Матабар IX
– Вы так мужественны, Чаз, – сказала она, и в ее голосе прозвучала та самая нота, которая заставляла мужчин верить, что они только что совершили легендарный, достойный историй Арора, подвиг. – Я бы на вашем месте просто испугалась.
Ардан молча допил чай и посмотрел в сторону стола, за которым сидели Мелин и Рогов. Рыжебородый курил, уставившись в стену, а Рогов что-то тихо говорил ему на ухо. Их глаза время от времени скользили к столу Наленского, и в этих взглядах без труда читалось нечто большее, чем просто обида из-за заминки с выплатой гонорара.
По опыту общения с ковбоями Ардан не сомневался, что конфликт еще только начинался.
* * *В купе они вернулись уже к вечеру, когда небо над станцией налилось темной синевой и первые звезды проклюнулись сквозь пелену облаков. Поезд стоял на путях, окутанный клубами белого пара, – бойлер уже дозаправили, и состав глухо урчал, готовясь к отправлению.
Наленский попрощался с Таисией у входа в их вагон, продержав ее руку в своих ладонях на добрых полминуты дольше, чем требовали приличия, и удалился в собственный вагон, оставив после себя облако сигарного дыма и тяжелого мужского парфюма.
Таисия зашла в купе, скинула пальто на спинку кресла, достала из сумочки портсигар и закурила. Ардан деактивировал «Маску» и почувствовал, как по лицу пробежала волна мелких покалываний. Уже привычных, почти даже приятных, но всегда слегка болезненных, как будто кто-то стянул с кожи тонкую пленку. Его настоящее лицо – янтарные глаза, высокие скулы, прямой нос – вернулось, и он с облегчением провел ладонью по щеке, убеждаясь, что все на месте.
Они, как и всегда, оказались по разные стороны ширмы, но на сей раз молчание долго не продлилось.
Таисия заговорила первой.
– Крылато-Рогатые, – произнесла она, выпуская дым в потолок. – Что скажете, Ард?
Ардан помолчал, прежде чем ответить.
– Красивая история для газетного репортажа, – сказал он сухо. – Но я сильно сомневаюсь, что именно волшебные лошади интересуют тех, кого мы ищем.
– А что тогда? – Ширма скрипнула, и Таисия, судя по запаху, присела чуть ближе.
– На территории Северного Парка, – Ардан говорил медленно, подбирая слова, – могут находиться остатки сооружений Эан'Хане. Башни, подземные лаборатории, хранилища. Возможно, именно это и привлекает наших «друзей».
– Интересная мысль, – Таисия выдохнула дым, и тот проник через щель между створками ширмы, заставив Арда поморщиться. – Но если бы там были башни или лаборатории Темных, их бы давно обнаружили охотники. Они десятилетиями прочесывают все, что может принести хоть немного эксов. Так что все, что хоть слегка торчит из земли, уже давно нанесено на карты, разграблено и продано на Рынке Заклинаний по частям.
– То, что торчит – да, – согласился Ард. – Но то, что спрятано…
– Под землей? – Таисия произнесла это без вопросительной интонации, скорее как утверждение. – Подземные комплексы Эан'Хане? По всему континенту, конечно, время от времени находят их следы. Но обычно это просто полузатопленные тоннели, заваленные камнем и набитые ловушками, в которых регулярно гибнут авантюристы и студенты, решившие подзаработать на Неспящей улице.
– Именно, – Ард кивнул, хотя Таисия не могла его видеть за ширмой. – Но если бы Кукловоды искали обычные руины, то подошли бы и любые другие. А значит, в Северном Парке есть что-то, чего нет больше нигде.
– Драконы, – произнесла Таисия так спокойно, будто речь шла о породе собак. – Возможно, вопрос как-то связан с драконами. Ну или с демонами.
Ард замолчал. Потом повернул голову к ширме и медленно спросил:
– С чего вы взяли?
– Потому что я следила за заголовками последние несколько лет, Ард. – Таисия затушила сигарету и тут же прикурила новую, и это была та единственная черта, которая выдавала в опасной хищнице нервозность. – И везде, где появлялись люди, связанные с теми, кого вы называете Кукловодами, рано или поздно всплывала тема драконов. Или демонов. Пятая улица Бальеро и Макинджия. Ларандский Монастырь и Мертвые Земли. Горы Тазидахиана. Кораблекрушение в Мелкоморье. Возня на Северном континенте и в Селькадо… А теперь – Северный Парк.
