Сказки Темных Городов: 13-тый полк

Цикл 3: О чём молчит рыбья голова? Часть 1: Танец хромой лошади

Один Архитектор хотел сотворить чудо, да такое, чтобы боги содрогнулись. Он начал с лестниц в небо, смысл которых не знает никто. Затем был королевский замок, собор и монастырь Небесной Девы, а затем был построен ОН. Город на дне моря, который вызывал восторг и восхищение. Город, полный веселья, золота, вина и прочего, — Золотой город. Архитектор возвёл себе памятник, который простоит ещё долгие века, если, конечно, не пожрёт сам себя. А Златоград пожрёт. Он купается в праздности, не замечая того, что происходит на его улочках.

Её Величеству не нравится город свободы. Город для удачливых, где процветает беззаконие и проституция, к тому же он стоит на святой земле, но его корни оскверняют всё светлое, что было на просторах этого места.

Приказ был один: «Заставьте подчиниться. Если нужно — разорвите и принесите головы к королевским ногам».

Мат смотрела на причал. Она родом из Златограда. Вернее, её тело вышло из этой праздности. Кем оно было до того, как познало бездну? Мысли пытались просчитать всё, включая и прошлое, но она не помнит, кем была до того, как стала Математиком. Может быть, у неё было другое имя, другой характер, и ей не правили холодные цифры.

«Старое воспоминание всегда тревожит нынешний мозг, — раздался голос в голове, который шёл из сердца. — Мы справимся. Главное, что мы не одни».

Мат повернулась, глядя на Фальку, которая смотрела на батискаф для погружения, сильно нахмурившись. Она не была под водой. Под землёй — да, но это другое, а в Златограде — никогда. Ей бы хотелось остаться в Столице, но Еж слишком шумный, Кот не является частью отряда, а Пуля слишком молод, чтобы разбираться с приказами, поступившими напрямую от Её Величества.

В самом батискафе было довольно уютно и спокойно. Всё выверено. Выстроено, разложено по полочкам. Было ощущение безопасности. Дверь медленно закрылась, запечатав пассажиров внутри для спуска. Мат сидела спокойно, изучала документы, планы города, которые перерисовала из архивов, но вдруг ухо уловило лёгкий частый топот. Она подняла глаза на Фальку, заметив, как у той слегка дёргается левая нога. Незаметно. Пятка отбивала азбуку Морзе.

— Ты волнуешься? Погоди, нет, не так, — Математик махнула рукой. — ТЫ, правда, ВОЛНУЕШЬСЯ? — сказала она, изменив интонацию, сняв с себя очки.

— Очень смешно. Меня всегда обходила стороной поездка в подводные или воздушные города. Мне на островах тоже некомфортно, но там всё равно чувствуется земля и присутствие матери.

— А тут?

— А тут, — Фалька замялась, глядя в пол. — Тут это есть, но совсем не так. Словно я нахожусь в «чертоге», — девушка провела рукой по голове, останавливая пальцы на висках, где виднелись небольшие шрамы от её тернового венца. Держать себя в руках становилось труднее из-за обстоятельств. Медовые глаза становились потеряннее и от этого хаотично опасными, ибо невозможно было прочитать, что на уме у их обладателя. Мат усмехнулась.

— Ну, слушай. Я рядом, — она села к Фальке, положив руку ей на плечо. — Как в детстве, в школе. Мозги и руки. Дела и слова. Помнишь?

Фалька кивнула, кладя руки на ногу, чтобы она больше не стучала по полу, ибо это начало уже бесить её саму.

Город восхищал своим величием. Удивлял факт, что эти улицы, залитые светом всех мастей, были огромны и давали много воздуха и простора. Огромный купол накрывал улицы и переходы. Творение магии, стекла и металла. Дитя превосходства человеческого разума над природой и законами богов. Мат смотрела на это с лёгкой толикой восхищения, кидая взгляд на Фальку, которая с интересом разглядывала каждый уголок и рыб за куполом, разных форм и размеров. Улочки пахли дешманским парфюмом, куревом и прочей бахромой, которая въедалась в нос на каждом шагу. Город веселья и праздности.

— Нам нужно встретиться с Волком, — говорит Фалька, убирая в карман небольшую записку от Вечного. — Он будет ждать в ресторане «Хромая лошадь».

— Отлично. Там есть адрес нашей гостиницы?

— У нас небольшая квартира, — Фалька протягивает Мат записку, которую девушка быстро изучает.

