Путь ведьмы
Ульяну накрыл искренний, захватывающий дух восторг: она стояла, затаив дыхание, осознавая, что удостоилась редкой чести — наблюдать одного из сильнейших людей страны в действии. Как же виртуозно и пугающе красиво он обращался со своим грозным оружием! Несмотря на колоссальный вес массивного клинка, в руках Всеволода он казался легким продолжением его собственного тела — смертоносным, изящным и абсолютно послушным его воле.
Брат Махалака — Всеволод, его имя гремело на всю страну. Краем глаза он заметил подходящих Махалака и Ульяну и из последних сил, вкладывая в росчерк всю тяжесть своего торса, рубанул двуручным мечом снова по валуну, с которого уже давно сняли артефакт из кости дракона. Глухой, сотрясающий воздух удар эхом разнесся по двору, заставив лишь мелкую каменную крошку осыпаться с краев свежей трещины. Всеволод сделал тяжелый выдох, удрученный очередной неудачей.
Когда они подошли ближе, древний валун, казалось, мистически уловил их присутствие, пробуждаясь от векового сна. Воздух вокруг вдруг сгустился от остаточной, рвущейся наружу магии, и камень судорожно дрогнул. По трещине, будто разверзшейся под давлением чар, побежали новые наполненные яркой энергией разломы с сухим, резонирующим скрежетом. От этого по спине Ульяны невольно побежали мурашки. В следующий миг две тяжелые половины с глухим, сотрясающим землю ударом рухнули в стороны, словно расколотая скорлупа древнего гигантского каменного ореха, являя миру то, что было сокрыто внутри столетиями.
Внутри, в углублении, лежало небольшое каменное ядро, по форме напоминающее страусиное яйцо, которое ровно и тепло источало энергию, странным образом знакомую — это была смесь магических следов самого Махалака и Ульяны, которые они вчера вложили в него, пытаясь выжить.
Эсморска, стоявшая за спиной братьев, наклонила голову, вглядываясь в пульсацию яйца, и предположила:
— Это может быть частью космического существа. Ведь этот артефакт остался со времён древней войны в космосе. Стоит отдать его Белой церкви, пусть они разберутся с такой диковиной.
Но Махалак решительно мотнул головой, глаза его загорелись упрямством.
— Я рисковал жизнью, добывая его вместе с Васей, не для того, чтобы в итоге просто отдать Белой церкви, — бросил он. И тут же, не слушая никого, шагнул вперед, наклонился и взял яйцо в руки, под громкие крики брата и сестры, умоляющих его не делать этого.
Всеволод даже замер, крикнув: «Не смей!», а Эсморска испуганно выдохнула: «Махалак, остановись, ты не знаешь, что это!».
Но яйцо ничего ему не сделало. Никакой скверны, никакого выкачивания силы. Махалак даже удивленно хмыкнул, подбрасывая это ядро на ладони, словно тяжелый каменный мячик. Он попытался вскрыть его, нажав пальцами на гладкую, холодную поверхность, но ничего не вышло — камень был крепче, чем выглядел. Махалак тяжело выдохнул, успокаивая своё охотничье возбуждение, и начал внимательно рассматривать находку, поворачивая её под утренним солнечным светом.
Потом он на секунду оторвал взгляд от яйца и, сделав пару шагов к Ульяне, осторожно, почти по-детски медленно, протянул ей находку.
— Держи, — тихо сказал он. — Хочу удостовериться, что для тебя оно тоже не опасно.
Молодой врач, стоявший рядом с Эсморской, насторожился. Ульяна неуверенно приняла тяжелое каменное яйцо в ладони. Она замерла, ожидая хоть какого-то укола холода или жжения, но ничего не произошло. Предмет лежал в её руках так же инертно и тепло, как и в руках Махалака. Никакого магического влияния, никакой попытки высосать жизнь.
— Ну что же, — Махалак удовлетворенно кивнул, забирая яйцо обратно. — Решено, я заберу его себе.
Стоявшие рядом Эсморска и Всеволод хором, хоть и с разной интонацией, выразили протест:
— Я против! — отрезала сестра, нахмурившись.
— И я против, — поддержал брат, опуская меч на землю. — Если вы снова окажетесь в такой же ситуации, как вчера?
Махалак покачал головой, и в его взгляде читалась та самая редкая для него, но твердая уверенность.
