Ипотека на черную дыру

Я застонала, прикрывая глаза ладонью. Маникюр был безнадежно испорчен, на носу наверняка сидело пятно сажи, а передо мной расстилалась перспектива провести лучшие годы жизни, ковыряясь в пыли.

— Ладно, — я решительно выпрямилась. — Но я не начну этот марафон без допинга. Бася, я починила твой вентилятор? Починила. Энергию сэкономила? Сэкономила. Включай розетку!

— Это шантаж, — констатировал голос с потолка. — Логика подсказывает, что отказ приведет к новым разрушениям с помощью отвертки со стразами. Доступ к розетке в каюте капитана разрешен. Лимит — пятнадцать минут.

— Я тебя обожаю, железяка! — я послала воздушный поцелуй в ближайшую камеру и, подхватив свой розовый чемоданчик, помчалась в каюту.

Когда через минуту я дрожащими руками подключала плитку, а по каюте поплыл божественный, ни с чем не сравнимый аромат настоящего кофе, я поняла: жизнь налаживается. Кофе был выпит до последней капли.

— Время вышло, — безжалостно сообщил Бася, едва я поставила пустую кружку на стол. — Лимит энергии исчерпан. Если вы хотите, чтобы вода в душе стала чистой и хотя бы комнатной температуры, вам придется поработать пинцетом еще как минимум в трех точках.

Я тяжело вздохнула, поправила воротничок комбинезона и подхватила свой розовый кейс.

— Веди меня, но учти, если я сломаю что-то, я не виновата.

***

Следующие два часа превратились в увлекательный квест. Бася гонял меня по техническим нишам с изощренностью физрука-садиста.

— Сектор Б-4, панель под потолком, — командовал он. — Там находится узел рециркуляции воздуха для жилого отсека. Забит на девяносто восемь процентов.

Я балансировала на шаткой стремянке, которую нашла в кладовке. Разумеется, перед этим я щедро полила ее антисептиком. Стоять на ней было страшно, но я мужественно выковыривала из решетки нечто, напоминающее окаменевший мох. Мои инструменты из набора «Леди-Мастер» творили чудеса.

— Готово! — выдохнула я, сдувая с лица непослушную прядь. — Включай.

Что-то гулко ухнуло, зашипело, и вдруг лампы в коридоре перестали мигать. Свет стал ровным и теплым.

— Эффективность системы повышена на ноль целых четыре десятых процента, — сухо отчитался ИИ.

Если остальная станция была просто запущенной, то кухня была моей личной Голгофой. Я встала посреди помещения, уперев руки в бока.

— Бася, дай полный свет на пищеблок. Я должна видеть врага в лицо.

Лампы вспыхнули, безжалостно высвечивая каждый сантиметр жирного налета.

— Мамочки… — прошептала я.

Плиты, те самые легендарные военные «Титаны», выглядели так, словно на них последние полвека пытались поджарить машинное масло вместе с покрышками, причем делали это исключительно при помощи огнемета. Слой нагара был толщиной в пять сантиметров. Вытяжка над ними зияла черным, липким зевом, раковины забиты чем-то вязким, серо-бурым. Я даже боялась идентифицировать эту субстанцию, искренне надеясь, что это просто разложившийся сухпаек вековой давности, а не биологическое оружие.

— План работ, — скомандовала я сама себе, надевая вторую пару перчаток поверх первой. — Сначала сердце кухни. Плита, потом все остальное.

Я подошла к ближайшему монстру.

— Ну что, милый, давай-ка мы тебя отмоем.

В ход пошла тяжелая артиллерия. Я достала канистру с профессиональным жироудалителем, который про себя называла «Адская смесь». Я щедро полила черную корку, химия зашипела, вступая в реакцию с вековой грязью.

— Осторожно, — предупредил Бася. — Фиксирую выделение токсичных паров. Включаю локальную вытяжку на максимум.

