Развод в 45 Хозяйка заброшенного имения
Покачав головой, я выставила руку вперёд, тем самым заставляя его замолчать.
— Благодарю, — я обвела взглядом украшения. — Ваш товар достоин внимания, но я пришла в вашу лавку не за покупками.
В тот же момент взгляд ювелира померк, но он быстро взял себя в руки
— И зачем же тогда? — спросил он, подозрительно прищурившись.
Опустив руку в карман, я вынула из него свои самоцветы и, высыпав их на прилавок, произнесла:
— Я хочу продать эти камни. И, надеюсь, вы купите их у меня.
Мужчина хмыкнул и опустил взгляд на россыпь камней. Внимательно наблюдая за ним, я успела заметить, как в глазах хозяина лавки мелькнула жадная искра, но он умело скрыл её за привычной маской профессионального равнодушия. Ювелир зажёг лампу, затем взял один из камней и поднес его к свету, внимательно рассматривая грани и игру цвета. После, отложив рубин в сторону, он принялся перебирать остальные камни, издавая при этом короткие, неразборчивые звуки.
Хозяин лавки с особой тщательностью изучал каждый камень, используя для этого различные инструменты и приспособления. Я же терпеливо ждала, стараясь не выказывать своего нетерпения.
Наконец, он поднял голову, и, снова хмыкнув, смерил меня долгим изучающим взглядом.
— Что скажете? — не выдержала я.
Ювелир задумчиво потёр подбородок, затем вновь опустил взгляд на камни.
— Ваш товар действительно очень хорош, — наконец произнёс он. — Цвет, чистота, огранка — все на самом высшем уровне. И я готов предложить за эти камни неплохую цену.
Он назвал сумму, и я едва удержалась, чтобы не не выдать своего изумления. Внутри меня всё ликовало. Я даже не ожидала, что смогу выручить за них столько золота.
— Я согласна, — поспешила ответить я, пока он не передумал.
— Чудненько! — мужчина улыбнулся и достал из под прилавка пузатую тетрадь и позолоченную перьевую ручку. — Тогда назовите мне своё имя, титул и род, к которому принадлежите. Я должен проверить, что эти камни не украденные.
Я опешила. Казалось, что в этот момент мне дали чем-то тяжёлым по голове.
Ювелир же воспринял моё молчание по своему.
— О, милая, не волнуйтесь, — протянул он. — Проверка займёт всего пару минут! Вы же в курсе, что каждый драгоценный камень в Райнерии проходит проверку? Можно даже сказать, что драгоценности имеют свой отпечаток. Стоит мне поднести их вот к этому артефакту, — он положил перед собой небольшой светящийся камушек. — Как я сразу же узнаю истинного владельца этих камней. И если эти самоцветы действительно принадлежат вам, я с охотой куплю их у вас.
Я почувствовала, как земля разверзается у меня под ногами.
Назвать своё имя, значило сообщить Шейну, что я наглым образом обворовала его.
Нет.
Уж лучше я стану перебиваться с хлеба на воду, чем выдам себя.
— Я жду... — ювелир нетерпеливо помахал ручкой.
— Я... я не могу назвать вам своё имя, — с трудом выдавила из себя. — Но уверяю вас, эти камни принадлежать мне по праву.
Хозяин лавки замер, затем медленно отложил ручку в сторону и, неожиданно, схватил меня за руку.
— Юджин! — проорал он.
В тот же момент откуда-то из под прилавка выскочил карлик в ливрее, непропорционально огромной для его роста. Он вцепился в мою ногу и повис на ней. Я дернулась, инстинктивно пытаясь вырваться, и почувствовала, как рвётся мой плащ.
— Что вы себе позволяете? — испуганно вскрикнула.
— И как я сразу не догадался, что этот ублюдок Карлин подослал тебя в мою лавку! — визгливо проорал ювелир, выпучивая глаза. Его лицо побагровело от ненависти. — Нашёл, значит, способ избавиться от конкурента? С украденными камнями ко мне подослал? А на улице, небось, уже ждёт меня стража?
— Я не понимаю о чём вы... — пробормотала я, пытаясь вырваться.
Но безуспешно.
Карлик, как клещ, продолжал висеть у меня на ноге.
— Юджин! — снова позвал ювелир. — А ну беги скорее за стражей! Сейчас мы выведем эту чертовку на чистую воду!
Карлик метнулся к выходу, и я поняла, что это мой шанс.
