Путь ведьмы

Внизу Аня и несколько других студентов уже организовали тех, кто ещё держался на ногах, и направляли их к баферам и ангелам из академии. Те уже воздвигли плотный, мерцающий щит внутри барьера, чтобы не дать ему вытянуть из людей остатки сил. Тех же, кто от слабости уже не мог идти, студенты мужественно выносили на себе, спасая от неминуемой гибели в этом бушующем котле.

Пока Ульяна с союзниками взмывала всё выше, их со всех сторон с трибун начали окликивать старые знакомые, желая тоже сражаться. Так к ним присоединились Шахрияр (танк в тяжелой броне с магией земли), Ардашир (владелец вихревого клинка), Зенобий (маг света и паладин), Ростислав (боец ближнего боя) и Левон (дальний маг). Ещё полгода назад они были соперниками на промежуточных, а уже сейчас объединились против внезапной террористической атаки. Ульяна, не мешкая, накладывала на каждого из них заклинание левитации, и они один за другим отрывались от земли, присоединяясь к подъему. Лишь Добрыня, искусный в тяжелой магии земли, поднялся своим ходом: он сосредоточился и выдавил из-под арены высокий, устойчивый земляной выступ, словно природный лифт, и встал на него, поднимаясь вместе со всеми.

Вскоре собранная группа уже подлетела к плотной куче людей в балахонах, что рьяно обстреливали барьер, защищающий Императора и делегацию.

В воздухе собранный отряд провёл яростную, слаженную комбо-атаку на группу в балахонах. Ардашир вихревым клинком рассёк пространство у одного перед лицом, Зенобий ударил ослепительным лучом света, а Ульяна и Левон усилили общий натиск своей магией, позволив соратникам на миг взять верх и словно переключить значительную часть тёмной энергии с барьера на себя.

Но та, что собирала энергию в себя, вышла вперёд, позволив остальным продолжить атаковать барьер. И ответила нападающим чудовищным контрударом искривлённой тёмной энергией реальности. Роксана, попытавшись перехватить удар потоком воды, лишилась руки — чёрная магия, коснувшись, начисто испепелила конечность. Элиаса отбросило этим заклинанием так, что он мгновенно потерял обе ноги. А Ростислава постигла ещё более страшная участь — его тяжёлые доспехи не спасли, и голова бойца скатилась с плеч под безжалостными лезвиями воздуха, сопровождающими искривление. Остальных просто значительно отбросило от места боя.

К ним на подмогу, расправив сияющие крылья, тут же подлетела студентка Аэлия, готовая прикрыть выживших своей белой магией.

Добрыня, увидев падающее тело Ростислава, на мгновение застыл в леденящем ужасе, его магия дрогнула. Но он взял себя в руки, сжал зубы и, собрав остатки воли, ринулся в атаку на Ксиру-Йелану. Однако та оказалась быстрее. При его нападении она лишь дёрнула запястьем, вонзив Добрыне в живот тонкую, смертоносную иглу из сгустившейся тёмной энергии. Игла мгновенно впиталась, почти сразу высушив бойца до потери сознания — его тело обмякло, лишившись всех жизненных сил.

Левон тут же подхватил безвольного Добрыню, а Ардашир и Зенобий — серьёзно раненных Роксану с Элиасом, и стремительным рывком унесли их в безопасное место к гражданским на арену. В это время древняя ведьма уже схватила Шахрияра и начала интенсивно вытягивать из него жизненную силу, за доли секунд он перестал дышать. Ульяна попыталась его выхватить, но грозная фигура в балахоне одним движением прервала магию левитации Ульяны, и та камнем полетела вниз, к счастью, её подхватила и подняла Аэлия. Тело же Шахрияра безжизненно пролетело мимо них вниз.

Вскоре Левон вернулся к сражающимся, тяжело дыша и сжимая посох.

— Я оставил им зелья восстановления! — крикнул он Ульяне и Аэлии сквозь гул битвы. — Зенобий остался подлечить. Но они уже не смогут сражаться. Что будем делать?

