Солдаты Солнца. Книга 3
- На вечную память! – ввернулся Красавчик.
- «Архаиния»? – кажется, Лео пыталась вдуматься в услышанное.
- Угу…
- Но, Гэбриэл! – возмутился Красавчик.
- Цыть!! – Гэбриэл зыркнул на недогадливого лейтенанта и честным взглядом посмотрел в вопрошающие глаза Лео. – Точно так! «Беглая Архаиния» забрала… Я! – сказал.
Лео попыталась ещё раз пошевелиться, но, похоже, её здорово потрепало: она невольно застонала, но стиснула зубы и снова закрыла глаза.
- Ну-ну, сержант Румаркер! Это всего лишь лёгкое сотрясение внутренних органов. Через пару часов ты будешь в полном порядке – как всегда!
- Водки! – прохрипела Лео.
- Ну-ууу, началось!! – Зулу покачал головой и выбрался из машины.
- Кому-кому, а ППС «энергетик» Андрея ни в каком аду не нужен, – хмыкнул Красавчик.
- Убирайтесь вон!! Все вон!! – мальчишка-генокер вытолкал всех из фургона вслед за сержантом.
Гэбриэл налил ещё водки на бинт и стал заботливо отирать губы Лео.
Её ресницы вздрогнули:
- Командир?
- Это уже больше походит на разумную речь. Ну что, Ваше Звёздное Выкаблучивание? Довыкаблучивались?
- Р-рр…
- И тебе привет, малеча!
- Вы… вернулись за нами?
Он внимательно всмотрелся в её затуманенные глаза:
- Попробовал бы я не вернуться… Но чтобы найти, сначала надо потерять – ведь так, сержант?
- Ты… вернулся за мной?
- Я так и не пригласил тебя на медленный танец… я не мог не вернуться…
- Командир… – Лео ушла в отключку, только на этот раз она уже дышала сама, своими лёгкими.
- Я же сказал: «я вернусь за тобой – обещаю»… И я вернулся! – он сжал в руке её квадратную ладошку. – Спасибо за то, что выжила, что не подвела меня. Я никогда – слышишь? Никогда больше не оставлю тебя – даже если ты будешь гнать меня как бешеную собаку, чёртова инопланетянка.
- А мне… никто… и никогда… таких слов не говорил…
Гэбриэл обернулся… Крышка физирефактора Танго тихо ушла вверх. Лейтенант как-то трудно и коротко дышала, но в её голубых глазах было столько борьбы и жизни, что полковник не смог не сказать соответствующих слов.
- Лейтенант!! Чёртова «анаконда»!!
- Вы… вернулись… за нами?
- «Ради смерти стоит жить», лейтенант?
- И больше никак, командир!
- Рад слышать, лейтенант! Как же я рад, что ты жива, что выкарабкалась. Это настоящее чудо! Мы без тебя как без рук. Ты нам так нужна – нам всем…
- Сознавайтесь, командир: вас здорово потрепало? – Танго перевела взгляд на слегка поджаренный вид полковника.
- Это было предусмотрено планом полковника Васильевой… Но главное, что мы нашли вас – тебя, Лео, Чукки. И вы живы!! Понимаешь, лейтенант? Живы!!
- Полковник, вы нарушили прямой приказ командора.
- Что поделать, лейтенант. Я – старший по званию: я командир! Имею полное право… И хочу сказать, пока сюда не набежали всякие «красавчики»: я горжусь тем, что судьба свела меня с такими сильными и духом, и телом солдатами – как вы! Вы все, все наши девчонки… И ещё я точно знаю, есть человек, которому не хватает уверенности в себе, чтобы сказать именно те слова, на которые ты по-настоящему заслуживаешь. Просто позволь ему однажды сказать эти слова. И ты увидишь, мир может быть другим.
Гэбриэл пожал руку Танго и настроился на акустик джи-ай:
- Андрей! У нас – Танго: она пришла в себя.
