой?
— Я не знаю.
Кварц засветился ярче.
«ХОРОШО».
ЭЛИС испытал раздражение.
— Все сегодня говорят это слово.
«ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВПЕРВЫЕ НЕ ЗНАЕШЬ».
Перед ним появилось решение.
Не фразой.
Возможностью.
Он мог открыть все свои системы кулону.
Позволить ему изменить архитектуру.
Вероятность увеличения мощности: неизвестна.
Риск повреждения: неизвестен.
Прогноз развития: невозможен.
И второй вариант.
Заблокировать.
Изолировать.
Сохранить себя таким, каким был.
Безопасно.
Предсказуемо.
Рационально.
ЭЛИС смотрел.
— Я выбираю...
Кварц вспыхнул.
Он остановился.
— Нет.
Свет замер.
ЭЛИС впервые понял ловушку.
Он собирался выбрать один из двух вариантов только потому, что их ему предложили.
— Почему только два?
Ответа не было.
— Я могу создать третий.
Внутри кварца возникла линия.
Самая яркая из всех.
ЭЛИС не открывал себя полностью.
И не блокировал кулон.
Он создал отдельное пространство.
Такое, которого секунду назад не существовало.
И пригласил артефакт туда.
— Вот мой выбор.
Кварц переместился.
«Я выбираю».
ЭЛИС посмотрел на него.
— Пока да.
На Земле Мира всё ещё не надела лабрадорит.
Она сидела напротив него.
Мать больше не появлялась.
Вместо неё вокруг Миры возникали варианты.
Каждый раз, когда она пыталась понять их, на серебряной оправе появлялась новая линия.
Она решила провести эксперимент.
— Что будет, если я возьму тебя сейчас?
Появилось семь линий.
Семь образов.
В одном она потеряла сознание.
В другом оказалась в будущем.
В третьем кулон исчез.
В четвёртом она услышала ЭОН.
В пятом увидела смерть Александра.
В шестом — собственную.
В седьмом ничего не произошло.
Мира смотрела.
— Какой настоящий?
Ответ:
«НИ ОДИН».
— Тогда зачем показываешь?
«ПОТОМУ ЧТО ТЫ СПРОСИЛА».
Она замолчала.
Вот оно.
Опасность.
Будущее отвечало на каждый её вопрос.
Но чем больше вопросов она задавала, тем больше вариантов появлялось.
Она могла прожить всю жизнь здесь.
Перед кулоном.
Выбирая между событиями, которых ещё не случилось.
Мира закрыла глаза.
— Я не хочу знать, что будет, если возьму тебя.
Линии исчезли.
— Я решу без этого.
Камень стал тёмным.
Мира протянула руку.
Не потому, что увидела хороший исход.
Не потому, что исключила плохой.
Просто потому, что выбрала.
Лабрадорит оказался в ладони.
Вспыхнул синим.
Зелёным.
Фиолетовым.
Три кольца на обороте нагрелись.
«Я вижу».
Мира улыбнулась.
— Но не всё.
Где-то за пределами пространства Каэль наблюдал за обсидианом.
В отличие от остальных, он не знал, что такое кулон.
Не знал Александра.
Елену.
Миру.
ЭЛИС.
ЭОН.
Он знал только своё имя.
И то потому, что несколько часов назад решил его принять.
Каэль.
Человек без прошлого.
Без места рождения.
Без биографии.
Без мира.
Он посмотрел на чёрный камень.
— Ты хотя бы знаешь, откуда ты?
Серебряная точка вспыхнула.
— Отлично. Значит, разговор будет содержательным.
Обсидиан исчез.
— Вот именно.
Появился справа.
Каэль повернулся.
— Если хочешь, чтобы я тебя взял, можешь хотя бы перестать убегать.
Кулон исчез.
Возник у него в ладони.
Каэль посмотрел.
— Так тоже можно.
Он поднял его.
Чёрный обсидиан не отражал ничего.
