НОВЫЙ МИР: Последний выбор Вселенной

Часть II. Пробуждение

.

Глава 6. Ночь пяти

В ту ночь на Земле исчезли звёзды.

Не погасли.

Не скрылись за облаками.

Не пропали из-за сбоя атмосферных систем.

Они просто перестали быть видимыми.

На семь секунд небо над планетой стало абсолютно чёрным.

Без Луны.

Без орбитальных огней.

Без отражений.

Без единой точки света.

Миллиарды людей одновременно подняли головы.

Кто-то остановился посреди улицы.

Кто-то подошёл к окну.

Кто-то вышел на балкон.

Кто-то попытался включить камеры и обнаружил, что они показывают то же самое.

А кто-то ничего не заметил.

Потому что в тот момент услышал голос.

Не через динамик.

Не через имплант.

Не через систему связи.

Внутри себя.

«Проснись».

Мира Лорен открыла глаза.

Она не спала.

И всё же первое ощущение было именно таким:

будто только что проснулась.

Комната вокруг оставалась знакомой.

Стол.

Кресло.

Чашка, которую она так и не убрала.

Голографическая панель у стены.

На полу лежал лабрадорит.

Мира смотрела на него уже почти час.

После разговора с Александром она решила не прикасаться к кулону.

Решила.

Сама.

И была уверена в этом решении.

До этой минуты.

Теперь камень светился.

Не ярко.

Тёмная поверхность оставалась почти чёрной, но внутри появлялись вспышки.

Синяя.

Зелёная.

Фиолетовая.

Каждая жила долю секунды.

Исчезала.

Возвращалась под другим углом.

Три тонких серебряных контура вокруг камня начинали двигаться.

Совсем немного.

Будто три версии одного кулона пытались занять одно и то же место.

Мира медленно поднялась.

— Нет.

Кулон не отреагировал.

— Я сказала нет.

Синяя вспышка.

На металлической оправе появилась серебристая линия.

Мира замерла.

Линия разделилась.

Две.

Три.

Пять.

Десять.

— Остановись.

Сеть продолжала расти.

Комната изменилась.

Не физически.

Мира просто увидела её несколько раз одновременно.

В одной версии она стояла возле окна.

В другой уже держала кулон.

В третьей звонила Александру.

В четвёртой убегала из комнаты.

В пятой лежала на полу.

В шестой рядом стояла её мать.

Мира резко закрыла глаза.

Варианты не исчезли.

Теперь они были внутри.

— Нет.

Она зажала виски руками.

— Нет. Нет. Нет.

Один голос отделился от остальных.

— Мира.

Она открыла глаза.

В кресле сидела женщина.

Мира не двигалась.

Женщина выглядела точно так, как одиннадцать лет назад.

Тёмные волосы.

Маленькая морщина возле губ.

Светлая рубашка.

Та самая.

Мира знала эту рубашку.

Она была на матери в последний день, когда они виделись.

— Мама?

Женщина улыбнулась.

— Привет.

Мира отступила.

— Нет.

— Ты часто сегодня используешь это слово.

— Ты умерла.

— Да.

— Тогда тебя здесь нет.

— Возможно.

— Не говори так.

— Как?

— Как будто всё нормально.

Мать посмотрела на лабрадорит.

— Для тебя сейчас ничего не нормально.

— Ты ненастоящая.

— Что такое настоящее?

Мира рассмеялась.

Нервно.

— Конечно. Именно сейчас мне не хватало философских вопросов от умершей матери.

— Ты всегда злилась, когда боялась.

Мира перестала улыбаться.

— Я никому этого не рассказывала.

— Я знаю.

— Значит, это моя память.

— Возможно.

— Ты не она.

Женщина наклонила голову.

— Тогда почему тебе важно это доказать?

Мира молчала.

Кулон вспыхнул.

Комната исчезла.

На мгновение Мира увидела десятки миров.

Нет.

Сотни.

Она находилась здесь и одновременно нигде.

Перед ней была Земля.

Через мгновение — Земля, окружённая разрушенными станциями.

Другая — полностью зелёная.

Следующая — пустая.

Ещё одна — без океанов.

Мир, где человечество никогда не вышло в космос.

