Солдаты Солнца. Книга 3

*****

Гэбриэл открыл глаза: над ним искрился голубой купол защитного «зонта»… Он лежал в гамаке, вся его одежда находилась рядом – на походном рюкзаке, ботинки по струнке стояли тут же. Было так тепло и уютно в этом необычном гамаке с сидения «Летучего голландца», но нужно было вставать: он это чувствовал, он этого хотел… Его что-то тревожило: тихий гудящий шелест от защитного купола, соседние гамаки, мирно и сладко посапывающие под боком «голландца», оружие, стоящее пирамидой посреди остекленевшей площадки… пальто и френч Миши, выглядывающий из рюкзака её гамака, в котором сейчас спал Зулу, тоже аккуратно сложенные вместе с её оружием и запасными ботинками возле ног сержанта… и эти настежь распахнутые боковые двери фургона…

Вспомнив в одно мгновением всё, Гэбриэл сжал на груди кулак: всё на месте! – и кулон, и армейские жетоны, и Мишин «Глаз Инабикуса». Он поправил на шее походный бежевый платок и потянул за внутреннюю молнию гамака, одновременно взглянув на стрелки часов.

- Вот чёрт! Я провалялся не меньше семи часов… Но как я отключился? Когда? Зачем?!

Он выбрался из гамака, быстро оделся – его тревожила эта странная тишина… Он прижал «улитку» за ухом: тишина!.. словно все вымерли… Пристраивая на голове джи-ай, полковник уже ставил ногу на ступеньку фургона.

Всё было точно так, как он помнил на последний момент: Танго – наверху, под физирефактором, Лео – внизу, под своим физирефактором. Андрей спал на сидениях под полкой Танго: подложив обе ладони под щёку, он так и заснул, не спуская глаз с Лео… должно быть, смертельная усталость свалила с ног даже его…

Полковник посмотрел на монитор физирефактора Лео, затем – Танго: как ни странно, оба дисплея показывали норму по всем параметрам, и даже сердечный ритм пэпээсницы был стабильным. Гэбриэл дотронулся до плеча Андрея и приложил палец к губам: мальчишка открыл глаза и мучительно дёрнулся.

- Щ-щщ… Андрей, ты как?

Мальчишка-генокер сел и потёр глаза:

- Неужели я заснул?

- Разве ты не живое существо?

Андрей слабо улыбнулся, но тотчас впился глазами в дисплейный щиток Лео.

- Спокойно, малыш! Я всё проверил: кажется – стабилизировалось.

Мальчишка-генокер пробежал пальцами по сетке монитора физирефактора Лео, посмотрел на дисплей Танго и упал на сидение возле полковника.

- Гэбриэл, кажется, теперь всё будет хорошо?

- А ты сомневался, сынок?.. Это ты меня запихал в гамак?..

- Я – сознаюсь… Вы же не будете меня ругать, командир?

- Поздно ругать… Ну что, мой мальчик? Будем поднимать команду?

- Нужно идти...

- Ещё и как нужно, Андрей! Ещё и как…

- Я или вы?

- Я сам! А ты, Андрей, знаешь что? Подумай пока, чем мы будем кормить наших солдат. Вот увидишь, только Зулу продерёт глаза – первым вопросом будет: а что на завтрак?

- А что на завтрак?!

- Ну? Что я говорил? – Гэбриэл вышел из машины. – Команда «Альфа», подъём!! Все посты проспали! Вперёд такой халявы не предвидится.

Зулу уже сидел, распустив гамак до середины:

- Как можно куда-то двигаться, если голоден как мамонт?!

- Конвой вперёд – труба зовёт!! – Мэлвин приподнял закрывающую лицо бейсболку и, затрубив в хойти, яростно замахал бейсболкой над собой.

