Мост над пеплом

Глава 4

Мит

Время вернуть Найлу наконец настало.

Холод Лории проникал под одежду, скользил по коже, забирался в лёгкие, делая каждый вдох тяжёлым и прерывистым. Воздух в этих землях был абсолютно стерильным, начисто лишённым привычных для феи запахов земли и цветущих трав Элегории. Даже свет, падающий с высоких хрустальных сводов, казался искусной подделкой.

Наша повозка бесшумно скользила по белому камню. Магические диски еле касались поверхности, оставляя за собой лёгкое мерцание. За нами тянулись ещё две — со свитой советников, которых я восстановила при дворе после коронации Калиона. Старые имена, старые лица. Кто когда-то отворачивались, когда я проходила мимо. Кто шептались за спиной, ставили под сомнения мои решения. Мне не хотелось возвращать этих кретинов, но они нужны Калиону. У нового короля должны быть опытные советники. Я не имела права ставить личные обиды выше интересов Элегории.

Но эти господа прекрасно чувствовали мою ненависть. Они улавливали её в каждом взгляде, в каждой слишком затянувшейся паузе перед тем, как я снисходила до обращения к ним. Я ничего не забыла. Я временно отложила этот счёт на потом.

— Регент, — вкрадчивый чуть дребезжащий голос советницы Илайи донёсся из-за спины. — Нам необходимо детально обсудить протокол предстоящей встречи. Эльфы крайне трепетно относятся к церемониалу и…

— Я прекрасно знаю, к чему они относятся трепетно, — оборвала я её на полуслове, даже не удосужившись повернуться. — И отлично знаю, как себя вести. Вы же будете говорить только тогда, когда я лично предоставлю вам слово. И произносить будете исключительно то, что я вам велю.

Повисла пауза. Я буквально лопатками чувствовала её липкий взгляд. Они все слишком привыкли видеть во мне искалеченную девчонку без крыльев, а не регента королевства. Но никто не выступал. Они хорошо выучили жестокий урок на примере Герция.

— Правила нашего пребывания здесь предельно просты, — продолжила я ровным тоном, глядя на стремительно приближающиеся хрустальные шпили. — Вы будете молча наблюдать, внимательно слушать и скрупулёзно запоминать. Любое обронённое слово, любой мимолётный жест, любое движение эльфов — всё должно быть зафиксировано в ваших головах. Если же кто-то из вас решит, что его личное мнение важнее моих прямых приказов… — я позволила себе холодную улыбку: — …я оставлю вас в Лории. Навсегда.

Тишина после моих слов стала почти осязаемой. Даже Дакар, сидящий рядом, бросил на меня короткий взгляд. Я знала, что он думает. Что эта жёсткость — прикрытие для страха, который грызёт меня изнутри. Мне приходится натягивать доспехи из шипов.

Я ощутила присутствие древней магии эльфов с той секунды, как наша повозка пересекла невидимую границу их владений. Эта чужеродная сила обволакивала тело со всех сторон, давила на плечи и грудную клетку, намереваясь раздавить, как надоедливую букашку. Меня начало подташнивать. Желудок болезненно сжимался от глубоких вздохов, голова шла кругом, а к горлу настойчиво подступала горькая желчь. С трудом подавив рвотный позыв, я сжала челюсти с такой силой, что в ушах зазвенело, а зубы заныли от напряжения.

Я не покажу им своей слабости. Никогда.

Калья, должно быть, чувствовала то же самое, когда въезжала сюда. Для меня красота эльфийского королевства была оскорблением. Каждая хрустальная грань, безупречная линия кричала о том, что здесь нет места живому. Что здесь правят совершенство и порядок, которые душат всё, что не вписывается в их чертежи.

Наша повозка плавно замедлила ход. Впереди выросли величественные главные врата. Хрустальные створки распахнулись, открывая знаменитые королевские сады Лории. Дорожки, выложенные безукоризненным белым камнем, вились между ровными рядами деревьев с тонкой серебристой листвой. Цветы невиданных вычурных форм раскрывали бутоны навстречу свету, а фонтаны рассыпали мириады водяных брызг, которые взлетали и падали в такт безмолвной музыке.

Но растения не росли из земли.