— Не окажемся. Доверьтесь мне, я чувствую, что этот… артефакт мне подходит. Он больше не реагирует на нас как на угрозу.
Ульяна, видя, что Махалак почему-то так настойчиво хочет забрать это странное каменное ядро с собой, решила поддержать его, но с оговоркой, чтобы успокоить родственников:
— У нас в академии есть специалист, которая может определять артефакты. Так что мы первым делом покажем его ей, и она точно скажет, что даёт этот артефакт и как им пользоваться, а также занесёт его в официальный реестр артефактов.
Когда Всеволод и Эсморска услышали слова Ульяны о специалисте в академии, они, кажется, немного успокоились. Напряжение спало с их плеч — аргумент прозвучал разумно и безопасно, давая пространство для любопытной находки.
В этот момент из-за угла показался отец Махалака. Его появление само по себе ощущалось весомым: он подошел к детям и крепко, по-мужски обнял всех троих — и Махалака, и Всеволода, и Эсморску, — явно радуясь, что семья в сборе и все целы.
Ульяна смотрела на эту теплую картину и почувствовала легкую тоску: ей стало немного грустно по своей собственной семье. «Съезжу к ним уже после выпускных», — мысленно пообещала она себе, прогоняя нахлынувшую грусть.
Тем временем Махалак вместе с братом и сестрой вырвались вперед и зашагали к особняку, беззаботно дурачась и легонько подшучивая друг над другом, как это бывает только в близкой, любящей семье.
Ульяну же обратно в особняк провожал сам отец Махалака, Ильструд. Он выглядел весьма внушительно: широкоплечий, с множеством старых боевых шрамов на руках и лице, в его облике читалась накопленная годами усталость. Однако его глаза были удивительно расслабленными и широко открытыми, излучающими добродушие.
— Он, может, и бедовый, — произнес Ильструд, покосившись на удаляющихся детей, — но добрый. Так что, если у вас возникнут разногласия, ты можешь мне сказать, я ему преподам урок по-отечески.
Ульяна тепло улыбнулась этому крепкому, но заботливому мужчине и покачала головой:
— Он уже достаточно зрелый. Так что справляется со своей импульсивностью сам.
Махалак вместе с братом и сестрой ушли вперед, оставив Ульяну совсем наедине с отцом Махалака. Тот немного замедлил шаг, глядя вслед своим детям, и вдруг заговорил тихо, доверительно:
— Знаешь, Ульяна... Вся семья догадывается, что в нем проснулась кровь монстра, но мы делаем вид, будто ничего не происходит. И он молчит, потому что так надо. Жаль, что он не может быть до конца открыт с нами из-за истории нашей семьи. Но я по-настоящему рад, что у него появились надёжные друзья.
Ильструд перевел взгляд на девушку, и его суровое лицо слегка смягчилось теплой отеческой улыбкой.
— Кстати, этот его дружок по комнате... Махалак часто о нем говорит. Тот, что принес нам этот артефакт в поместье. Не думал, что он снова подружится так близко с кем-то после той ситуации с его школьным другом.
Ульяна понимающе кивнула, вспомнив сложную и для неё самой историю друга Махалака.
— Да, Сергей. Его звали Сергей. Я тоже рада, что Махалак смог сблизиться и подружиться с другими людьми.
Вечерний воздух стал заметно прохладнее, и Ильструд предложил:
— Зайдем внутрь? Уже холодает.
Ульяна чуть замялась на пороге, прежде чем ответить:
— Ничего, что вас так выдернули с границы?
Отец Махалака сделал серьезное, даже немного хмурое лицо, и его взгляд стал настороженным.
— Что-то назревает, — тихо, но весомо произнес он. — Хочу, чтобы вы, дети, были осторожнее. Я не знаю, что и когда произойдет, но ощущаю, что кто-то попытается воспользоваться ситуацией и устроить смуту в стране.
Ульяна посмотрела ему в глаза и твердо кивнула:
— Мы будем осторожны.
После очередного теплого семейного ужина, когда шумные родственники наконец разошлись по своим делам, Ульяна и Махалак остались наедине в уютном уголке её гостевой комнаты. Махалак, откинувшись на спинку кресла, вопросительно посмотрел на девушку.
— Так о чем вы с отцом говорили, когда шли в особняк? — поинтересовался он, почесывая затылок.