Обозрев свою команду просыпающейся, полковник забрался на переднее сидение и, пошуршав сигарами, вытащил из правого потайного углубления верхнего бардачка небольшую деревянную шкатулку, на которую он как-то раз наткнулся, когда доставал очередную сигару. Это оказался довольно старенький набор для бритья: мягкий помазок, закрывающийся стаканчик для пены с кусочком мыла, тяжёлый складывающийся станок со сменным лезвием, миниатюрная коробочка с набором из шести лезвий. И как ни странно – полшкатулки занимала механическая пружинная бритва, которую нужно было заводить вручную. Когда Гэбриэл впервые изучал содержимое набора, он заметил, что два ножа в съёмной головке были кем-то уже заточены, и теперь ими можно было брить даже самую капризную кожу: разумеется, такое дотошное инспектирование допотопной железяки могла произвести исключительно пэпээсница. И Гэбриэл не стал распространяться по поводу своей находки – как он сам считал: до лучших времён. И, похоже, эти самые времена подобрались вплотную… В крышку изнутри шкатулки было вделано несколько почерневшее, но всё ещё практичное маленькое зеркальце. Гэбриэл завёл бритву накладным ключом и, смотрясь в зеркальце, совершенно обыденно, как будто так было каждый день, стал неторопливо бриться под обычный «разборник» парней.

- Что ты разорался, припадочный?! – Зулу оттолкнул от себя ёрзающего в своём гамаке Мэлвина.

Тот перевернулся и завалился на соседний гамак.

- Эй! Я кому-то напоминаю пляжный лежак?!

- Красавчик, я на тебе ощущаю двойную сверхкомфортную мягкость. Зулу точно подсунул мне самый жёсткий гамак!

Сержант вылез из своего убежища, по пути запустив в капитана ботинком:

- Придурок! Все гамаки на одно лицо.

- Сам дурак: у гамаков лица не бывает – у них совсем другое предназначение.

- Гэбриэл, скажите этому «конвоиру», чтобы он прекратил строить из себя великого мыслителя – пока я не натолок ему то лицо, которое у него предназначено для ночных свиданий с гамаком!

- Что-то не припоминаю, когда это я упаковывался в своё кресло? А?

- Что ты когда вообще помнишь, Красавчик?! Это я тебя в гамак запихал! Вы с Мэлвином на пару отключились, как только перевалились за защитное поле «голландца»… Полковник, а чем это вы бреетесь? И где это вы с утра раздобыли настоящий бритвенный прибор?

- Где раздобыл – там уже нет, – Гэбриэл вложил бритву в гнездо, закрыл крышку шкатулки и запрятал её обратно в секретное отделение. – Сапог!!

- Я кому-то сейчас руки из ног повыдёргиваю!! – получив по шее ботинком в обратку, Зулу напрочь позабыл, о чём он только что спрашивал у полковника.

- Джентльмены, – Гэбриэл уже стоял возле боковой распахнутой двери фургона, с удовольствием раскуривая сигару, – в приказном порядке: подъём!!

Через три минуты все трое были экипированы как подобает солдатам. Хотя, конечно, вид ещё вчерашних бункерных курток был уже несколько подпорчен боевыми действиями последних суток и смертельно рискованной пробежкой по горящей пустыне… И при этом, несмотря на общую униформу, каждый умудрился остаться при своём. У Зулу на шее висела короткая, но непомерно толстая золотая цепь с капитанским сердечком. Тёмно-голубая косынка на шее Красавчика смотрелась как Андреевский крест на мачте шотландского корабля. И Мэлвин конечно же не забыл напялить под военку свою любимую авиаторку, под джи-ай – «львиную» бейсболку, а вокруг головы повязать чёрную повязку – ещё вчера бывшую поясом «пугливого ниндзя»; новенькая чёрно-красная косынка, явно из рукава фокусника, на шее капитана представляла собой дополнительное явление к неизбежному приближению к наиболее точному копированию ярких «мексиканских» лохмотьев Чукки. И только всё оружие оставалось стоять в козлах посреди застекленевшей песчаной площадки.

- Ты опять нацепил на голову эту дурацкую повязку, чёртов ниндзя? Я же её вчера стащил с тебя!

- Зулу, присмотрись внимательнее: это не красная тряпка, чтобы так нервничать!

- Не красная?! А на шее что?! Красавчик, ты куда?! – Зулу сразу угадал топчущееся намерение лейтенанта заглянуть за его фургон.

- Зулу, мне надо…

- Смотри, чтобы я потом не наступил на это твоё «мне надо»: тебе же хуже будет!

- А ты не ходи за мной – не по минному полю идёшь.

- Кстати, мне тоже надо!

- Скоро мой «голландец» окажется заминированным посреди коровьих мин.

- Скоро в дорогу, парни… Так! Зулу, все гамаки – на место! И не забудь все вещи командора сложить в гамак.

- А что делать с её оружием?

- Всё, кроме пушки, в оружейный ящик! – Гэбриэл поднял Мишин «Виталис» и заново поставил на бедро в пару к «пехотинцу», ПП встал в конюшни по правому борту.