Я присмотрелась внимательнее, и тошнота скрутила желудок с новой силой. Деревья, кусты, прекрасные цветы — всё было искусственно посажено в хрустальные сосуды, до краёв наполненные мутной неестественно белой жидкостью. Корни, которые по законам природы должны были глубоко уходить в живую землю, торчали из этих сосудов, словно перерезанные вены, судорожно впитывая остатки закачиваемой в них магии.

Земля под этими сосудами была пепельно-серой. Покрытой глубокими сухими трещинами. Эта почва больше не давала жизни. Она безмолвно терпела её имитацию на своей поверхности.

Я перевела взгляд на Дакара. Он тоже пристально смотрел на этот фальшивый сад, и его и без того суровое лицо стало ещё жёстче. Израненная земля в Кораксе была бесплодной, но она хотя бы оставалась честной и не притворялась живой. В Лории же смерть была трусливо задрапирована в серебро и хрусталь.

— Подумать только, как быстро проклятие превратило землю «великих и чистокровных» эльфов в склеп, — хмыкнул Дакар.

Повозка остановилась у подножия лестницы. Магические диски коснулись камня в последний раз и замерли.

Выходя из повозки и поправляя подол тяжёлого регентского платья, я на мгновение задержала взгляд на втором экипаже нашего кортежа. Там, укрытый плотным куполом магии невидимости, сидел Киллиан. Я знала, что кулон Кальи чувствует хозяйку, и понимала, как трудно Киллу сохранять спокойствие. Он тренировался до изнеможения, засыпая от истощения, лишь бы поскорее научиться использовать артефакт. К счастью, высшие силы — или, возможно, последняя отчаянная воля самой Кальи — помогли ему подчинить себе иллюзию.

Подошвы туфель коснулись гладкой белой плиты. Земля под этим безупречным камнем была такой же мёртвой. И сам камень это знал, передавая могильный покой каждому, кто на него ступал.

Нас встречали со всей подобающей пышностью. Илидор стоял во главе приветственной делегации. Облачённый в струящуюся серебристую мантию, он замер с руками, сложенными на груди в традиционном жесте. Лицо казалось маской безупречной вежливости, но холодные глаза цепко скользнули по мне и Дакару, задержавшись на нас дольше положенного.

— Регент, мы рады приветствовать вас в Лории. Ваше прибытие — большая честь для нашего королевства, — его голос звучал нарочито мягко.

— Благодарю, — ответила я, выдерживая его взгляд. — Мы пришли с миром и надеждой на прочный союз между нашими народами.

Слова были правильными. Тон — безупречным. Но мы оба знали, что это только слова. Илидор жестом пригласил нас следовать за ним.

Каждый шаг давался мне с трудом. Я чувствовала себя ненужным придатком, вшитым в живую ткань. Эльфийская магия заставляла сопротивляться, но я шла, высоко подняв голову, расправив плечи, с лицом, которое не выдавало слабости. Среди мёртвой красоты я была живым напоминанием о том, что они уже проиграли. И я хотела, чтобы они это видели.

В конце величественного сада, на высоком круглом возвышении из монолитного белого камня, нас ждал правитель. Я неоднократно видела его портреты, но ни один, даже самый талантливый художник не смог бы передать то гнетущее чувство, которое я испытала, оказавшись с ним лицом к лицу. Пугающий тип. Изношенная плоть казалась пергаментом, натянутым на острые скулы. А на голове, удерживаясь не столько на королевском величии, сколько на тонких хрустальных нитях, была знаменитая корона Ислиа.

Я остановилась у подножия возвышения. Позвоночник оставался прямой линией. Я не склонила голову в приветственном поклоне. Не опустила взгляд перед древним правителем Лории.

— Мит Илвиннор, — голос короля Лифея скрипнул, словно сухая ветка под ногами, нарушая стерильную тишину сада. — Вы действительно пришли говорить о мире?

— Я пришла говорить о будущем, — ровно произнесла я, силой воли гася любые проблески истинных эмоций. — О мире, который имеет все шансы стать прочным, и о союзе, который принесёт неоспоримую пользу обоим нашим королевствам.

Лифей взвешивал мои слова на чистоту. От его взгляда не ускользнуло и то, что я прибыла со свитой советников, а не армией.