«Красный район! Мы будем в центре веселья! Это плохо», — прошипело сердце внутри Мат, отчего та слегка повисла. В голове всплыл отрывок воспоминаний. Маленький. Еле дышимый. Она тряхнула рукой, взяв Фальку за рукав и молча указав направление.

— Ты точно знаешь город? — Фалька вскинула бровь.

— Да. Я тут жила, — строго говорит Математик, идя в нужную сторону.

Небольшая однушка с одной единственной лампой, кроватью и диваном у стены, маленькой плиткой и холодильником, на вид которому осталось два понедельника, встретила слегка затхлым запахом плесени и криками соседей за стеной.

— Спорим, как обычно, кто на кровати, кто на диване? — Фалька поставила руки на бока, сняв свой плащ и завязав волосы в хвост небольшой лентой, тряхнув головой и засучив рукава.

— Да, — Мат достала монетку из кармана. — Орёл? Решка?

— Решка, — сказала Фалька, аккуратно открывая холодильник, закрывая нос рукавом от запаха, ибо внутри холодильника сдохло три яблока, кусок мяса и тухлое яйцо. Фалька согнулась пополам, пытаясь сдержать рвотный позыв, отчего Мат удивилась второй раз. Ей всегда казалось, что госпожа Инквизитор держит лицо и марку при любом раскладе и по большей части ведёт себя как холодный и расчётливый человек, а тут это было что-то другое. Что-то сменилось в Фальке после ситуации с Джинном и её нервного срыва. Внутри что-то явно сломалось, и об этом мог знать только Кот и, возможно, мать-земля. Словно у неё в голове что-то щёлкнуло, причём Кот оставался тем же Котом. Мат лишь удивлялась этому, но чувствовала, что внутри подруги что-то не так. Что-то совсем по-другому, и что именно, сама Фалька расскажет, если захочет.

Мат поймала монету и положила её на тыльную сторону ладони, приспустила очки, смотря поверх них и показывая Фальке изображение птицы с розой. Фальката лишь цокнула, закатив глаза, кинув взгляд на старый диван, которому недалеко осталось от холодильника, благо в нём ничего не гнило.

— Пружины могут выстрелить, — сказала Мат, осматривая диван.

— Главное, чтобы не насмерть, — Фалька выдыхает, мотая головой.

— Я думаю, если не двигаться, то справишься. В конце концов, ты не слышишь храп Кота на всю квартиру.

— Я просто привыкла, — отмахивается девушка, садясь на диван и задерживая дыхание, ибо провалилась в подушку, словно в гамак. Мат же победоносно подошла к кровати, которая была почти новой.

По поводу того, где ужинать, споров и вопросов не было, и надежда была одна у двоих, что «Хромая Лошадь» окажется местом, где есть не только девки и выпивка.

— И всё же меня напрягает факт, что я не могу быть в своём сюртуке, — спокойно говорила Мат, смотря за тем, как Фалька поправляет запонки. — А ещё мне всегда казалось, что у тебя, как у Вечного, только одна форма одежды, — сказала она в сторону Фальки, которая застёгивала запонки на рубашке и накидывала небольшое подобие пиджака на плечи. В другой одежде Мат бы никогда не узнала Фалькату, но, по правде, они почти никогда не были с ней на заданиях. Математик — аналитик, секретарь Вечного, и если не брать в расчёт небольшие вылазки в Столице, то это была её первая полноценная командировка как помощника инквизитора. Образ Фальки не попадал под её расчёты, ибо она ей ещё со школы казалась холодным, строгим и довольно предсказуемым инквизитором, таким, как Вечный, а сейчас она не могла её посчитать, как и Кота. Эта парочка ещё тот хаос во плоти.

— Нет, правда, я впервые вижу, какая ты тонкая. Форма выглядит мешковато, а тут — палка, — говорит Мат, вскидывая голову и приспуская очки, ловя удивление на лице Фальки. Она лишь хмыкает, убирая волосы с лица и вскидывая голову, словно пытаясь вернуть себе столичный строгий образ, но вот пальцы рук слегка дрожат, да и взгляд какой-то бегающий. Нет, это не из-за того, что они под водой. Природа Фальки реагирует так, словно она находится в чертоге матери. Она держится внешне. Пока держится.

