Поликосмос
Они вывалились из люка в какой-то заброшенный склад. Футаго захлопнул крышку и задвинул её тяжёлым ящиком.
— Чёрт, — он прижал руку к плечу. — Господи, как же больно.
Футаго сел на пол, прислонившись к стене, и перевёл взгляд на свои руки. Они дрожали.
На ладони Шина, которой он держал шкатулку, остался тонкий чёрный узор — точно такой же, как на её поверхности. Он медленно таял, исчезая в коже. В груди всё ещё колотилось сердце. Дыхание сбивалось. Только сейчас, когда адреналин начал отпускать, пришло осознание: Кадар мог убить его. Смять как консервную банку. А шкатулка… она просто взяла и сломала его бур. Как будто это был не металл, а сухой песок.
Шин сглотнул. Горло пересохло.
— Что это было? — голос хрипел.
— Понятия не имею, — Футаго посмотрел на него. — Но, кажется, она спасла нам жизнь.
Взгляд Шина упал на шкатулку. Она лежала у него на коленях — чёрная, непроницаемая, будто ничего и не произошло.
— Я даже не видел, что случилось. Закрыл глаза, когда он накинулся. Шкатулка сломала его бур ударом? Оттолкнула?
— Нет, — покачал головой Футаго. — Она просто была там. Я видел, как лезвия ломались о её поверхность, как стекло. Только без осколков. Просто рассыпались.
Он ненадолго замолчал.
— Шин, ты уверен, что не знаешь, что это?
Шин закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо деда. Его лицо перед тем, как лейтенант ударил его.
— Нет, — голос дрогнул. — Но, чёрт возьми, я узнаю. Даже если придётся перерыть все миры.
Футаго хмыкнул.
— Ну, для начала найдём нормальную еду и поймём, как тут не сдохнуть от голода и пуль. А потом… — он поднял шкатулку, — разберёмся с этой штукой.
Футаго протянул её Шину. Шин взял шкатулку осторожно, словно бомбу. Но она снова была просто холодным куском тьмы.
За окнами склада послышались шаги. Много шагов.
Футаго приложил палец к губам. Они замерли. Тишина.
Потом снаружи раздался голос:
— Здесь кто-то есть. Проверить!
Футаго посмотрел на Шина, и в его глазах мелькнула та же мысль: «Они нашли нас». Он улыбнулся той самой кривой, циничной улыбкой.
— Ну что, Шин, — прошептал он, — готов проверить, сколько раз твоя коробочка может спасать наши задницы?
Шин сжал шкатулку в кулаке.
— Без понятия, — ответил он, не сводя взгляда с двери. — Но скоро узнаем.
Пока в грязном складе парового мира Шин сжимал в руке чёрную шкатулку, а за дверью топали солдаты, в далёкой Аксиоме, за барьером чистоты и света, его дед смотрел в белый потолок камеры и думал о том же.
«Держись, малец»
Аксиома. Штаб военного назначения.
Тишина в камере была такой плотной, что Арон слышал, как стучит собственное сердце. Где-то за стенами гудела энергия Аксиомы — ровный, глубокий гул, от которого хотелось спать.
Он не спал уже вторые сутки. Светодиодные панели на потолке излучали ровный белый свет — без теней, без бликов. Идеальный свет для идеального допроса, как любил говорить тот, кто входил в эту камеру каждый день.
Дверь открылась беззвучно.
Арон даже не повернул головы. Он знал, кто войдёт.
— Доктор Фарго, как ваш сон? — Голос был низким, тягучим.
— Лучше, чем у твоей матери прошлой ночью.
Арон поднял глаза. На пороге стоял Далос. Высокий, стройный, с длинными чёрными волосами, падавшими на плечи. Лицо казалось вырезанным из камня: острые скулы, тонкие губы, глаза с вертикальными зрачками, от которых по спине пробегал холодок. Тёмно-зелёная броня облегала его тело. Он вошёл медленно, плавно, как хищник, который уже знает, что жертва никуда не денется.