— Вы смелая, — сухо констатировал он. — Пожалуй, ваша репутация не лжёт.

— Я надеюсь, что моя репутация говорит лишь об одном: я всегда делаю то, что должна. И никогда не трачу силы на лишнее.

Краешек его тонких бескровных губ слегка дрогнул. Он медленно кивнул, и в этом скупом жесте проскользнуло то, чего я меньше всего ожидала увидеть от надменного эльфийского короля. Уважение.

— Ваш отец был мудрым правителем. Он понимал цену слова и тяжесть короны. Я вижу, что вы пошли в него.

— Я стараюсь быть достойной его памяти, — бесстрастно отозвалась я. — И мой брат, король Калион, продолжит это наследие. Я здесь для того, чтобы обеспечить его правлению мирное будущее.

Король сверкнул глазами, но кивнул. Ледяной взгляд сместился в сторону, заскользив к стоящему рядом Дакару, и замер на нём.

— Ваш советник — ворон, — с брезгливым удивлением заметил Лифей. — Разве это приемлемо?

Я почувствовала, как Дакар мгновенно напрягся всем телом. Рука сжалась в тугой кулак, но лицо осталось безупречно непроницаемым.

Лифей смотрел на нас сверху вниз, и в ледяных глазах читалось холодное любопытство. Для него это был не вопрос морали. Это был расчёт. Вес, который нужно измерить, прежде чем решить, иметь ли с нами дело.

— Дакар — мой союзник, — произнесла я так, чтобы каждый звук был слышен звонко в этом мёртвом месте. — Он сражался на стороне Элегории в войне против безумия Габриэлы.

— Выбирать сторону сильнейшего — весьма разумно для выживания, — с усмешкой на тонких губах парировал король. — Даже если этот «сильнейший» совсем недавно казался тебе лишь лёгкой добычей.

— Я выбрал тех, кто защищает жизнь, а не пожирает её ради утоления вечного голода, — жёстко, с металлом в голосе отрезал Дакар.

Лифей хмыкнул. Короткий сухой звук прозвучал в хрустальном саду неестественно громко и фальшиво.

— Интересный выбор для ворона, — задумчиво протянул он. — Впрочем, все мы сейчас живём в крайне интересные времена. — Он снова вернул внимание на меня: — Ваш ворон говорит на удивление складно, регент. Что ж, посмотрим, останется ли его речь столь же гладкой и убедительной, когда дело дойдёт до настоящих испытаний.

Старый ублюдок. Я тебе сама такие испытания устрою, что от тебя и праха не останется!

Король, видимо, окончательно утомившись от нашей вынужденной компании, прикрыл веки. В этом царственном жесте читалось: на сегодня разговор окончен, аудиенция завершена.

— Вас ждут подготовленные покои, — не открывая глаз, произнёс Лифей. — Отдохните с дороги. Завтра мы поговорим о делах.

Мы развернулись и направились обратно через безупречный, пугающий своей стерильностью сад. Мимо идеальных, лишённых запаха цветов, мимо фонтанов, поющих воду, которая забыла что-то такое о настоящей жизни. За нами испуганными тенями следовала свита советников.

Стоило нам выйти за пределы видимости эльфийских стражей, как Дакар взял меня за руку. Горячие сильные пальцы крепко сжали мою ладонь, возвращая из оцепенения.

— Он нам подкинет неприятностей, нужно быть начеку, — прошептал Дакар.

Слова Лифея про «настоящие испытания» звучали до чертиков пугающе. Магия эльфов заключалась в иллюзиях, давлении и тонком наваждении. Они наверняка попытаются залезть к нам в головы и подчинить своей воле.

Я уже ощущала, как липкая магия вовсю скользит по границам сознания. Она осторожно пробовала щиты сознания на прочность, искала малейшие трещины. Эльфы уже начали свой невидимый допрос. Свою изощрённую игру. Они отчаянно хотели заглянуть внутрь меня, увидеть потаённые страхи, нащупать самые болезненные слабые места и узнать, на что именно я готова пойти, чтобы вернуть Найлу.