— Ты язвишь? — выдаёт Фалька, смотря за тем, как Мат поправляет пальто, чтобы выглядеть как одна из местных дам. Тело помнит эту ткань. Это пальто её отца, который поднял её на поверхность. Отца, о котором ей говорили в интернате. Отца без лица, но с запахом кожаного пальто и чего-то ягодного.

— Как это?

— Ты подшутила надо мной.

— Я думала, что ты вечно холодная и косишь под Вечного. Я же не знала, что ты на деле такая дёрганая и...

— Вот! Опять! — Фалька вскидывает руки, расплываясь в улыбке. — Ты язвишь! Ты умеешь это делать!

Мат же хмыкает и кидает Фальке конверт с приглашениями, предпочитая выйти на «улицу». Всё же некоторым историям Ежа нужно верить, особенно с учётом того, что с Фалькой он работал больше и не только в Столице.

«Хромая лошадь» заливалась музыкой. В ней проходило одно из местных развлечений под названием «танцевальная лихорадка». Все желающие разбивались по парам и танцевали на выбывание. Они должны были постоянно двигаться и танцевать. Когда едят, спят, моются, разговаривают — быть постоянно в движении. Остановился кто-то из пары — выбыл. На парных танцах нужна пара, поэтому выкручивайся как хочешь. Сейчас шёл день третий, но за этой пыткой всё так же весело наблюдали приходившие люди, чьё положение было не так сильно бедственно. То ли долгов меньше, то ли ещё не было осознания, что рано или поздно они окажутся на месте танцующих. Сейчас же вся толпа зрителей заливалась винищем, делала ставки на фаворитов. Это было что-то вроде лошадиных скачек, только тех, кто падал, хотя бы не застреливали. Под дикий смех и гогот танцующие разбивали колени, у кого-то срывало голову, кто-то плакал, а это был только третий день из многих других, ибо тут всё закончится, когда останется последний танцор.

— Отвратительно, — сказала Фалька, разваливаясь в кресле и делая глоток крепкого виски, наливая в него немного воды.

— Почему же? — Мат вскидывает бровь, отрывая глаза от блокнота. — По-моему, они сами выбрали путь страданий ради денег. Смех толпищ — это исход от их действий.

— Это и отвратно, — говорит Фалька, закидывая ногу на ногу, слегка откинув голову на спинку кресла. За стол садится большой мужчина, приглаживая серую бороду и тихо хмыкая. Это и был Волк, тот самый осведомитель. Серое пальто, карие глаза, серая борода и волосы, и вообще сам по себе он казался каким-то волосатым и по-волчьи серым. Он кладёт три папки с меню на стол, кое-как помещаясь в кресле. Он не был толстым. Волк был просто огромным.

— Я нашёл меню, — говорит он спокойно. — Официанты пытались откачать парочку танцующих. Там мужик настолько устал, что ослеп, — сказал с усмешкой в голосе. — Не останавливался бы уже. А то начал орать: «Дорогая! Я ничего не вижу! Ты где!?» — передразнил мужчина бедолагу. — А у неё остановилось сердце. Ну, больше народа, меньше кислорода.

Фалька скривилась. В глазах вспыхнуло отвращение и презрение. В голове всплыл образ Судьи и его стада. Мат же не отреагировала, а просто сделала запись в блокнот. Она привыкла, что «элита» везде одинаковая. Она это усвоила, постоянно находясь рядом с Вечным, который контактировал с верхним слоем общества.

— Так, в любом случае, мы тут по делу, Волк, — сказала она сухо и холодно. — Мы хотим задать пару вопросов, ибо у нас есть при...

— Ну, ну, красотка, — сказал Волк. — Сначала предлагаю поесть. Вы ели устриц?

— Да, — Мат поправила очки, повернувшись к Фальке, которая разглядывала меню, пытаясь найти хоть что-то съестное.

— Я, пожалуй, откажусь. Не люблю морепродукты, — она закрыла меню, смотря на Волка, который лишь почесал нос, указывая прошедшему официанту позиции.

— А вы? — паренёк смотрит на Мат, которая указывает ему в меню ручкой, даже не отрывая взгляда от блокнота. Она всё просчитала, как должен идти разговор, даже если начинать издалека, правда, насторожило одно. Глаза Фальки странно сверкнули на словах Волка.

— Я вижу у вас кольца, — говорил мужчина, указывая на руку девушки. — Такая прекрасная птичка и уже в клетке.

— На свободном выгуле.