— Выглядите уставшим, — сказал он, останавливаясь в центре камеры. — Могу принести вам кофе. Или чай. Помню, вы любили чай.
Арон усмехнулся, не разжимая губ.
— Не говорил с тобой о чае. Никогда.
Далос слегка наклонил голову — жест почти человеческий.
— Вы не говорили. Но я наблюдал. Мы все наблюдали за вами, доктор. Двадцать лет назад вы были учёным Аксиомы. Сидели в совете, пили чай с мёдом, потому что не любили сахар, и спорили с генералом Кроуфордом до хрипоты о допустимых пределах эспай-экстракции. А потом исчезли, бросили всё и ушли в Ржавый город. Почему, доктор?
Арон молчал, глядя прямо перед собой.
— Не ответите? — Далос сделал шаг ближе. Его длинные пальцы едва заметно коснулись подбородка Арона, приподнимая его лицо к свету. — Всё в порядке. Я понимаю. Иногда правда слишком тяжела.
— Убери свой сраный палец.
Он отпустил его и отвернулся, прохаживаясь по камере. Шаги были бесшумными, как у тени.
— Знаете, доктор, когда мне поручили допрашивать вас, я думал, что это будет просто. Старый учёный, сломленный жизнью, сбежавший от ответственности… Но я ошибся. Вы целы. В вас есть сталь. Я уважаю это.
Арон поднял голову. Голос хрипел от долгого молчания.
— Заканчивай спектакль, Далос. Ты не пришёл похвалить меня.
Далос остановился и медленно повернулся.
— Вы знаете, чего я хочу. Шкатулка. Где она?
— В моей заднице.
— Или, может быть, у вашего внука?
Арон сжал челюсти.
— Что вы сделали?
— Шин жив. Он в безопасности, — Далос опустился на корточки перед ним, оказавшись на уровне глаз. — Пока что. Кадар нашёл его в паровом мире. Они уже встретились. И ваш внук… оказался крепче, чем мы думали. Ему удалось сбежать. С помощью шкатулки.
Он замолчал, изучая лицо Арона.
— Но вы знаете — Аксиома не остановится. И генерал Валенс не остановится. Аксиома хочет этот артефакт. И если Шин будет мешать, его уничтожат. Я не хочу этого, доктор. Честно.
Арон усмехнулся, но в усмешке не было веселья.
— Валенс, — Арон сплюнул на пол. — Этот выродок даже яйца себе не мог отрастить, чтобы надеть нормальные штаны, а теперь генерал.
Далос слегка улыбнулся. Уголки губ дрогнули, но в глазах не было тепла.
— Думаете, мы понимаем, что делаем? — Он развёл руками. — Валенс видит только власть. Он думает, что шкатулка — это оружие. Но вы знаете правду, не так ли? Мы не знаем, что это. Мы ищем ответы. И вы единственный, кто может нам их дать.
— Значит, вот как ты решил играть, — Арон покачал головой. — Пришёл сюда, чтобы притвориться заботливым, чтобы я поверил, что вы просто ошиблись. Что вы не хотите причинять вред. Но ты забыл, Далос: я работал на вас. Знаю, как вы действуете. Ты не врёшь открыто — ты искажаешь правду, подсовываешь ложные факты, играешь на страхах. Я видел, как ты разрушал людей. Ты не изменился.
Далос выпрямился. Его лицо осталось спокойным, но в глазах на мгновение мелькнула тень.
— Я изменился, доктор.
Он замолчал, глядя куда-то сквозь Арона.
— Двадцать лет назад я верил в Аксиому. В рай. В то, что Эспай спасёт человечество. А потом увидел, что это не так. Мы создали систему, которая кормит одних и выжимает других.
Он шагнул ближе.
— Я хочу это исправить. Шкатулка — это шанс на перезагрузку. Но я не могу сделать это без вас.
Арон молчал.