– Драконы вымерли, – сказал Ард, но собственные слова прозвучали не так уверенно, как ему хотелось бы.
– Крылато-Рогатые тоже вымерли, – парировала Таисия. – И тем не менее Гильдия Охотников тратит десятки тысяч эксов на их поиски. Вы верите в совпадения, Ард? И вы, насколько я заметила, ничего не возразили про демонов.
Ардан, разумеется, не верил в совпадения. Но он также не верил в драконов, которых никто не видел уже больше тысячи лет, и его скептицизм был примерно таким же прочным, как его нежелание делить купе с Таисией. Основательным, непоколебимым и, увы, к иронии Спящих Духов, совершенно бесполезным перед лицом своенравной реальности.
– Допустим, – сказал он наконец. – Допустим, дело в драконах. Или в чем-то, связанном с демонами. Это не объясняет, зачем Кукловодам нужен именно Северный Парк.
– Потому что на территории Парка, – Таисия понизила голос, и Ард впервые за все их путешествие услышал в нем нечто похожее на настоящую серьезность, – могут находиться не просто руины, а функционирующие объекты Эан'Хане. Башни, лаборатории, святилища, да что угодно! Какая угодно дрянь, которая до сих пор питается от каких-нибудь подземных Лей-источников. Что-нибудь сродни Пламени Сидхе. Слышали про такое?
Ардан икнул.
– Это спекуляция, Таисия.
– Это журналистика, Ард. Мы предполагаем, а потом проверяем.
– А потом публикуете, не дожидаясь проверки? – Ардан вспомнил истории о Таисии, которые слышал от Милара.
– Это был всего один-единственный раз! – вспылила Таисия, и ширма качнулась от того, что она, видимо, хлопнула ладонью по столу. – И ту статью я отозвала еще до выхода номера!
– После того, как вам отправили письмо из Черного Дома.
– После того, как я сама перепроверила факты и поняла, что поторопилась! – Таисия помолчала секунду. – А письмо из Черного Дома пришло сильно позже.
– Как удобно.
– Вы невыносимы, Ард.
– Это взаимно, Таисия.
За окном засвистел паровоз, и состав дернулся. Мягко и почти незаметно. Колеса застучали по рельсам, набирая ход, и пейзаж за окном начал медленно удаляться. Станция, водонапорная башня, «Сплющенная Подкова», а вместе с ними ковбои и привязанные к коновязи лошади.
– Так что вы предполагаете? – спросила Таисия уже спокойнее, и Ард услышал, как она устроилась в кресле, подтянув ноги под себя.
– Я пока не знаю, – честно ответил он. – Именно это мне и предстоит выяснить. А еще – понять, есть ли на этом поезде кто-то из подчиненных Кукловодов. Или же они уже проникли в Парк и ждут экспедицию там.
– Весело, – произнесла Таисия с интонацией, которая означала ровно противоположное.
– Такая работа, – ответил Ард.
– Такая работа, – эхом откликнулась Таисия.
Поезд набирал скорость, и колеса стучали все чаще и ровнее, постепенно превращая стальной грохот в едва различимый монотонный ритм, который одновременно убаюкивал и успокаивал. За окном черными волнами молодая ночь яростно наступала на отступающее к востоку солнце, и последние отблески заката окрасили верхушки деревьев в медное золото.
Ширма молчала. Ард не спешил нарушать идиллию уединенного мгновения. Таисия, судя по звукам, открыла книгу.
Разговор сам собой затух, за что Ард был изрядно благодарен.
* * *Шесть дней спустя, ранним утром, когда туман еще ленивым котом цеплялся за верхушки деревьев, поезд наконец прибыл в место назначения.
Ардан тут же заметил перемену. Воздух за окном стал другим, более плотным, более холодным, пахнущим хвоей, мокрым камнем и чем-то еще, чему он не мог подобрать названия, но что узнал бы среди тысячи других запахов. Так пахла граница между человеческой, железной цивилизацией и дикой природой.
Городок, к которому они прибыли, назывался Еллик, и при первом взгляде на него у Арда защемило в груди.