Резким движением я вырвалась из рук ювелира и, не обращая внимания на боль в руке, рванула к дверям. Выскочив на улицу, я бросилась бежать в сторону кареты.
Позади слышались ругательства хозяина лавки, но я не оглядывалась.
Я просто бежала.
Бежала так, как будто бы за мной гнался сам дьявол.
Подбежав к карете, я задыхаясь, прокричала возничему:
— Быстрее! Уезжаем!
Благо мой возничий оказался понятливым человеком. Он мигом вскочил на козлы, и карета, дернувшись, сорвалась с места.
Ещё какое-то время я ошалело смотрела перед собой, осмысливая произошедшее, затем зашлась нервным смехом, а после глупо, по-детски разревелась.
Мне не было жалко тех камней, что остались на прилавке у ювелира, мне было жалко себя.
Казалось, у меня был идеальный план... Но всё пошло крахом.
Складывалось ощущение, что не только весь мир, но и целая вселенная была настроена против меня.
Но я не собиралась сдаваться. Не хотела. Не могла!
Вытерев слезы, я решительно выпрямилась.
— Это ещё не конец, Шейн, — с яростью прошептала я. — Это ещё не конец...
18
И всё же инцидент, произошедший в лавке, пошатнул мою уверенность в себе. Я больше не была уверена в завтрашнем дне, а будущее стало казаться мне зыбким, расплывчатым и враждебным.
И если ещё утром в голове был план, как мне выжить в этом мире без помощи Шейна, то сейчас там зияла огромная дыра, полная сомнений и страха.
Я не знала, как действовать дальше. Не понимала, что делать и как поступить. И самое страшное — я понятия не имела, кому я могу продать оставшиеся драгоценные камни.
Спустя пару часов быстрой езды, Алессандрия осталась далеко позади, а встретятся ли нам ещё на пути города — этого я не знала.
Меня коробило только от мысли, что, по меркам этого мира, в моём платье сокрыто целое состояние, но в то же время у меня не было ничего.
Ни еды. Ни денег. Ни сменных вещей. Вообще, ни-че-го.
Голова разрывалась от противоречивых мыслей, а сердце то трепетало, то болезненно сжималось в груди. В конце-концов, я настолько измучила себя размышлениями, что к вечеру того же дня меня накрыло жуткой апатией.
Я больше не хотела думать о том, что ждёт меня в имении Шейна.
Долгая безбедная жизнь? Хорошо. Смерть от когтей перевёртышей? Пусть будет так.
Мне было всё равно.
Я не могла есть, пить, спать...
Накрывшись плащом, я лежала на сиденье кареты и бессмысленным взглядом смотрела перед собой.
Так прошла ночь, а на утро у меня начался жар.
Каждый вдох отдавался болью в груди, а голова раскалывалась так, будто её пытались раздробить изнутри. Сознание то прояснялось, то снова погружалось в мутный омут бреда. В полузабытьи мне чудились лица: то встревоженное лицо кучера, то надменное Шейна. Но чаще всего я видела Дарока. Мой мальчик. Мой лучик света в кромешной тьме. Он улыбался, гладил меня по голове и говорил что-то ласковое, но его слова тонули в гуле, как будто звучали из-под воды.
Мой экипаж то и дело подпрыгивал на ухабах, отчего боль в голове становилась невыносимой. Я чувствовала, как по вискам струится холодный пот, а во рту пересохло так, что язык казался мне шершавой наждачной бумагой.
В какой-то момент я потеряла счёт времени...
А когда карета наконец остановилась и возничий услужливо открыл дверь для меня, то я не вышла, как мужчина того ожидал, а в прямом смысле рухнула на него. Благо, он успел вовремя подхватить меня.
— Ваша светлость! — испуганно вскрикнул возничий, и, добавив пару крепких словцов, понёс меня дому, где усадил на большое каменное крыльцо. — Вот, попейте...
Он поднёс к моим губам дорожную флягу с водой, но я проигнорировала его предложение. Отвернувшись, я уткнулась лбом в холодную опору крыльца и прикрыла глаза.
— У вас жар, госпожа, — между тем не сдавался возничий. — Вам нужно пить как можно больше воды... — но я не реагировала, тогда он взмолился: — Прошу вас, сделайте хотя бы глоток!
С трудом подняв голову и сфокусировав взгляд на стоящем перед собой мужчине, я едва заметно качнула головой.
— Со мной всё хорошо... — прошептала. — Оставьте меня. Уезжайте...