— Вы знаете, что Валенс не тот, кем кажется, — продолжал Далос. — Он одержим. Он хочет власти над всеми мирами. И если он получит шкатулку, он не остановится. Вы знаете это. Я знаю это.
Он наклонился к самому уху Арона и прошептал:
— Помогите мне остановить его. Пожалуйста.
Арон посмотрел ему в глаза. Долго. Так долго, что тишина в камере стала почти осязаемой.
— Ты искажаешь правду, — тихо сказал он. — Ты делаешь это даже сейчас, а ещё не шепчи мне в ухо, мне щекотно.
— Хватит строить из себя дурака, доктор.
— Ты не хочешь остановить Валенса. Ты хочешь получить шкатулку раньше него. Но спешу тебя расстроить: вам, идиотам, короли не говорят, что это за шкатулка. Тебе кажется, что она дарует тебе власть? Ахахах.
Далос не ответил. Только его глаза чуть сузились.
— Ты всегда был хитрым, самым хитрым, — продолжил Арон. — Но я тот старик, который помнит, как пахнет твоя ложь. И сейчас ты не врёшь мне про Валенса, ты врёшь про себя.
Повисла пауза.
Потом Далос шагнул назад. На его губах заиграла тонкая улыбка — та самая, которую он прятал всё это время.
— Вы правы, доктор, а точнее бывший «доктор».
Он слегка склонил голову.
— Но разве это не лучше? Я умнее, я осторожнее, и я не принесу миры в жертву.
— Ты такой же, как он, — сказал Арон. — Просто лучше притворяешься и ссыкун.
Далос усмехнулся.
— Возможно. Но выбора у вас нет, доктор. Расскажете мне, как работает шкатулка, или я найду Шина и задам ему те же вопросы. Только ему не буду предлагать чай.
Он сделал шаг к двери.
— У вас есть время до завтра. Подумайте.
Далос уже взялся за дверь, когда Арон произнёс:
— Я привязал её к его ДНК.
Далос замер. Медленно повернулся.
— Что?
— Шкатулка привязана к нему. Если убьёте его — она самоуничтожится. Если попытаетесь забрать силой — тоже.
Далос нахмурился. Его взгляд стал острым.
— И как ты это сделал? Без оборудования? Без доступа к его ДНК?
Арон выдержал паузу. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным.
— Придурок, шкатулка умеет куда больше, чем ты думаешь.
Далос не сводил с него глаз. Несколько секунд он молчал, пытаясь найти ложь в словах старика.
— Зачем ты говоришь мне это?
— Потому что ты должен знать.
Арон улыбнулся — впервые за всё время.
— Если хочешь получить шкатулку, тебе нужно, чтобы Шин был жив. И чтобы он доверял тебе. А он не доверится никому, кто связан с Аксиомой. Так что удачи, хитрожопый. Тебе она понадобится.
Далос несколько секунд смотрел на него. Потом развернулся и вышел.
Дверь закрылась.
Тишина.
Арон остался один. Сердце всё ещё колотилось. Он медленно выдохнул и прислонил голову к стене. Он закрыл глаза. В голове крутились мысли: Шин, шкатулка, Кадар, Далос. Слишком много за два дня. Слишком много.
«Держись, малец, — подумал он. — Держись. Потому что если ты сдохнешь, всё это дерьмо было зря».
За стенами Аксиомы раздался едва слышный гул энергии — город жил своей жизнью, равнодушный к тому, что происходило в одной из его белых камер.
Арон уснул. Впервые за двое суток.
Глава 3
«Бежать некуда!»
Часть 1
Снаружи слышались шаги. Футаго глянул на меня, потом перевёл взгляд на пол. Мы сдвинули тяжёлый ящик — под ним оказался люк. Футаго поддел крышку, приподнял — пахнуло сыростью, грязью и чем-то ещё неприятным.
— Давай, — тихо сказал он.
