Сказки Темных Городов: 13-тый полк

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 4: Допрос без пристрастия

Улицы наполнились страхом. Знамёна были приспущены, а всё золото стало серым. На празднике не было парадов, не было детей с шариками, не пробовали яблоко в карамели и пряное вино. Город окутал страх. Люди боялись, что смерть постучится и в их дом. Люди боялись. Страх вообще вещь массовая, и все ждали, что могут вспыхнуть бунты или того хуже — во всём начнут обвинять Её Величество, что ужаснее обычного людского страха. Сама Императрица не знает, что происходит. Она сильно опечалена потерей сына. Родители не должны хоронить детей, даже тех, кто сбежал в монастырь от своей ошибки. Боль матери — самая опасная боль. Первый же закон требовал принести голову убийцы ей на стол, правда, убийцу никто найти так и не смог. Город погрузился в кошмар, где одни боялись быть убитыми, другие пытались найти убийцу, верша самосуд над теми, кто был причастен. Стража и инквизиция пытались остановиться, но народ — цунами, который деревянный забор не удержит.

На кухнях всё чаще начала раскачиваться лодка: «Зачем нам инквизиция, если они ничего не могут сделать?» На обычных кухнях. Сливки общества же решили играть в игры. Они решили, что их может пронести с желанием и что оно станет таким, каким они его видят. Игра, которая стоила жизни многим.

Уже как неделю не было результатов. Уже как неделю Вечного трясли и требовали ответы. Хоть какие-то.

— Больше двадцати человек! — орал Первый Инквизитор. — Больше двадцати, Третий! — слюна вылетала из его рта при каждой произнесённой цифре. — Ты хоть понимаешь, что это значит?! Ты хочешь знать, что это значит?! Её Величество трясёт с меня доказательства! Она требует получить ответы и самый главный — кто убил её сына!

Вечный молчал. Тут говорить было нечего. Внутри всё переворачивалось, ибо огласка запустила огромный ком страха у одних и ещё больший интерес у других. Запретное яблоко сладкое, но вот после меда всегда идёт горечь — чем ближе к центру. Это яблоко было заморожено после того, как начинало гнить, и наполнено мёдом, чтобы скрыть свой смрад. Аристократы были отбитые, но сделать что-то с ними возможности почти не было. Сливки общества, на то и сливки. Свои законы, свои правила и своя стража, периодически зависающая в барах и закрывающая глаза на ужасы, которыми занимались молодые люди.

Фалька держала в руках золотое яблоко, глядя на заколотого мужчину в кровати, обсыпанного сладкой солью. Зацепок нет. Нет ничего, что могло бы дать хоть один ответ. Та же соль, тот же запах, то же отсутствие улик. Хотя сейчас что-то было странным. Жертва была жива и даже с целыми конечностями. Убитый был тем, кто не загадывал желание, но убийца — один из игроков, причём первого пула. Девушка хотела удачно выйти замуж, только вот любимый оказался тираном и ещё той последней тварью. Девушка ревела без умолку, сидя в допросной уже третий час. Руки её были в крови и соли, как и яблоко, которое держала Фалька в перчатках.

— Так где он находится? — снова спросила девушка.

— Ка... Каждый раз по-по-по-разному! — проревела мадам, снова заливаясь истерикой. Выудить из неё ничего не получалось. Фалька молча поставила яблоко на стол. Закурила. Думала. Медово-янтарные глаза не отрывались от девушки напротив. Комната наполнялась запахом табака и трав, он становился терпким, но нос всё равно слегка пощипывало. Медовость глаз агнца впивалась в волчонка в шкуре овцы. Комната менялась. Вокруг образовался туман и, казалось, начинали квакать лягушки. Под ногами прорастала трава среди досок, оплетая ноги и руки. Фалька сидела спокойно, держа всё ту же сигарету. Она подняла глаза на потолок, на котором очертаниями вырисовались лики овцы, волка и женщины.

— Я не люблю так делать, но у меня нет выбора, — девушка говорила прямо. — Можешь кивать. Говорить «да» или «нет», но ответ должен быть. Почему ты убила своего мужа?