Внутри ослепительной ложи Императора царила своя, не менее смертоносная драма. Казимир Альбертович в ужасе наблюдал, как Бестерус достал из кармана другой артефакт, который позволял подавлять чужую волю и брать разумных существ под контроль. Этому артефакту не было цены, на его создание было потрачено много человеческих жизней. С помощью него Бестерус призвал учеников Российской академии из тени. Поработил он только тех учеников, что становились свидетелями грязных дел Бестеруса в академии. Зачастую это были студенты тёмного факультета, составляющие карту здания, с навыками перехода в параллельный мир Теней для быстрого перемещения в реальном мире. Делал он это с согласия Казимира Альбертовича, чтобы они не разболтали лишнего раньше времени. Бестерус вызвал их прямо сюда, чтобы те тоже бросились в мясорубку на ведьм.

Казимир Альбертович попытался остановить его, он резко окликнул Бестеруса:

— Ты не смеешь! Я не позволю, чтобы и эти ученики пострадали тут! Мы так не договаривались!

В ответ Бестерус без тени сомнения проткнул Казимира Альбертовича магическим лезвием прямо в живот. Казимир замер, глядя вниз с немым, непонимающим удивлением.

— В чем дело?.. — прохрипел он, не в силах осознать предательство.

— Ты всего лишь пешка, Казимир, и больше нам не нужен, — холодно ответил Бестерус.

Остальные делегаты тут же вступились за своего соотечественника, вскидывая защитные заклинания.

Бестерус лишь презрительно усмехнулся, обводя их взглядом:

— Директор вашей Академии вас всех продал. Он составил с нами договор взамен на передачу земель. Советую вам лучше выбирать себе представителей в будущем.

— Значит, его будут судить по законам нашей страны! — не отступили делегаты, готовясь к сражению.

Но Белый Император полностью проигнорировал эту перепалку. Он сидел, небрежно опершись на подлокотник, и спросил Бестеруса ровным, лишенным эмоций голосом:

— Как обстановка в другой академии?

Бестерус подошёл к Императору и почтительно склонил голову:

— Ведьмы и там подняли восстание, как вы и предполагали, мой Император.

Император замолчал на мгновение.

— Не боитесь, что вас ранят? Возможно, стоит уйти? У них ведь кинжал, отделяющий душу, — тихо поинтересовался Бестерус. — И эта ведьма уж очень сильна, даже без печати.

Император слегка улыбнулся.

— Я сам его им и дал.

Тут же его лицо сделалось абсолютно серьезным, взгляд потемнел.

— Но я не разрешал убивать дракона, — отчеканил Император и внезапно, с нечеловеческой для его утонченной фигуры скоростью, шлепнул Бестеруса сокрушительную оплеуху.

Бестерус возмутился, прижимая щеку:

— Дракон слишком много знал!

В этот миг окровавленный Казимир, собрав последние силы, краем глаза заметил артефакт контроля студентов, всё еще сжатый в руке Бестеруса. С отчаянным рывком он выхватил его. Бестерус не успел среагировать, как Казимир, источая остатки своей маны, взорвал артефакт у себя в ладони — магия разнесла металл в пыль, но Казимир лишился своей руки, заляпав всех вокруг кровью.

Однако цель была достигнута. Контроль со студентов рухнул. Тень, который до этого бессознательно стоял среди порабощенных, и остальные пробужденные ученики тут же пришли в сознание. Тень, оценив обстановку, немедленно перенес раненого Казимира на арену, чтобы осмотреться. Остальные ученики тёмного факультета подхватили за ним, и ни делегатов, ни учеников уже не осталось в ложе. Бестерус лишь краем глаза смотрел на скучающего Императора и ждал его распоряжений. Но их так и не последовало.