Зулу поднял портупею с «Магнумами»:

- Вы думаете…

- А какие проблемы, сержант?

- Никаких! – Зулу перекинул через плечо Мишин рюкзак.

Гэбриэл надвинул на подбородок жёсткий обод джи-ай:

- Капитан Рур, приём! Ты меня слышишь?

- Так точно, командир!

Гэбриэл обернулся: Чукки стояла, привалившись боком к капоту фургона. На плече у неё смирно сидел Федя и, сложив лапки, внимательно наблюдал за полковником огромными чёрными глазами-бусинками.

Чукки выпрямилась и приложила руку к берету, перевязанному по ободу красно-цветастым хайратником:

- Извините, командир: я уже пару минут как тут… Не хотелось вмешиваться в сугубо мужскую часть разговора.

Гэбриэл с нескрываемой радостью приложил руку к берету:

- Спасибо, капитан, что вижу тебя здоровой и в норме!

- При всех своих – вы хотели сказать, командир.

- И это – тоже… У нас теперь не лучшие времена: командор для нас потеряна – и может, навсегда, Лео в коме, Танго серьёзно ранена. Нам очень нужно, чтобы ты была здорова и оставалась с нами: для меня это важно.

- За них – как одна за всех: понимаю, командир, – Чукки помахала через ветровое стекло Андрею.

- Эй, а завтракать мы когда-нибудь будем?! Нас кто-нибудь накормит сегодня?! – мимо с гамаком под мышкой прошёл сержант.

Андрей спрыгнул с подножки:

- Чукки, сооруди завтрак на шесть боевых единиц по походному уставу. И для твоего Феди расклад один: твой обед – его обед… Затем ко мне на медосмотр! У тебя ничего не болит?

- Что у меня может болеть? Мозги?.. Командир? – Чукки повернулась к полковнику.

- Иди, солдат, иди: исполняй приказ!

Из-за фургона вышел Мэлвин с широко раскинутыми руками:

- Чукки! Чукки! Чукки!.. Чукки! Чукки! Чукки!..

- Его ещё и заело, – Зулу без проблем установил гамак на раму своего сидения.

- Неужели вернулся сам Капитан космических рейнджеров?!

- Так точно, моя Индиго!! Он самый!!

- Ты уже начал покрываться трёхдневной щетиной – как пещерный человек.

- Трёхдневная щетина – украшение настоящего мачо!

- А это у тебя на голове что?

- У меня – как у тебя! Я – как ты! И это – пояс ниндзя-конвоира!

- Пояс носят на поясе, а не на башке.

- Но это же особый пояс, моя «вертушечка»!! Отличительный знак конвоира.

- А конвоировать будешь кого?

- Всех!!

- А куда девался Красавчик?!

- Никуда я не девался, – голос лейтенанта обрадованно отозвался в каждом криотопе. – Я со своей умницей и красавицей «Веттой-деткой»!

- Тебя надо на ней женить – придурка! Тогда, может, твои мозги встанут наконец-то на прежнее место.

- Зулу, что ты имеешь против моей «Ветты-детки»? Слава Богу, она, как и твой «Летучий голландец», существенно не пострадала.

- Машина – она, конечно, как любимая женщина. Но не до такого маразма, как в твоём случае, Красавчик!

- Что ты имеешь в виду, Зулу?! При чём тут мой маразм?!

- Я люблю свою машину – потому что это единственная женщина, которую я боготворю всецело и безоглядно: она у меня единственная и на всю жизнь! А ты – полный идиот и набитый кретин: за своей «Веттой-деткой» настоящего не видишь дальше своего короткого носа.

- А при чём тут мой нос?! И он вовсе не корот… кий… Танго!!

Всё-таки до лейтенанта дошло, что именно бросил ему в укор его напарник. Через две секунды Красавчик уже стоял возле Андрея, который закончил осмотр и проверку данных по Танго и теперь заботливо подтягивал операционное одеяло под самый её подбородок.

- Как она? – Красавчик смотрел на трубки, выходящие в открытый квадрат металлической простыни из зашитого живота Танго и теряющиеся среди других проводов и шлангов под крышкой физирефактора.

- Удовлетворительно… Совсем скоро должна выйти из послеоперационного наркоза. Господи, шума будет больше, чем можно вынести! Впрочем, как всегда.

