Бесплодная жена дракона. Изменил? Развод!

Сейчас Алан опустился на колени между её ног. Развёл бёдра и провёл ладонями по внутренней стороне, заставив Настю забыть о старом страхе. Он наклонился и поцеловал ниже живота. Первый медленный мазок языка вырвал у неё стон.

Она закрыла глаза и запустила пальцы в его волосы. Алан ласкал без спешки, знал, где задержаться и когда усилить нажим. Настя двигалась навстречу, не пытаясь сдерживаться. В этой комнате за стеной никого не было. Дом казался пустым, а три ночи одиночества сделали каждое прикосновение острее.

Его язык кружил по набухшей чувствительной точке, губы обхватывали её, пальцы вошли внутрь. Настя судорожно вдохнула. Алан поднял глаза, и янтарь в них вспыхнул ярче. Он всегда любил смотреть на неё в такие минуты, видеть удовольствие и знать, что даёт его именно он.

— Алан...

Он не ответил. Движения пальцев стали быстрее, язык сильнее прижался к ней. Настя вцепилась в покрывало свободной рукой. Наслаждение поднималось горячими волнами, собиралось внизу живота и наконец разлилось по всему телу. Она громко вскрикнула, сжала бёдра возле его головы и задрожала.

Алан продолжал ласкать, пока дрожь не утихла. Поцеловал внутреннюю сторону бедра и поднялся. Настя притянула его к себе. На губах остался её вкус. От этого стало жарче.

Она перевернула мужа на спину и села рядом. Алан хотел снова потянуть её на себя, но Настя покачала головой.

— Теперь я.

Он смотрел, как она наклоняется к его животу. Его плоть тяжело лежала вдоль живота, твёрдая и горячая. Настя провела по ней ладонью, большим пальцем собрала влагу на головке. Алан напряг пресс и впился пальцами в простыню.

Настя коснулась языком чувствительного места, медленно обвела, потом взяла его в рот. Алан застонал и положил ладонь ей на затылок. Не давил, только собрал волосы, чтобы они не мешали. Она двигалась неспешно, помогая рукой там, куда не доставали губы, и чувствовала, как его тело откликается на каждое движение.

— Настя, — выдохнул он.

Ей нравилось слышать это. Нравилось, как теряется привычный контроль, как крепче становится ладонь на затылке, как тяжело поднимается грудь. Три дня назад она лежала под ним и пыталась понять, почему стала нежеланной. Сейчас Алан не мог отвести глаз.

Настя ускорилась. Его бёдра подались навстречу, и она приготовилась довести ласку до конца. Алан остановил её. Подхватил под плечи, поднял и уложил рядом.

— Я хочу тебя.

— Так бери.

Она улыбалась, всё ещё не веря, что ужасная ночь осталась случайным провалом. Алан поцеловал её, прижался сверху. Его плоть скользнула по влажной коже между её ног. Настя обхватила мужа бёдрами и потянула ближе.

Дракон толкнулся к ней. Чешуя проступила на плечах Алана, глаза стали ярко-янтарными. Настя почувствовала знакомую волну жара, которая всегда появлялась перед их соединением. Зверь узнавал истинную. Хотел войти вместе с человеком, окружить её силой и запахом.

Алан устроился между её бёдер, взял себя рукой и коснулся входа. Настя подалась к нему, готовая принять.

Его тело дрогнуло, а дыхание сбилось. Он остановился у самого входа... и замер. Настя ещё не успела испугаться. Приподнялась, поцеловала его в подбородок и провела ладонями по спине.

— Не торопись.

Алан попробовал снова. Его плоть уже теряла твёрдость. Он сжал её сильнее, сделал несколько быстрых движений рукой, но тело не слушалось. Дракон метался совсем близко, янтарь заливал глаза, на груди и шее выступала чешуя. Человек тяжело дышал и не мог войти в жену.

Настя лежала под ним, всё ещё ощущая недавнее удовольствие. Несколько минут назад он ласкал её ртом, стонал от её губ и был полностью возбуждён. Отказ случился лишь тогда, когда они попытались соединиться.

— Алан, всё хорошо, — сказала она.

— Не говори так!

Он отстранился и сел на край кровати спиной к ней. Настя потянулась к мужу, но рука остановилась возле плеча. В прошлый раз сочувствие разозлило его. Сейчас она не знала, имеет ли право прикоснуться.