— О, так может, мы проведём время в более неформальной обстановке? — Волк расплылся в улыбке, наливая себе полный стакан виски, опрокидывая его залпом и наливая ещё. Фалька сжимает нож в руке, держа её под столом. Напряжения на лице нет, но внутри всё начинает подкипать, благо официант принёс огромное фрапе с устрицами. Они еле помещались на льду. Ракушки были вычищены, а мякоть блестела на жёлтом бледном свету. Музыка сменилась на медленную, и все люди-лошади разбежались по парам, а те, у кого не было пары для медляка, танцевали, обнимая сами себя, или хватали швабры, подушки, стулья и прочих. Отчаянье не давало остановиться, даже если глаза уже ничего не видели, а тело просто двигалось.

Волк берёт одну устрицу и жадно выпивает её с громким хлюпаньем. Вода из неё течёт по подбородку, лимонный сок по пальцам. Винный уксус проливается на белую скатерть. Ест он по-волчьи, так что рубашка становится грязной.

— В любом случае, ты должен знать, почему мы тут, — говорит Фалька спустя время. Нож всё ещё сжимается в её руке под столом или уже просто крутится в пальцах. Фалька не нервничает, но ей некомфортно, а ещё видно, как её сдавливает голод, что обычный, что внутренний. Жёлтые глаза блестят на свету.

— А вы так хотите работать? — говорит Волк, слегка двигаясь в кресле, отчего оно скрипит, но мужчина даже не замечает. — Вот вам прям всё понятно, что приказала её Тупейшество?

— Тебе больше знать и не нужно, — Фалька кладёт нож на стол. Он согнут пополам. Лицо девушки становится холодным, с такой же улыбкой. Мат слегка прищуривается.

«У Фальки всегда были клыки?» — раздаётся где-то в голове, исходя от сердца.

«Разницы нет. Разговор идёт не по формуле! Не в то русло», — думает уже сама Математик, смотря на свои записи, где всё высчитано в цифрах и формулах. Хаотичность Фальки пошла не так, как она рассчитывала. Подруга слишком хаотична, даже для просчёта всех вероятностей и хаотичностей.

— Если не нужно, то тогда вам не нужно, как именно подобраться к Догме. А он первый в их иерархии, — говорит Волк, снова выпивая устрицу, погружая пальцы в промасленные креветки и после облизывая их от соуса. По бороде стекает соус. Фалька достаёт пачку сигарет, закуривая, беря согнутый нож в руки, аккуратно стараясь его выпрямить одним пальцем. Рука Волка останавливается на секунду, когда из губ девушки появляется струя дыма. Он клацает зубами.

— Ладно, давайте так, — Волк достаёт небольшую визитку и кладёт её на стол. — Встретимся тут у меня в кабинете, через часа два. Хорошо? Только вы вдвоём. Ладно?

Фалька хмыкает, беря визитку с адресом и протягивая её Мат, поднимаясь.

— Тогда до ближайшей встречи.

— Мы всё же можем не заканчивать эту, — Волк улыбается.

— Я замужем, — холодно отвечает Фалька.

— Отдаться греху? — Волк хватает Фальку за руку. Мат останавливается, ожидая, когда Фалька вырвет руку и просто уйдёт, как сделал бы Вечный, но её формула - не работает. Фальката расплывается в нежной улыбке, снова оголяя клыки. Глаза её странно поблёскивают. Она берёт галстук Волка в руку, накручивая его на кисть.

— Может быть, и стоит, — сказала она, аккуратно кладя руку ему на затылок. Волк тянется за поцелуем, но Фалька со всей силы вгоняет его лицо в шляпу с фрапе, где лежали устрицы.

— Но я занятая птица на свободном выгуле, — говорит она уже холодно и строго. — И если ты продолжишь катить свои яйца, я сожру тебя с потрохами, — голос Фальки звучал холодно. Она тушит сигарету в одну из устриц, заставляя Волка выпить её, отчего мужчина закашливается. На висках появились шрамы от венца, а на голове сверкнул образ венца. Волк закивал. Он превратился в жалкого щенка, на которого только фыркнул зверь побольше. Фалька прошла мимо Мат, оставив её в лёгком удивлённом молчании и со сломом внутрней формулы. Она кидает взгляд на Волка, отмечая одно: «Он не отличается от танцующих. Он просто немного по другую сторону». Она хмыкает, поправляя очки и выходит за Фалькой, не желая больше находиться в месте для обречённых людей-лошадей.