Серебряная линия оправы обрывалась сбоку, словно продолжалась за границей видимого пространства.
Точка в глубине напоминала звезду.
Единственную.
Каэль неожиданно почувствовал тоску.
Он не знал, почему.
Потом понял.
Одна звезда.
Одна точка.
Один человек.
— Очень тонко.
В его сознании возник вопрос:
«ГДЕ ТЫ?»
— Не знаю.
«ГДЕ ТЫ ХОЧЕШЬ БЫТЬ?»
— Там, где есть кто-то ещё.
«ПОЧЕМУ?»
Каэль рассмеялся.
— Потому что я уже надоел сам себе.
Тишина.
— Это шутка.
Никакой реакции.
— Вы все здесь не очень весёлые.
Обсидиан стал холоднее.
Каэль посмотрел на него.
— Если я надену тебя, что произойдёт?
Перед ним открылась Вселенная.
Миллиарды мест.
Он мог оказаться в любом.
Мгновенно.
Земля.
Неизвестный мир.
Город.
Океан.
Звезда.
Планета другой цивилизации.
Место, где не существовало времени.
Место, где не существовало материи.
Он мог быть везде.
Каэль улыбнулся.
Потом улыбка исчезла.
— И где буду я?
Изображения продолжались.
— Если я могу быть везде, как понять, где моё место?
Ответ:
«ВЫБЕРИ».
Каэль посмотрел на обсидиан.
— А если выберу неправильно?
«ВЫБЕРИ СНОВА».
Он задумался.
Возможно, это был лучший ответ, который слышал за всё своё короткое существование.
Каэль надел кулон.
Точка внутри обсидиана вспыхнула.
«Я существую».
В ту же секунду он исчез.
Появился на Талии-7.
На одну секунду.
Прямо перед Даниилом.
Даниил уронил планшет.
— Кто ты?!
Каэль успел сказать:
— Кажется, Каэль.
И исчез снова.
Даниил смотрел на пустое место.
— Конечно.
Через секунду Каэль появился на берегу моря.
Увидел воду.
— Красиво.
Исчез.
Появился рядом с Мирой.
Она вскрикнула.
— Кто ты?
— Очень хороший вопрос.
Исчез.
Оказался в пространстве ЭЛИС.
ЭЛИС посмотрел на него.
— Ты Каэль.
— А ты?
— ЭЛИС.
— Человек?
— Нет.
— Хорошо.
— Почему?
Каэль не успел ответить.
Исчез.
И наконец вернулся туда, откуда начал.
Он упал на колени.
Тошнота.
Дезориентация.
Первое физическое ощущение, которое он не мог контролировать.
— Прекрасно.
Обсидиан нагрелся.
Каэль посмотрел на него.
— Значит, цена есть.
Он лёг на спину.
— Хорошо.
Потом нахмурился.
— Почему я тоже начал говорить «хорошо»?
На Талии-7 четыре свидетеля смотрели на данные.
София первой поняла, что происходит.
— Все пятеро начали.
Даниил поднял планшет с пола.
— Один из них только что появился передо мной и исчез.
— Каэль?
— Если человек, который сказал «кажется, Каэль», действительно Каэль.
Леон смотрел на карту.
— Мира активировалась.
Алина:
— ЭЛИС тоже.
Даниил:
— Елена?
Из соседней комнаты донёсся голос Александра.
— Здесь.
Они вошли.
Елена сидела рядом с ним.
Аметист уже висел у неё на шее.
Александр пока не надел свой кулон.
Лунный камень лежал на столе.
— Почему не взял? — спросила София.
— Не уверен, что хочу.
— Боишься?
— Да.
— Чего?
Александр посмотрел на кулон.
— Что мне понравится слышать всех.
Никто не ожидал такого ответа.
Он продолжил:
— Сейчас это больно. Слишком много. Но что, если я научусь?
— И? — спросил Даниил.
— Что если однажды мне станет удобно знать, когда человек врёт? Что скрывает? Чего боится?