— Потому что я хотела денег, а он мне помешал. Он бил меня. Тянул в кровать. Я хотела жить на широкую ногу! — холодно и без эмоций сказала мадам.

— Что за соль на руках и теле твоего убитого?

— Не знаю.

— Что за яблоко?

— Желание.

— Что за желание?

— Стать богатой вдовой в браке. Хотела выйти за богача, что у меня все было.

— Кто дал?

— Туфельник... Он ходит по городу со своей лавкой. Цена всегда высокая.

— Что ты отдала за это яблоко?

Девушка подняла глаза на Фальку. Комната снова стала комнатой. Чёрные стены, стол потёртый и старый, руки в наручниках, окно, через которое едва-едва пробивался свет, и пара глаз, которые только что залезли ей в душу, выудив всё самое страшное. Мадам могла не отвечать. Фалька узнала всё, что хотела. Души человеческие легко читаются, особенно те, что погрязли в грязи.

— Таки, выходит, что где-то там есть какой-то Туфельник, который исполняет желания? И чо, собственно, люди ему отдают? — Еж сидел на тумбочке, болтая ногами и поедая печенье.

— Один — сердце, которая счастье. Разменная монета, где есть подвох. Нужно знать, что просить и что загадывать. Хотя, если попросить денег, он может быть, но нужно отдавать всё по цене. Вот наша мадам отдала жизнь своего брата в обмен на свой брак. Он продлился дольше, чем прожили наши товарищи, — девушка сидела в кресле, накинув на лицо полотенце. Не хотелось смотреть на мир и на общую комнату в их квартире. Вообще ни на что не хотелось смотреть.

— Какие больные люди, — Еж хмыкнул. — Нет, правда. Знать, что желание с подвохом, но заказывать их! Безумие!

— Загадывать, Еж, — Фалька вытянула ноги, усмехнувшись от оговорки парня — А что, если нам попытаться его найти?

— Что ты задумала? — подал голос Кот с дивана, глядя на девушку. Он спал. Или делал вид, что спал.

Фалька выпрямилась, садясь поудобнее, чтобы рассказать весь свой план. Он был прост и логичен и в меру опасен, но мог положить конец всем ужасам и мучениям, которые происходили в Столице. Конечно, элита найдёт себе ещё одно убойное развлечение в виде дуэлей или ещё чего-либо, но тут хотя бы других горожан не будет охватывать страх.

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 5: Скрюченое прошлое, желанное настоящие

А потом была пустота. Медленная. Тягучая. Самое страшное, что она была в тишине. Пустота, которая не открывает двери. Пустота, которая топит, как котёнка. Держит за горло, не давая ни вдоха. Ни луча солнца. Ни кусочка или крупицы надежды. Не важно, насколько ты богат или беден, если внутри пусто, ничего не помогает. Серость поглощает с головой, только вот у одних она течёт по венам, а у других обращается опухолью в голове. Серость и пустота идут рядом. Шагают маршем по мостовой. Ровно. Шаг. Шаг. Левой! Левой! Левой! Пустота. Она томит душу, разрывает на части сердце. Плохо, когда в ней ты один. Ужасно, когда рядом есть человек, но ты не можешь ему сказать, что происходит внутри. Как просыпаешься от кошмаров, как боишься стать отражением существа, которое чувствует только голод по человеческому. Когда ты лишь очертания человека. Волк в овечьей шкуре. Как долго получится скрывать эту пустоту? В ушах до сих пор трещит голос ужаса, с которым пришлось столкнуться. Внутри до сих пор мелким отзвуком: «Отдай свои глаза, сестра!» — и холод, который пробивает даже в самых жарких объятиях.

Фалька стояла среди улиц серого квартала. В руке была бутылка вина, пустая наполовину. Алкоголь слишком сильно бил по голове, отчего хотелось курить и ещё сильнее хотелось жрать. Не в том плане, что поглощать еду, а пожирать души. Среди темноты и редких фонарей раздался громкий треск, а после — вскрик. Фонари превратились в подобие деревьев, а на конце стоял он... Скрюченный Господин. Хозяин «Рыжего леса». Жёлтый глаз смотрел ровно на девушку, которая опиралась рукой на стену.

