Пламя огненного дракона
— Очень рискованно, — заметил Минелан, и это слово прозвучало до нелепого буднично на фоне той бездны, которую оно обозначало.
— Да. Я бы не хотел, чтобы моя дочь приближалась к тебе. Однако твоя сила очень велика: ты обладаешь сразу несколькими стихийными способностями. Это редкий дар. Ты сможешь защитить магический мир, если придёт нужда. А она придёт. Орки вылезли из мёртвых земель. На их стороне тёмный эльф. Его сила велика. Я не знаю, кто его цель и чего он хочет, но, думаю, совсем скоро он начнёт действовать.
— Я буду противостоять ему? — произнёс Минелан, словно не веря собственным словам. Мысль о том, что ему придётся встать на пути какой-то неведомой угрозы, казалась абсурдной, особенно учитывая, что он едва мог совладать с собственной магией в минуты гнева или страха. — Я не управляю своей магией, — добавил он тихо, почти шёпотом, признаваясь в том, в чём редко кому-либо сознавался.
— Для этого тебе и нужна моя дочь, — с грустью в голосе произнёс Веларион. В этом признании не было ни торжества, ни высокомерия — лишь тихая обречённость отца, который вынужден отдать самое дорогое ради спасения мира.
Снова повисло молчание — тягучее, плотное, наполненное невысказанными страхами и горькими правдами. Атмосфера в зале сгущалась, словно перед грозой: воздух стал тяжёлым, влажным, будто сама комната предчувствовала надвигающуюся бурю — не небесную, а ту, что рождается в судьбах людей. Минелан чувствовал, что не готов к своей судьбе, что его словно бросили в ледяную реку, не научив плавать. Ему хотелось закричать, потребовать, чтобы всё вернули назад, чтобы отец снова был здесь и сказал, как поступить. Но вместо этого он лишь крепче сжал подлокотники кресла, до побелевших костяшек, будто они могли удержать его на месте, не дать сорваться в панику.
— Мы отправимся в крепость верховных магов завтра. Я проведу церемонию магического союза, затем ты… — маг осёкся, подбирая слова, которые не могли смягчить того, что он хотел сказать. — С моей дочерью покинете крепость. Надеюсь, тут ей тоже будет хорошо, — Веларион огляделся, словно оценивая обстановку, но в этом жесте не было интереса — лишь формальность, попытка сделать вид, что ему всё равно.
— Всё так стремительно. Я не успеваю переключаться, — честно ответил король, и в этой простоте, в отсутствии пафоса и горделивых слов было что-то настолько искреннее, что даже Веларион на мгновение замер, будто увидел в Минелане не будущего зятя и носителя разрушительной силы, а просто молодого эльфа, которого жизнь слишком рано заставила стать взрослым.
Верховный маг лишь отвернулся, не желая больше смотреть на эльфа, который отбирал у него дочь. Он вышел из зала и направился в библиотеку, чтобы скоротать день среди пыльных томов и забытых заклинаний — там, где тишина не задавала вопросов и не требовала ответов.
Минелан так и остался сидеть в зале для аудиенций. Он не знал, сколько времени провёл в нём, совершенно один, без единой мысли в голове — словно все чувства и слова покинули его, оставив лишь звенящую пустоту. Он смотрел перед собой, на узорчатый пол, на блики света, скользящие по стенам, и пытался осознать, что с этого момента его жизнь больше не принадлежит ему. Она стала частью чего-то большего, пугающего и неизбежного.
Глава 4
Глава 4
Дорога до крепости верховных магов была длинной и однообразной, но в компании Велариона время словно замедлилось, растягиваясь в тягучую, неловкую вечность. Каждый шаг лошади, каждый порыв ветра, каждый шорох сухой травы звучали громче, чем следовало, а молчание между путниками становилось всё тяжелее. Верховный маг ехал впереди, и его осанка казалась ещё более вычурно ровной, чем обычно, — будто он нарочно подчёркивал дистанцию, демонстрировал, что между ним и королём нет и не может быть ничего общего.
Короля сопровождал отряд из двадцати всадников — их доспехи поблёскивали на солнце, а движения были чёткими, выверенными. Элионт поначалу держался замыкающим, присматривая за тылом, но потом решил составить компанию Минелану. Он подъехал ближе, улыбнулся ободряюще — и от этого простого жеста на душе у короля стало чуть легче.