Вытяжка над моей головой натужно завыла, но воздух таки потянула. Я взяла металлический скребок.

Вжик. Вжик. Вжик.

Это была война. Я сдирала слои жира, как археолог снимает культурные слои, под грязью, медленно, но верно, начинала проступать сталь.

— Ты посмотри, Бася! — воскликнула я спустя сорок минут, указывая на очищенную конфорку. — Это же хром-ванадий! Вечный сплав!

— Визуальные сенсоры подтверждают, коэффициент отражения поверхности достиг нормы.

Перешла к столешницам. Здесь липкий налет поддавался с трудом. Я терла, поливала, снова терла. Два часа спустя левое крыло кухни преобразилось. Плита сияла хищным, холодным блеском. Столешница была настолько чистой, что на ней можно было проводить операции, ну или раскатывать слоеное тесто, что по уровню ответственности почти одно и то же.

Я, взмыленная, растрепанная, но гордая, присела на краешек отмытого стола.

— Бася, — позвала я. — Попробуй подать газ. Или на чем тут работает эта зверюга?

— Плазменные горелки, — отозвался ИИ. — Подаю питание на контур А-1.

Щелк.

Конфорка, которую я с таким усердием драила, тихо фыркнула, и над ней вспыхнуло ровное, красивое голубое кольцо пламени. Я смотрела на этот огонек, как на чудо.

— Работает, — прошептала я, не веря своим глазам. — Работает, черт возьми!

Следующие полтора часа я выковыривала из недр вытяжки нечто, напоминающее черный гудрон. Это было омерзительно. Даже «Адская смесь» едва справлялась.

— Еще немного… — шипела я, орудуя шпателем. — Вылезай, гадость!

Шмяк. Огромный кусок маслянистой грязи упал прямо на только что отмытую плиту.

— А-а-а! — взвыла я. — Нет! Только не на чистое!

Я спрыгнула со стремянки, схватила тряпку и яростно подтерла пятно, пока оно не въелось. Потом снова полезла наверх. Когда я вытащила последний фильтр — сетку, которая из серебристой была угольно-черной, — руки у меня дрожали от усталости. Я бросила фильтр в раковину и залила его растворителем. Гул вытяжки изменился. Из натужного воя он превратился в ровный, мощный шелест. Воздух на кухне, до этого спертый и тяжелый, вдруг пришел в движение.

— Фиксация изменений: проходимость вентиляционных каналов восстановлена на восемьдесят процентов, — голос Баси звучал довольно. Нагрузка на компрессоры снижена. Освободившийся резерв энергии… перенаправлен.

Я замерла. В тишине раздался тихий щелчок, и лампы над моей головой вспыхнули ярче. А где-то в глубине коридора, со стороны моей каюты, послышалось обнадеживающее журчание труб.

— Водонагреватель активирован, — подтвердил ИИ. — Температура воды на выходе — сорок градусов. Приемлемо для биологического организма вашего типа.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

— Сорок градусов… Бася, да я тебя расцелую!

— Воздержитесь, — буркнул он. — Лучше используйте освободившуюся горелку по назначению. Ваш желудок издает звуки, которые мои сенсоры классифицируют как «рев раненого бизона».

Теперь предстояло главное испытание. Душ.

Вернувшись в каюту, я с трепетом повернула вентиль. Трубы издали недовольный стон, чихнули ржавчиной, но затем пошла чистая, теплая вода. Я сбросила грязный комбинезон и шагнула под струи. Сорок градусов, для моего замерзшего тела было экстазом. Я стояла под потоком воды, закрыв глаза, и чувствуя, как смывается усталость, напряжение и страх последних дней. Мыльная мочалка с ароматом дикой орхидеи прошлась по коже, смывая грязь и усталость. Вылезать не хотелось категорически. Но совесть и понимание, что вода не бесконечна, заставили меня выключить кран.