Ульяна с озорным блеском в глазах ответила:
— Он попросил нас быть осторожнее. И, кстати, сказал, что если ты не будешь мне повиноваться, то он тебя отшлепает, как непослушного сына.
Махалак не выдержал и начал улыбаться, а в его голосе прорезалась привычная саркастическая нотка:
— Что, прям так и сказал? «Отшлепаю, если не будет повиноваться»?
Ульяна, едва сдерживая улыбку, серьезно кивнула, разыгрывая невозмутимость.
Махалак лишь насмешливо хмыкнул, но затем подошёл к столу и взял то самое каменное яйцо, которое теперь хранилось в этой комнате. Повертел его в руках, вглядываясь в холодную гладкую поверхность.
— Знаешь, я чувствую внутри разумного монстра, — тихо произнес он, становясь серьезнее. — Но не уверен, что он скоро вылупится. Похоже, ему не хватает энергии, чтобы пробить скорлупу. Так что пока что подержу его у себя. Если оставить его здесь, а он вдруг вылупится и со страху начнет крушить всё вокруг, моей семье придется его убить. А Белой церкви… В общем, после истории с директором и Белой церковью, я им тоже не доверяю.
Ульяна нахмурилась, переводя взгляд с яйца на парня:
— А что за история у них?
— Ну, ходит слух, что они когда-то пленили Георгия Юрьевича, — пожал плечами Махалак. — Якобы для его же блага. Но он сбежал. И с тех пор они не очень в ладах. Все свои дела с Белой церковью наш временный директор предпочитал решать через Императора, которому подчиняется Белая церковь.
Ульяна недоверчиво приподняла бровь, иронично процедив:
— Пленили ради его же блага? Какие они интересные. Надеюсь, хоть не пытали ради его же блага?
— Вряд ли какая-то из сторон захочет в подобном признаваться, — пожал плечами Махалак, продолжая вертеть яйцо в руках. — Кстати, Георгий Юрьевич так и не объявился? А то мне тоже не отвечает на сообщения. Даже не читает их. Что могло произойти?
Ульяна отрицательно покачала головой, подтверждая, что она тоже ничего о нём не слышала. А потом с долгожданным облегчением плюхнулась на мягкую кровать, утопая в пушистом покрывале, и с утомлённым вздохом протянула:
— Устала за эти дни, а завтра ещё выдвигаться на выпускные экзамены.
Махалак лёг рядом с ней, осторожно пристроив ядро в стороне, и мягко поцеловал её в лоб. А затем откинулся на спину, удобно уложив странное яйцо на свой живот, и объявил с притворной беззаботностью:
— Я буду спать.
Ульяна приоткрыла один глаз и укоризненно глянула на него:
— Эй, это моя комната.
— Мою комнату занял брат, потому что его комнату занял отец, — невозмутимо пояснил Махалак, поглаживая яйцо на животе. — А комната отца была завалена ржавыми доспехами, потому что мать на него злилась. Но я выторговал за это у брата пространственный артефакт. Правда, туда влезет разве что это яйцо и, может, еще пара украшений.
Ульяна лишь фыркнула, понимая, что спорить с его семейными перипетиями бессмысленно, и позволила ему остаться. Тепло его присутствия было сейчас для неё куда важнее формальностей перед завтрашней дорогой.
Потом она попыталась разобраться, что же произошло, и тихо посмеялась над этой семейной драмой с перестановкой комнат и решила больше не спрашивать Махалака об их сложных, запутанных родственных отношениях и почему его мать злилась на его отца.
— Кстати, — Махалак приподнялся на локте, придерживая каменное яйцо, словно беременные придерживают живот, — Эсморска передала тебе пару магических украшений на память о встрече. Прислуга оставила на комоде, пока мы были на ужине.
Ульяна села, поправляя растрепавшиеся волосы, и только теперь заметила на тумбочке изящно лежащие безделушки, от которых исходило едва уловимое, бархатистое мерцание магии.
— Ой, мне как-то неловко принимать такие дорогие подарки, — смутилась она, не решаясь сразу взять их в руки. — Мы же почти незнакомы.
Махалак коротко посмеялся, глядя на её смущение:
— Поверь мне, для неё это недорого. Она отличный управленец в семейной компании и может себе позволить раздаривать такие побрякушки, с её-то доходами.