Я улыбнулась этой мысли. Ты хочешь заглянуть мне в голову, Лифей? Заглядывай. Но знай: там, где ты увидишь мою безграничную любовь к этой девочке, ты неизбежно наткнёшься и на мою готовность сжечь ваши хрустальные чертоги дотла.

Дакар больше не произносил ни слова, но я кожей чувствовала его негласную поддержку. Он тоже был готов. В его душе хранилось то, что эльфы Лории страстно захотели бы использовать против нас: ужасы Коракса, грехи и отчаянное желание искупить прошлое.

Первая битва разумов была официально открыта.

Мы вошли в отведённые нам покои, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Тяжёлая хрустальная дверь со звонким щелчком закрылась за нашими спинами. Я бессильно прислонилась спиной к холодной стене и прикрыла глаза. Воздух в этих комнатах был точно таким же чужим — напрочь лишённым живых запахов, пустым. Но здесь я могла хотя бы на время расслабить затекшие мышцы и не держать спину идеально прямой, изображая несокрушимого лидера.

— Завтра начнётся настоящая игра, — тихо сказала я, глядя на Дакара. — Сегодня они дают нам время осмотреться, успокоиться, почувствовать себя в безопасности. Завтра начнут давить.

— Ты готова к этому? — Дакар повернул ко мне голову. Голос звучал глухо, но в нём чувствовалась собранность прирождённого воина перед неизбежным штурмом.

Я посмотрела на свои руки. Это были руки, которые ни разу не дрогнули, когда приходилось отнимать жизни у врагов на поле боя. И эти же самые руки с трепетом и невероятной нежностью держали когда-то хрупкую розу для Найлы.

— Ради неё я готова на всё.

Дакар направился к огромному стрельчатому окну, за которым во всём своём фальшивом величии простиралась Лория. Где-то за этими безупречными ледяными стенами, прямо сейчас насильно держали нашу маленькую девочку.

Я подошла к нему, склонившись к плечу. За окном медленно догорал холодный безжизненный закат. Лучи, преломляясь в хрустальных гранях башен Лории, окрашивали весь город в цвет запекшейся крови.

— Мы вернём её, Дакар, — со стальной уверенностью проговорила я, глядя на багровеющие шпили. — Чего бы нам это ни стоило.

Глава 5

Калья шла за Илидором по коридорам, которые не были похожи на остальную часть дворца, где обычно проходило её обучение. Здесь не было хрустальных стен, отражающих свет. Здесь царил камень. Серый, холодный, грубый — он помнил прикосновение рук, строивших эту крепость задолго до того, как эльфы научились украшать свои чертоги. Пол под ногами становился всё более неровным. Крутые каменные ступени, вырубленные прямо в скале, уводили их глубоко вниз. С каждым шагом воздух делался плотнее, сжатее. Разлитая по всей Лории магия сгустилась в этом месте до состояния вязкой субстанции. Она обволакивала лицо невидимой влажной маской, заставляя лёгкие работать на пределе возможностей, требуя делать вдохи глубже и чаще.

Они остановились перед массивной дверью из тёмного металла. Илидор безмолвно прижал к поверхности раскрытую ладонь, и створки с шорохом разошлись.

Калья невольно замерла на пороге от открывшегося величия.

Пространство огромного зала уходило высоко вверх, полностью теряясь в непроглядной тьме под сводами. Все стены были покрыты искусной резьбой — в плавных линиях, казалось, было навечно запечатано само рождение первозданной магии, которую невозможно было полностью обуздать.

У дальней стены возвышалась круглая площадка, высеченная из куска сланца. Камень под ногами мерно дышал и реагировал на их шаги приглушённой вибрацией.

— В этом зале на протяжении веков тренировались будущие короли, — произнёс Илидор, проходя в центр круга. — Именно здесь они учились подчинять себе магию, которая никогда не прощает слабости и сомнений.

Калья сделала решительный шаг и ступила на вибрирующую площадку. Под подошвами древний камень тут же отозвался низким протяжным гулом. Она ощутила, как концентрированная магия Лории тонкими холодными змейками поднимается из неизведанных глубин, плотно обволакивает лодыжки и ползёт выше по телу, жадно пробуя на вкус её скрытые эмоции: потаённый страх, глухой гнев и щемящую тоску.