- А зачем ты её привязал всеми этими ремнями?

- Я её повадки знаю лучше её самой: только откроет глаза – сразу в подрыв! А ей это категорически запрещено – на три дня минимум… ну хоть на два… А разве мы с ней справимся? И всей Команды «Альфа» будет мало, чтобы её утихомирить!

- И это перекрученное железо, что валяется под фургоном… – Красавчик кивнул на живот Танго.

- Да, её сувениры! Но я же сказал: с ней всё будет как надо!

- Как надо для чего?

- Для её статуса солдата… Каких тебе ещё радостей надо от Доктора Смерть? Думаю, нечестно требовать от чёрного рейнджера чего-то большего.

- Большего?

- Ну чего ты ко мне привязался? Материнства, например, или мягкого женственного обращения… Да тебе этого и не нужно, лейтенант! Ведь так? – мальчишка-генокер надвинул крышку физирефактора, но плотно запечатывать не стал.

- Завтрак! Прошу всю команду к столу!

- Где?! Стол-то где?!

- Стол – на земле! Еда – на руках! Садитесь по кругу, кому где удобнее… Андрей? Командир? Мэлвин, успокойся! Лучше подержи Федю.

Все расселись прямо на спёкшемся песке вокруг пирамиды оружия. Один Андрей сел на подножку фургона.

Чукки выдала каждому по две разноцветные капсулы:

- Завтрак: яичница с беконом и гренки с сыром.

- Что?! Опять таблетки?! И это весь завтрак?!

- Зулу, не бурчи.

- Гэбриэл, фургон забит ящиками – и ни одного сухпайка?!

- Лекарства… – вздохнул Андрей.

- Оружие… – констатировала Чукки.

- Сдохну с голоду, ей богу – сдохну!

- Зулу, не бурчи.

- «Архаиния» не дала с собой взять ни одной ватрушки, ни одного гамбургера, сержант: такова была её воля.

- Я так скоро похудею и умру!! – Зулу смотрел на мальчишку-генокера с неприкрытым раздражением.

- С таким количеством жира на твоём животе и плечах – это может произойти, даже по самым скромным подсчётам, только на третьей неделе. И то! – после моей смерти.

- Это не жир, Мэлвин!! Я не жирный!! Я упитанный и плотный – солидный!!

- Солидный – как обжаренный лимон!

- Он так выступает, потому что сидит с той стороны, да ещё возле Гэбриэла.

- Это мелочи, Красавчик! Я до этого сушёного кальмара ещё доберусь.

- Джентльмены, доставайте из карманов походные стаканчики!

Все достали из кармана бронежилета по складывающемуся пластиковому стакану. Из большой двухлитровой пластиковой бутылки-сифона из бара Чукки налила каждому воды по две трети стакана, а Зулу забросила в стакан белую капсулу, которая тут же растворилась, сделав воду белой.

- Молоко – и то искусственное… А где тошнотворный «энергетик», которым Андрей всё время пытался напичкать нас? – Зулу с недовольством посмотрел на белую жижу в стаканчике, но выпил всё, в один большой глоток.

- Его всё равно никто не пил, – хмуро ответил Андрей, – у всех на уме одна водка.

- Не у всех!! – запротестовал Зулу.

- Молчи уже, – подтолкнул его под руку Красавчик.

Чукки покрепче завинтила крышку на бутылке:

- Воду нужно экономить: кто знает, когда теперь удастся раздобыть хоть какой-нибудь воды… Пока что вся надежда на снег.

- Снег? Не видел я тут никакого снега!!

- Сейчас как бы зима, Зулу! Снег может пойти в любой момент… Другое дело, что его трудно словить: пустыня пожирает всё.

- Ерунда, мы словим! Было бы что ловить! – Мэлвин подал Чукки её стакан с водой и подставил свой морской свинке. Федя с фырканьем и прихлёбом быстро-быстро заработал наждачным язычком.

- У нас есть два биотермоса: для еды и питья, – Андрей сложил стаканчик. – По дороге всегда можно найти что-нибудь более-менее съестное: биотермоса сделают любую заражённую воду или несъедобную пищу пригодными к употреблению.

- Дура-перспектива… И куда мы теперь идём?!

- Вопрос по существу, Зулу… Что ж, пора на него ответить! – Гэбриэл занял место вернувшегося в машину Андрея и задумчиво раскурил новую сигару.