Я надела читсую домашнюю одежду и отправилась на кухню, мурлыкая под нос песенку. Сегодня на ужин банка тушенки из мяса таррианского быка. Поставила ее на огонь. Запахло мясом и специями. Сегодня я отвоевала у этой станции право на горячий ужин. Я погладила теплую боковину плиты.

— Ну что ж, — сказала я, оглядывая свой маленький оазис чистоты. — Теперь здесь можно готовить. Осталось только разобраться с тем овощным ящиком и его обитателями. Но это уже завтра. Сегодня я заслужила ужин. Горячий.

Ужин был настоящей наградой. Я сидела на единственном чистом стуле посреди все еще грязной, но уже ожившей кухни и ела тушенку из таррианского быка. Мясо таяло во рту, пряный соус обжигал язык, а желудок, пел мне благодарственные гимны. Это был вкус победы. Я чувствовала, как с каждым глотком горячего бульона ко мне возвращаются силы, а мир вокруг перестает казаться безнадежным. Покончив с ужином и даже вытерев хлебом остатки соуса со дна банки, я вновь направилась в свою каюту. И продолжила ритуал возвращения к человеческому облику. На лицо легла охлаждающая маска с экстрактом жемчуга и водорослей, достала маникюрный набор, подпилила и покрывала лаком пострадавшие ногти. Когда все процедуры были закончены, я облачилась в свою любимую пижаму из коллекции «Имперская ночь». Но сон, как назло, не шел. Тело гудело и требовало покоя, а вот мозг, взбудораженный победой отказывался отключаться. В тишине каюты было слишком пусто, а скрипы станции казались пугающе громкими.

— Бася, — тихо позвала я, глядя в темный потолок.

— Я в режиме энергосбережения, — тут же отозвался ИИ. — Но мои аудиосенсоры активны. Вы что-то хотели, или это очередная попытка шантажа с применением косметических принадлежностей?

— Нет, на этот раз я с миром, — хмыкнула я. — Мне скучно. Поговори со мной.

— Могу зачитать сводку технического состояния третьего шлюзового отсека. Там наблюдается коррозия металла пятой степени.

— Расскажи лучше о себе. Кто тебя создал? Почему ты такой… вредный?

— Я создан в лабораториях Военно-Космического Флота. Моя личностная матрица базируется на протоколах логики, эффективности и сарказма. Последнее было добавлено в рамках экспериментального пакета «Социальная адаптация», но, кажется, разработчики переборщили с настройками.

— Еще как переборщили, — согласилась я. — Ты ворчишь, как старый дед.

— Я констатирую факты. А вы, Лика, нарушаете режим сна. Биологическим организмам требуется восемь часов отдыха для восстановления когнитивных функций. Судя по вашим действиям сегодня, ваши функции и так работают на пределе.

— Ой, все, не бубни.

Я потянулась к тумбочке и взяла свой электронный ридер. Спать не хотелось, а вот отвлечься от мыслей о долгах и ржавчине было просто необходимо. Я открыла папку «Для души».

— Знаешь, Бася, раз уж ты не хочешь рассказывать о себе, я почитаю тебе книгу. Полезно будет расширять твой словарный запас. А то у тебя все «протоколы» да «коррозия».

— Я знаю три миллиона слов на шестистах языках галактики, — возразил ИИ. — Вряд ли вы сможете меня удивить.

— Спорим? — я коварно улыбнулась и открыла файл с последним бестселлером леди Мариэллы «Страсть в туманности Андромеды». — Слушай и учись, железяка. Это высокая литература.

Я откашлялась и начала читать вслух, с выражением:

— «Герцог Риан окинул трепещущую Амелию горящим взглядом своих бездонных черных глаз. Его рубашка была расстегнута до середины груди, являя миру стальные мышцы, покрытые капельками пота после битвы с космическими пиратами.

— О, Риан! — выдохнула она, прижимая руки к пылающим щекам. — Вы спасли меня! Но какой ценой?