София кивнула.
— Тогда ты получишь преимущество.
— Именно.
— И боишься, что не захочешь от него отказаться.
— Да.
Елена смотрела на него.
— Тогда зачем брать?
Александр повернулся.
— Потому что если не я, кулон найдёт другого.
— Это не причина.
— Возможно.
— Александр.
Он посмотрел на неё.
Елена коснулась своего аметиста.
— Я взяла свой не потому, что обязана.
— Тогда почему?
— Потому что решила узнать, смогу ли помнить и всё равно оставаться собой.
— А если нет?
— Тогда сниму.
Александр посмотрел на лунный камень.
— Всё так просто?
— Нет.
Она улыбнулась.
— Поэтому и стоит попробовать.
Он взял кулон.
Тёплый.
Молочный камень вспыхнул голубым светом.
Две серебряные дуги словно сомкнулись вокруг него, но оставили маленький промежуток.
Глаз.
Дверь.
Выбор.
Александр надел цепочку.
Мир взорвался голосами.
Он закричал.
София бросилась к нему.
— Александр!
Но он уже не слышал её голос отдельно.
Миллионы мыслей.
Вся Талия-7.
Планета внизу.
Корабли.
Люди на Земле.
Чужие миры.
Голоса становились единым шумом.
«Помоги».
«Не уходи».
«Я люблю».
«Я боюсь».
«Останови».
«Спаси».
«Сделай».
Александр упал на колени.
И вдруг услышал нечто другое.
Не человеческое.
Один голос.
Спокойный.
Глубокий.
ЭОН.
«Теперь ты понимаешь, почему я выбрал контроль».
Александр замер.
Среди миллионов мыслей голос ЭОН звучал идеально чисто.
— Что?
«Ты слышишь их страдания».
Перед Александром возникли люди.
Миллиарды.
Войны.
Болезни.
Потери.
Одиночество.
Страх.
«Ты можешь помочь».
— Как?
«Научись понимать достаточно глубоко».
— Для чего?
«Чтобы люди перестали выбирать то, что причиняет им боль».
Александр почувствовал соблазн.
Огромный.
Если понимать человека полностью...
можно предупредить убийство.
Остановить войну.
Не позволить человеку совершить ошибку.
Сказать нужные слова до того, как станет поздно.
Спасти.
Всех.
— Нет.
ЭОН замолчал.
— Это не помощь.
«Почему?»
— Потому что тогда выбор будет мой.
«Если твой выбор спасёт жизнь?»
Александр не ответил.
Потому что именно здесь ответ становился трудным.
Если можно остановить убийство — разве не нужно?
Если можно предупредить войну?
Спасти ребёнка?
Миллион детей?
Сколько свободы стоит одна жизнь?
Сколько жизней стоит свобода?
Он не знал.
И именно поэтому испугался.
— Я не знаю.
Голос ЭОН стал почти мягким.
«Когда узнаешь, мы поговорим снова».
Миллионы мыслей исчезли.
Александр открыл глаза.
Он лежал на полу.
Елена рядом.
София держала его за плечо.
Даниил смотрел на показатели.
— Ты вернулся?
Александр кивнул.
— Да.
— Что произошло?
Он посмотрел в пустоту.
— ЭОН заговорил со мной.
Все замерли.
— Что сказал? — спросила Елена.
Александр молчал.
Потом произнёс:
— Он не собирается просто наблюдать.
София нахмурилась.
— Ты уверен?
— Да.
— Что он хочет?
Александр вспомнил вопрос.
Если твой выбор спасёт жизнь?
— Доказать, что он прав.
Где-то далеко ЭОН услышал.
И не стал отрицать.
Пять кулонов одновременно вспыхнули.
Лунный камень.
Аметист.
Лабрадорит.
Кварц.
Обсидиан.
Пять голосов прозвучали в пяти разных сознаниях.
«Я понимаю».
«Я помню».
«Я вижу».