Надежда, с которой Настя пустила его в постель, умерла слишком быстро. Она успела поверить, что он пришёл потому, что соскучился. Что утреннее извинение и три дня молчания привели их обратно друг к другу. Алан действительно хотел её — пока дело не дошло до близости, которую они делили восемь лет.

Он наклонился, поднял бельё и натянул его. Движения были резкими. Настя села, прикрыла грудь краем сорочки и заставила себя не плакать.

— Нам нужно обратиться к врачу.

Алан застыл с брюками в руках. Несколько секунд он не двигался, словно вопрос застал его врасплох.

— Нет.

— Почему?

— Потому что со мной всё в порядке.

Ответ причинил боль сильнее, чем если бы он снова накричал. Настя медленно надела сорочку и опустила ткань на бёдра.

— Откуда ты знаешь?

Он отвернулся и начал одеваться. Рубашку застегнул не на те пуговицы, заметил, раздражённо расстегнул и принялся заново.

— Я знаю своё тело.

— Только что оно тебя не послушалось.

— Именно с тобой.

В комнате стало тихо. Алан тоже понял, что сказал. Руки остановились на рубашке, лицо исказилось.

— Настя, я не это имел в виду.

— А что?

Он молчал. Она смотрела на человека, с которым прожила восемь лет, и пыталась найти объяснение сама. Несколько минут назад его возбуждали её руки и рот. Он довёл её до удовольствия, был твёрдым, хотел продолжения. Всё исчезло перед проникновением.

— Пойдём вместе, — предложила Настя. — Не к нашим врачам, если тебе неловко. В Каменогорске есть хорошие специалисты. Никто не узнает. Это может быть связано с усталостью, стрессом, гормонами. С чем угодно. Мы хотя бы исключим обычные причины.

Она говорила спокойно. Не обвиняла, не жалела и не пыталась задеть его гордость. Алан слушал, но с каждой фразой закрывался сильнее.

— Я не пойду.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Не знаю.

— Сделать вид, что ничего не произошло?

— Я сказал, что не знаю!

Голос ударил по комнате. Настя вздрогнула. Алан провёл руками по лицу и отвернулся к окну.

— Прости. Я опять...

— Да. Опять.

Он обернулся. Настя сидела посреди смятой постели в тонкой сорочке. После ласк тело всё ещё хранило тепло, губы были припухшими от поцелуев. Ей хотелось укрыться до подбородка, но она не стала. Стыдиться следовало не ей.

— Я не считаю тебя больным или несостоятельным, — сказала она. — У тебя возникла проблема. У нас возникла. Я предлагаю решать её вместе.

— А если врач скажет, что проблемы нет?

— Тогда будем искать другую причину.

— Какую?

— Я не знаю. Но точно не найду её одна, пока ты отказываешься даже говорить.

Алан посмотрел на кровать. Настя увидела в его глазах стыд, злость и на вину, которой там быть не должно. Она вспомнила его резкий ответ, что с ним всё в порядке.

— Что произошло вчера после ритуала? — спросила она.

Он слишком быстро поднял глаза. Настя заметила испуг раньше, чем муж успел вернуть лицу обычное выражение.

— Ничего.

— Алан.

— Эля обновила печать. Мы поговорили, я ушёл к себе.

— О чём вы говорили?

— О нас.

Это задело неожиданно остро. Эльвира знала об их ссоре от Насти, поддержала её за ужином, после осталась наедине с Аланом и обсуждала их брак. Подруга имела право говорить о том, что Настя рассказала сама. И всё же внутри поднялась знакомая тревога.

— И что она сказала?

— Что нам нужно понять, почему всё изменилось.

Он снова не договорил. Настя видела это по напряжённому рту, по тому, как Алан избегал смотреть на неё. Давить дальше она не стала. После двух неудачных попыток удерживать его в спальне вопросами было унизительно.

— Хорошо. Иди.

— Я не хотел, чтобы так вышло.

— Я знаю.

— Настя...

— Пожалуйста, Алан. Мне нужно побыть одной.

Он постоял возле кровати, подобрал с пола ремень и вышел. Дверь закрылась тихо. Настя дождалась, когда шаги стихнут, и только тогда легла. Простыня пахла мужем, на коже остались следы его губ. Она натянула одеяло до плеч и заплакала.