Он был так сильно похож на Эвергейл…
Не в деталях – нет. Но в самом ощущении – в том, как городок уютно устроился в ложбине между холмами, окруженный пусть и не прериями, а лесом. В том, как дымились трубы невысоких домов – деревянных, с покатыми крышами и чуть покосившимися верандами, потемневшими от непогоды и времени. В том, как пахло – дровами, скотиной, мокрой землей и тем особенным запахом маленького города, который знает каждого своего жителя по имени.
Главная улица, раскисшая от недавнего дождя, тянулась от станции к центральной площади, если площадью можно было назвать утоптанный пятачок перед двухэтажным зданием из тесаного камня, над входом в которое висел герб Империи и табличка «Городская управа Еллика». Вокруг площади теснились лавки, кузница с дымящей трубой, аптека с перекошенной вывеской и что-то напоминавшее гостиницу или постоялый двор, из окон которого доносился запах жареного мяса и лука.
Людей на улице почти не было. Все же раннее утро, туман, и большинство жителей еще не выбрались из домов. Здесь ведь не жили фермеры и ковбои. Городок существовал исключительно за счет Парка, являясь местом, где жили работники, исследователи и все те, кто имел непосредственное отношение к Гильдии Магов, Наук и Охотников.
Таисия стояла рядом с Ардом на перроне и кутала шею шарфом. Утренний воздух здесь все еще не пропитался весной и ощущался скорее позднезимним. С той морозной остротой, от которой у людей немели щеки и пальцы.
– Напоминает мне одно место, – зачем-то произнес Ард тихо, в целом ни к кому толком не обращаясь.
С удивлением для себя он обнаружил, что за время, проведенное с Тесс, Миларом, Баженом, Аркаром и остальными, отвык от молчания и тишины.
– Место, где вы выросли? – спросила Таисия, и в ее голосе, впервые за все двенадцать дней, не прозвучало ни сарказма, ни колкости.
Ард не ответил, но Таисия, видимо, поняла и не стала переспрашивать.
Старший Магистр Наленский, чье утреннее настроение значительно уступало вечернему, спустился из своего вагона с видом человека, которого разбудили слишком рано и который намеревался заставить за это заплатить весь окружающий мир. Он натянул перчатки, поправил Желтый плащ и, буркнув что-то вроде «доброго утра», зашагал в сторону Управы.
Таисия двинулась следом, а Ардан, ощущая знакомое покалывание на лице, пошел за ними обоими по раскисшей дороге, все норовившей стянуть с него ботинки.
Им предстояло встретиться с губернатором Еллика и обсудить обещанных для экспедиции носильщиков, лошадей и дилижансы, без которых добраться до Северного Парка было бы попросту невозможно.
Граница цивилизации. Дальше только бескрайние просторы дикого мира Империи. И от того, сколько людей и животных выделит губернатор, зависело, как быстро восемьдесят семь человек экспедиции вместе с их оборудованием, припасами и амбициями доберутся до цели.
Ардан посмотрел на здание Управы. Приземистое, немного неказистое, но при этом с толстыми каменными стенами, оттого более похожее скорее на маленькую крепость, чем на чиновничий кабинет. На крыльце стоял мужчина в меховой безрукавке и курил трубку. А вот дилижансов, лошадей и носильщиков Арди что-то нигде не видел.
Глава 127
Губернатор Еллика оказался не совсем тем, кого Ардан ожидал увидеть на крыльце провинциальной управы. Среднего роста, жилистый, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором каждая морщина выглядела отметиной, оставленной прошлым, о котором лучше не спрашивать. Он стоял прямо, с той особой выправкой, какую не теряют даже после десятилетий вдали от казарм, и его правая нога, от колена и ниже, выдавала протез. Деревянный, с металлическими шарнирами и кожаным ремнем, уходившим под штанину. Тот поскрипывал при каждом шаге, заставляя губернатора, спускавшегося с лестницы, весьма заметно прихрамывать.
На его груди, поверх меховой безрукавки, тускло поблескивали несколько наград, которые Ардан узнал с первого взгляда. Те блестели от полировальной пасты и в целом выглядели куда свежее собственного владельца. Две медали «За оборону Рубежа» – награды, которые вручались исключительно тем, кто защищал границу Империи в боевых условиях. У Аркара такая тоже имелась, но он ее никогда не прикалывал к пиджаку, пусть и порой, когда думал, что его не видят, бережно чистил и прятал обратно в шкатулку.