— Я хочу научиться всему, что способна вместить, — проговорила она, прямо глядя на Илидора.

— Ты не знаешь, о чём просишь, — фыркнул он. — Наша магия — это тяжесть. Она требует платы. Иногда — частью себя. Иногда — тем, что ты любишь больше всего.

— Я уже заплатила, — со злостью выплюнула Калья, сжав кулаки.

— Что ж... тогда покажи мне, чего ты стоишь.

Он поднял руку, и свет вокруг Кальи погас. Ощущение пульсирующего камня под ногами полностью исчезло, земля ушла из-под ног.

Воздух вокруг внезапно сделался непривычно тёплым, напоённым ароматами цветущих садов далёкой Элегории, сладкого дикого мёда и свежих, только что вынутых из печи пирогов, которые мать Лили любила печь.

Калья стремительно провалилась в глубины собственного сознания и обнаружила себя стоящей на окраине родного королевства. Там совсем недавно отгремела весёлая праздничная ярмарка. Вдалеке, у горизонта, всё ещё мерцали разноцветные огни парящих в воздухе магических светильников, доносились приглушённые расстоянием обрывки праздничной музыки и чей-то беззаботный смех.

Но здесь, на тёмной проселочной дороге, царила блаженная тишина. Ночный ветер ласково шелестел в густых кронах раскидистых деревьев, а крошечные светлячки то и дело вспыхивали в сочной траве, перекликаясь друг с другом неровным таинственным мерцанием.

Рядом с ней, привычно касаясь её плеча, шла Лили. Её нежные крылья слабо и уютно светились в наступивших сумерках. Она крепко держала Калью под руку, мягко улыбаясь своим приятным мыслям.

— Ты видела того чудного фея у центральных ворот, который торговал сладкими леденцами? — раздался до боли знакомый звонкий голос Лили. — Он на меня так жадно смотрел, будто хотел съесть!

Калья невольно усмехнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Это воспоминание было настолько осязаемым, что она почти забыла о каменном зале Лории.

— Он на всех так смотрел. Дела торговца требует внимания к каждому покупателю.

— Не-а! — Лили шутливо толкнула её локтём в бок. — На тебя он смотрел нормально, а на меня — как на самое изысканное пирожное с кремом.

— Так ты и есть пирожное с кремом, — мягко проговорила Калья.

Лили беззаботно рассмеялась. Её смех рассыпался в ночном воздухе серебряными искрами, и потревоженные светлячки взлетели выше, кружась в такт этому чистому звуку.

— Смотри! — Лили восторженно указала рукой на небо.

Прямо над головами стремительно разгоралось величественное сияние. Изумрудные, сапфировые и золотые полосы сплетались в причудливые узоры, плавно перетекали друг в друга мерцающей пылью.

— Мама рассказывала, что это феи древних кровей танцуют на границе мира. Помнишь? — прошептала младшая сестра, заворожённо глядя вверх.

— Помню, — эхом отозвалась Калья, а к горлу вдруг подступил ком. — Она говорила, что если успеть загадать желание в тот миг, когда сияние коснётся верхушек деревьев, оно обязательно сбудется.

Лили тут же зажмурилась, смешно сморщив нос, крепко сложила ладони у груди и зашептала что-то — быстро-быстро, боясь упустить драгоценное мгновение. Разноцветные полосы спускались всё ниже, краски становились гуще, ярче, и воздух наполнился тихим хрустальным звоном, будто тысячи крошечных колокольчиков запели в унисон.

— И что же ты загадала? — спросила Калья, когда сестра открыла сияющие глаза.

— Чтобы у нас с тобой всё и всегда было хорошо, — просто ответила Лили. — И ещё... чтобы ты обязательно нашла того, кто будет смотреть на тебя так же, как тот парень с леденцами на меня. Только искренне.

— Скажешь тоже, — фыркнула Калья, пряча смущение.

— А что? Ты заслуживаешь самого лучшего, — Лили крепко сжала её ладонь. — Самого-самого. Того, кто будет любить тебя так сильно, что все вокруг обзавидуются!

Сияние на секунду коснулось земли, озарив лица мягким изумрудным светом. Мир вокруг на секунду словно замер, а затем яркие краски хлынули обратно к звёздам, и ночная прохлада снова задышала.