В первый раз он сорвался и обвинил её. Во второй пришёл сам, подарил надежду и снова отнял. Теперь Настя знала: случайностью это не было.

***

Алан не дошёл до своей комнаты. У лестницы свернул в противоположную сторону, не желая оставаться в четырёх стенах.

Он спустился на первый этаж, вышел через боковую дверь и остановился на площадке перед домом. Ночь была холодной, горы чернели за огнями долины. Воздух пах хвоей и снегом с дальних вершин. Обычно нескольких глубоких вдохов хватало, чтобы успокоиться. Сегодня перед глазами оставалась Настя в смятой постели.

Он пришёл к ней, надеясь доказать, что первая неудача ничего не значила. Почти убедил себя. Хотел её, пока ласкал грудь и чувствовал пальцы в волосах. Стоял крепко, когда Настя взяла его в рот. Ещё немного — и он бы кончил от её губ.

Возбуждение исчезло перед тем, как он должен был войти. Никакой случайностью второй одинаковый провал уже не объяснить.

Алан сжал перила. Металл жалобно скрипнул, между пальцами проступил жар. Внутри метался дракон. Зверь царапал глухую перегородку, рвался обратно к Насте и заливал тело огнём. Только этот огонь больше не помогал человеку.

Тело отказывалось от жены и отзывалось на Эльвиру. Эта правда была мерзкой, однако забыть вчерашнюю реакцию он не мог.

Он ненавидел даже формулировку. Вчера Эля стояла рядом, касалась печати, и ему хватило её запаха. Никаких долгих ласк, обнажённого женского тела или губ. Одна ладонь на груди — и брюки стали тесны. С Настей возбуждение тоже появлялось, однако рассыпалось в самый важный момент.

К врачу он не пойдёт. Не потому, что боялся обследования или чужих насмешек. Врач проверит тело и, скорее всего, подтвердит то, что Алан уже знал: физически он здоров.

Проверить это можно было проще. Способ Алан уже знал, хотя не хотел называть его даже мысленно.

Мысль вызвала такую ярость, что он дёрнул руку от перил. На металле остались вмятины от пальцев. Алан отошёл к краю площадки, заставляя себя смотреть на долину.

Он не изменит Насте. Никогда. Даже предположение о другой женщине должно было исчезнуть после первого появления. Настя была женой, истинной, человеком, которого он выбрал вопреки всему роду. Тогда Алан не позволил старшим решать, кого ему вести к церемониальному кругу. Сейчас тем более не позволит мороку, страху или мужской гордости разрушить их брак.

Мороку? Слово возникло само, и он сразу попытался отбросить подозрение. Эльвира уверяла, что чужого вмешательства нет. Он доверял ей защиту с тех лет, когда рядом находилась Ираида. Эля не стала бы лгать ему, подвергая опасности весь род. Вчера она защищала Настю перед старшими и остановила ужин, когда супруги начали ссориться. Подозревать её в воздействии было бессмысленно. Она лишь назвала возможное объяснение. Связь могли распознать неправильно.

Дракон ударился о перегородку так сильно, что Алан согнулся. По позвоночнику прошла волна жара. Рубашка натянулась на спине, под кожей проступили основания крыльев. Он удержал обращение и прижал ладонь к груди.

— Успокойся.

Зверь ответил глухим рыком. Алан ощущал его ярость, но не понимал причины. Дракон хотел вернуться наверх. Скреб когтями преграду и тянулся туда, где осталась Настя. Если связь ошибочна, почему зверь так отчаянно требовал истинную? Если она настоящая, почему человек не мог завершить близость?

Вчера Эля предложила не принимать решений. Алан и не собирался. Ему требовались ответы.

Он вернулся в дом и поднялся в кабинет. На столе лежали документы, телефон мигал пропущенным звонком Тимура. Алан сел, открыл переписку с Эльвирой и долго смотрел на короткие деловые сообщения.

Можно спросить, какие ошибки распознавания ей известны. Потребовать ещё одну проверку связи. Узнать, способно ли возбуждение существовать отдельно от истинности. Для такого разговора не требовалось встречаться ночью. Он мог написать сейчас и назначить время утром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.