Губернатор Еллика не принадлежал к числу тех чиновников, которые волей судьбы намертво прилепились к теплому креслу. Скорее бывший офицер, которого государство отправило доживать свой век на краю страны, и он, судя по всему, воспринял данное назначение не как почетную пенсию, а как очередной приказ, который следует выполнять со всей положенной ответственностью.
Старший Магистр Наленский еще не успел открыть рот и даже не успел сформулировать приветственную фразу, достойную его «выдающегося остроумия», как губернатор вынул трубку изо рта и произнес нетерпеливым тоном:
– Где деньги?
Наленский запнулся на полушаге, и его лицо, только что готовившееся к демонстрации всего, по его же мнению, безграничного обаяния, вытянулось мордой стукнувшейся о речной камень выдры.
– Простите?
– Деньги, господин Старший Магистр, – губернатор постучал трубкой о перила крыльца, выбивая пепел. – Обещанные Гильдией Охотников. За носильщиков, за лошадей, за дилижансы, за фураж, за провиант и за сотню других пунктов, которые ваша контора обязалась оплатить еще три месяца назад. Денежный перевод должен был прийти с предпоследним поездом, но почтальон привез только извещение о том, что «вопрос находится в процессе рассмотрения». А мои люди и лошади как-то прошли мимо данного процесса, да? Ах да, простите, господин Старший Магистр. Они ведь стоят в конюшнях и жрут овес, который я оплачиваю из городского бюджета! Которого у меня и без вашей экспедиции едва хватает на то, чтобы город не развалился ко всем демонам.
Наленский побагровел и попытался перехватить инициативу, но губернатор оказался из той породы людей, которые не столько разговаривают, сколько выстреливают фразами, как из ленточного пулемета, не оставляя собеседнику времени на ответный огонь.
– Я трижды писал в ваше центральное отделение, господин Наленский, – продолжал губернатор, и каждое слово падало как гвоздь в крышку гроба. – И трижды получал отписки, от которых мне хотелось пустить использованную для них бумагу по прямому назначению, причем далеко не в служебных целях. Гильдия Охотников регулярно мутит воду с платежами, и каждый раз, когда очередная экспедиция прибывает в Еллик, я оказываюсь в положении человека, который должен накормить, разместить и обеспечить транспортом свыше полусотни человек за собственный счет, а потом месяцами выбивать компенсацию из ваших бюрократов, которые, видимо, полагают, что лошади питаются воздухом, а носильщики работают за демонски скупую благодарность ваших столичных, напомаженных задниц.
За спиной губернатора, в проеме двери управы, показалась женщина средних лет в очках и с папкой документов. Она не вмешивалась в разговор, но, судя по выражению лица, наслаждалась выволочкой.
Наленский несколько раз открывал рот, пытаясь вставить хоть слово, но каждый раз губернатор начинал новое предложение прежде, чем Старший Магистр успевал закончить предыдущий вдох. Наконец, Наленский просто молча полез во внутренний карман плаща и достал конверт.
Он резко его раскрыл, демонстрируя содержимое. Внутри лежал чек. На гербовой банковской бумаге, с печатью Гильдии Охотников, подписью казначея и суммой, которую Ардан не успел разглядеть, но которая, судя по тому, как чуть приподнялись брови губернатора, оказалась вполне достаточной. Следом из конверта показалось и сопроводительное письмо.
– Давайте сюда, – губернатор, процедив несколько проклятий, забрал чек, достал из кармана безрукавки очки в жестяной оправе, водрузил их на нос и принялся изучать документ с тщательностью, которая сделала бы честь любому ревизору.
Бывший военный проверил подпись, печать, номер, дату, сумму прописью и сумму цифрами, и только после этого – через добрых две минуты, в течение которых Наленский стоял с выражением оскорбленного достоинства, а Таисия мудро разглядывала вывеску аптеки на другой стороне площади, – кивнул.