Мальчишка-генокер радостно остановился возле Гэбриэла:
- Танго, дорогая моя сестра… Как же ты меня вчера напугала!
- Курить хочу.
- Вот оно – вот! – в дверной проём просунулась голова сержанта. – Начинаются повальные капризы… Одной водки подавай, другой – сигаретку. Прямо какой-то уикенд, а не ЧП во всеоружии: прогулка с пикником по Великой Пустоши!
- Зулу, исчезни! – Андрей строго посмотрел на сержанта и показал Красавчику, чтобы тот пока подождал. – Мужчины! Что они понимают в потребностях раненой женщины?
- Меня подбили…
- Мы видели, как падал твой самолёт – так долго, так ужасно… Но ты великолепно посадила машину – вернее то, что от неё осталось.
- Вы… конечно же… попёрлись за мной, олухи.
- Ты не знаешь Лео?
- Я отлично знаю Бешеную Лео… Но мои ноги, Андрей, я их не чувствую. Говори правду – не лги мне!
- Неужели ты могла подумать, что я лишу эту планету пары самых прелестных ножек во всей Вселенной?
- Подхалим… Почему не сработала катапульта?
- Самолёт был сильно повреждён и начал распадаться в воздухе. Две части взорвались, не долетев до земли. Кабина воткнулась носом в песок, и это спасло её от взрыва. Но удар был слишком сильным, несколько кусков металла пробили твой защитный костюм. Тебе очень повезло.
- Ничего идеального нет.
- Есть!! Конечно же есть: это ты!!
- Несносный подхалим… Я хочу встать!
- Это невозможно: я вытащил из тебя несколько кусков железа вместе с намотанными кишками… часть брюшной полости пришлось «закоротить», часть заменить синтетическим протоматериалом, но твою матку я сберёг – смог сберечь.
- Зачем?
- Я верю в чудеса.
Танго посмотрела в искрящиеся от счастья глаза мальчишки-генокера:
- Зачем?
- Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними: придёт и твой час – я уверен, я точно знаю… Но пока тебе нужно восстановиться. А если ты захочешь меня уверить, что тебе надо отлить, заявляю категорически: катетер физирефактора выкачал из тебя добрый литр всякой непотребности. Твой мочевой пузырь пуст… Так что все свои чернорейнджерские хитрости оставь при себе до лучших времён.
- Командир!!
- Я с тобой, лейтенант!!
- Объясните этому безумцу, что он рискует не только медицинской практикой.
- Рад бы – да не могу: мне нужен солдат, который может сражаться, а не тот, которому нужны костыли под обе лопатки. Чтобы поправиться, тебе придётся отлежаться денька три-четыре, лейтенант. Так что…
- Что?! Денька три-четыре?! – Танго дёрнулась раз-другой и обожгла змеиным взглядом обоих мужчин. – Вы привязали меня как глухаря на зимовке… Намертво!!
Андрей извиняюще улыбнулся:
- Так лучше для тебя же – поверь мне… И лежать тебе минимум три дня!
- Ты хочешь, чтобы у меня атрофировались не только мышцы, но и мозги?!
- За три-то дня?
- Сними с меня ремни!! Сейчас же!!
- Когда у тебя прибавится сил, ты сама сможешь освободиться от этих пут.
- Чёртов комендант!!
- Ты хотела сказать: настоящий доктор.
- Настоящий мясник!!
- Почти как ты.
- Я… хочу… встать… Я не хочу лежать!!
Андрей нахмурился:
- Хочешь!!
- Я не могу лежать!
- Можешь!!
- Я не буду лежать!
- Будешь!!
- Завтра же… я встану…
- Как скажешь! – Андрей фыркнул точно, как Лео, когда та сердилась, и выскочил из машины.
- Утконос занудный! – кинула ему вслед Танго.