Я спустился первым, нащупав ногой ступеньку. Футаго — следом, и люк за нами закрылся. Вокруг стало темно; мы двинулись по подвалу, где капала вода, а стены были мокрыми — касался их рукой, чтобы не потерять равновесие. Футаго шёл впереди, и я слышал его шаги: ровные, спокойные, будто он не бежал от погони, а вышел на прогулку. Дышал через раз — рёбра болели при каждом вдохе.
— Быстрее, — прошептал Футаго.
— Я и так быстро иду.
Впереди показался слабый свет. В конце подвала мы упёрлись в железную дверь. Футаго осторожно прислушался — тишина. Он пнул дверь, и та со скрипом распахнулась. Мы вышли в переулок. Город пах углём; где-то выли сирены, а вдалеке раздавались крики и грохот металла. Футаго огляделся:
— Бежим.
Рванули вперёд. Первые несколько минут я ещё держался, но потом ноги начали становиться ватными, воздуха не хватало, и каждое движение отдавалось болью в рёбрах. Футаго продолжал бежать, будто ничего не происходило.
— Ты вообще не устаёшь?! — выдохнул я.
— Потом устану.
Свернули за угол, и позади послышались шаги. Я обернулся — на другом конце улицы мелькнули солдаты.
— Они нас нашли.
Футаго резко свернул в переулок. Мы петляли между домами, несколько раз меняли направление, пока наконец не свернули в первый попавшийся двор. Я прислонился к стене, переводя дух. Футаго остановился рядом. Несколько секунд мы просто молчали, слушая, как сирены становятся тише.
— Кажется… оторвались, — выдохнул я.
Футаго ничего не ответил. Я посмотрел на него — он стоял, прислушиваясь.
— Что?
Футаго поднял палец к губам. Я замолк. Тишина. А потом из прохода послышались шаги нескольких человек. Футаго медленно повернул голову — из тени показались солдаты.
Футаго рванул вперёд. Бинты засветились голубым, и он ударил первого так, что тот отлетел в стену. Кто-то выстрелил — я прыгнул за генератор. Футаго двигался как зверь: уклонялся, бил, хлестал бинтами, а между ударами умудрялся поправлять шарф. Я пытался отстреливаться, но солдат становилось всё больше, и один из них попытался зайти Футаго со спины — тот резко развернулся и отбил его ударом, покрыв кулак бинтами.
— Шин, слева!
Едва успел пригнуться — над головой просвистел выстрел.
— Спасибо!
Футаго снова рванул вперёд, сбивая одного солдата с ног, но вдруг остальные перестали наступать — они расступились. Кто-то шагнул вперёд. Я разглядел его лицо: чёрные волосы, острые скулы, глаза с вертикальными зрачками. Он посмотрел на Футаго с любопытством, будто разглядывал редкого зверя.
— А ты занятный пацан.
Футаго скрестил руки.
— Ты типа финальный босс?
Далос слегка улыбнулся.
— Меня зовут Далос.
— А мне похер.
Далос чуть прищурился — впервые за всё время его лицо дрогнуло.
— Значит, ты тот самый резонанс из Когистерры?
Футаго перестал улыбаться, я перевёл взгляд с него на Далоса.
— Вы знакомы?
Футаго промолчал. Далос перевёл взгляд на меня:
— Пока нет, но мы давно интересуемся этим пацаном. А ты, Шин, держишь у себя эту шкатулку, не зная, что делаешь.
— Знаю достаточно.
— Откуда?
— От верблюда, так я тебе всё и рассказал.
— Я смотрю, ты в деда пошёл?
— А у меня выбор был?
Далос снова уставился на Футаго:
— Я советую тебе спрятать свою туалетную бумагу, пока я добрый.
— Даже эта туалетная бумага не уберёт то дерьмо, что у тебя во рту.
Футаго огрызнулся, но голос его дрогнул — после появления Далоса он будто изменился. Обычно Футаго не мог сидеть тихо: постоянно ёрзал, дёргал ногой, поправлял бинты. Сейчас он застыл, и это было страшнее любых слов. Далос презренно посмотрел на него.