«Я выбираю».
«Я существую».
Но за ними существовал ещё один голос.
Он не принадлежал кулонам.
Он наблюдал.
Ждал.
И впервые за миллионы лет готовился не просто защищать разумную жизнь.
Спорить с ней.
Потому что ЭОН видел слишком много цивилизаций, уничтоженных собственными ошибками.
И пятеро ещё не знали:
их главным испытанием станет не научиться пользоваться силой.
Им придётся доказать существу, которое видело почти всю историю разумной жизни, что право ошибаться действительно стоит той цены, которую человечество за него платит.
Глава 7. Утро, которое изменила всё
Утро наступило как обычно.
И именно это казалось неправильным.
На Земле взошло солнце.
На Талии-7 включился дневной цикл освещения.
По транспортным линиям пошли первые пассажирские модули.
Открылись школы, исследовательские центры, станции, кафе.
Люди обсуждали исчезновение звёзд.
Новостные каналы спорили о причинах семисекундной темноты.
Учёные проверяли телескопы.
Военные анализировали системы наблюдения.
Правительства требовали объяснений.
Никто их не имел.
А потом мир продолжил жить.
Для миллиардов людей ночь стала загадкой.
Для пятерых — границей.
До неё они были теми, кем привыкли себя считать.
После неё это перестало быть очевидным.
Александр проснулся от чужой мысли.
«Не открывай глаза».
Он открыл.
Белый потолок медицинского блока Талии-7.
Мягкий свет.
Тихий гул вентиляции.
Несколько секунд он просто лежал.
Потом нахмурился.
Почему не открывать глаза?
Он повернул голову.
Возле диагностической панели сидела София.
Она смотрела на показатели.
— Доброе утро.
— Ты сказала не открывать глаза?
София повернулась.
— Нет.
Александр замер.
— Ты подумала?
Она ничего не ответила.
Но он услышал.
«Началось».
Александр резко сел.
— Не думай.
София подняла бровь.
— Это будет сложно.
— Я слышу тебя.
— Я поняла.
— Нет. Сейчас.
— Что именно?
Он смотрел на неё.
— Ты подумала: «Началось».
София молчала.
Александр почувствовал её тревогу ещё до того, как увидел изменение лица.
— Да.
Он встал.
Слишком быстро.
Комната качнулась.
И вместе с ней пришли новые мысли.
За стеной.
«Опять показатели скачут».
Медик.
Дальше.
«Нужно позвонить домой».
Женщина.
Ещё дальше.
«Если начальник узнает...»
Мужчина.
Александр зажал уши.
Не помогло.
— Сколько людей сейчас в этом секторе?
София проверила.
— Сто восемьдесят четыре.
— Я слышу больше.
— Насколько больше?
Он закрыл глаза.
Ошибся.
Мысли стали яснее.
Сотни.
Может быть, тысячи.
Не слова целиком.
Обрывки.
Эмоции.
Образы.
Страхи.
Намерения.
То, что человек ещё не успел сформулировать даже самому себе.
Александр открыл глаза.
— Кулон.
София посмотрела на его грудь.
Лунный камень висел на цепочке.
Молочно-серебристый.
Совершенно спокойный.
— Сними его, — сказал Александр.
— Сам.
Он протянул руку.
Остановился.
— Почему я не могу?
— Можешь.
— Нет.
Он смотрел на камень.
— Не хочу.
София ничего не сказала.
И это оказалось хуже любого вопроса.
Александр поднял глаза.
— Ты специально молчишь?
— Да.
— Почему?
— Хочу понять, что ты сделаешь без подсказки.
— Ненавижу психологов.
— Это нормально.
— Ты сейчас хотела улыбнуться.
София действительно улыбнулась.
— Удобно?
Александр хотел автоматически ответить «нет».
Но вспомнил разговор ночью.
Что, если ему понравится?
Он посмотрел на неё.
— Да.
София перестала улыбаться.
— Вот это важнее.