Путь лежал через широкую равнину, где трава колыхалась волнами, словно море, а горизонт манил своей бескрайностью. Постепенно равнина сменилась крутыми горами: их вершины терялись в облаках, а склоны были изрезаны глубокими складками. Через горы проходила узкая тропа — каменистая, опасная, с одной стороны ограниченная отвесной скалой, с другой — пропастью. Справа от горного хребта располагались ущелья, тёмные и зловещие; в народе ходили слухи, что там живут души убитых воинов — они не смогли обрести покой и теперь бродят среди камней, тихо переговариваясь на языке, который никто из живых не способен понять. Путники старались не смотреть в ту сторону, будто боялись, что один лишь взгляд может притянуть к себе чужое, горькое горе.
Река Разделения тянулась вдоль всего континента, разделяя его на две неравные части. Подъезжая к подножью горы, Минелан бросил взгляд на бушующую воду, на пенистые гребни волн, которые с грохотом разбивались о камни. Дальше, за рекой, лежали мёртвые земли — серые, безжизненные, словно выцветшие. Но они не всегда были такими.
Когда-то, в незапамятные времена, на той стороне жили драконы. Они населяли эти просторы, парили в небе, их чешуя переливалась на солнце всеми оттенками радуги. Тогда река была лишь небольшой речкой, вяло текущей по долине, не внушающей ни страха, ни почтения. Однако верховные маги узрели в драконах угрозу для устоявшегося порядка магии. Высшие драконы обладали мощной стихийной магией, и магический совет почувствовал, что над ними нет власти — а это было для магов невыносимо.
Началось истребление. Часть драконов, способных принимать облик людей, укрылась в деревнях и городах, смешалась с местным населением. Но их искали — неумолимо, жестоко, без жалости. Это было задолго до рождения Минелана, и он знал лишь ту версию истории, которую когда-то рассказал ему отец.
Ледяной дракон — вожак своих сородичей — напал на крепость магов, желая защитить свой род. Но он был побеждён. Из последних сил он перебрался через реку и рухнул на землю, тяжело дыша, чувствуя, как жизнь покидает его могучее тело. Однако нашёл в себе силы подняться и взмыть в воздух. Его ледяное дыхание ударило по земле, превращая часть континента в снежно‑ледяную долину. Когда магия дошла до речки, та стала гораздо шире, её течение сделалось убийственным, а около крепости магов образовался огромный водопад, вечно рокочущий и неукротимый. Дракон хотел уничтожить всё живое последней атакой, заморозив саму жизнь, но ему не хватило сил.
Минелан вглядывался в ледяные пики и снежные горы, в ту холодную красоту, которая была рождена отчаянием и болью. По спине пробежал холодок — не от ветра, а от осознания того, насколько просто Верховный совет когда-то решил, кто должен жить, а кто умереть. Он перевёл взгляд на Велариона, на его прямую спину, на гордый профиль, и подумал: сейчас всё было иначе. Решения о магическом союзе затрагивали его лично, касались его судьбы и судьбы дочери мага. Минелан успокаивал себя тем, что в этом не может быть злого умысла — ведь не станет же отец сознательно губить собственное дитя? Мысль эта была хрупкой, но он цеплялся за неё, как за соломинку.
Элионт, будто почувствовав, как тяжело на сердце у друга, похлопал короля по спине.
— Всё будет нормально, — серьёзно произнёс он, а потом, не удержавшись, добавил с озорной ухмылкой: — Если, конечно, там не огнебрюх в платье! — и рассмеялся, представляя нелепую картину.
Король невольно расхохотался, живо вообразив уродливое кричащее создание, облачённое в пышное придворное платье. Смех вышел немного нервным, но искренним — и от этого стало легче дышать.
— Будем надеяться, — весело произнёс Минелан и направил лошадь вперёд, чуть ускоряя шаг, словно хотел поскорее оставить позади и тяжёлые мысли, и мрачные пейзажи.
---
Когда тяжёлые ворота крепости верховных магов с глухим стуком закрылись за путниками, отрезая их от внешнего мира, воздух внутри крепостных стен показался иным — более плотным, насыщенным магией, которая ощущалась на вкус, как озон после грозы. Веларион отдал несколько отрывистых указаний слугам, его голос звучал сухо и деловито, будто он стремился поскорее завершить все формальности и избавиться от необходимости общаться с гостями. Затем он повернулся к Минелану и Элионту, и в его взгляде промелькнуло что-то такое, что заставило обоих невольно выпрямиться.