Возничий хмыкнул и произнёс:
— А как же... Конечно уеду, ведь только безумец по собственной воле согласится остаться здесь. Вот, сейчас, вас в чувство приведу и сразу же уеду. Так что, пейте, госпожа, не задерживайте меня.
Он вновь поднес флягу и едва ли не силой заставил меня сделать несколько глотков воды.
В прошлом меня бы возмутило его поведение, но, сейчас, его настойчивость даже тронула меня. Только подумать, тот, который по единому щелчку пальцев своего господина, был готов избавиться от меня, неожиданно, проявил заботу.
Возничий же достал из кармана платок, смочил его и начал обтирать им моё пылающее лицо.
— Сейчас полегчает, — бубнил он при этом. — Сейчас полегчает...
Прохлада влажной ткани приятно обжигала кожу, и вскоре я почувствовала, как в голове проясняется.
— Когда в последний раз вы ели, госпожа? — будничным тоном поинтересовался возничий.
— Эм... — я задумалась. А действительно, когда? В тот день, когда Шейн должен был вернуться домой, я была слишком взволнована, чтобы есть. А вечером, на торжественном ужине, у меня уже кусок в горло не лез. А после... мне и вовсе было не до еды. Тогда я совершенно искренне ответила: — Не помню...
Возничий смерил меня осуждающим взглядом, затем вздохнул и вернулся к карете. Его не было всего пару минут, а когда он вернулся, в его руках я увидела свою холщовую сумку, корзину, приготовленную слугами для меня и ещё не замеченный мной ранее, какой-то бумажный свёрток.
— Зря вы так, госпожа, — тихо сказал возничий, ставя рядом со мной корзину, а поверх её ложа сумку. — Ну встретил дракон истинную... Эка невидаль? Что ж теперь гробить себя?...
Я вскинула на возничего удивлённый взгляд.
Это он что, жизни сейчас учит меня?
Мужчина же сел рядом, развернул бумагу и я увидела, что внутри лежит ломоть хлеба, пара кусочков вяленого мяса и обрезок сыра. Соорудив из всего этого нехитрый бутерброд, возничий протянул его мне со словами:
— Ешьте! — но увидев, каким ошарашенным взглядом я на него смотрю, объяснил своё поведение: — Мне б скорее уехать, а то скоро темнеть начнёт... А молва об этих местах сами знаете какая, — он замолчал и устремил свой взгляд в сторону леса. — Не дай бог встретиться с ними... И вам мой совет, госпожа, как только уеду я, вы в дом сразу входите, да двери покрепче заприте... Небось, пройдёт беда мимо... Ну? Чего ждёте? Ешьте, давайте!
Я приняла бутерброд, не зная, что и сказать в ответ.
Возничий, видимо, принял мою растерянность за слабость и, вздохнув, добавил:
— И подумайте, госпожа, стоит ли так убиваться? Драконы они хоть и с искрой божьей, а всё же хищники. Сегодня любит, а завтра — у него настроение не то. Или вот как мой господин... муж ваш, истинную свою неожиданно встретил. Вроде и счастье, а сколько боли это другим принесло?
Я машинально откусила от бутерброда. Хлеб был черствый, мясо пересолено, но сейчас это казалось неважным. Слова возничего, грубые и прямолинейные, подействовали на меня лучше всякого лекарства.
"А ведь возничий прав, — подумала я и начала безжалостно уничтожать бутерброд. — Чего я сопли, слюни-то распустила? Подумаешь, камни не смогла продать... Пфф... Уверена, у меня ещё будет такая возможность. Просто нужно немножечко потерпеть."
Возничий, увидев, что его слова возымели должное действие, одобрительно крякнул, поднялся и, покосившись в сторону экипажа, неуверенно вымолвил:
— Ну что ж, госпожа... поеду я. А вы... помните, что я вам сказал. Ступайте в дом, да не выходите из него до утра. И свет ярко не зажигайте. Глядишь, и зверь дикий мимо пройдёт...
Ну, здравствуй, новый дом...
Мне было страшно оставаться одной. Но я понимала, что даже предложи я возничему задержаться, он, скорее всего, откажется. Так как боится очень. Поэтому, у меня не оставалось другого выбора, кроме как распрощаться с ним.
— Что ж, не смею задерживать, — сухо произнесла я.
В ответ возничий слегка поклонился и, вскочив на козлы, подстегнул лошадей.
Карета плавно тронулась с места, и вскоре скрылась из виду.