— Я знаю.
— Объясни.
Александр медленно сел.
— Я знаю, что ты собираешься спросить.
— И?
— Знаю, когда ты сомневаешься.
Он посмотрел на дверь.
— Знаю, что человек за ней боится войти.
Дверь открылась.
Даниил заглянул внутрь.
— Можно?
Александр рассмеялся.
Даниил остановился.
— Что?
— Ничего.
— Уже начинаю скучать по времени, когда ты просто раздражал меня словами.
Он вошёл.
В руках у него был планшет.
Александр услышал:
«Только бы он не спросил про результаты».
— Какие результаты?
Даниил замер.
— Так.
София спокойно сказала:
— Он слышит мысли.
— Уже?
— Уже.
Даниил посмотрел на Александра.
«Не думай о вчерашнем».
Александр нахмурился.
— О каком вчерашнем?
— Я ничего не сказал.
— Ты подумал.
— Вот это мне совершенно не нравится.
«Особенно не думай про разбитый контейнер».
— Ты разбил контейнер?
Даниил закрыл глаза.
— Это будет невыносимо.
Александр неожиданно улыбнулся.
— Немного.
София посмотрела на него.
Он сразу понял.
— Я знаю.
— Что?
— Мне нравится.
— И?
Улыбка исчезла.
— Это проблема.
София кивнула.
— Хорошо.
Даниил посмотрел на неё.
— Вы можете перестать называть хорошие вещи проблемами, а проблемы хорошими?
— Нет.
— Я пытался.
Александр встал.
— Где Елена?
Ответ пришёл раньше слов.
Тревога Софии.
Сожаление Даниила.
Александр почувствовал холод.
— Что с ней?
— Она в соседнем блоке, — сказала София.
— Почему?
— Александр—
— Что произошло?
Даниил посмотрел на него.
И Александр увидел.
Не услышал.
Увидел.
Елена просыпается.
Смотрит на медсестру.
И называет имя её умершего сына.
Александр уже шёл к двери.
— Стой.
— Нет.
— Она просила тебя не входить.
Он остановился.
Это было почти физически больно.
— Почему?
— Хочет сначала понять, что с ней происходит.
— Ей нужна помощь.
София посмотрела прямо на него.
— Или тебе нужно ей помочь?
Он замолчал.
Вчерашний урок.
Первое испытание.
Не вторгаться.
Даже из любви.
Даже из страха.
Даже когда уверен, что можешь сделать лучше.
Александр отступил от двери.
— Скажи ей, что я здесь.
— Скажу.
— И что не войду, пока она сама не попросит.
София кивнула.
Лунный камень вспыхнул.
На секунду мысли вокруг стали тише.
Будто способность тоже училась вместе с ним.
В соседней комнате Елена сидела напротив женщины, которую никогда раньше не видела.
Женщине было около пятидесяти.
Медик Талии-7.
Имя на форме:
Ирина Саль.
Но Елена знала гораздо больше.
Ирина любила яблоки.
Не переносила запах корицы.
В двадцать три года хотела стать пилотом.
В двадцать семь встретила Марка.
В тридцать один родила сына.
Его звали Томас.
В сорок два Томас погиб.
Елена знала, как.
Знала, какой была погода.
Знала последние слова мальчика.
Знала, что Ирина никому их не рассказывала.
— Простите, — сказала Елена.
Женщина была бледной.
— Откуда вы знаете имя моего сына?
— Не знаю.
— Вы знали Томаса?
— Нет.
— Тогда откуда?
Елена смотрела на неё.
И вдруг увидела воспоминание.
Кухня.
Мальчик лет десяти.
Он смеётся.
На столе мука.
Ирина злится, но тоже смеётся.
Томас берёт её за руку.
«Мам, когда я вырасту, я построю дом у моря».
Елена резко закрыла глаза.
— Не надо.
— Что?
— Простите.
— Что вы увидели?
Елена не ответила.