– Хорошо, – произнес он сухо и спрятал чек в нагрудный карман. – Подождите в гостинице, господин Наленский. Мне потребуется несколько часов, чтобы оповестить носильщиков, проверить лошадей и подготовить дилижансы. Завтракайте, отдыхайте и, ради всего святого, не позволяйте вашим охотникам громить мой город. И особенно – держите их подальше от юбок. Потому что, клянусь Вечными Ангелами, если после вашей экспедиции у меня в реестре опять появится несколько безотцовщин, я закрою город от Гильдии ко всем блядским, прошу прощения, госпожа… Ко всем блядским демонам! И пусть меня сместят, но пока Парламент подпишет отставку, пройдут несколько сезонов, в течение которых вы не увидите даже границы Парка!
Губернатор резко развернулся и, поскрипывая протезом, зашел обратно в управу, где женщина в очках уже протягивала ему следующую папку. Дверь закрылась, и на крыльце остался только запах трубочного табака.
Наленский постоял несколько секунд, глядя на закрытую дверь с выражением человека, которого только что огрели по голове и который еще не решил, обидеться ему или посмеяться. Затем он расправил плечи, повернулся к Таисии и, натянув на лицо свою обычную улыбку, предложил ей руку.
– Что ж, милая Таисия, раз нам велено завтракать, не будем огорчать нашего гостеприимного хозяина своим отказом, – произнес он таким тоном, словно пошутил.
А может, действительно шутил?
Ардан тяжело вздохнул. Человеческий юмор и так давался ему не без труда, а тут еще и подобные замашки.
Они втроем направились к гостинице. Таисия, шагавшая рядом с Наленским, чуть наклонилась к нему и произнесла со все той же восторженной наивностью, которая уже давно перестала обманывать Арда, но, судя по всему, продолжала безотказно работать на Старшем Магистре:
– Скажите, Чаз, а что за проблема с финансами у Гильдии? – Она одновременно шептала и говорила на выдохе, чуть напоминая манеру разговора, используемую в куда более пикантных и интимных обстоятельствах. – Мне показалось, что этот суровый господин был весьма раздосадован задержкой оплаты, и, признаться, я немного обеспокоена тем, достаточно ли средств у экспедиции для обеспечения нашей с вами безопасности.
Наленский отмахнулся широким жестом свободной руки. Помпезно блеснули «Линири Ирика» на его запястье. Одних только их хватило бы на оплату, скорее всего, половины этого предприятия.
– Проблема не с финансами, милая Таисия, а с финансистами, – ответил он с небрежной усмешкой. – Мелкие бюрократы, которые путают казенные деньги с собственным карманом и задерживают платежи ровно на столько, чтобы успеть прокрутить средства через инвестиционные схемы. Старая болезнь любого банковского учреждения. Не берите в голову. Они пытаются выиграть за квартал процент, с которого опять же снимут себе сливки. И учитывая, что мы должны казне Еллика чуть меньше восемнадцати тысяч, то они надеются поднять… семьсот сорок эксов. И именно из-за них я вынужден стоять и слушать истерику одноногого губернатора.
Ардан, идя позади, пытался понять, врал Наленский или нет. Чутье подсказывало, что ответ находился где-то посередине. Скорее всего, Старший Магистр лукавил.
Не грубо, не топорно, а с той элегантной небрежностью, с которой врут люди, привыкшие к тому, что их ложь принимают за правду. Проблема заключалась только в том, что Ард не мог этого подтвердить. На шее Старшего Магистра, спрятанный воротником рубашки, висел весьма своеобразный амулет.
Небольшой кусок кости какого-то животного, на котором была вырезана руна. Руна на языке Фае. И она создавала вокруг Наленского тонкую, едва ощутимую завесу, которая размывала ритм его сердцебиения, превращая тот в ровный, невнятный гул. Ард слышал стук сердца Таисии, слышал сердца прохожих и даже сердце лошади, привязанной к коновязи через дорогу, но сердце Наленского ускользало от него верткой рыбкой в мутном ручье.
Довольно редкая и очень специфическая магия искусства Эан'Хане. Такое даже на Неспящей улице не купишь. Да и более того – надо обладать весьма глубокими познаниями Эан'Хане, чтобы в принципе знать о существовании подобной защиты от слуха некоторых Первородных.
Так что это могло быть обычной мерой предосторожности, ведь амулеты подобного толка (не точно такие же, но с похожими защитными чарами) носили многие чиновники и дипломаты, но могло означать и нечто большее, о чем Ардан предпочитал пока не «думать вслух».