Ульяна осторожно взяла одно из украшений — тонкую подвеску с едва заметным камешком — и почувствовала, как тепло магии мягко отозвалось в ладони. Она посмотрела на Махалака, потом на яйцо у него на животе, и вдруг её сердце переполнила тихая, теплая благодарность.
Она придвинулась ближе, устроившись рядом с парнем и положив руку на каменное ядро, с облегчением прошептала:
— Знаешь, я рада, что мы есть друг у друга.
Махалак обнял её свободной рукой, притягивая к себе. В комнате воцарилась уютная тишина; лишь где-то вдалеке слегка шелестели занавески от ночного ветерка, а мягкий, приглушенный свет за окном создавал спокойные, душевные тени. От надёжного, тёплого плеча Махалака Ульяне стало необычайно спокойно — словно весь накопившийся за последние дни хаос, страхи и тревоги наконец отступили, оставив место лишь для них двоих в этом маленьком островке уюта.
Махалак ещё несколько мгновений молча гладил её по плечу, глядя в мягкие, душевные тени на потолке, а затем тихо, будто не желая разрушать эту хрупкую тишину, спросил:
— Слушай... А ты готова к выпускным? Может, нам стоило в эти дни отдыха всё-таки потренироваться вместе, а не только с семьёй да с этим камнем возиться?
Он чуть приподнялся на локте, вглядываясь в её лицо.
Ульяна подняла на него взгляд, прямо в его усталые, но такие родные глаза, и ответила с тихой, непоколебимой уверенностью:
— Я готова. И не переживай насчет тренировок. Всё будет в порядке, пока мы вместе.
Глава 28. Турнир
Ульяна и Махалак подъехали к Императорской академии, и перед их взором предстало поистине эпичное, величественное здание. Академия гордо возвышалась на самом краю огромного холма, словно белый дозорный. Её стены, выкрашенные в безупречно белый цвет, сияли под лучами света, делая здание необъятным, внушительным и строгим. Пока они поднимались по склону, испытывали благоговейный трепет от обилия энергии вокруг этой академии.
Впрочем, не все их товарищи разделили с ними этот восторг. Вася, Лена и Лука остались в родной академии — в Российской военной академии эсперов. Поскольку те были лишь первогодками, и им не нужно было присутствовать на выпускных испытаниях в стенах Императорской академии. Свои собственные нормативы для первогодок им предстояло сдавать там, в привычных стенах.
Для Ульяны и Махалака же главные проверки ждали именно здесь. Позади центрального корпуса академии раскинулся гигантский стадион, на котором и должны были проходить выпускные. Он поражал воображение не меньше, чем само здание: его трибуны уходили ввысь, опоясывая арену, а в воздухе над полем витал густой, ощутимый гул накопленной за столетия магической энергии. Даже сам воздух казался плотнее. Это было место, где обычная физика уступала волшебству, и именно здесь студентам предстояло продемонстрировать, чего они стоят как будущие наёмники.
Ульяну и Махалака у входа в академию заметили их старые соперники по прошлым испытаниям — Элиас, маг льда, и Роксана, маг воды. Завидев знакомые лица, они искренне обрадовались встрече и с удовольствием взялись проводить ребят: сначала в их общежитие, чтобы оставить вещи, а затем к самому месту проведения грядущих выпускных. Пока они шли по белоснежным аллеям, Элиас и Роксана попутно рассказывали историю этого величественного заведения.
— Академия была возведена спустя ровно сто лет после вступления в должность Белого Императора, — пояснял Элиас, жестикулируя свободной рукой. — И она всегда выкрашена в этот белый цвет, чтобы демонстрировать чистоту и величие Императора. Отсюда выпускаются сильнейшие люди страны. Кстати, отец и брат Махалака тоже учились в этих стенах, — добавила Роксана, кивнув Ульяне.
По пути к стадиону они остановились у уличного лотка. Элиас, будучи в приподнятом настроении, тут же предложил угостить гостей за свой счёт. Ульяна и Махалак с радостью согласились. Продавец быстро выложил им четверым горячие местные уличные лепешки с сочной начинкой. Жуя и наслаждаясь вкусом, они продолжили путь. Под бубнеж Элиаса о местных легендах они узнали, что, по слухам, академия стоит прямо на черепе одного из тех древних богов, которые сражались в космосе тысячу лет назад и погибли. За несколько сот лет череп покрылся землей, образовав этот самый холм, на котором теперь высится учебное заведение. Впрочем, как заверил маг льда, это всего лишь старый местный миф.