— Ночь пройдёт быстро, надеюсь, спать вы будете крепко. Утром я познакомлю тебя с Лирианой, — произнёс маг, и в его голосе прозвучала такая нежность, такая отцовская теплота, что Минелан почувствовал странную, щемящую дрожь внутри. В этом простом упоминании имени дочери скрывалась целая жизнь — годы заботы, тревоги, надежды и любви.
Элионт словно ощутил ту боль, что таилась за внешней суровостью верховного мага. Он опустил глаза, не зная, куда деть руки, и почувствовал себя лишним в этом немом диалоге между будущим зятем и отцом невесты.
Путники разбрелись по своим комнатам в ожидании утра. В коридорах крепости было тихо — так тихо, что каждый шаг отдавался эхом, а тени от факелов плясали на стенах, словно живые существа. Минелан долго не мог уснуть; он лежал, глядя в тёмный потолок, и думал о том, что завтра его жизнь изменится навсегда.
В этой тишине, под сводами древней крепости, где когда-то решались судьбы целых народов, он вдруг остро почувствовал, насколько хрупок мир и как легко чужие решения могут перекроить твою судьбу. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и неуверенности, теплилась и другая мысль: возможно, именно этот союз даст ему шанс научиться управлять своей разрушительной силой и найти своё место в этом непростом мире.
Часть 1. Верховный маг Веларион
Веларион нашёл дочь в саду — том самом, что возник при её рождении. Пшеничные волосы Лирианы сливались с золотистыми цветами, а золотые глаза отражали свет магических светильников. Она сидела на каменной скамье, перебирая лепестки лилий, которые расцветали от одного её прикосновения.
Маг медленно подошёл, едва касаясь бутонов и ветвей. Каждый цветок здесь был частью её души — нежный, но стойкий, яркий, но скромный.
— Отец, — Лириана подняла глаза, улыбнулась. — Ты вернулся.
— Да, — он сел рядом, стараясь не выдать тревоги. — Завтра ты познакомишься с Минеланом.
Улыбка дочери дрогнула, но она кивнула:
— Я готова. Если это необходимо для баланса…
Веларион сжал её руку. Он хотел сказать так много — предупредить, поддержать, утешить. Но слова застряли в горле. Вместо этого он просто провёл ладонью по её волосам и прошептал:
— Ты самое дорогое, что у меня есть.
Он долго ещё бродил по саду, вдыхая аромат цветов, словно пытаясь запомнить каждое мгновение. Спокойствия не было — только тяжесть выбора и страх за будущее дочери.
Часть 2. Минелан
В выделенной ему комнате Минелан не мог уснуть. Он расхаживал от окна к двери, снова и снова. Завтра он увидит ту, с кем ему предстоит связать жизнь. Ту, кого он никогда не знал, но кто должен будет помочь ему совладать с магией.
Впервые он задумался не о своих страхах, а о её чувствах. Что она испытывает? Боится ли? Надеется ли на что‑то? После торжества она уедет с ним, покинет дом, отца и все, что было ей родным.
«Как она может решиться на такое?» — думал он.
Он подошёл к окну. За стеклом простирались горные вершины, освещённые лунным светом. Где‑то там, за горизонтом, лежало Лесное Королевство, его народ, его долг. И здесь, в этой крепости, ждала его судьба — в лице девушки, которую он ещё не видел.
Часть 3. Элионт
Элионт сидел на краю кровати, глядя в темноту. Его магия была слабой, но иногда он чувствовал то, что не могли ощутить другие — отголоски грядущих событий, вибрации мира.
Сейчас он ощущал что‑то тревожное. Не явную угрозу, а скорее тень, скользящую по стенам крепости. Что‑то неосязаемое, но неприятное.
«Просто атмосфера», — убеждал он себя. — «Эта крепость древняя, здесь много магии. Конечно, она давит».
Но тревога не уходила. Он вспомнил Минелана — друга, который теперь король, и которому предстоит тяжёлый выбор.
«Надеюсь, она добрая, — подумал Элионт. — Минелану нужна поддержка, а не ещё один камень на плечи».