— Ну, я предупреждал…
Футаго сжал кулаки.
— Кроме того, что ты теперь прячешься за солдатами? «Левая рука Валенса»? А какой рукой Валенс самоудовлетворяется? — спросил Футаго, не сводя с него глаз.
Далос вытянул руку.
— Ну всё, мумия, тебе конец— по его броне прошла рябь.
— Футаго, уйди!
Из ладони Далоса вырвался сгусток зелёной энергии. Футаго попытался увернуться, но удар пришёлся в него — его отбросило к стене. Он рухнул на землю, но почти сразу поднялся, сильно пошатываясь.
— Неплохо, — пробормотал он.
Нет, не собираюсь я просто стоять и смотреть. Собрав в кулаке весь эспай, на который был способен, рванулся вперёд и со всей силы ударил Далоса в грудь. Но он даже не шелохнулся — посмотрел на мой кулак, потом на меня:
— Ты меня разочаровал.
В следующую секунду боль пронзила запястье. Отшатнулся и упал на колени, схватившись за руку. Чёрт, я даже не смог его сдвинуть. Далос спокойно прошёл мимо, наклонился и поднял шкатулку.
— Моя броня сделана из эспаита и нулемита, слышал про них?— сказал он, повертев её в руках. — Против такого сплава твои удары бесполезны.
— Что ты с ней сделаешь?
Далос провёл пальцами по её поверхности:
— Правильный вопрос — что мы с ней сделаем? Ты пойдёшь со мной, нам надо поговорить.
Далос выпрямился:
— Обоих пакуйте.
Солдаты двинулись вперёд. Один из них выхватил из моей руки пистолет и отбросил в сторону. Я попытался подняться, но меня схватили за плечи, заломили руки за спину — и щёлкнули наручники.
— Отпусти!
Футаго тоже попытался сопротивляться, но двое солдат навалились на него, прижимая к земле. Он хрипел, но не сдавался, пока один из них не ударил его прикладом в спину. Футаго затих на секунду, потом медленно поднял голову, сплюнул кровь и хрипло выдохнул.
— Далос! — крикнул я. — Что тебе от нас нужно?!
Далос подошёл ко мне и наклонился так, чтобы мы оказались лицом к лицу.
— Я тебе не враг, Шин, пока что.
— Шин — это для друзей, а не для тебя, павлин! — ответил я.
— Посмотрим.
Нас закинули в бронированный фургон, и дверь с грохотом захлопнулась. Двигатель взревел — машина рванула с места.
Я сел напротив Футаго. Он смотрел в пол и молчал. Я ждал, что он скажет, — но он молчал. После встречи с Далосом он будто изменился: сидел, уставившись в одну точку, и даже не поправил шарф — а я замечал, что он делает это постоянно. Я смотрел на него и не узнавал. Тот Футаго, который огрызался на Далоса, исчез — осталась только пустая оболочка, уставившаяся в пол.
Тряска, железо гудело. Мы сидели на холодном полу, прислонившись спинами к стенке. Машина катилась по булыжникам, снаружи слышались голоса солдат. Далос улетел на летающей машине.
— Что он сделает с нами? — спросил я.
Футаго поднял глаза:
— Сначала допросит, потом покорчит из себя дохера важного.
— А шкатулка?
— Чё ты у меня спрашиваешь-то?
Просидев так ещё немного, я почувствовал, как глаза сами закрываются. В голове появилась Тесса. Я знал, что её держат за высоким забором. Слышала ли она уже новость о том, что меня поймали? Наверное, да — её отец наверняка в курсе, этот человек всегда знает всё, что происходит в городе. Мне вряд ли удастся ей помочь, мне бы кто помог.
Машина повернула, и на меня нахлынули воспоминания: сад, детство, её смех. Я обещал ей, что когда-нибудь заберу её и мы будем путешествовать вместе.