Гостиница «Напившаяся Шишка» занимала двухэтажное деревянное здание на краю площади. С просторным обеденным залом на первом этаже и комнатами для постояльцев на втором, она выглядела вполне сносно. Внутри было тепло и пахло сосновой смолой, жареной картошкой и тем особым уютом, присущим маленьким постоялым дворам, где хозяйка знает каждого гостя по имени и помнит, кто любит сахар в чае, а кто предпочитает без.
Их троица устроилась за столом у окна, и Наленский тут же принялся изучать меню, написанное от руки на грифельной доске, а Таисия, отвернувшись к окну, наблюдала за тем, как по площади проходил мужчина с тележкой, груженной дровами. Его собака, рыжая и лохматая, трусила рядом, время от времени поднимая лапу на каждый столб.
Ардан не успел сесть, как кто-то тронул его за плечо.
Он обернулся и увидел перед собой человека, от одного взгляда на которого становилось понятно, что перед тобой совсем не клерк и далеко не ученый или чиновник.
Мужчина заполнял собой буквально все окружающее пространство. Ростом он был примерно с Александра Урского, может чуть ниже, но шире в плечах, с примерно такой же комплекцией.
Левый глаз у него отливал стеклом и косил в сторону. Не самый дорогой протез – стеклянный шарик чуть отличался по цвету от правого, живого, искажая всю левую половину лица. На поясе, так же слева, висел широкий палаш в потертых ножнах, а над ним, на перевязи из сыромятной кожи, покачивались колбочки с жидкостями, которые Арди легко опознал.
Препараты, направленные на усиление физических способностей организма. Ардан видел их в описаниях, которые изучал в библиотеке Большого по алхимии для военных. В левой колбочке (бледно-зеленая жидкость с характерной маслянистой пленкой на поверхности) содержался стимулятор адренокортикотропного гормона, ускорявший реакцию надпочечников и, как следствие, повышавший скорость нервно-мышечной проводимости.
В правой, янтарной, мутноватой – модифицированный агонист дофаминовых рецепторов, усиливавший когнитивные функции и скорость обработки сенсорной информации. Не говоря уже про куда более элементарные смеси, уплотнявшие сами мышечные волокна и расширявшие кровяные потоки.
Вместе они давали охотнику примерно сорок минут сверхчеловеческих рефлексов и силы, после чего организм расплачивался судорогами, тошнотой и, при регулярном применении, кое-чем похуже.
И это «похуже» Ардан в данном случае имел возможность рассмотреть в непосредственной близости от себя. Руки охотника выглядели намного длиннее, чем следовало при его росте и пропорциях туловища. Предплечья вытянулись на несколько сантиметров за границу анатомической нормы, и кисти, хоть и мощные, висели чуть ниже, чем должны были, придавая силуэту нечто едва уловимо неправильное. Ноги – тоже, особенно голени, которые под штанинами угадывались непропорционально массивными по отношению к бедрам.
Все это не являлось наследственной чертой смешения кровей человека и Первородного. Стандартная приобретенная деформация – медленная, постепенная перестройка скелета под воздействием алхимических стимуляторов, которые, помимо основного эффекта, запускали побочные процессы роста в хрящевых тканях.
И все бы ничего, но такая практика сокращала срок жизни примерно вдвое. Из-за чего ее, к примеру, не использовали в регулярных подразделениях ни Армии, ни корпуса стражей, ни даже Черного Дома. Да, в редких случаях и для определенных задач, но не регулярно. Чего, разумеется, не скажешь об Охотниках.
Впрочем, приобрести подобные «зелья» можно было лишь по специальной лицензии в столь же специализированных лавках или алхимических отделениях Рынка Заклинаний.
– Капитан Скофский? – Голос у него прозвучал низко и ровно, чем-то напоминая натянутую струну.
– Совершенно верно, – кивнул Ардан.
– Драбомир Залесский, – представился охотник и протянул руку. – Начальник оперативного крыла экспедиции.
Его рукопожатие оказалось в точности таким, каким и следовало ожидать, – крепким, коротким и деловым. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова.
– Пройдемте, капитан, – Залесский кивнул в сторону дальнего конца зала, где за столом уже сидели двое знакомых Арду лиц. – Нам нужно обсудить порядок охранения экспедиции на марше и в лагере.