Ещё какое то время я просто сидела и смотрела перед собой. Стараясь не думать о перевёртышах, что, судя по слухам, водились в местных лесах, я с интересом рассматривала то место, в котором мне отныне предстояло провести всю свою оставшуюся жизнь.
И, не стану скрывать, мне не особо нравилось то, что я видела.
Небольшой приусадебный двор, посреди которого возвышался фонтан, чуть в стороне от него беседка, увитая лозами дикого винограда, а слева от себя я увидела заброшенный сад. На секунду я даже представила, как он выглядел в свои лучшие времена: пышные розы, ухоженные дорожки, звенящий смех прежних обитателей дома. Но всё это было ранее... Сейчас же сад зарос дикими травами, ветви деревьев переплелись, образуя мрачный шатер, а в воздухе витал запах прелой листвы.
"Наверное, раньше здесь было очень красиво," — сокрушённо вздохнув, подумала я и вновь прошлась взглядом по двору.
Теперь же здесь царил хаос из диких роз, колючего кустарника и пожухлой травы. Но это ли беда с моим-то даром? Конечно нет. Мне не составит труда привести двор в порядок и, возможно, я даже смогу воскресить сад...
Беда скрывается там, дальше.
Я вскинула голову и устремила взгляд в сторону леса.
От мысли, что где-то там нашли изуродованное тело Риана, меня бросило в жар и холодный липкий пот покрыл спину. Мне пришлось приложить неимоверное усилие над собой, чтобы не поддаться панике и не пуститься вслед за каретой. Вместо этого, я медленно поднялась, выждала пока ослабленные ноги привыкнут к тяжести тела, затем спустилась с крыльца и, сделав пару шагов по вымощенной камнями дорожке, повернулась к строению.
— Ну, здравствуй, новый дом, — с горькой улыбкой прошептала я.
Дом был большим, двухэтажным. Но время так же оставило на нем свой отпечаток. Часть дома была полностью увита плющом, а крыша местами поросла мхом.
Мда... Печальное зрелище.
Возможно, изнутри он выглядит совсем по другому?
Но прежде чем войти в дом, я должна была кое-что сделать.
Несмотря на то, что жар, пусть хоть и немного, но спал, болезнь всё ещё терзала меня. И если я не хотела в первую же ночь умереть в этом доме, то должна была до наступления темноты найти одну лечебную травку.
Медленно продвигаясь вперёд, я искала глазами знакомые очертания листьев. И когда, наконец, мне удалось отыскать искомое, я, к своему огорчению, поняла, что солнце уже клонится к закату.
Сразу же вспомнились слова, брошенные возничим:
— Ступайте в дом да не выходите из него до утра. И свет ярко не зажигайте. Глядишь, и зверь дикий мимо пройдёт...
Стало как-то не по себе и я, спешно собрав необходимое количество листьев, едва ли не бегом устремилась назад. Взбежав на крыльцо, подхватила корзину с лежащей на ней сумкой, и решительно толкнула незапертую дверь от себя. Внутри дома царил полумрак, лишь несколько слабых лучиков заходящего солнца пробивались сквозь щели в ставнях. Запах пыли и запустения ударил мне в нос, смешиваясь с горьковатым ароматом собранных трав. Опустив корзину на пол, я торопливо захлопнула дверь и, для пущей надёжности, закрыла её на щеколду.
После подняла свои пожитки с пола и неспеша направилась в глубь дома.
Я старалась ступать как можно тише, и всё же старые половицы предательски скрипели под ногами, эхом разлетаясь по всему дому. Взгляд мой то и дело натыкался на разбросанные по полу вещи. Складывалось впечатление, что прошлые жители этого дома просто сбежали отсюда, побросав все свои вещи.
Миновав холл и пройдя через полутемную гостиную, я оказалась в небольшой кухне. Именно её я и искала. Здесь царил ещё больший беспорядок. На столе, покрытом толстым слоем пыли, стоял чайный прибор, а рядом валялся кухонный нож. В раковине громоздилась гора грязной посуды, а запах... запах стоял такой, что я не выдержала и зажала пальцами нос. Казалось, что вонь стухшего мяса пропитала здесь всё. Не выдержав, я, несмотря на поселившийся страх в душе, распахнула створки окна и принялась искать источник тошнотворного запаха.