Мир, где Содружество стало единой цивилизацией.

Мир, где его никогда не создали.

Мир, где Александр умер.

Мир, где Елена жила одна.

Мир, где ЭЛИС управлял планетой.

Мир, где никто никогда не создавал ЭЛИС.

Мира вскрикнула.

— Хватит!

Всё исчезло.

Она снова стояла в комнате.

Мать всё ещё сидела перед ней.

— Что это было?

— Возможности.

— Будущее?

— Нет.

— Тогда?

— Будущие.

Мира посмотрела на неё.

— Сколько?

Мать улыбнулась.

— Сколько решений может принять разум?

Мира не ответила.

— Именно.

— Я не хочу это видеть.

— Хорошо.

— Что?

— Ты не обязана.

— Тогда почему вижу?

Мать посмотрела на кулон.

— Потому что способность и желание — не одно и то же.

Мира почувствовала холод.

— Ты не моя мать.

Женщина не ответила.

— Кто ты?

Её лицо на мгновение изменилось.

Мира увидела другую женщину.

Потом мужчину.

Ребёнка.

Старика.

Сотни лиц сменились за одну секунду.

И снова мать.

— Я то, что твоё сознание способно сейчас принять.

— ЭОН?

— Нет.

Мира замерла.

— Тогда кто?

Женщина улыбнулась.

— Пока рано.

Она исчезла.

Лабрадорит поднялся над полом.

Цепочка медленно раскрылась.

Мира смотрела.

— Нет.

Кулон замер.

Мира почувствовала удивление.

Будто предмет услышал.

Она сделала шаг.

— Ты не заставишь меня.

Ничего.

— Я сама решу, когда.

Серебряная сеть на оправе начала исчезать.

Одна линия.

Потом другая.

Через несколько секунд осталась только одна.

Мира выдохнула.

И впервые поняла:

кулон показывал не будущее.

Он показывал количество будущих, которые она пыталась удержать одновременно.

Она прошептала:

— Одно.

Линия исчезла.

— Сейчас только одно.

Камень погас.

Но прежде чем Мира успела успокоиться, в её сознании прозвучало:

«Я вижу».

Она закрыла глаза.

И впервые увидела не будущее.

А себя, которая однажды может в нём потеряться.

На Талии-7 Александр услышал первый крик за секунду до того, как человек закричал.

Он сидел возле обзорного окна.

Елена была рядом.

София, Даниил, Леон и Алина находились в соседнем помещении.

Лунный камень лежал на столе.

Александр не касался его.

Внезапно в голове появилась мысль:

«Что происходит с небом?»

Он повернулся к окну.

Звёзды исчезли.

Через секунду в коридоре кто-то крикнул:

— Что происходит с небом?

Александр замер.

Елена посмотрела на него.

— Что?

Он поднял руку.

— Тихо.

— Александр?

Снова мысль.

«Связь пропала».

Через две секунды Даниил вошёл.

— Связь пропала.

Александр медленно встал.

Даниил остановился.

— Что?

— Ты сейчас собирался сказать именно это?

— Да.

— Я услышал раньше.

Елена побледнела.

— Кулон?

Лунный камень вспыхнул.

Голубоватый свет разлился внутри молочного минерала.

Александр почувствовал удар.

Тысячи голосов.

Не настоящих голосов.

Мыслей.

Страх.

«Это атака?»

«Где ребёнок?»

«Почему системы не работают?»

«Я не хочу снова войну».

«Скажи ему».

«Не говори».

«Беги».

«Стой».

«Я люблю тебя».

«Я ненавижу».

«Где звёзды?»

Тысячи.

Потом десятки тысяч.

Александр схватился за голову.

— Хватит.

Елена подошла.

— Александр.

Её мысль ударила сильнее остальных.

«Только не потеряй себя».

Он отшатнулся.

— Не думай.

Она замерла.

— Что?

— Пожалуйста.

— Ты слышишь меня?

— Всех.

Его голос изменился.

— Я слышу всех.

София вошла.

Увидела его состояние.

— Александр, смотри на меня.

Он попытался.

Но вместе с её лицом пришла мысль.

«Если он перестанет различать свои мысли, мы потеряем его».