Он лёг, но сон не шёл. В голове крутились мысли о будущем, о том, как сохранить дружбу в новых условиях, как помочь Минелану не сломаться под грузом ответственности.
Часть 4. Лорентир
Во дворце Лесного Королевства старый советник не спал. Он ходил по кабинетам, касаясь знакомых предметов — книг, свитков, статуэток, которые собирал годами.
Каждый уголок напоминал о службе королю, о годах, отданных королевству. И с каждым воспоминанием всё острее ощущалось одиночество.
«Я посвятил жизнь долгу, — думал Лорентир. — Не нашёл времени на семью, на любовь. Теперь, когда Минелан уехал, во дворце так тихо…»
Он остановился у портрета покойного короля.
— Надеюсь, я научил твоего сына всему, что знал, — прошептал он. — Надеюсь, он справится.
Лорентир сел за стол и взял перо. Он начал писать письмо Минелану — не официальное распоряжение, а просто слова поддержки.
«Помни, что истинная сила — не в магии и не в короне, — выводил он дрожащей рукой. — Она — в сердце, способном любить и прощать».
Рассвет
Рассвет застал всех врасплох. Никто из них не был готов к новому дню — дню, который изменит их судьбы.
Веларион, проведя ночь в саду, встретил первые лучи солнца с тяжёлым сердцем. Минелан, измученный сомнениями, встал у окна, глядя на поднимающееся солнце. Элионт, так и не сомкнувший глаз, вздохнул и поднялся, готовясь поддержать друга. Лорентир запечатал письмо и позвал гонца — пусть оно догонит Минелана в пути домой.
День начинался. И с ним — новая глава их жизней.
Глава 5
Глава 5. Знакомство в саду
Верховный маг Веларион провёл Минелана через высокие резные двери в сад. Воздух здесь был наполнен тонким ароматом цветов, а магический свет, исходящий от растений, создавал вокруг атмосферу сказочной нереальности.
Веларион остановился у входа.
— Здесь вы сможете поговорить без помех, — произнёс он сдержанно. — Я оставлю вас.
Он бросил на дочь последний взгляд, полный невысказанной тревоги, и отошёл в сторону, скрывшись за ажурной аркой.
Минелан замер, поражённый красотой эльфийки. Пшеничные волосы Лирианы струились по плечам, золотые глаза сияли в мягком свете, а каждое её движение словно оживляло сад вокруг.
Разговор не складывался. Оба смущённо переглядывались, подбирая слова. Минелан хотел сказать что‑то важное, но слова застревали в горле.
Тогда в Лириане проснулось мужество. Собрав все свои страхи, она приказала им отступить.
— Позвольте, я покажу вам сад, — улыбнулась она и первой сделала шаг вперёд.
Она водила Минелана между клумбами, рассказывая о цветах — необычных и обычных.
— Этот лилий расцветает только в лунные ночи, — показывала она на серебристый цветок. — А эти вьюнки поют на рассвете, если к ним прислушаться.
Лириана говорила о Лесном дворце с восхищением:
— Я так много слышала о его красоте! О том, как ветви деревьев сплетаются над тропами, создавая зелёные своды, а ручьи поют свои вечные песни… С нетерпением жду путешествия туда.
Но Минелан, хоть и не обладал сильной эмпатией, заметил тень грусти в её голосе. Когда она отвернулась, чтобы он не увидел слёзы, блеснувшие в золотых глазах.
Собрав всю волю, Лириана повернулась к нему и подарила нежную яркую улыбку.
— Не волнуйтесь, — сказала она твёрдо. — Я постараюсь, приложу все силы. Я буду рядом, желая помочь. Вы не останетесь один.
Минелан был глубоко тронут. Он не улыбнулся в ответ, но его изумрудные, обычно холодные глаза вмиг наполнились теплотой. Он почувствовал, как его окутывает мягкое, защитное сияние — словно невидимый плащ, укрывающий от всех невзгод. Такова была сила эльфийки: она даровала защиту от всего, даже от душевных терзаний.
Единственная слабость этой силы заключалась в том, что сама Лириана не могла защитить себя.
Тем временем Элионт нервно бродил по коридорам крепости. Он даже не пытался скрыть волнение — то и дело поглядывал на двери сада, гадая, сколько ещё ждать. «Почему так долго? — думал он. — Всё ли в порядке?»