Все смотрели на командира и молча ждали.

- Так или иначе, а идти нужно! И идти туда, куда нас направляют сами обстоятельства: к чёрту на рога, к чёртовой бабушке и всем её родственникам – на Тропу Костей! Собственно, и выбора-то нет, солдаты. Индианаполис накрылся медным тазом, помощи ждать неоткуда и не от кого, да и не нужны мы никому во всём этом проклятом мире… В любом случае цель у нас одна: Соломоновы Рудники! Даже если они нам даром не нужны – Джон хотел, чтобы мы всё равно дошли туда, и дошли все вместе.

- Как я понял, полковник, вы хотите сказать, что без полковника Васильевой мы туда не пойдём.

- Точно, Мэлвин! Только смерть любого из нас может изменить планы дойти до Соломоновых Рудников без кого-то из нашей команды. Я знаю лишь одно: мы без той, теневой половины – как солнце без луны. Без них мы обречены, мы погибнем… И потому, пока мы не отыщем нашего командора, мы не будем двигаться в направлении Южной Америки. Живой или мёртвой, но мы должны отыскать нашего командора.

- Я готов!!

- Ты всегда готов, придурок! – Зулу повернулся к Гэбриэлу. – Но я тоже согласен: если начинать эту игру со смертью с потерь, нам не пройти и половины пути. Вопрос один: как и где искать полковника Васильеву, нашего командора? Разве «Пустынный Охотник» не пошёл по своему единственному маршруту – на Соломоновы Рудники?

- Зулу, я уверен, правительственный крейсер не только не пошёл туда, но, насколько я понял полковника Васильеву, она не позволит свернуть крейсеру с того курса, по которому он выходил из города. А «Пустынный Охотник» выдвинулся по курсу строго на запад, чтобы потом сделать манёвр и пойти на юг! И это знак для нас, в каком направлении его нужно искать.

- Как ты можешь это утверждать, Гэбриэл? Ты же не ясновидящий!

- Я – нет, Красавчик! – Гэбриэл показал на Чукки. – Только капитан Рур может подтвердить или опровергнуть мои слова.

Моментально все взгляды были обращены на Чукки… Она перестала гладить сидящего на цветастом плече Федю и, нахмурившись, безапелляционно сцепила руки на груди:

- Всё сказано, потому что сказано командиром. Главное – это дорога! И по ней следует идти до конца. Остальное – иллюзия! Когда ты в отчаянии, ты вынужден делать то, что делаешь… Чего вам ещё от меня нужно?

- Гэбриэл, лично я не понимаю всего лишь одной вещи. Почему правительственный крейсер, имеющий чётко фиксированный маршрут, должен остановиться в какой-то непредусмотренной точке к западу от Индианаполиса?

- Потому, Красавчик, что командор приняла решение, которое я не смог бы отменить, даже если бы поставил её к стенке.

- Ты как всегда знаешь больше!

- Гэбриэл всегда знает больше! – Зулу сердито глянул на Красавчика.

- Говорю как есть, парни! Командор имела намерение любой ценой остановить этот крейсер: на его борту должны были находиться два генокера новой модели, практически ничем не отличающиеся от человеческой структуры, но загруженные особой, генетически новой кровью, способной среагировать лишь на определённую среду.

- Какую среду, полковник?

- На неизученную и мало известную: чёрную дыру, Мэлвин!

- То есть вы хотите сказать, полковник, что эти генокеры – носители «ядерной крови», как у полковника Васильевой?

- Намного серьёзнее и продвинутее, чем у полковника Васильевой, намного, Мэлвин! При прохождении через материю чёрной дыры кровь будет вести себя как нормальная человеческая кровь. И только при разрыве контакта с пограничной зоной Чёрной Смерти, кровь вступит в реакцию с внутренней сферой. При таком раскладе Соломоновым Рудникам наступит конец в один момент. Но самое страшное, что никто не знает настоящей реакции чёрной дыры Соломоновых Рудников на эти катастрофические последствия: может случиться так, что погибнет не только часть Южной Америки, но и вся планета Земля.

- Ага! Бэкквард решил, если уж помирать, так с музыкой на всю Вселенную! Чтоб запомнили вперёд на миллион лет!

Гэбриэл показал сигарой на лейтенанта:

- Точно, Красавчик!

- И командор решила пожертвовать своей жизнью не только ради нас, но и ради тех несчастных, что ещё влачатся по этой земле.