Взгляд упал на старый, покосившийся буфет в углу. Его дверцы были неплотно закрыты, и, как мне показалось, вонь исходила оттуда. Стараясь дышать через раз, я подошла к буфету и медленно потянула на себя его дверцы. Внутри, на одной из полок, я увидела старый, почерневший кусок мяса. Он был облеплен мухами, и от него исходил густой, удушающий запах разложения. Меня затошнило, и я отшатнулась назад, едва сдерживая рвотный позыв. Я не понимала, откуда здесь мясо? Даже если бы прошлые хозяева оставили здесь его, то за столько лет, от него бы и следа не осталось. Неужели... это было сделано специально? Нет. Это низко. Даже для Шейна.
Тогда... Кто? Неужели в доме кто-то бывает?
Это предположение заставило меня испуганно замереть и прислушаться. Тишина.
— Тише, Валерия. Тише. Если кто и был здесь, то очень давно, — прошептала я, в попытке успокоить себя.
Стараясь не смотреть на отвратительную находку, я схватила кусок мяса через тряпку и выкинула его прямо в окно. О чём тут же пожалела. Запах мог привлечь тех, о ком говорил мне возничий. Но отправляться сейчас на улицу, когда солнце практически скрылось, было слишком рискованно.
У меня не было времени дожидаться, когда запах полностью выветрится. Скоро совсем стемнеет, а мне ещё нужно было успеть приготовить отвар. Обведя взглядом кухню, я увидела, что возле очага, лежит стопка аккуратно сложенных дров. Разжечь их не составило труда. Труднее было найти подходящую посуду. Все полки были покрыты толстым слоем пыли, а среди многочисленной утвари не нашлось ничего подходящего, кроме закопченного котелка. Пришлось довольствоваться им. Наполнив его водой из под крана, я поставила его на огонь. Дождавшись, когда вода закипит, я засыпала в котелок собранные листья и, сняв его с огня, стала ждать, когда отвар настоится.
Сейчас, я уже пожалела, что не взяла с собою в дорогу хотя бы пару свечей. Я обыскала всю кухню, но не нашла даже огарка. Подкинув пару поленьев в очаг, я решила, что проведу эту ночь прямо здесь, на кухне. А завтра... завтра у меня будет достаточно света, чтобы обыскать весь этот дом.
Сполоснув кружку под краном, я налила в неё горячего снадобья и уселась прямо на пол у очага.
Глоток обжигающего отвара растекся по телу приятным теплом. Вкус у него был землистый, с легкой горчинкой, но вполне терпимый.
Раньше мне не приходилось самой заваривать травы и уж тем более не приходилось лечиться ими, но из учебника по травологии я знала, что листья этой травы должны избавить моё тело от жара.
От размышлений меня отвлек тихий, едва уловимый стук. Я замерла, прислушиваясь. Стук повторился, на этот раз громче, отчетливее.
Казалось, звук доносится сверху, из-под потолка.
Бесшумно поставив кружку рядом с собой, я поднялась и быстро закрыла ставни.
Стук повторился снова... Затем ещё раз... И ещё...
Сердце бешено заколотилось.
Схватив кочергу, стоявшую у очага, я приготовилась защищаться...
19
Не знаю сколько я так простояла, но судя по затёкшей спине и онемевшим пальцам, в которых я отчаянно продолжала сжимать кочергу, прошло не менее часа.
Всё это время стук то повторялся, то затихал.
Страх липкими щупальцами оплетал сознание, рисуя в воображении кошмарные картины того, кто ещё, кроме меня, находится в доме. Я пыталась унять дрожь, глубоко вдыхала и выдыхала, но сердце продолжало бешено колотиться, отбивая чечетку в груди. Я не знала, кто скрывается в доме: дикие звери, перевёртыши или обычный грабитель. Последняя мысль показалась почти успокаивающей. С грабителем можно справиться, его можно напугать, с ним можно договориться.
Но что, если это нечто иное? Что-то, что хочет мне навредить?
Неизвестность пугала больше всего. Но я даже помыслить не смела, чтобы выйти из кухни. Бродить посреди ночи по тёмному дому в поисках источника звука... Хм... Так себе идея. Здесь, при тусклом мерцании очага, я чувствовала себя в относительной, но безопасности.
Вконец, измучившись, я опустила кочергу и медленно отошла от прохода.
Устало опустившись возле печи, я поджала ноги к груди и уронила голову на колени.
Стук снова повторился.
Но я даже не шелохнулась. Я устала. Слишком устала. Измученное болезнью тело требовало отдыха. Требовало покоя. И я позволила ему победить. Страх, неизвестность и даже возможная опасность — все это отошло на второй план перед всепоглощающей усталостью. Веки отяжелели, и я провалилась в зыбкий, неглубокий сон.