Его слабая магия вдруг зашевелилась, словно предупреждая. Элионт остановился, прислушиваясь к себе. Нет, угрозы не было. Но что‑то тревожное витало в воздухе.
«Надеюсь, это просто атмосфера крепости, — убеждал он себя. Он прислонился к стене, закрыл глаза и мысленно пожелал другу удачи.
В своём кабинете Веларион нервно расхаживал из угла в угол. В его душе боролись долг и любовь. Он искал ответ на вопрос: правильно ли он поступает? Верно ли предсказание?
«Если магия объединит такую силу в одном месте, — размышлял он, — с чем предстоит всем нам столкнуться? Что ждёт нас в будущем?»
Он подошёл к окну, глядя на сад, где его дочь сейчас знакомилась с будущим мужем.
— Прости меня, Лириана, — прошептал он. — Я делаю это ради тебя. Ради твоей защиты. Маг сжал кулаки. Впервые за всю свою жизнь он почувствовал себя бессильным перед лицом судьбы.
Когда Лириана и Минелан вышли из сада, оба изменились. В их глазах читалось не просто принятие судьбы, а зарождение чего‑то большего — уважения, доверия, возможно, даже дружбы.
Элионт бросился к другу.
— Ну? — спросил он с надеждой.
Минелан посмотрел на Лириану, затем на Элионта, и впервые за долгое время улыбнулся по‑настоящему.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Мы справимся.
Лириана кивнула, её золотые глаза светились теплом.
— Вместе, — добавила она.
Веларион, наблюдавший издалека, вздохнул. В его сердце всё ещё жила тревога, но теперь к ней примешалась капля надежды. Возможно, этот союз действительно станет началом чего‑то великого.
Глава 6
Глава 6. Обед и предчувствие
Обед проходил в просторной трапезной крепости — высокие своды, витражные окна, сквозь которые лился мягкий свет. Минелана и Лириану посадили рядом, а Элионт расположился напротив. Во главе стола восседал Веларион, наблюдая за происходящим с осторожным оптимизмом.
Будущие супруги вели лёгкую беседу — о цветах сада, о традициях Лесного Королевства, о звёздах, которые здесь, в горах, казались особенно близкими. Минелан отметил про себя, что от Лирианы исходит стойкий приятный цветочный аромат — словно смесь лаванды и жасмина.
Веларион смотрел на них с неким успокоением. Но когда его взгляд упал на Элионта, тревога вернулась. Шатен выглядел напряжённым: он не притронулся ни к одному блюду, бокал с вином оставался полным. Время от времени он вздрагивал от малейшего шороха, озирался по сторонам, словно ожидая нападения.
«Что с ним?» — подумал Веларион, чувствуя, как внутри снова закипает беспокойство.
Лириана вдруг подняла руку, прося внимания. Веларион отвлёкся от наблюдения за Элионтом, а Минелан с удивлением посмотрел на будущую жену. Только Элионт, казалось, мыслями был где‑то далеко.
— Прошу прощения, — тихо, но твёрдо произнесла Лириана. — Я бы хотела попросить немного времени на прощание с домом.
Она запнулась, и Минелан заметил, как дрогнули её губы.
— После церемонии я бы хотела остаться здесь… на две недели.
Веларион почувствовал боль в сердце. Его дочь не хотела уезжать. Каким бы твердым не было её смирение, она пыталась отложить отъезд.
— Конечно, — тут же согласился он. — Минелан, прошу отнестись с пониманием к просьбе моей дочери.
Король Лесного Королевства уже собирался ответить согласием, но внезапно Элионт вскочил с места.
— Это опасно! — почти крикнул он. — Уехать лучше сразу с отрядом, вместе с нами.
Лириана смутилась, не смея перечить советнику и другу короля. Минелан заметил, как она расстроилась, и понял, что сейчас она согласится и перебил её:
— Я оставлю часть отряда, — твёрдо произнёс он. — И прошу верховного мага выделить из личного состава несколько хороших рыцарей для сопровождения.
— Об этом можно было и не просить, — мягко произнёс Веларион.
Элионт резко поднялся и покинул обеденную залу. Он направился в магический сад, надеясь, что атмосфера этого места подарит ему спокойствие. Но напряжение лишь росло. Появлялся страх — смутный, но настойчивый. Элионт чувствовал, что на пороге нечто опасное, то, что нельзя проконтролировать. Он остановился у древнего дерева с серебристыми листьями и прислонил к нему ладонь.