Гэбриэл развёл руками:
- Вот тебе и мальчишка! Не всегда наша карта сверху… По медицинскому делу Андрей у нас и профессор, и комендант. Извини, лейтенант: придётся денёк-другой отлежаться… Я могу подпустить к тебе страждущего свидания Красавчика или сразу накостылять ему по шее?
- Теперь уже всё равно! Валяться придётся насильно, так пусть загрызёт меня – пока мои руки-ноги повязаны… отыграется за всё…
- Не думаю, что всё так трагично: всего каких-то пару дней… Выздоравливай, лейтенант! – Гэбриэл махнул рукой Красавчику, а всех остальных повлёк за собой, подальше от дверей фургона. – Джентльмены, время – жизнь! Готовимся к походу! Оружие и пояса – наизготовку! Начинаю проверку…
Красавчик стянул с головы джи-ай, выцепил из-за уха «улитку», нервно расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке…
- Эй! Наглая рожа… Что это ты надумал?
Красавчик снял «улитку» и с уха Танго:
- А ну их всех! Поговорить без прослушки нельзя: каждый так и норовит подставить ухо под твой акустик.
- А ты не чересчур мнительная, разведка?
- Нет! – не долго раздумывая, лейтенант припал губами к привязанной руке Танго и, отвернув край простыни, покрыл её от запястья до плеча страстными поцелуями. – Ты покинула меня, даже не попрощавшись! Я от тебя такого ну никак не ожидал…
- О-ооо… твои обвинения как раз к месту… Эй! Морда! А ты не далеко заходишь?
- Я тут с краешка, мне многого не надо… и надо – всё!.. всё!.. всё!..
- Андрей!
- Ладно, ладно: не буду больше! Только не кричи, пожалуйста… А у меня для тебя что-то есть! – Красавчик вытащил из рукава чёрный шёлковый платок, расшитый золотисто-бордовыми розами, и, скорее, подходящий по стилю самому импозантному лейтенанту, нежели его напарнице. – Вокруг этой прелестной шейки должно быть нечто такое, что всегда будет напоминать о том, кому ты совсем не безразлична… даже такая…
- Такая – какая?
- Вся в цепях и на кресте.
- Всё фокусничаешь?
- Стараюсь!
- Мало стараешься.
- Но почему?
- По кочану! Ладно – завязывай.
Красавчик радостно повязал платок вокруг шеи Танго – его пальцы попутно ласкали шелковистую кожу её лебединой шеи, а губы тихо напевали ей в самое ушко:
- Вчера я проснулся и понял, мечта моя,
Если сегодня наступит Конец Света,
Я хочу быть рядом с тобою всегда.
Я хочу каждую ночь любить тебя,
Любить тебя одну как последний раз…
- Господи-иии…
- Я так соскучился по тебе! Так соскучился! Буквально весь соскучился!
- Сейчас заплачу.
Красавчик снова припал губами к руке Танго.
- Отцепись, кролик недорезанный! Кому говорю!
- Да! Да! Да! Я твой рождественский кролик, рыцарь во всеоружии, сошедший с ума мотылёк на весеннем лужку, – Красавчик был верно не в себе: ему явно показалось мало руки, и он уже добрался жадными губами до шеи Танго. – А может быть, в Чикаго смотаемся на пару дней? Тут недалеко – на Мичигане поплещемся, в казино покрутимся, расслабимся на каком-нибудь кошачьем мюзикле про чикагских гангстеров…
Танго застонала от ужасной боли в животе:
- Чёрт, вот хренотень… Да отцепись от меня, пиявка! Красавчик, твою в душу мать! Если ты ослабишь на мне хотя бы один ремень, мы сможем потолковать с тобой на равных.
Красавчик в момент поостыл. Он отстранился от Танго, погрозил ей пальцем и натянул простыню повыше.