Цикл 3: О чём молчит рыбья голова? Часть 2: Голод в овечьей шкуре

Мат сидела на лавке, смотря за тем, как Фалька покупала два ужина в небольшом уличном ларьке. В ресторане она перекусила, но Волк отбил весь аппетит, поэтому в желудке плавала только дурацкая тарталетка непонятно какого наполнения. Фалька подошла с двумя небольшими коробочками, в которых была пара овощей и мясо.

— Это курица? — Мат посмотрела на мясо, не в силах его идентифицировать и вообще понять, кем оно было при жизни.

— Это есться, — говорит Фалька, жуя кусок, даже не решаясь думать о том откуда это мясо, главное, что пахнет мясом — Итак, что мы имеем, — девушка держала небольшую вилку в руках, мешая ей содержимое коробки. — Волк знает, где искать Догму, но меня не оставляет предчувствие, что он что-то намутил.

— Я не думаю, что он заговорит после твоей выходки, — подмечает Математик, смотря за тем, как рука Фальки останавливается. Девушка прочищает горло, а глаза странно сверкают. Снова. Словно внутри быстро пробежал диалог, который обернулся бурей и вернулся в состояние лёгкого шторма. Руки снова начинают мешать мясо, накалывая некоторые волокна.

— Радует одно. У нас нет ограничений по времени, но действовать нужно тихо, — говорит Фалька, решив не комментировать замечание Мат. Та же, в свою очередь, лишь поправляет очки, смотря в свой блокнот.

«Лучше узнать!» — шепчет сердце.

«Лучше пока не трогать» — говорит голова.

Она смотрит за тем, как Фалька выкидывает коробку в урну, а после потягивается.

— Пошли?

— Проблем сразу там?

— И разведаем, что да как.

Среди маленьких томных улочек время тянулось, как мёд с ложки. Купить пачку сигарет, поговорить с зашуганым продавцом и прочее — тоже убивает время, хотя сейчас его как раз нужно застрелить или перерезать ему горло.

— Волк… Это такой бугай огромный, серый весь? — спрашивает продавец, потирая подбородок. — Слушайте, мне не нужно проблем.

— Мы просто хотим узнать ваше мнение.

— Я не хочу его говорить, но он хитрый и опасный. Ради своего господина готов выслужиться. Можете спросить у Потолка, он живёт под сводами церквушки, что в парке напротив магазина.

Мат посмотрела на церковь через окно. Она не знала, что страннее: наличие церкви в безбожном месте или же факт, что туда кто-то ходит.

Церквушка была небольшой. Фалька смотрела на потолок, засунув руки в карманы. Её тень падала на пол, освещённая таким же золотом, как и её глаза. Почему-то сейчас она казалась такой безмятежной. Под потолком появилась фигура человека, который слегка выглядывал с балок.

— Не разведывайте! — крикнул он.

— Мы не собирались, — сказала Мат. — Мы собираем информацию о Волке.

— Он трус, который улыбается, а после приходит к тебе с пистолетом, чтобы подобраться к Догме. Он расходный материал, и я не удивлюсь, если его голову отправят кому-то в обувной коробке.

— Ты знаешь Догму? — подала голос Фалька, чем привлекла потолочного монаха.

— Слышал от Волка. Он улыбался мне, а когда я его подколол, он расстрелял моих родных! Вам не нужно знать Догму! Вам не нужно работать с Волком!

— Он дал нам визитку и сказал, что приедет через два часа, — Мат не могла разглядеть мужчину наверху.

— Он дал вам приглашение на смерть!

— Это же просто визитка! — недоумевала Мат. Мужчина же ничего не ответил. В воздухе повисло предостережение. Волк будет мстить. Фалька довольно сильно задела его эго, и он обязательно придёт с пистолетом, чтобы его востребовать, даже несмотря на общую цель. Оторванный хвост для него важнее факта скорого разрезания брюха охотником. Фалька смотрела под потолок, слегка прищурившись. Ее волосы аккуратно падали на плечи, все так же озаряясь золотом искусственного солнца. Мат же открывает глаза от потолка, смотря за тем, как тонкие пальцы снимают обертку с пачки сигарет. Только сейчас она подметила, насколько лицо Фалькаты не правильное и резкое. Только сейчас она впервые начала слышать ее молчание. Только сейчас она начала понимать, что молча она говорит больше, чем кто — либо другой.