— Тыыыыы, — тянул он слова, раскрывая свой огромный рот и оголяя жёлтые зубы. — Тыыыы ровна мне! Тебя ведёт голод.

Девушка молчит. Она выпрямляется и делает большой глоток из бутылки, ставя её на подоконник дома — Никогда мне не стать такой же, как ты, брат!

— Ты называешь меня братом, агнец. Я такой же венец творения матери, как и ты! Она бросит тебя, когда сделает кого-то лучше. Я был до тебя. Двенадцать детей земли. Ты стала тринадцатой, — он стоял уже вплотную, глядя своим одним глазом в янтарность глаз напротив. Чёрные слюни капали на лицо Фальке, оставляя следы на одежде. Неожиданно где-то в темноте раздался звук молотка. Кто-то делал набойки на сапог. Сладкий аромат ударил в нос, отчего иллюзия отпустила. Фалька сделала шаг и почти упала на стойку, сталкиваясь лицом к лицу с пожилым мужчиной.

— Добрый вечер, мадам, — голубые глаза смотрели на девушку, которая поднялась по стойке. — Вас споили? Вы в порядке? Вы говорили сами с собой, а это не есть признак хорошего рассудка.

— Призраки прошлого. Почему вы работаете в такой час? — сказала Фалька, пытаясь удержаться на ногах. Всё же вина было выпито много, и эта бутылка была не единственной.

— Так, дорогая моя, тут ходит разный люд, — мужчина открыл стойку и провёл девушку в помещение, закрывая стойку и беря камень с одного угла, отчего лавка в стене сворачивалась. Теперь вместо окна там была просто стена. Ничего больше. Кирпич. Гладкий. Рыжий.

Комната была уютной, правда, на мастерскую по ремонту обуви она не была похожа. Скорее как место, куда люди тащили своё барахло. Пьяный мозг не мог оценить комнату по достоинству, но вот мягкость кресла, в которое усадили Фальку, была полной.

— Обычно так пьют от горя, — сказал старик, поворачиваясь к Фальке.

— От горя? С чего это? — девушка пыталась сфокусировать взгляд, но предметы плыли в глазах.

— Я разбираюсь в горе человеческом. Я вижу, когда один пьёт, чтобы забыть, второй — потому что пусто, третий — потому что жалкая пародия на человека, — мужчина протянул гостье небольшую чашку. Глоток горячего напитка немного привёл в порядок ум, но тело всё равно не хотело слушаться. Приятная мягкость кресла убаюкивала.

— Меня, возможно, ищет муж. Мы случайно с ним разбежались. Мне нужно...

— О, нет, дорогуша. Вы не в состоянии. Я думаю, если он вам доверяет, то поймёт, что вы в порядке. К тому же я по рукам вижу, что постоять за себя можете, да и глаза ваши не врут.

Фалька невольно посмотрела на руки. Кисти в ожогах от магического оружия, в ранах от лезвий и прочих порезов. Каждый шрам, каждая рана приносили пустоту в сердце. Наполняли вены той самой серостью, в которой она плыла, не осознавая этого. В ушах снова раздалось хрипение Скрюченного. Девушка заметила, как чёрная слюна капает ей на руки. Он снова стоял за её спиной, кладя руки на плечи. Он — призрак прошлого. Её отражение. Убив его, она могла бы встать на его место, но не стала. Голод только нарастал сильнее. Боль щемила сердце.

— Вы всё же опечалены, — сказал мужчина. — Давайте я помогу вам. Видите ли, я исполняю желания и могу дать вам то, что вы хотите. Взамен вы должны отдать мне одну вещь.

Фальку пробило понимание. Она посмотрела на мужчину перед собой. Янтарь глаз перестал быть мутным. Взгляд уставился точно на сапожника, который копался в кармане и доставал мешочек со сладко пахнущей солью, растирая её в руках.

— Только одна вещь и одно желание, — он вытянул руку в ожидании. Фалька посмотрела на чашку, допивая остатки травяного напитка. Ясность пробивала разум. Задержать бы его сразу, схватить да притащить в инквизицию за всё. Только вот за что? За то, что люди сами загадывали желания и получали то, что хотели? Они сами были виноваты в своих смертях. Сами были виноваты в том, что магия их не поняла. Фалька рассматривала узор на чашке. Она выдохнула и положила чашку в ладонь.