- Я, конечно, дурак, но… Нет уж!! Что я не знаю твоих тигриных повадок? Ну неужели для того, чтобы быть вместе, одному из нас нужно обязательно быть прибитым к кресту?
- Отвяжи ремень, и я тебе расскажу…
- Нет уж!! И знаешь, в такой позе и с этими всеми ремнями и трубками из живота, со всей этой беспомощностью ты мне кажешься такой обворожительной, сладкой до тошноты, приторной до мышиного писка. Если бы я был удавом…
- Андрей!!
- Я тут! – в машину залетел мальчишка-генокер с испуганными глазами. – Что? Живот? Боли? Онемение? Тебе плохо?!
- Это мне плохо! – Красавчик разочарованно вздохнул, нацепил на голову берет, поставил на место «улитку» и пошёл на выход. – Но если вдруг я всё же тебе понадоблюсь, только свистни!
- Всё ещё нерастраченное чувство юмора – признак скорого сумасшествия.
- Опоздала с диагнозом лет на сорок, – Андрей уже понял, что его беспокойство случилось совсем не к месту.
Красавчик обернулся на выходе.
- Полного сумасшествия! – поставила точку Танго.
- Только сумасшедший и свяжется с таким… чудовищем в страусиных перьях!
Андрей посмотрел в спину Красавчику и затянул потуже ремни на дёргающейся Танго:
- Его уже здесь нет – это всего лишь отголосок его страданий за… чудовищем в страусиных перьях!
- Что ты этим хочешь сказать, мальчишка?!
Андрей примагнитил за ухо Танго «улитку»:
- Только то, что нельзя всю жизнь прятать голову в песок: на таком песке и мозги могут расплавиться, не то что чувства… Извини, командир зовёт! Готовимся к походу на Великую Пустошь.
Зулу поднял заднюю дверь фургона:
- Андрей, поднимай оба физирефактора! Ком, разворачивай сидения! Нам нужен оружейный ящик.
Гэбриэл открыл дверь со стороны кабины и вытащил из бардачка сигару:
- Ком! Включайся в игру, напарник: отправляемся в поход – на Пустыню Смерти идём!
- Наконец-то! Хоть какое-то движение… Какие будут распоряжения, командир?
- Молчать, слушаться моих приказов и говорить конкретно по запросу и по существу!
- Приказ понят, командир!
Гэбриэл отправился к задней двери фургона – там уже собрались все.
- Джентльмены, ещё раз: «тяжи» забивать только начинкой для своего оружия! Ничего лишнего… Красавчик, «Ра» – это отлично, но поставь на ремни лазерный ПП.
- Я оставляю себе «Кустику» и М16.
- Оставляй! Нож-«зуб» у каждого?
- Так точно!! – отозвались парни.
- Мэлвин, Зулу: ПП – на ремни… И у нас четыре «пехотинца», два – запаска! Один – Чукки!
- Почти что «Виталисы», – Мэлвин похлопал по пристёгнутому к ноге «пехотинцу».
- Пулемёт я оставляю за собой!!
- ЛП – твой, Зулу!
- Полковник, а моё оружие?
- Твоё оружие, лейтенант Танго Танго, скорое и полное выздоровление! Это приказ!
- А гранатомёт что – пиздой накрылся?
- Лейтенант, не забывай, я прекрасно понимаю язык полковника Васильевой… С гранатомётом пришлось распрощаться: без боекомплекта он не стоит и выпотрошенного патрона из твоих «Миротворцев»… Мэлвин, перестань размахивать «пехотинцем» – это тебе не деревянный мачете! Зулу, всё оружие Лео и Танго – в ящик! Всю их одежду перекинь пока что на заднее сидение «Ветты», дабы не смущала данный контингент на быстрый подъём... Красавчик, ты за рулём «Корветты»!
- Ну наконец-то!!
- Ненадолго… – хмуро отозвалась Танго. – Я и без одежды могу по небу летать!