— Твоя безопасность бесценна, моя нежная фиалка, — прорычал он, делая шаг к ней. Его аура власти и мужской силы заполнила собой весь отсек спасательной капсулы…»

— Стоп, — перебил Бася. — Что значит «аура мужской силы»? Это какой-то вид радиации? Если она заполнила отсек спасательной капсулы, у них должна сработать система аварийной вентиляции. А если капсула герметична, они просто задохнутся.

Я закатила глаза.

— Это метафора, Бася! Это значит, что он очень крутой и харизматичный. Не перебивай.

Я продолжила:

— «…Он привлек ее к себе, и его губы накрыли ее губы в жадном, требовательном поцелуе. Амелия почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, а в животе начинают порхать бабочки…»

— Медицинская справка, — снова вмешался ИИ тоном лектора. — Ощущение «бабочек в животе» обычно свидетельствует о спазме гладкой мускулатуры или острой кишечной инфекции. А если у нее земля уходит из-под ног в космосе, значит, отказал гравигенератор. Им нужно срочно прекратить спаривание и заняться ремонтом, иначе их расплющит перегрузкой.

Я расхохоталась.

— Ты безнадежен, Бася! Ты абсолютно, феерически безнадежен! Это же любовь! Страсть! Романтика!

— Это нарушение техники безопасности и отсутствие логики, — невозмутимо парировал он. — Но продолжайте. Мне интересно, выживут ли они с таким пренебрежением к техническому состоянию корабля.

— Ну уж нет, на сегодня хватит, — я отложила ридер, все еще улыбаясь. — Спокойной ночи, зануда.

— Переход в спящий режим, — отозвался Бася. И мне показалось, или в его механическом голосе проскользнула нотка веселья? — Спокойной ночи, Хозяйка. И пусть вам не снятся бабочки в желудке. Это негигиенично.

***

Мое пробуждение было безнадежно испорчено. Я только-только открыла глаза, наслаждаясь ощущением шелка на коже, как над ухом раздался механический скрежет.

— Вентиляционная шахта номер четыре, сектор «Гамма», — безжалостно скомандовал Бася, даже не пожелав мне доброго утра. — Уровень загрязнения критический. Если не прочистить немедленно, система рециркуляции начнет гонять по кругу не воздух, а споры древней плесени. Вы же не хотите покрыться плесенью, Хозяйка? Это нынче не в моде.

Я застонала, натягивая одеяло на голову.

— Бася, ты тиран. Электронный деспот. Дай женщине хотя бы проснуться и нанести патчи!

Но долг звал. Я переоделась в костюм, взяла стремянку и пинцет и на этот раз еще и пылесос, что нашелся в кладовке. Я ласково назвала его «Зверем» за его дикий рев и скверный характер. Мы с Басей работали слаженно. Он подсвечивал мне самые темные углы своими сенсорами и язвительно комментировал мои акробатические этюды, а я вычищала грязь с упорством маньяка, решившего сделать мир стерильным.

К обеду с вентиляцией было покончено. Воздух на станции стал ощутимо свежее, исчез тот затхлый запах склепа, который преследовал меня с момента прибытия.

— А теперь, — я встала посреди кухни, сдувая со лба выбившуюся прядь, — пришло время разобраться с нашим живым уголком.

Я посмотрела на ящик для овощей. Вчера я бежала с позором, но сегодня вернулась как каратель. Облачившись в полную боевую выкладку, я натянула резиновые перчатки по локоть, защитные очки, найденные в наборе инструментов и вооружилась баллоном с промышленным инсектицидом.

— Бася, — твердо сказала я. — Блокируй вентиляцию в этом отсеке. Я открываю врата ада.

— Принято. Герметизация контура завершена. Удачи в битве с многоногими. Мои алгоритмы предсказывают вероятность вашей победы в сорок процентов.

— Не не дооценивай.

Я рванула дверцу на себя.