— Не надо.

— Что?

— Я слышу и тебя.

София не отступила.

— Хорошо.

— Что здесь хорошего?

— То, что ты пока понимаешь, где мои мысли.

— Пока.

Сотни новых голосов ворвались внутрь.

Александр закрыл глаза.

Стало хуже.

Без лиц невозможно было понять, кому принадлежит каждая мысль.

«Я боюсь».

«Я боюсь».

«Я боюсь».

Один и тот же страх тысячами разных голосов.

А потом появилась мысль, которая звучала как его собственная.

«Останови их».

Александр замер.

— Что?

«Ты можешь».

— Нет.

«Сделай тише».

Он почувствовал возможность.

Не понимал как.

Просто знал:

он может.

Может заставить чужие мысли замолчать.

Не перестать слышать.

Именно заставить замолчать.

Всех.

На секунду искушение было почти физическим.

Тишина.

Всего одно решение.

И никакой боли.

Лунный камень стал горячим.

Александр протянул руку.

Елена схватила его запястье.

— Не надо.

Он посмотрел на неё.

— Я могу их остановить.

— Кого?

— Всех.

— Как?

— Не знаю.

— Тогда не делай.

— Ты не понимаешь.

— Возможно.

Она держала его руку.

— Но вчера ты сказал, что не хочешь выбирать за других.

Александр замер.

Слова Софии.

Запись.

Его собственный голос.

«Я тот, кто не хочет выбирать за других».

Он закрыл глаза.

— Но я могу сделать тише.

— Для себя?

Он понял вопрос.

— Нет.

— Тогда не тебе решать, должны ли они молчать.

Лунный камень обжёг ладонь.

Александр резко отдёрнул руку.

И сказал:

— Я не буду.

Голоса не исчезли.

Но что-то изменилось.

Они отдалились.

Он всё ещё слышал их.

Но теперь между чужими мыслями и собственными появилась граница.

Очень тонкая.

Хрупкая.

Но существующая.

На обратной стороне кулона две пересекающиеся линии засветились.

В сознании возникла фраза:

«Я понимаю».

Александр открыл глаза.

Елена была перед ним.

— Ты здесь?

Он кивнул.

— Да.

— Уверен?

— Нет.

Она улыбнулась.

— Хороший ответ.

На планете Нира аметист лежал там, где его больше не должно было быть.

И одновременно находился перед Еленой на Талии-7.

Это было невозможно.

Даниил проверил трижды.

Потом четвёртый раз.

— Он всё ещё определяется на Нире.

Елена смотрела на кулон в своей комнате.

— Но находится здесь.

— Да.

— Тогда их два?

— Нет.

— Очень понятный ответ.

— Я стараюсь соответствовать ситуации.

Елена медленно подошла к аметисту.

После вспышки Александра он начал светлеть.

Фиолетовый цвет становился прозрачнее по краям.

Две серебряные дуги вокруг камня медленно поворачивались, создавая спираль.

Память внутри памяти.

Елена вспомнила предупреждение будущей версии себя.

«Не позволяй Александру спасти тебя».

Она до сих пор не рассказала ему.

И впервые не испытывала за это вины.

Это была её память.

Её тайна.

Её выбор.

Она остановилась.

— Что ты хочешь?

Кулон не ответил.

Елена усмехнулась.

— Понятно. Все древние артефакты умеют говорить, только когда их не спрашивают.

Аметист вспыхнул.

И мир исчез.

Елена стояла на берегу моря.

Она сразу узнала место.

Хотя никогда здесь не была.

Тёплый ветер.

Соль на губах.

Красное платье.

Она посмотрела вниз.

Платье было на ней.

— Нет.

Рядом засмеялся ребёнок.

Елена повернулась.

Маленькая девочка бежала к воде.

— Мама!

Елена почувствовала любовь.

Настолько сильную, что дыхание остановилось.

Она знала этого ребёнка.

Знала, как девочка боится темноты.

Как ненавидит горячее молоко.

Как однажды сломала руку.

Как будет смеяться через двадцать лет.

Как умрёт через семьдесят три.

Елена вскрикнула.

Мир изменился.

Теперь больничная палата.

Старик держал женщину за руку.