- Верно, Мэлвин… Её «ядерная кровь» быстро вычислит тех двух, которые тоже ни в чём не виноваты, но которые несут в себе угрозу тем последним десяткам миллионов, что всё ещё существуют на этой многострадальной земле. Миша планировала уничтожить правительственный крейсер ещё до того, как он достигнет Соломоновых Рудников. Надо ли говорить, что её ставкой на эту карту была её собственная «ядерная кровь».

- Её собственная жизнь!

- Да, Зулу! Миша хотела, чтобы мы не только дошли до Соломоновых Рудников, но и получили их в целостности и сохранности.

- Значит, крейсер, скорее всего, взорвётся? Хоть в воздухе, хоть на земле при посадке, но он обязательно взорвётся?

- Похоже, всё так, Мэлвин. Но мы должны быть в этом уверены, чтобы знать наверняка.

- Но если крейсер взорвался, как мы его отыщем? Будем искать его осколки по всей Пустыне Смерти?

- Угадал, Красавчик! Пойдём на запад и будем искать следы крейсера или ещё какие-нибудь следы, которые помогут нам отыскать сам «Пустынный Охотник» и нашего командора. Не найдём на западе – будем искать дальше!

- У нас пятьдесят штатов: миллионы и миллионы миль дорог! Мы что, должны будем пройти все?

- Если понадобится, Красавчик, то – да!

- Вопросов нет! Вопрос один: на чём?

- Не беспокойся, Зулу, баки твоего «голландца» загружены под завязку z-кристаллами и как бак «Ветты» – ещё и Х-кристаллом, а это серьёзное энергетическое топливо: Джон позаботился об этом заранее. И у нас ещё один дополнительный Х-кристалл на «зонте» фургона.

- «Зонт» предназначен для защиты, а не для топлива.

- Полковник! Лео очнулась.

Гэбриэл отбросил сигару… Лео уже была укрыта биоодеялом заботливыми руками Андрея. Все трубки отошли в автоматическом режиме, и теперь мало что напоминало о недавнем критическом состоянии пэпээсницы – лишь серое лицо и чёрная запёкшаяся кровь на губах выдавали её прежнее состояние. Следом за полковником к салону «голландца» подтянулась остальная команда.

Гэбриэл сел на выдвижной стульчик, достал из бронежилета малый бинт, вынул из внутреннего кармана куртки флягу и вылил несколько капель водки на бинт. Осторожно приложил бинт к разбитым запёкшимся губам Лео.

- Сержант Румаркер, подъём…

Зулу покачал головой:

- Ага, нянька вернулась! Разговор заботливого папаши с разбалованным отпрыском.

- Сержант Румаркер! Подъём! Смена караула!

- Как же, услышит! Постоянно валяться по реанимационным столам сержант Румаркер любит… Полковник, вы ей лучше в ухо протрубите губной гармошкой Мэлвина – может, и очухается.

- ППС!! Подъём!! Это приказ!!

Ресницы Лео шевельнулись и медленно приподнялись. Острый упёртый подбородок дрогнул, и спаянные сухой складкой губы наконец разлепились:

- Мой…

- Ага! Губы шевелятся – значит, всё в порядке… Сержант Румаркер!! Ты меня слышишь?!

- Мой… «харлей»…

- Кто о чём, – улыбнулся Гэбриэл и приложил к губам пэпээсницы мокрый бинт.

- Она назвала тебя своим «харлеем», Гэбриэл!

- Красавчик, прибереги свой дурацкий юмор для горячих хот-догов с лейтенантом Танго Танго – у вас отлично получается дежурное блюдо: «перепалка на завтрак, драка на обед и страстное кровопролитие на ужин»!

- Ага! Как только, так сразу: с ней сваришь обед – на тот свет.

Лео попыталась сделать движение к подъёму… Гэбриэл легонько придавил её обратно к полке:

- Привет астронавтам! Спим в невесомости? Тоже дело… Как дела, противопехота?

- М-м… паршиво…

- Вижу! И?

- «Харлей»…

- Ну-у, затянула! – мотнул головой Зулу.

- Твой «харлей» экспроприировала в свои конюшни наша бункерная «беглянка».

- Но… – было дёрнулся Красавчик.

- Цыть! – Зулу махнул на него кулаком.

- Твой «харлей» забрала с собой «Беглая Архаиния» – должно быть, себе на память.