- А я буду твоими ангельскими крыльями, – Красавчик довольно лыбился в сторону беспомощной Танго.
- Мэлвин, ты с Красавчиком!
- Есть!!
- Остальные на «Летучем голландце»! Пора, Зулу, прогулять твоего навороченного рысака по настоящему кругу жизни: ему предстоят долгие мили мёртвой пустыни и серьёзных испытаний.
- Мы с моим «Летучим голландцем» готовы к любым трудностям! Моему фургону всегда был полезен свежий воздух и пробежечная трасса, дабы не растерять мускульную силу и общий тонус.
- Как о любимой собаке, – Мэлвин похлопал фургон по закопчённому корпусу.
- Хорошая машина – отличный пёс-охранник! – встал перед капитаном Зулу.
- Совершенно с тобой согласен, сержант! Машина на отличном ходу – спасение для любителей долгих и опасных путешествий, – Гэбриэл чувствовал нервный холодок по всему телу, а такое случалось только перед особо опасными заданиями. – Ком, дай нам раскладку по обоим бортам.
- Топливо израсходовано на две сотых, серьёзных повреждений нет, общая энергия снижена на минимум, и пока что общая энерго и металлозащита дают полную надёжность обеим тачкам.
- А «зонт»?
- Потеря общего энергообъёма Х-кристалла – пять процентов… общей энергии жизнеобеспечения – двенадцать процентов… Командир?
- Немало как на первый выход. Ладно! Зулу, подойди ко мне… Ком, какая на данный момент раскладка за щитом?
- Не могу сказать: защитный купол непроницаем даже для моих сканеров и сенсоров. Но площадка под нами «заасфальтировалась» на общей посадочной подушке закрытой полусферы на глубину четырёх дюймов – нападения снизу можно не ждать: песок спёкся до стекломагматической осадочной платформы – хоть танцуй, хоть катайся на коньках!
- Ты хоть знаешь, что такое коньки, болтун? – Гэбриэл снял с себя «Глаз Птицы Инабикуса», осторожно вытащил из нагрудного кармана Звезду Героя, Медаль Почёта и оба перстня командора и всё это вложил в руки сержанта.
- Так точно, полковник Харрис! Это…
- Вот этого не нужно, Ком! Зулу, всё имущество командора – под твою личную ответственность… Джентльмены, все к фургону!! Андрей, зайди внутрь машины. Оружие наизготовку, маску и щитки – на лицо!
- Всё у меня, – недовольно бурчал Зулу, перекладывая драгоценности командора из рук в руки подошедшей к нему Чукки, – всё их добро в моём походном сундуке: нашли себе ключницу на дороге… Смотри мне, капитан: под мою личную ответственность!
- Танго, у тебя всё в порядке?
- Перестраховываетесь, командир?
- Страхуйся не страхуйся – идти надо… что бы нас там ни ждало…
- Ничего хорошего нас там не ждёт, полковник. Проверено!
- Скоро узнаем, лейтенант! Для начала выясним, что там – за куполом… Ком, снимай «зонт»!!
Гэбриэл взял наизготовку «Кустику» и покрепче зажал зубами сигару… Зулу, Мэлвин, Красавчик и Чукки встали полукругом по обе стороны от полковника. Федю капитан сбросила на Андрея.
- Команда, внимание: отключаю «зонт»!
Тихо гудящий шелест голубого купола быстро ушёл в одну точку над фургоном, «бамбуковая трубка» исчезла под радарной крышей «голландца». Из груди солдат не вырвалось ни звука: пустыня в момент заполнила собою всё окружающее пространство! И даже обжигающий воздух, который вдохнул каждый, чуть не захлебнувшись его сухостью и горячим дыханием, не смог так потрясти людской разум, как нестерпимо болезненное созерцание чуждого инопланетного мира, неожиданно вставшего марсианским апокалипсисом перед глазами помертвевших человеческих душ.