— Я сама исполняю свои желания, — сказала она, вызывая на устах мужчины лишь улыбку.

— Простите, но меня ждёт муж.

— Вам неужели не нужно богатство? Счастье? Разве вы не хотите стать... — он поймал лёгкую паузу, — человеком? — мужчина сел на табуретку, держа чашку лишь пальцами. Фалька посмотрела на себя через зеркало. Алкоголь отступил, и серость можно было держать в узде. В медовых глазах сверкнула искра старого желания, которое быстро угасла. Она — тот, кто она есть. Она — та, кого сделала земля. Она — Фальката. Лезвие матери. Оружие города.

— Когда-то да, но сейчас... Есть в этом смысл?

— То есть вас устраивает факт, что вы нелюдь? Вы не можете чувствовать в полной мере, у вас нет полноценного сердца. Это же не здорово — быть и живым, и мёртвым одновременно. Вас мучает отражение чего-то тёмного и пугающего, так почему бы не избавиться от этого, скажем, за кольцо на пальце?

— а вы человек?

— Возможно. Меня считают человеком. Ну, так что? Сделка?

Фалька посмотрела на обручальное кольцо, которое получила в Рыжем лесу. Кольцо как символ настоящих чувств.

— Я в полной мере счастлива. Я та, кто я есть, — спокойно сказала Фалька, складывая пазл в голове и понимая, что перед ней Джинн, который питается неправильными желаниями людей. Он их исполняет, как они просят. Просто трактовать свои желания нужно яснее. Девушка посмотрела на обувь.

— У меня каблук отклеивается. Как я вижу, у вас ремонт обуви. Сможете починить? Ещё нужна железная набойка, — девушка указала на пару своих армейских сапог, которые жили на чудном слове.

— Ох, да, приносите их завтра утром на рынок. Я буду ждать вас между временем зерна и солнцепёком, — сказал мужчина, улыбнувшись, проведя рукой по стене и открыв скрытую дверь. — Там будет моя скромная лавочка. И да, госпожа Фальката, — сказал он, улыбаясь.

— Я не называла своего имени, — девушка прищурилась.

— Нет, но я узнал вас по глазам и рукам. Агнца по рукам отличить можно, по глазам узнать — так ведь? Дам вам совет, если у вас нет желаний. Так, по-дружески. Не бойтесь столкнуться с пустотой внутри. Голод — это не проблема.

Он улыбнулся и дунул сладкой солью в лицо Фальки, отчего девушка закашлялась. Она открыла глаза уже в комнате. Голова трещала и болела. Нос учуял знакомый аромат. Кот лежал рядом, прижимая девушку к себе.

— Я нашёл тебя в поле. На тебе была та соль, которая сладко пахнет. Я испугался.

— Я не загадывала желание, зато знаю где его найти повторно. Мне правда нечего желать. У меня уже все есть — сказала девушка, улыбнувшись, снова проваливаясь в слегка болезненный сон. Часы тихо тикали на стене, давая маленькие крупицы спокойствия.

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 6: Легка пауза на мысли

Солнце пробивалось через желтоватое стекло, заставляя Фальку сильно жмуриться. Девушка отвернулась от солнца, прячась в подушках. Ухо ловило звук тарелок с кухни. В нос бил аромат блинов и терпкого кофе из турки.

Головная боль пробивала виски стрелой, стоило телу начать двигаться, чтобы спрятаться от всего под одеялом, просто чтобы вздремнуть ещё пару минут в прохладе утра. За дверью раздавались шаги, какие-то разговоры между другими домочадцами. Вставать не хотелось от слова совсем, да и внутри всё ещё переваривалась вчерашняя встреча с Джинном. Фалька легла на спину, глядя на потолок, покрытый жёлтыми пятнами. Сквозняк приятно пробегался по лицу, путался в пушистых волосах, вгоняя в лёгкую дрёму, которая снова наступала, стоило только закрыть глаза. Ухо улавливало, как приоткрывается дверь.