К Ульяне, Аэлии и Левону подтянулись Ардашир и Зенобий. Но Ксира-Йелана не стала ждать атаки и ударила первой. Аэлия, попытавшаяся заслонить Зенобия своими сияющими крыльями, была стёрта из реальности одним безжалостным взмахом Йен. Это было не просто ранение, её тело рассыпалось в чёрный пепел прямо у всех на глазах. Следом, словно игрушечные солдатики, пали Ардашир и Зенобий — вихревой клинок и щит света не выдержали давления древней тьмы и впечатались в арену с неимоверной скоростью. К счастью, внизу был песок. Ульяна лишь видела, как другие студенты оттащили упавших в барьер к гражданским.

Ульяну саму прошибло боковой волной искривлённой магии, а Левона буквально разорвало задевшим потоком, он лишился руки. Девушка, превозмогая боль в собственном боку, подхватила истекающего кровью мага и прижала ладони к его ране, пытаясь удержать жизнь зелёной энергией.

Но Ксира-Йелана даже не взглянула на Ульяну. Словно сочтя её участь предрешенной, ведьма в балахоне развернулась и посмотрела вниз. В этот момент взгляд Ульяны метнулся туда же, на окровавленный песок арены. Там, где Махалак яростно отвлекал на себя толпы врагов, развернулась настоящая бойня.

Тириан и еще двое паладинов, сомкнувшие вокруг него свои золотые щиты, не успели даже вскрикнуть. Ксира-Йелана выпустила смертоносный концентрированной магии скверны. Броня паладинов мгновенно испарилась, а сами паладины обратились в прах, не оставив от героических тел и следа.

Махалак, оказавшись без защиты, принял оставшуюся часть удара на себя. Время словно замедлилось. Огромный, пульсирующий клинок тьмы, как раскаленное копье, пронзил его от правого плеча до самой левой части живота и вышел насквозь. Его великолепные, полупрозрачные крылья с глухим хрустом лопнули, рассыпавшись мерцающей пылью, а глаза, еще секунду назад горевшие хищным золотым огнем монстра, вдруг потухли. Он тяжело рухнул на колени, а затем лицом вниз, по песку расплываясь багровой лужей. Его длинные рога тускло мерцали в предсмертной агонии, а пальцы судорожно впивались в разорванную грудь, словно он пытался удержать свою душу внутри разрываемого тела.

— Иди спасай своего женишка, девочка, — прозвучал над ухом Ульяны ледяной, лишенный сострадания голос древней ведьмы, чьи глаза сверкнули сквозь капюшон. — Но помни: ты сдохнешь однажды от его же рук, как когда-то твоя наставница.

Ульяна, увидев окровавленное тело Махалака, не раздумывая кинулась к нему вниз, увлекая за собой Левона. Рана мага дальнего боя под действием зеленой магии Ульяны уже перестала кровоточить, и едва они коснулись земли у основания барьера, как одна из студенток, оказавшаяся рядом, неожиданно подхватила Левона и быстро вывела парня к остальным гражданским и раненым.

Ульяна упала на колени возле Махалака. Её руки задрожали, когда она приложила ладони к его чудовищной ране, пытаясь дать ему жизнь из своей магии, чтобы удержать его угасающее сердце. Окружающие люди в балахонах, что недавно сражались с паладинами и Махалаком, замерли в нерешительности, глядя на Ульяну. Они чувствовали в ней родную ведьминскую искру — «сестру» по крови, и не знали, что делать: убивать ли их двоих сейчас или не трогать свою.

— Идите ко мне на помощь! — прорезал воздух ледяной крик главной, Ксиры-Йеланы.

Колеблющиеся фигуры тут же развернулись и устремились к барьеру Императора, оставив Ульяну и умирающего Махалака в покое.

В этот самый миг небо над ареной содрогнулось: печать начала рушиться. Руслан, действуя слаженно с Всеволодом, сбил магию того самого человека в балахоне, что была ядром печати, и тот упал. Всеволод на Брутусе с яростным рёвом ринулся прямо на главную ведьму, спешив перед этим Руслана. На своем пути он тяжелым клинком рубанул двоих в балахоне — под тяжелой тканью оказались женщины.