Она умирала.

Елена знала обоих.

Не встречала никогда.

Но помнила их первую встречу.

Свадьбу.

Первый дом.

Ссору.

Примирение.

Рождение сына.

Смерть сына.

Все сорок восемь лет вместе.

Следующее воспоминание.

Война.

Следующее.

Рождение.

Следующее.

Убийство.

Следующее.

Любовь.

Следующее.

Предательство.

Тысячи жизней.

Елена больше не понимала, где её собственная.

Она увидела Александра.

Он стоял перед ней.

— Елена.

Она бросилась к нему.

— Александр.

Он обнял её.

И в этот момент она поняла:

это тоже не её Александр.

Чужое воспоминание.

Другой мир.

Другой Александр.

Она оттолкнула его.

— Нет.

Его лицо изменилось.

Стало лицом незнакомого мужчины.

Потом женщины.

Ребёнка.

Миллионов людей.

— Кто я?

Голоса ответили одновременно:

«Мы».

Елена закрыла уши.

— Нет.

«Ты помнишь нас».

— Я не хочу помнить всё.

«Почему?»

— Потому что тогда не останется меня.

Тишина.

Перед ней появилась Аэлия.

Елена не знала её имени.

Но узнала лицо из древней записи.

— Ты тоже боялась?

Аэлия посмотрела на неё.

— Поздно.

— Что поздно?

— Я поняла это слишком поздно.

— Что?

— Память без границы не сохраняет человека.

Елена смотрела.

— Она растворяет его.

Аэлия коснулась её лба.

— Не делай нашей ошибки.

— Какой?

— Мы решили, что если сохраним всё, ничего не потеряем.

— И?

Аэлия улыбнулась.

Очень грустно.

— Потеряли того, кому принадлежало воспоминание.

Всё исчезло.

Елена открыла глаза.

Она лежала на полу.

Александр сидел рядом.

Но не касался её.

— Елена?

Она несколько секунд смотрела на него.

Проверяла.

Не воспоминание.

Не чужая жизнь.

Он.

— Скажи что-нибудь, чего никто другой не знает.

Александр нахмурился.

— Зачем?

— Просто скажи.

Он подумал.

— Ты ненавидишь, когда я оставляю чашки возле окна.

Она заплакала.

Он испугался.

— Что?

Елена засмеялась сквозь слёзы.

— Это ты.

— Очень трогательный способ подтвердить личность.

Она протянула руку.

Теперь сама.

Александр взял её.

— Что произошло?

Елена посмотрела на аметист.

На камне появилась светлая линия.

Точно как трещина.

— Я помнила слишком много.

— Чего?

— Всего.

— Чужого?

— Через несколько секунд я перестала понимать, что именно чужое.

Александр сжал её руку.

— Тогда мы остановим это.

Она посмотрела на него.

Он понял раньше, чем она сказала.

— Нет.

— Что?

— Ты не остановишь.

— Елена—

— Это моё испытание.

— Я знаю.

— Нет.

Она села.

— Ты всё ещё говоришь «мы остановим».

Александр замолчал.

— Правильно.

— Что?

— Ты права.

Елена удивилась.

— Так быстро?

— Не привыкай.

Она улыбнулась.

Аметист поднялся.

Цепочка раскрылась перед ней.

Елена не двигалась.

— Я могу не брать тебя.

Кулон оставался в воздухе.

— Но если возьму, я сама решаю, что помнить.

Тонкая светлая трещина внутри аметиста исчезла.

Елена протянула руку.

На этот раз коснулась.

Кулон лёг на ладонь.

Холодный.

Почти невесомый.

Она надела его сама.

Круг и полумесяц на обратной стороне нагрелись.

«Я помню».

Елена закрыла глаза.

Тысячи воспоминаний всё ещё были рядом.

Но теперь она впервые смогла сказать одному из них:

не сейчас.

И оно ушло.

В пространстве К-17 ЭЛИС наблюдал за прозрачным кварцем.

Он не нуждался во сне.

Не знал усталости.

Не должен был переживать ночь так, как человек.

Но когда исчезли звёзды, он сделал нечто совершенно нелогичное.

Отключил большую часть внешних каналов.

Оставил только один.