Сквозь пелену дремоты до меня продолжали доноситься приглушенные звуки: шорох за стенами, шепот ветра в щелях, потрескивание поленьев в печи...
А потом снова — стук.
Вздрогнув, я резко открыла глаза.
Утренние лучи солнца пробивались сквозь ставни, а это значило, что я смогла пережить эту ночь.
Но если я хочу пережить и следующую, то должна немедленно осмотреть дом. Поднявшись, распахнула ставни, впуская в помещение как можно больше яркого света, затем вновь взяла кочергу и, крадучись, покинула кухню. Стараясь ступать, как можно тише, я, словно мышка, перемещалась по дому, попутно распахивая ставни в каждой комнате. В целом, за ночь, картина нисколько не изменилась. Смотря на разбросанные вещи, перевёрнутую мебель и немыслимый беспорядок в доме, я утвердилась в своём предположении, что прошлые хозяева фактически сбежали отсюда.
Осмотрев первый этаж и не обнаружив ничего, что стоило бы моего внимания, я застыла у лестницы, ведущей наверх.
Ночью стук раздавался именно оттуда.
Идти на второй этаж было страшно, но и оставаться в неведении — невыносимо.
Собравшись с духом, я начала медленно подниматься по скрипучим ступеням.
Шаг за шагом. Ступень за ступенью.
Добравшись до площадки второго этажа, я замерла, прислушиваясь.
Ничего.
Только всё та же оглушающая тишина, от которой мороз шёл по коже.
Подавив в себе желание спуститься обратно, я продолжила путь.
На втором этаже располагались несколько гостевых комнат и небольшая кладовка. Дверь в первую комнату была приоткрыта. Я медленно, стараясь не издавать ни звука, подошла к ней и заглянула внутрь. Комната оказалась спальней. Большая кровать с разорванным балдахином, туалетный столик с разбитым зеркалом и громоздкий шкаф у стены.
Осторожно войдя в комнату, я огляделась.
Ничего необычного, если не считать общий хаос.
Развернувшись, я направилась к выходу, но, неожиданно, позади меня раздался знакомый стук.
Забыв, как дышать, я медленно обернулась.
Но за спиной не было никого!
Выдохнув, я сжала дрожащими пальцами кочергу и сделала несколько неуверенных шагов вглубь комнаты.
Вдруг, резкий порыв ветра распахнул одну из створок окна, а спустя пару секунд, она, с громким стуком вернулась на место. От понимания, что всю эту ночь я сходила с ума от страха из-за обычных сквозняков, меня едва не охватила истерика. Нервно рассмеявшись, я подошла к окну и обомлела.
На подоконнике виднелись отчётливые следы какого-то зверя.
Но разве животное способно забраться на такую высоту?
Если только... Если только это не перевёртыши.
Дыхание перехватило от ужаса. Но то, что я увидела в следующее мгновение, заставило меня спешно покинуть комнату. Я бежала по лестнице, а перед глазами продолжала стоять лужа засохшей крови, которую я обнаружила прямо возле окна.
О чём я вообще думала, соглашаясь уехать в это гиблое место?
Сначала тухлое мясо, затем пугающий стук, а после и вовсе кровь...
Да это прямо фильм ужасов какой-то!
Выходит, Дарок, Шейн, да даже слуги — все они были правы, говоря о том, что эти места кишат перевёртышами. Опасными. Хищными. Безжалостными убийцами!
Ну уж нет! Здесь меня не ждёт ничего, кроме смерти, а значит, мне нужно убираться отсюда как можно скорее.
Ворвавшись в кухню, я схватила со стола свою сумку, скидала в неё припасы из корзины и выбежала из дому. Я помнила в какую сторону уехал возничий, и собиралась идти в том же направлении, но, неожиданно, в противоположной стороне от выбранного пути, я увидела дым, который, судя по всему, шёл из печной трубы.
А если кто-то разжёг очаг, значит... О Господи! Неужели там люди?
Ещё никогда в жизни я так не радовалась. Сбежав с крыльца, я спешно направилась по заросшей сорняками дороге, которая, насколько я понимала, вела к деревне...
20
Путь до деревни оказался дольше, чем я предполагала. Из-за сорняков, цепляющихся за подол платья, я не могла быстро идти. Спотыкаясь, несколько раз едва не упав, я медленно, но настырно, продвигалась вперёд. Мысль о том, что на этих землях ещё кипит жизнь подгоняла меня вперёд.