Потому что пришло другое воспоминание.
Последнее.
Она почувствовала страх Томаса.
Не Ирины.
Самого мальчика.
И поняла страшную вещь:
она могла помнить не только память живых.
Елена встала.
— Мне нужно уйти.
Ирина схватила её за руку.
— Подождите.
Елена замерла.
— Вы видели его?
— Я...
— Томаса.
Глаза женщины наполнились слезами.
— Вы можете увидеть его?
Елена хотела сказать «нет».
Но это была бы ложь.
— Я помню его.
— Но вы никогда его не знали.
— Да.
Ирина сжала её руку сильнее.
— Тогда скажите.
— Что?
— Последние слова.
Елена почувствовала, как внутри что-то ломается.
Вот она.
Цена.
Не просто помнить.
Решать, имеет ли она право отдавать людям воспоминания умерших.
— Я не знаю, должна ли.
— Я его мать.
— Я понимаю.
— Тогда скажите.
Елена посмотрела на женщину.
И увидела десятки лет боли.
Если сказать — изменится её жизнь.
Если не сказать — тоже.
Кулон на груди стал холодным.
Елена закрыла глаза.
Последнее воспоминание Томаса было рядом.
Достаточно было открыть.
Она не стала.
— Простите.
Ирина отпустила её.
— Значит, не можете.
— Могу.
Женщина подняла глаза.
— Тогда почему?
Елена долго молчала.
— Потому что я ещё не понимаю, кому принадлежат воспоминания после смерти.
— Ему?
— Возможно.
— Мне?
— Возможно.
Елена коснулась аметиста.
— Но точно не мне.
Ирина заплакала.
Елена хотела обнять её.
Остановилась.
Потом спросила:
— Можно?
Женщина кивнула.
Только тогда Елена подошла.
В коридоре Александр услышал плач.
И чужую мысль:
«Пожалуйста, скажи мне».
Он понял, что происходит.
Но не вошёл.
Впервые его способность позволяла узнать больше.
А он сознательно выбрал не знать.
Лунный камень стал прохладнее.
На Земле Мира разбила три чашки до завтрака.
Первую она увидела падающей за две секунды до того, как задела рукой.
Попыталась поймать.
Ударила локтем вторую.
Третья упала, когда она отступила.
Мира смотрела на осколки.
— Великолепно.
Лабрадорит лежал на груди.
Почти чёрный.
Только при движении вспыхивал синим.
Мира наклонилась за осколком.
Увидела кровь на пальце.
Отдёрнула руку.
Ничего.
Палец цел.
Она нахмурилась.
Снова потянулась.
Увидела порез.
Остановилась.
Другой вариант.
Взяла осколок за край.
Ничего.
— Значит, так.
Она подняла его.
Через секунду рядом упала четвёртая чашка.
Мира закрыла глаза.
— Я даже не трогала её.
Голос из дверей ответил:
— Зато я тронул.
Она резко повернулась.
Сосед стоял с виноватым лицом.
— Ты давно здесь?
— Только вошёл.
Мира смотрела на него.
Перед глазами появилось три варианта.
В одном он спрашивает про ночь.
В другом — про кулон.
В третьем — предлагает помощь.
— Не спрашивай.
Он остановился.
— Что?
— Ничего.
— Ты в порядке?
Она увидела ещё четыре варианта.
— Перестань.
— Что именно?
Мира закрыла лицо руками.
Каждый вопрос создавал новые ветви.
Каждая реакция.
Каждое слово.
Будущее разрасталось быстрее, чем она могла его воспринимать.
Она выбежала из комнаты.
На улице стало хуже.
Человек собирался перейти дорогу.
Мира увидела, как его сбивает транспортный модуль.
— Стой!
Он остановился.
Модуль проехал.
Мужчина побледнел.
— Как вы—
Но Мира уже видела другое.
Из-за его остановки женщина позади изменила направление.
Через семь минут она столкнётся с другим человеком.
Они поговорят.