Наконец они дошли до гигантского стадиона. Перед входом Роксана, поправляя волосы, поинтересовалась:
— Я слышала, вы заявлены только в одиночных и парных выступлениях. Почему в командных решили не участвовать? Так же меньше очков будет, и можете не попасть в турнирную таблицу.
Махалак самодовольно ухмыльнулся:
— Я уже одной ногой в гильдии. И Ульяна получила приглашение от нескольких гильдий.
— Но я решила пойти в ту же, в какой состоит Махалак, конечно же, — подхватила Ульяна. — Всё-таки это официальная гильдия моей страны. Считай, госслужба для меня. Можно раньше на пенсию выйти, — весело посмеялась она.
Махалак тут же наклонился к ней и шепнул на ухо:
— Тут не существует понятия «пенсия», и они, скорее всего, не поняли, что это значит.
Роксана лишь пожала плечами:
— Что ж, хорошо. Я думала, вы захотите потягаться за призовые артефакты, но раз вы выбыли, у нас больше шансов.
— Но учти, мы поддаваться не будем на парных, — тут же предупредил Махалак, сузив глаза.
— И не нужно, — огрызнулся Элиас, доедая лепешку. — Я подготовил против вас стратегию. И, кстати, в прошлый раз я тебя уделал.
Пока они перебрасывались шутливыми угрозами, Ульяна с трепетом оглядывала масштабность начинающегося мероприятия. Огромный стадион уже наполнялся гулом тысяч голосов: на необъятные трибуны стекались зрители, занимая лучшие места, чтобы увидеть будущую элиту этого мира. В центральной ложе уже сидел Казимир Альбертович, представляющий интересы родной страны Ульяны, а рядом с ним в этот момент материализовался сам Белый Император.
Он пришел лично, чтобы посмотреть на выдающихся учеников обеих академий и, возможно, пригласить кого-то из самых талантливых к себе на службу. Его фигура, даже сидящая, казалась могучей, но при этом удивительно утонченной и хрупкой, словно отлитая из фарфора. Лицо Императора оставалось абсолютно беспристрастным, как маска. Однако, когда его взгляд скользнул по арене и встретился с Ульяной, он замер, глядя ей прямо в глаза и слегка ухмыляясь, будто узнал.
Рядом с ними и Казимиром Альбертовичем собирались и другие представители России. Обычным людям нельзя было проходить сквозь межмировой портал — только эсперы и аналитики могли выдержать этот переход, иначе человек быстро состаривался и умирал от истощения жизненных сил. Поэтому здесь присутствовали лишь высокопоставленные представители административного аппарата России, обладающие сверхспособностями, готовые наблюдать за успехами своих соотечественников.
В этот момент к небольшой компании подошел аналитик-воин Руслан. Он поздоровался со всеми за руки, обменявшись крепкими рукопожатиями с Элиасом, Роксаной, Ульяной и Махалаком.
— Обдумал наш с тобой конфликт, — начал он, глядя прямо в глаза рыжему парню, — и решил участвовать только в одиночных выступлениях.
Махалак виновато вздохнул, но тут же серьезно посмотрел на Руслана и ответил:
— Слушай, я перед тобой извиняюсь. Ульяна донесла до меня то, что чувствуют люди, на которых морально давят. Признаю, я был слишком сосредоточен на достижении желаемой цели, а не на том, какой урон могут нанести мои методы. Уверен, у тебя были причины пытаться доказать, что аналитики могут не уступать эсперам.
Руслан кивнул, принимая извинения, и ответил с той же самой твердой, осознанной интонацией, которую демонстрировал в столовой:
— Ну да, они и остались. Но ты тоже прав, брать риски на себя я готов. Но обнадеживать окружающих, пожалуй, я не готов. Всё же мне не тягаться с вами. Может быть, позже, когда здесь можно будет использовать наши современные военные технологии и разработки. Пока же мне стоит умерить свой энтузиазм. Я уже обсудил это с директором.
Ребята дружелюбно кивнули друг другу, и Руслан, поправив свою легкую экипировку, отошел в сторону, направляясь к месту проведения одиночных состязаний. Махалак обнял Ульяну.
— Так и знала, что вы встречаетесь. Всё ты проспорил! — веселясь, хлопнула Роксана по спине Элиаса.