— Что же это? — прошептал он.
В этот момент за его спиной появился Веларион.
— Ты чувствуешь что‑то, — не спросил, а констатировал маг. — Что именно?
Элионт повернулся к нему.
— Не знаю, — честно ответил он. — Это не угроза, а скорее… предчувствие. Что‑то надвигается, но я не могу понять, что именно.
Веларион задумался.
— Пойдём, — он кивнул в сторону башни. — Есть способ узнать больше.
Они поднялись в башню предвидения. В центре комнаты на подставке стоял хрустальный шар — древний артефакт, способный показывать отголоски будущего.
— Положи руки на шар, — велел Веларион. — Сосредоточься на своём предчувствии.
Элионт повиновался. Как только его ладони коснулись гладкой поверхности, шар вспыхнул алым светом — и тут же обжёг его, заставив отдёрнуть руки. На коже остались лёгкие следы ожога.
— Значит, нам не дано узнать, — расстроенно произнёс Веларион.
Он задумался. Конечно, Элионт не обладал сильной магией, но его аура была достаточно сильна, чтобы благоприятно влиять на Минелана. Может, он действительно мог предвидеть будущее? Или чувствовать события? Или это лишь последствия того, что низкородный эльф без соответствующей силы попал в крепость высших эльфов?
— Прости, — тихо сказал Веларион. — Я не должен был подвергать тебя этому.
— Всё в порядке, — Элионт потёр руки. — Возможно, это и к лучшему. Иногда незнание — тоже дар.
Маг посмотрел на него с новым уважением.
— Ты мудрее, чем кажешься, советник.
Тем временем в трапезной Минелан и Лириана остались наедине.
— Он беспокоится о вас, — сказала эльфийка, имея в виду Элионта.
— Да, — улыбнулся Минелан. — Он всегда такой. И это делает его лучшим другом, какого только можно пожелать.
Лириана кивнула.
— Я рада, что он будет рядом с вами, — искренне произнесла она. — И я тоже постараюсь быть достойной спутницей.
Минелан посмотрел в её золотые глаза и впервые почувствовал не просто долг, а зарождающееся доверие.
— Вместе мы справимся, — сказал он.
И в этот момент где‑то далеко, за Рекой Разделения, в Мёртвых землях, орки начали готовить новое наступление. Предчувствие Элионта не обмануло его — тьма надвигалась.
Глава 7
Глава 7. Торжество и дорога домой
Торжество прошло в главном зале крепости высших магов — под сводами, украшенными древними рунами. В центре стоял алтарь с древней книгой, дарующей знания. Её страницы, покрытые письменами на забытом языке, мерцали мягким светом.
Минелан и Лириана стояли перед книгой, произнося клятвы. Голоса их звучали ровно, но в глазах читалась тревога. Высшие маги, присутствующие на церемонии, чувствовали облегчение — союз был заключён. На постаменте магических союзов появилась новая печать.
«Наконец‑то, — думал один из них, наблюдая за парой. — Будущее кажется светлым. Защита магического мира обеспечена».
Их не волновала судьба суженых, их чувства и желания. Совет заботился лишь о стабильности магии на континенте.
Музыка лилась, свечи горели, но праздником это назвать было сложно. Каждый был погружён в свои мысли, в свои печали. Впереди ждала лишь неизвестность.
На следующий день Минелан и Элионт готовились к отъезду. Лириана оставалась в крепости на две недели — чтобы попрощаться с домом, как она просила.Элионт хмурился.
— Мне не нравится это разделение, — тихо сказал он Минелану. — Теперь уязвимы для нападения все.
Веларион, стоявший неподалёку, кивнул.
— Я чувствую ту же угрозу, — признался он. — Но Лириана должна быть готова. Дайте ей это время.
Несмотря на солнечную погоду и пение птиц в саду, атмосфера была напряжённой. Казалось, за ширмой притворного спокойствия всех ждёт нечто страшное.
Перед отъездом Минелан подошёл к Лириане. Она стояла у окна, глядя на цветущие лилии. Король мягко коснулся её руки и поцеловал. Эльфийка смутилась, но улыбнулась.