Волк не пришёл ни через два часа, ни через три. Время долго тянулось. Мат кинула взгляд на какую-то банку, которую Фалька использовала как пепельницу. Десять. Десять окурков лежали в ней, и одиннадцатый докуривался между пальцев. Фалька смотрела в одну сторону, опираясь спиной на стену. Пальцы постоянно хаотично двигались, а глаза то и дело резко поднимались, снова падая в пол.

— О чём думаешь?

— Да так, ни о чём.

— Совсем? — Мат сняла очки, потирая переносицу от лёгкой усталости.

— Почти, — говорит Фалька, переводя густоту янтарных глаз на Мат, от которой стало одновременно тепло и жутко. — Просто, — девушка затушила окурок, остановив взгляд где-то на грязном окне, за которым плавали цветастые рыбы. — Пойдём, ждать можем долго.

Фалька хмыкнула, затушив окурок, но остановилась на лестнице, слегка свесившись с перил. Медовые глаза смотрели в пролёты, поймав другой взгляд. Фалька резко отшатнулась от перил, убрав голову, в момент, когда раздался выстрел. Мат достала из-под плаща небольшой пистолет, спустив курок. Магический заряд вырвался из дула, врезавшись в кого-то тяжёлого, кто выскочил на улицу. Фалька рванулась за ним. Мат осталась стоять в пролете с легким прищуром. Это был не Волк. Это был разведчик. Тот кого не жалко. Он отправил человека, что бы проверить, если кто на этаже. Он ждал не их, но если они тут, значит он попытается отбить честь.

Фалька остановилась на улице, перед входом в подъезд. Мат стояла за спиной, недалеко от лестничной клетки не убирая пистолет из рук. Руки в перчатках аккуратно готовили его к новому выстрелу, наблюдая, как Фалька медленно поднимает руки вверх.

— Хорошее решение, крошка, — Волк усмехнулся, переступив через товарища, который истекал кровью, которого он же отправил на смерть — А где вторая?

— А тебе она зачем? Я пришла одна. Думала над твоим приглашением — Фалька оскалилась, что вызвало смех ещё двоих, за спиной у Волка. Он лишь хмыкнул.

— Да хочу тут тройничок замутить. В борделях такие соски крайне ценятся. Особенно с твоим характером, детка — мужчина приставил пистолет к голове Фальки.

Мат стояла в подъездной тьме, видя только спину напарницы. Был бы тут Еж или Пуля — они бы помогли что-то сделать. Был бы тут Кот — такой ситуации не было бы. Волк бы стал Волчицей ещё в ресторане. Но они вдвоём, и Фалька на прицеле, а она стоит, пытаясь просчитать всё в голове. Девушка все ещё перезаряжает пистолет. Медленно. Не спеша, пока Фалька разговаривает с Волком. Разговор не слышно, но по его реакции видно, что он снова считает себя хищником покрупнее. Ага. Хищником. Мат начинает просчитывать движения Фальки и Волка, только вот напарница просто закуривает, выпуская дым в лицо Волка. Пепел медленно спадает с сигареты на землю. С каждой затяжкой, внутри у Мат начинало биться сердце, как будто бы от страха, который она не высчитала. Вокруг становится холодно. Не от ветра — от чего-то другого. Ворота перед адом стоят в тишине, так же и тут. Улица замерла, погрузившись в тишину и покой, пока не ударит гром. Неожиданно раздаётся громкий хруст, похожий на хруст костей. Лицо Фальки расплылось в улыбке, довольно жуткой, от чего дуло пистолета Волка, ушло в сторону. Он нажал на курок, но промахнулся от испуга. Математик слышала о том, что агнцы по своей природе создания монструозные, но тут… На голове Фальки появился терновый венец, а дальше всё, что она смогла сделать — это выстрелить из подъезда, попав куда-то в косяк дверь, от чего один из напарников Волка, упал на землю. Холод и ужас пробежал по спине, когда мимо пронеслись двое мужчин, а затем за ними — длинное существо, которое двигалось быстро, оставляя за собой запах крови и смерти. Волк сказал что-то до этого. Так, словно ему всё можно. Только вот «можно» — сорвалось с петель. Зверь, сидевший в овечке, обернулся не просто волком, а чем-то зубастее и страшней. Мат слышала леденящие крики, то, как рвётся плоть, и холодные тихие слова на другом языке. Языке, на котором говорит земля. Языке, на котором говорят мёртвые.