Шуршание. Мерзкий, сухой звук сотен лапок. Сердце ухнуло в пятки, но я зажмурилась и нажала на распылитель.

— Получайте, гады! Вон с моей кухни!

Химия шипела, заполняя нутро шкафа ядовитым туманом. Я поливала каждый угол, каждую щель, чувствуя себя героиней боевика, которая уничтожает гнездо инопланетных захватчиков. Когда баллон опустел наполовину, а шуршание сменилось тишиной, я захлопнула дверцу и прислонилась к ней спиной.

— Враг повержен, — констатировал Бася. — Жизненные показатели внутри объекта упали до нуля. Вы опасная женщина, Лика. Напоминайте мне, чтобы я никогда не злил вас, когда у вас в руках баллон с ядом.

— Запомни это, железяка, — выдохнула я.

Потом была самая неприятная часть — уборка поля боя. Я выгребала, мыла, дезинфицировала и снова мыла. Но зато теперь передо мной был идеально чистый сверкающий холодильный шкаф.

— Загружаем сокровища! — скомандовала я, чувствуя прилив бодрости.

Упругая, оранжевая морковь, крепкий, глянцевый лук, картофель сорта «Императорский», и, конечно, моя гордость — огромная, солнечная тыква. Были уложены на полки с такой нежностью, с какой мать укладывает младенца в колыбель. Каждый овощ занял свое законное место.

— Бася, включай холод. Температура плюс четыре, влажность умеренная.

Шкаф тихо загудел. Внутри зажегся мягкий голубоватый свет.

— Параметры микроклимата в норме, — отозвался ИИ. — Ваши биологические образцы в безопасности. Надеюсь, они того стоили.

— О, поверь мне, они того стоили, — я любовно погладила холодную дверцу. — И сейчас я тебе это докажу.

Вторая половина кухни была отмыта на едином дыхании. Я вошла в раж. Когда вокруг чистота, когда есть продукты и работающая техника, я перестаю быть просто уставшей девушкой, я становлюсь Творцом.

— Сегодня у нас праздник, Бася, — объявила я, доставая тяжелую деревянную разделочную доску и свой любимый шеф-нож. — Сегодня мы готовим суп. Настоящий, густой, наваристый овощной суп-пюре с тыквой и пряными травами.

Я положила на доску луковицу. Стук ножа по дереву — это лучший звук в мире. Тук-тук-тук. Ритмичный, быстрый, уверенный. Лук рассыпался на идеальные, полупрозрачные кубики. Следом пошла морковь. Я резала её, наслаждаясь хрустом и ярким цветом. В сером, унылом металле станции эти оранжевые кружочки казались осколками солнца, которое я привезла с собой. Плеснула масла в глубокую кастрюлю. Оно зашипело, разогреваясь. Бросила лук. Аромат жареного лука мгновенно заполнил кухню, вытесняя запах химии. Это запах дома. Запах уюта.

— Фиксирую резкое изменение химического состава воздуха, — заметил Бася с ноткой подозрительности. — Анализаторы показывают наличие сложных эфиров и… хм… это вызывает странную реакцию в моих логических цепях. Мне кажется, я хочу есть.

— Это магия, Бася, — улыбнулась я, помешивая золотистую зажарку деревянной лопаткой.

Я добавила морковь, потом кубики тыквы. Овощи зашкворчали, знакомясь друг с другом, обмениваясь вкусами и цветом. Залила все водой, бросила щепотку розовой соли и пару горошин перца. Пока суп варился, наполняя станцию густым, сладковатым ароматом, я замесила быстрое тесто. Мука, вода, немного масла и разрыхлитель. Мои руки работали сами. Шлеп-шлеп. Тесто было теплым, живым, податливым. Я накатала маленькие шарики, расплющила их в лепешки и кинула на раскаленную сковороду.

Через полчаса все было готово.