- Пустыня… – выдохнул Андрей.
- Даже вчера это был ещё… хоть какой-то мир…
- Огонь всегда кажется живым, Зулу, даже в мёртвой пустыне, – Гэбриэл был шокирован тем, что он видел перед собой.
Всюду, куда только падал взгляд, была одна и та же картина: мёртвый, спёкшийся грязно-оранжевым песком, серый остекленевший горизонт… от запада до востока, от севера до юга, на сколько хватало глаз, лежала безжизненная оплавленная пустыня серо-жёлтого песка и рассыпающегося в прах камня.
- А со стен Индианаполиса Пустыня Смерти не казалась такой…
- Пустынной! – закончила Чукки мысль Мэлвина.
- И солнце – как луна.
- Серое… – подтвердила слова Красавчика капитан.
- Мёртвое…
- Чёрное…
- Даже со стен Индианаполиса оно казалось… живее…
- Радостнее…
- Я сейчас заплачу, – Красавчик поднял щитки с глаз и сделал два шага вперёд. – Это не наш мир! Гэбриэл, это не наша планета!
- Красавчик, не заходи за круг: там «живой» песок.
- Господи! За что?
- За грехи, – отозвался за спиной Андрей. – За грехи всего человечества и каждого хомо сапиенса в отдельности.
- Жара – даже в этом снаряжении… жара нестерпимая… и солнце как чёрный уголь… кажется, что я сейчас задохнусь… жара такая – будто находишься на раскалённой сковородке…
- А кто-то говорил про снег!
Мальчишка-генокер прижал к себе съёжившуюся в комок морскую свинку:
- Ещё не вечер, сержант… в пустыне погода меняется посезонно в течение одного часа, так что…
Чукки посмотрела на дисплей своего браслета:
- Тридцать шесть градусов по Цельсию – и это на девять утра. К полудню температура поднимется до пятидесяти и больше. Ветер слабый, но и этого достаточно, чтобы сдохнуть здесь за десять минут без нашего снаряжения.
- Да, расслабляться не придётся, солдаты!
- Не придётся, командир, – Андрей спрыгнул на землю. – Многие мили беспощадной пустыни, где под её песками целые города и цивилизации… Я ничего этого никогда не видел и не увижу. Но я знаю эту Пустыню Смерти! Она вот тут – в самом сердце: это она породила меня и подобных мне.
- Стойте! Вы чувствуете это?
- Ветер, – поймала мысль сержанта Чукки.
- Слишком горячий.
- Но это ветер, Зулу… в городе его не было…
- Дурно пахнет, если честно… и подозрительно…
- Зато – это запах свободы.
- Эй, очнись, Красавчик: вокруг одна пустыня!
- Зато – на свободе, Мэлвин.
- Скоро ты от этой свободы отрезвеешь и захочешь обратно – вот только дороги назад уже точно нет! – Зулу сердито махнул пушкой в спину лейтенанта.
- Все концы обрезаны, Красавчик!
- В буквальном смысле слова, – согласился с полковником Мэлвин.
- Красавчик, свобода хороша, когда у тебя за спиной растут крылья, – отозвался в каждом криотопе голос Танго.
- И лучше с запасной парой!
- А ещё лучше три пары, – поддержал полковника Андрей. – Чтоб не как Икар!
- Ага, раз! – и ты архангел… полноправный и на небесах…
- Замолкни, Мэлвин! Обойдёмся без крыльев: тише едешь – дальше будешь.
- И всё же – это свобода… мы – за стенами, мы – вне системы, мы – на перекрёстке тысячи дорог… мы – как свободные трубадуры: идём за ветром… мы – перекати-поле Дикого Запада… мы – новые первопроходцы… и я – иду за Джоном Уэйном, Генри Фондой, Клинтом Иствудом… иду покорять Дикую Америку!