— Красиво, — тихо выдохнула Лили. — Жаль, что это чудо бывает так редко.

Калья открыла рот, чтобы сказать, что они увидят это сияние ещё сотни раз. Что они будут стоять точно так же, держась за руки, и смотреть, как древние предки танцуют на краю неба.

Но слова мёртвым грузом застряли у неё в горле.

Воздух Элегории внезапно стал ледяным и вязким. Тени вокруг неестественно удлинились, сгущаясь в плотные чёрные силуэты. Лили испуганно обернулась.

В то же мгновение пространство прямо перед ними с оглушительным треском разорвалось. Вороны появились из ниоткуда. Они безмолвно выходили из рваных дыр в воздухе, словно сама ткань реальности лопнула, выпуская на волю безжалостных хищников.

— Летим! — надрывно прошептала Калья, дёргая сестру за собой.

Но лететь было некуда. Исполинские вековые деревья и безмолвные фигуры воронов стремительно смыкались вокруг плотным кольцом.

— Калья, кулон! Скорее! — в панике закричала Лили, голос сорвался на писк.

Калья судорожно рванула цепочку на шее. Пальцы онемели от ужаса, отказывались слушаться. Она чувствовала, как драгоценные секунды превращаются в сухой песок, неумолимо утекающий сквозь пальцы.

Лили не отпускала её руку. Она стояла вплотную, испуганно прижавшись хрупким плечом, и дыхание было частым, прерывистым.

Девушка активировала кулон. Пространство вокруг пошло ломаной рябью. Она могла создать спасительную иллюзию. Могла запутать преследователей. Могла защитить сестру. Но сковавший тело страх оказался сильнее.

Она видела Лили — беззащитную, бледную, но всё ещё отчаянно верящую в неё, — и не могла сосредоточиться. Визуальный образ распадался, таял и исчезал, не успев родиться. Снова и снова.

Один из нападавших воронов грубо схватил Лили за плечо. Пальцы сестры выскользнули из руки Кальи — мучительно медленно, как в липком кошмаре, который впоследствии терзал её каждую ночь.

— НЕТ! — истошно закричала Калья.

Тяжёлый глухой удар по голове — и реальность окончательно потеряла свои очертания, погрузив её в милосердную темноту.

Она очнулась в комнате без окон. Сидела в кромешной тьме, судорожно прижимая к себе дрожащую сестру, и без конца клялась всем богам Элегории, что они обязательно выберутся. Выживут.

Лили убили. Гвардейцы Фаена безжалостно перерезали ей горло — просто для того, чтобы её крылья фейской не питали вражеского ворона-воина.

Калья не смогла уберечь самое дорогое. Потому что оказалась слабой. Потому что позволила страху парализовать себя в тот роковой момент. Потому что магия предательски отказала в самый нужный момент.

— Я не смогла тебя спасти... — прошептала Калья, безвольно стоя посреди этого страшного воспоминания, которое Илидор безжалостно вытащил из глубин её израненной души.

Но Лили стояла перед ней сейчас совсем как живая. Крылья светились в лучах затухающего сияния, которое всё ещё струилось над головами.

— Ты не виновата в этом, — тихо и ласково произнесла Лили.

— Я не защитила тебя! — голос Кальи окончательно сорвался на хриплый плач. — Я должна была...

Лили приблизилась. Её ладонь — тёплая, невероятно осязаемая, — нежно коснулась мокрой щеки Кальи.

— Перестань себя винить, — Лили улыбнулась. — Живи, не оглядываясь на боль от утраты. Я не хочу этого. И я всегда буду присматривать за тобой, слышишь? Запомни: ты намного сильней, чем думаешь.

Она крепко, изо всех сил обняла Калью. Девушка отчётливо чувствовала живое дыхание у уха и спокойный размеренный стук сердца Лили.

— Будь счастлива. Я люблю тебя, сестрёнка, — прошептал родной голос.

Мир вернулся резко, словно её окатили холодной водой. Грубый серый камень под ногами снова стал твёрдым и вибрирующим. Окружающий воздух сделался чужим, насквозь пропитанным равнодушной магией Лории. Иллюзия рассеялась, оставив после себя звенящую пустоту.