— Акация, нет! — закричал кто-то из толпы террористов, подхватывая безжизненное тело подруги.

Увидев это, Ксира-Йелана обрушила всю злость на Всеволода, и он принял сокрушительный ответный удар; тяжело раненый, он выпал из седла и рухнул прямо рядом с братом, обагрив песок своей кровью.

Когда печать пала, отважные студенты обеих академий быстро организовали эвакуацию: они решительно выводили раненых, российских делегатов и перепуганных гражданских за пределы разрушающегося барьера, спасая их от неминуемой гибели.

Ангелы, паладины и прочие служители Белой Церкви, опомнившись, ринулись в контратаку на людей в балахонах, пытаясь прорвать их строй и защитить Императора. Но людей в балахонах было несоизмеримо больше, чем студентов и элитной охраны, — волна тьмы лишь на мгновение замедлилась под натиском служителей Белой церкви.

На помощь союзникам подключились студенты академии, выпуская в небо свои чары, но даже их объединенных сил вместе с остальными защитниками оказалось недостаточно. Ситуация висела на волоске.

Бестерус, наблюдая за кровавой мясорубкой, подобострастно наклонился к императору:

— Ваше величество, нам стоило принудить Российскую академию участвовать в этой битве. А теперь они могут обвинить и нашу страну в агрессии.

Император молча игнорировал его, устремив свой тоскующий взгляд в темнеющее небо.

В это время к Ульяне и истекающему кровью Махалаку наконец прорвался Тень. Он упал перед ними на колени, тяжело дыша и крича сквозь гул битвы:

— Здесь творится чертовщина! Я всё видел, я видел вас, но ничего не мог поделать, пока Казимир Альбертович не разбил артефакт!

Она лишь схватила его за руку и начала вытягивать его энергию.

— Зелья есть?

У Лёши с собой не было зелий.

Неподалеку аналитик Руслан, увидев упавшего Всеволода, пытался пробиться к нему, чтобы подставить плечо и вытащить, но из толпы террористов в балахонах вырвалась та самая фигура, что секундой ранее отчаянно кричала «Акация, нет!». Увидев виновника, она одним точным ударом копья магии тьмы пробила насквозь аналитика, мечтающего быть эспером.

Ульяна не могла отвлечься даже на это — её ладони горели зеленым, она вкладывала всю себя, пытаясь удержать угасающее сердце Махалака.

К телу павшего аналитика тут же подбежали танк Руслан и Аня. Аня, не теряя ни секунды, сунула ему в рот целебное зелье и, подхватив его под руку, начала оттаскивать подальше из заварушки под надежной защитой гигантского щита своего парня. Попутно, на лету, Аня метнула Ульяне флакон, восстанавливающий ману, крикнув:

— От Зеленушки привет!

Ульяна отпустила Лёшу и выпила зелье.

Руслан тем временем приободряюще шептал сокурснику:

— Мы вытащим тебя, тёска!

Пока внизу студенты пытались устоять в кровавой мясорубке, апокалипсис настиг самую вершину стадиона.

Над центральной ложей воздух дрогнул от предсмертного стона рухнувших магических барьеров, защищающих вип-зону. Ксира-Йелана и горстка террористов, сосредоточив всю свою искаженную, вязкую магию в единый сокрушительный таран, наконец пробили его. Ослепительная кристаллическая стена, воздвигнутая служителями Белой Церкви, взорвалась тысячами белых искр, а создатели барьера, истощенные неравным боем, были сметены ударной волной прочь от своего повелителя.

Ксира-Йелана, словно падший ангел мести, стремительно взмыла к самой ложе. В её тонкой, но полной уверенности руке вспыхнул знакомый клинок — тот самый ритуальный кинжал, отделяющий душу от тела. Лезвие пульсировало холодной, безжалостной яростью, ожидая жертвы.

С глухим, резонирующим воем древнейшая ведьма летит прямо на Белого Императора, занося смертоносный клинок.