Элиас лишь угрюмо кивнул. Раздался приветственный гул местных музыкальных инструментов, больше похожий на боевой горн. Приближалось начало мероприятия. И Ульяна усиленно начала осматриваться.
Охрану этого гигантского магического стадиона осуществляла не простая стража, а элитный контингент. Вдоль всего периметра замерли личные ангелы Белого Императора — безэмоциональные воины в ослепительно белых одеждах, чьи мышцы лица, казалось, атрофировались от бездействия. Они выглядели как неподвижные статуи. Им помогали опытные боевые маги академии, бывшие выпускники академии. А само пространство над ареной было окутано невидимым магическим куполом, который не давал энергии покидать пространство стадиона. Ангелы и маги внимательно следили за трибунами, рассредоточившись среди рядов. А глухие стены стадиона служили надежным щитом от любой внешней угрозы.
Пока Ульяна рассеянно изучала эту внушительную систему безопасности, её взгляд случайно упал на теневые ниши у основания гигантских опор стадиона. Ей показалось, что в полумраке мелькнул знакомый силуэт. Тень? Пропажа которого так тревожила её все эти месяцы. Судя по всему, он шел прямиком по направлению под стадион, скрываясь в служебных технических тоннелях. Ульяна нахмурилась, но тут же встряхнула головой: сейчас это казалось игрой воображения, и у неё не было времени спускаться туда, чтобы проверять эту тревожную догадку.
Вскоре прозвучал сигнал к началу одиночных выпускных испытаний. Механика была прозрачной и справедливой: каждому участнику противостоял магический голем-марионетка, созданный лучшими земляными магами академии. Соперник у всех был абсолютно идентичным по уровню мощи и набору атак. Чтобы просто получить зачёт в экзамене и официально считаться выпускником, достаточно было всего лишь победить этого искусственного противника.
Однако остальные соревновательные бои — в том числе те парные выступления, в которых заявились Ульяна и Махалак, — проводились уже не ради формальной сдачи. Они нужны были, чтобы продемонстрировать командную работу и привлечь предложения от гильдий или иных организаций, которые могли дать работу эсперам. Порой среди зрителей находились представители древних богатых семей, желающие нанять талантливого эспера в качестве личной охраны или наставника для тренировки своих детей. Для аристократии подобный найм считался весьма солидным и престижным шагом. Среди же самих эсперов такая деятельность снисходительно называлась «халтуркой», поскольку она не сопровождалась настоящими, смертельными рисками, присущими охоте на монстров, сопровождению караванов или патрулированию территорий в диких землях.
Когда пришла очередь Ульяны, она уверенно ступила на песок арены. Голем, сверкая синими камнями маны на каменной броне, ринулся в атаку. Девушка, используя свою зелёную энергию, грамотно сковала его движения, погасила удар магическими лианами и сконцентрированным и отточенным потоком маны в виде иглы пробила ядро марионетки. Зачёт был получен безупречно. Император и Казимир Альбертович начали переговариваться в этот момент. Ульяна почувствовала лёгкую дрожь.
Вслед за ней на арену вышел Махалак. Он снова был налегке, демонстрируя свою отрешенность от фамилии. Он вспорол воздух ладонью и буквально за несколько секунд накалил всего голема, пока влага из него не испарилась и из-за образовавшихся пустот в структуре он просто не распался на куски. Потом он демонстративно подошел, достал ядро голема из кусков пересушенной земли и раздавил его, сжав кулак. Судьи зафиксировали победу, и теперь оба выпускника были готовы к главному испытанию для них — парному бою. Им предстояло блеснуть мастерством перед самим Императором и не ударить в грязь лицом перед гильдией, что пригласила их в найм.
После того как Ульяна и Махалак уверенно сокрушили своих каменных оппонентов, они встретились у края арены. В предвкушении предстоящих парных выступлений они не скрывали своих отношений. Парочка тихо ворковала друг с другом, обмениваясь довольными улыбками, легкими прикосновениями рук и шутливыми подколками насчет того, кто из них разнёс голема эффектнее.
Тем временем для выпускников, кто участвовал в командных, настало время жеребьевки. Капитаны команд подошли к центральному магическому алтарю, чтобы потянуть жребий. И по итогам этой лотереи им предстояло сражаться друг с другом, отсеивая слабых соперников и пробиваясь в финал, где их ждали лучшие из лучших и пристальные взгляды нанимателей. Сразу после парных соревнований.