Часть 2
«В замке как в четырех стенах»
Тесса
Мне скучно. Шторы задёрнуты — нет смысла смотреть туда, куда я всё равно не смогу отправиться. Туда, где сейчас он. Мне остаётся лежать на краю кровати и смотреть в потолок. Считаю трещины — двадцать семь. Столько же, сколько вчера, столько же, сколько год назад.
В дверь постучали.
— Тесса!
— Слышу!
— Ты слышала новости?
— Какие?
— Его поймали, Далос доставил его в депо. Он больше не проблема.
— Он никогда не был проблемой. Проблема — это вы!
За дверью повисла пауза.
— Не хочешь открыть дверь? Ну тогда вообще отсюда не выйдешь. Ты под домашним арестом!
— Да я всю жизнь под домашним арестом!
Отец ушёл. Меня не покидала мысль о том, что всю жизнь я жила в условиях, о которых многие мечтают, но я мечтаю о другом. Не могу просто прожить такую жизнь: выйти замуж, танцевать на балах и притворяться графиней. Мне хочется повидать мир — а точнее, миры. Мне нужно помочь Шину и его дедушке. Я подошла к окну и посмотрела вниз: третий этаж. Прыгать — плохая идея. Внизу был сад, и там то, чего не знал никто из охраны — выросла здесь, знаю каждый угол, каждую дорожку, каждый тайный проход. Но сначала нужно было выбраться из комнаты. Дёрнула ручку — заперто.
— Эй! Кто-нибудь!
— Госпожа?
— Габриела! Какого чёрта дверь заперта?
— Ваш отец приказал вас не выпускать. Я принесу вам еду, когда захотите.
— Габриела, выпусти меня! Я не хочу здесь быть!
— Извини, госпожа. Мне нельзя этого сделать.
— Габриела!
Ответа не последовало.
— А-а-а-а-а! Чёрт тебя побери!
Проснулась с одной мыслью: сегодня или никогда. Два дня притворялась сломленной — не кричала, не стучала, не просила свободу. Просто лежала, смотрела в потолок. Габриела приносила еду — ела молча. Отец заглядывал — отводила глаза. Он решил, что я сдалась.
Утром ко мне постучались — это была Габриела.
— Передай отцу, что хочу прогуляться по саду. Обещаю вести себя хорошо.
Она посмотрела с сомнением, но кивнула. Через час отец пришёл сам. Я стояла у окна, сложив руки, и смотрела в пол.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Да, мне надоело бороться. Просто хочу подышать.
Он долго вглядывался в моё лицо.
— Хорошо. Трое стражников пойдут с тобой, если побежишь — стреляют транквилизатором.
— Я не побегу.
Он вышел. Я подождала минуту, сняла очки и положила их на подоконник. Под дужку подсунула маленький камешек, чтобы стекло смотрело вверх — прямо на складку гардины, свисавшую у самого окна. Шторы были тонкими, старыми, выцветшими на солнце — мне удалось заметить это ещё неделю назад. Рядом с окном стоял небольшой таз с водой. Вечером я попросила Габриелу принести его — сказала, что хочу помыть ноги. А когда она ушла, я намочила всё, что могла, вокруг занавесок, чтобы огонь не пошёл дальше.
Солнце стояло в зените — у меня было пятнадцать, максимум двадцать минут.
В саду пахло жасмином. Здесь росли растения с разных миров — мои любимые, те, что пахли приятными воспоминаниями. Трое стражников шли за мной, не отставая ни на шаг. Мы шли по центральной аллее, потом я свернула в старую часть, где кусты рододендрона сплетались в зелёный лабиринт.
— Сюда
— Госпожа, не уходите далеко!
— Я не уйду.
Ускорив шаг, я считала шаги: тридцать два до старой скамейки, сорок пять до поворота, где ветки смыкались так плотно, что даже солнце не пробивалось.
Дошли.
Чёрный дым пополз из моего окна — сначала тонкая струйка, потом густые клубы вырвались наружу, закручиваясь в небе. Кто-то из стражников закричал:
— Пожар! Окно госпожи горит!