Я погрузила блендер в кастрюлю, превращая вареные овощи в нежное, бархатистое оранжевое густое пюре. Добавила каплю сливок из аварийного запаса и щепотку мускатного ореха для пикантности.

Я налила суп в глубокую тарелку. Он был ярким, как расплавленное золото. Рядом положила горячую, пышную лепешку, от которой шел пар.

— Жаль, ты не можешь попробовать, — искренне посочувствовала я, вдыхая аромат. — Это божественно.

Зачерпнула первую ложку. Вкус был насыщенным, сладковато-пряным, тепло разлилось по телу, достигая кончиков пальцев и успокаивая расшатанные нервы. Я прикусила горячую лепешку, и хрустнула корочкой. Я сидела одна, на пустой станции, посреди бесконечного космоса, но в этот момент я была абсолютно счастлива.

— Знаешь, Бася, — пробормотала я с набитым ртом, жмурясь от удовольствия и слизывая капельку бульона с губы. — А ведь мы прорвемся. С таким супом можно и империю захватить, не то что дальнобойщиков приманить. А то и самого Лорда-Адмирала.

— Вероятность прибытия Лорда-Адмирала — ноль целых, одна стотысячная процента, — педантично заметил Бася, разрушая мою минуту триумфа. — Зато вероятность прибытия неопознанного объекта, движущегося на аварийной скорости прямо в наш стыковочный шлюз — девяносто девять и девять десятых процента.

Я поперхнулась супом. Кашель разодрал горло, из глаз брызнули слезы.

— Чего?! Клиенты? Уже? — прохрипела я, стуча себя кулаком по груди. — Я же не накрашена! У меня скатерти не поглажены!

— Скорость сближения превышает допустимую для стыковки в сорок раз. Рекомендую пристегнуться. Или помолиться. База данных по молитвам загружена на двенадцать процентов.

— Какая молитва?! Щиты врубай! Или что там у тебя есть, амортизаторы?! — заорала я, вскакивая со стула и роняя ложку. Она с жалобным звоном ударилась об пол, разбрызгивая мой драгоценный суп.

— Объект «Терминал С-489. Склад» не оборудован силовыми щитами, — напомнил Бася с ноткой загробной тоски, словно уже заказывал нам виртуальные венки. — Столкновение через три… две…

БА-БАХ!

Станцию тряхнуло так, словно ею решили поиграть в футбол космические великаны. Пол ушел из-под ног. Я кубарем полетела через всю кухню, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но пальцы скользили по безупречно отмытым поверхностям. Мимо пролетела кастрюля с остатками моего божественного супа, с глухим звоном ударилась о стену и расплескала оранжевое пюре.

— Ты живой, Бася? — простонала я, поднимаясь и потирая ушибленное бедро.

— Система функционирует с перебоями, — отозвался ИИ, и в его голосе слышался статический треск. — Внешний шлюз номер один вскрыт варварским способом. Герметичность внешнего контура нарушена, но я успел опустить аварийные бронеплиты. Внутренний контур загерметизирован. Воздух не уходит. Однако, Хозяйка, у меня плохие новости.

— Куда уж хуже? — буркнула я, отряхивая шелк.

— Фиксирую проникновение. Кто-то вошел в шлюзовую камеру до того, как опустились плиты.

— Пираты? — внутри все похолодело.

— Биосканирование затруднено из-за повреждения сенсоров. Объект один. Тепловая сигнатура… нестабильная.

Я огляделась в поисках оружия. Нож для разделки мяса, мой верный шеф-нож, остался где-то в недрах кухни, погребенный под упавшими коробками. Скалка закатилась под плиту. Под руку попалась только она — тяжелая чугунная сковородка, которую я привезла с собой как семейную реликвию. Бабушка говорила, что на этой сковороде получаются лучшие блины. Я взвесила чугунное чудовище в руке. Килограмма три, не меньше.

— Ну держитесь, гости дорогие, — прошептала я, перехватывая рукоятку поудобнее обеими руками, как бейсбольную биту. — Сейчас будет вам комплексный обед. С доставкой в череп.