- Ты чего, Красавчик? – Зулу сердился. – Это всего лишь мёртвая пустыня! Смертельная и опасная, как ядовитые джунгли Вьетнама! Мы идём не за голливудскими ковбоями – мы идём за купол Чёрной Смерти… Эта свобода имеет лицо смерти! Ты собираешься здесь подохнуть?!
- Если свобода теперь выглядит именно так, то – да!!
- Гэбриэл, – Зулу посмотрел на лейтенанта, стоящего у самого края пепельно-огненного следа от защитного купола, и перевёл взгляд на полковника, – кажется, у нашего астронавта галлюцинации начинаются: опять это его обострение вьетнамского геморроя. После сорокалетней заморозки мозги Красавчика совсем размякли, он стал слишком чувствительным.
- Зулу, он таким был всегда, ты просто не замечал… так что не спеши с выводами…
- Какими выводами?! Что делать?!
- Твоё оптимистическое свободолюбие, Красавчик, порой доходит до библейского фанатизма. И как только такого, как ты, угораздило стать военным? – иронично прошелестел всё тот же незримый голос из фургона.
- Любовь, – Красавчик раскинул руки вместе с пушкой, – проклятая любовь…
- Вот тебе и ответ, Зулу! – Гэбриэл повернул голову в салон. – Спасибо за поддержку, лейтенант.
- Да чего там, полковник: всегда пожалуйста…
- Охота пуще неволи, – раздражённо пробурчал Зулу.
- Где воля, там и путь, Зулу! – ответил Гэбриэл.
- Ох уж эти женщины! Что они с нами делают!
- Мэлвин, тебе бы меньше всех жаловаться.
- А кто сказал, что я жалуюсь, полковник? Это я про Красавчика.
- Ни птиц, ни зверья, ни деревца – один ветер да пустыня.
- Гэбриэл, кажется, его опять переключило!
- Зулу, дадим ему немного времени – пусть слегка адаптируется… Красавчик всегда был самым восприимчивым, у него слишком тонкая душа для таких серьёзных перемен.
- Ну чего-чего, а зверья тут навалом! Да и небо, скажем, не пустует, – Андрей подошёл к лейтенанту.
- Красавчик, может, тебе ещё и караван подать из сорока верблюдов?! – Зулу пытался докричаться до своего «психованного» напарника, но, похоже, тот пребывал в каком-то собственном и непонятном для сержанта междунебье.
- Разве это наша земля? Разве это Америка?
- Ну… честно говоря, ни одного стада кенгуру здесь тоже не видать…
Зулу одёрнул капитана, сложившего пальцы биноклем и внимательно всматривающегося в дальнюю линию горизонта.
- Какие ещё стада кенгуру, кретин?
- А разве это не Австралия? Ну тогда это Африка! Точно – Африка… Сахара!
- Здесь нет жизни! Одна пустота, – Красавчик с размаха пнул песок.
Облако серо-оранжевой пыли поднялось у него из-под ног и помчалось куда-то в сторону завернувшимся в спираль перекати-полем.
- Ошибаешься, Красавчик, везде есть жизнь! Пустота может быть только в душе. Природа всегда придерживается золотой середины, Золотого Сечения Вселенной – даже здесь, – Андрей повёл рукой по равнине мрачной пустыни, он пытался, как мог, поддержать лейтенанта: ему было грустно и больно смотреть на страдающую душу Красавчика. – Не забывай про монстров, которыми теперь в избытке населена эта планета, про вулканы, болота и гнилые леса, про пески, дающие кров множеству новых созданий. Природа не терпит пустоты: уходят одни цивилизации – на смену им приходят другие. Разве что срок доминирования каждого рода разный, а в остальном мы – это они, а они – это мы. Разница столь незначительна, что её даже не стоит принимать во внимание… Мир нужно принимать таким, каков он есть. А если хотите вернуть своё солнце – дому, а прежний дом – солнцу, нужно двигаться вперёд. И только вперёд!