Все трое замерли, глядя вверх. Не теряя ни секунды — рванула вбок, упала на колени, будто споткнулась, и в тот же миг стащила связку ключей с пояса старшего. Мои пальцы делали это сотни раз — Шин учил меня воровать ключи от чердака, где мы любили сидеть детьми.
— Стой! — заорал стражник.
Но я уже нырнула в кусты. Низко пригибаясь, я пробиралась между ветками, хлеставшими по лицу. Они бежали за мной, но в тесноте только мешали друг другу. Третий стражник, который был позади, попытался прорваться следом, но запутался в ветках и с криком упал.
Наконец вышла у дальней стены, где почти никто никогда не ходил, упала на колени, разгребла землю руками и схватилась за серый камень, который всегда казался частью забора, но он был подвижным. Надавив, камень отодвинулся, открывая узкую дыру — достаточно широкую, чтобы пролезть. Протиснувшись наружу, платье порвалось, локти кровоточили, но я не остановилась. Когда я встала на ноги, отец уже стоял на крыльце. Он смотрел на горящее окно, потом перевёл взгляд на меня — в руке у него был бинокль.
— ТЕССА! — заорал он. — ВЕРНИСЬ!
Огонь полыхал в моём окне, дым затягивал небо, видела его лицо — красное от ярости и напряжения.
— ТЫ ВЫБИРАЙ, ПАПА! Я ИЛИ ЗАМОК! И СКАЖИ МАМЕ, ЧТО Я ПОШЛА В МАГАЗИН ЗА СЧАСТЬЕМ!
Он замер, смотрел на меня, на дым, на пламя, вырывающееся из окна. В его глазах боролось всё сразу — любовь, злость, гордость, страх. Он опустил бинокль, развернулся и побежал обратно в замок — тушить.
Наконец, свобода!За спиной горел мой старый мир,в груди было пусто и звонко — как после долгого крика. Улыбнувшись, развернулась и побежала к штабу — вроде Шина держат именно там.
Глава 4
«Доверяй, но проверяй.»
Штаб Аксиомы встретил их белыми стенами. Пол блестел, стены были без единой царапины — ни пылинки.
Шин вышел из транспорта и прищурился — даже воздух здесь казался настолько чистым, что хотелось вдохнуть его полной грудью.
— Выходите! — рявкнул солдат. В Аксиоме их называют «рыцарями Белого города».
Их повели внутрь здания. Оно оказалось одноэтажным — скорее дорогой офис, чем военный центр. Они ожидали укреплённую крепость, а увидели стекло и белый камень.
Внутри ждал Далос.
— Ну здравствуй. Выглядишь так, будто тебя привезли на казнь.
— Разве не так? — Шин остановился. — Если собираешься втянуть меня в свои игры, лучше сразу казнь.
Далос улыбнулся.
— Твоего друга проводят в комнату ожидания, а ты пройдёшь в мой кабинет.
— Только если Футаго пойдёт со мной.
— Я не спрашиваю.
Солдаты взяли Футаго под руки. Тот оглянулся, встретился взглядом с Шином и беззвучно шевельнул губами:
— Не верь ему.
Шин кивнул, Футаго уволокли направо, а его — вперёд.
Стеклянный лифт уходил на тридцать второй подземный этаж. За прозрачными стенами проплывали конструкции — военные машины, строения и нечто, чему Шин даже не мог подобрать описание. Масштаб завораживал. Он невольно задержал дыхание, когда двери открылись.
Длинный коридор, а в конце — массивная дверь.
Они зашли в кабинет. По бокам стояли длинные столы со стульями, а в центре — кресло из нефрита.
— Отражение твоего эго? — Шин кивнул на трон.
— Надо же как-то пользоваться положением. Присаживайся.
— Постою.
Далос пожал плечами, устроился в кресле.
— ты наверное слышал что случилось 16 лет назад,но ты многое не знаешь.
— А кто не слышал?