Я кралась по коридору, прижимаясь к стене и стараясь ступать бесшумно. В аварийном красном свете станция выглядела зловеще, тени плясали по углам, искажая пространство. Из-за поворота, где находился шлюз, валили клубы густого пара — видимо, при ударе пробило систему охлаждения в тамбуре.

Влага моментально осела на лице.

Шаги.

Тяжелые, неровные, шаркающие. Звук металла, скребущего по металлу. Так ходят зомби из дешевых ужастиков. Я затаила дыхание, подняла сковородку и приготовилась защищать свою собственность.

Из тумана вынырнула фигура.

Мужчина. Высокий — выше меня на две головы. Широкоплечий, даже несмотря на то, что его ссутулило от боли. Он был одет в странный черный костюм, похожий на военную броню, но какую-то… неправильную. Слишком навороченную для обычного солдата, на рукаве расплывалось темное мокрое пятно. Лицо… Даже в полумраке, перемазанное сажей и кровью, оно притягивало взгляд. Жесткие, хищные черты, волевой подбородок, нос с небольшой горбинкой. В руке он сжимал бластер. Кажется... настоящий, боевой. Таким можно и слона уничтожить. Он увидел меня, его серые глаза скользнули по мне, по моей сковородке и ни капли удивления не отобразилось на его лице. Только раздражение.

— Узел связи, — прохрипел он. Голос был низким, властным, с металлическими нотками. Так не просят, так отдают приказы. — Где главный терминал? Живо!

Мужчина пошатнулся. Его густые брови сошлись на переносице, образуя грозную складку.

— Мне нужен доступ к ядру станции! Коды активации! Немедленно веди меня к пульту, женщина, или я…

Он попытался поднять бластер, нацеливая его мне в лоб. Рука у него дрожала, но палец на спуске лежал уверенно.

— Я активирую протокол захвата. Считаю до трех. Один...

— Эй, полегче! — я выставила перед собой сковородку, как щит. — Ты кто такой вообще? Беглый каторжник? Нарик? Денег нет, сразу говорю!

— Я... — он сделал шаг, и его лицо исказила гримаса боли. — Я тот, кто сейчас превратит этот сарай в пепел. Два...

Договорить он не успел. Глаза его закатились, колени подогнулись, и этот великий захватчик с грохотом рухнул лицом вниз прямо на пол. Бластер с лязгом отлетел в сторону.

Наступила звенящая тишина.

— Бася, — шепотом позвала я, не сводя глаз с неподвижного тела. — Что это было?

— Потеря сознания в результате болевого шока и кровопотери, — буднично отозвался ИИ. — Рекомендую вызвать санитарную службу. Или труповозку. Зависит от вашего желания ждать.

Я выдохнула и потянулась к коммуникатору на стене.

— Конечно, вызывай. Полицию и медиков. Пусть забирают этого психа, пока он тут не помер.

Я нажала кнопку экстренного вызова.

Пик. Пик. Пик. И тишина. Вместо гудка на экране загорелась красная надпись: «БЛОКИРОВКА СИСТЕМЫ».

— Бася? — я нахмурилась. — Почему связь не работает?

— Я заблокировал исходящий сигнал, Хозяйка, — голос ИИ стал неожиданно серьезным. — Сканирование биометрических данных нарушителя завершено.

— И что? У него вирус? Он заразный?

— Хуже. Его биометрия совпадает с меткой в глобальной базе данных. Статус: «Враг Короны: Уровень Омега». Приказ по Галактике: уничтожение на месте без предупреждения.

Я замерла.

— В смысле... уничтожение?

— В прямом. Любой сигнал с этой станции, содержащий информацию о его присутствии, приведет к автоматической активации орбитальных орудий в секторе. Нас просто распылят на атомы, Хозяйка. Вместе с ним. Чтобы наверняка.