— Таки, вы думаете, она знает, что сегодня у нас выходной? — шептался голос Ежа.

— Тихо ты! Пусть спит... Кот вернётся — трындюлей тебе таких вставит, что ты разбудил, — шептал Пуля, а затем раздался щелчок двери. Снова закрыли. Видимо, Мат закрыла дверь, дав по любопытным жопам этим двоим. Дрёма снова накрыла с головой. Подушка стала чертовски мягкой. Выходной. У неё правда сегодня выходной? Зачем? Неужели это тот день, когда можно до победного валяться в кровати и не вставать? Все мысли превратились в кашу, как только на подоконнике тихо заскрежетало радио, снова вгоняя в сон.

Кот вышел на небольшой балкон, который был у них в комнате. Фалька сидела в кресле-качалке, держа в руке сигарету, отвернувшись, и, казалось, наслаждалась солнцем.

— Я думал, ты сорвёшься на работу, — он усмехнулся, садясь на край подоконника, тоже закуривая.

— Я? Меня уже остановили. Вернее, когда я зашла на кухню, первое, что мне заявил Еж, — что на работу не нужно и дверь перегорожена по твоей просьбе.

— По моей? Я просто попросил его, если что, напомнить тебе про выходной. Один выходной, который у нас у всех есть, — Кот выпустил дым, глядя на Фальку, которая делала глоток из чашки. — А ещё я вижу, что тебе что-то не даёт покоя.

— Да. Я нашла убийцу. Ну, как...

— Нашла? И почему не остановила? — Кот говорил спокойно, словно ничего такого и не случилось.

— Потому что по фактам он не виноват во всех убийствах. Он джинн и просто исполняет желания. Его природа — исполнять их, исходя из побуждений людей и того, насколько чисто сердце.

— А если нет сердца, нет и проверки на чистоту, — Кот взял стул из комнаты и сел рядом с Фалькой, разваливаясь на балконе. Девушка слегка скатилась по креслу, закрывая глаза, держа сигарету в пальцах и глядя на то, как она медленно и безмятежно тлеет.

— Я, честно, почти искусилась на его предложение. Он предложил стать мне человеком... Забыть о грехах, голоде и прочих вещах. Забыть об укладе Матери. Забыть о своей природе и просто жить, но...

— Потеряешь себя? — Кот усмехнулся, приглаживая усы.

— Да.

— Понимаю.

Фалька посмотрела на Кота, который сидел на стуле, закинув ногу на ногу, слегка сузив глаза и надув губы. Она издала смешок, пытаясь сдержать смех, но всё же он прорвался из груди.

— Что не так? Я пытаюсь думать! Вот, Вечный всегда с таким лицом.

— Это очень смешно выглядит, — сказала девушка сквозь смех. — Правда. Ты бы себя видел. И Вечный, в принципе, смешной, просто я научилась смеяться в себя. Особенно когда он начинает ругаться на Ежа.

— Тут нет зеркала, увы, — засмеялся Кот. — Может, пойдём прогуляемся? Или запрём дверь и не будем выходить из комнаты до утра? Только нужно взять что-то поесть.

— Я вообще не могу думать о еде, если честно. Меня до сих пор мутит после нашего вчерашнего похода в бар...

— Но рёбра там были. Ух, я бы убил за те рёбра. За те рёбра и ту оленину с костра.

— Оленину? А... Мать моя земля, ты говоришь о той оленине, которую мы ели на задании в Серветоцке?

— Она была приготовлена лучшими руками на земле, — усмехнулся Кот, беря Фальку за руку и нежно целуя кисть, садясь поближе. Девушка ничего не ответила, подставив лицо солнцу.

— И долго они там будут, таки, балоболить? — Еж смотрел с кухонного балкончика на Кота с Фалькой. — Хуже, чем моя бабка по маминой линии. Она если начинала говорить, то это было равно тому, что пытаться остановить табун лошадей с помощью сачка...

— А чем они тебе мешают? — спросил Пуля, мешая ложкой напиток из трав.

— Мы, так, хотели все вместе поужинать!

— Хотел этого только ты.

— Ну, таки, да! А я что, не всё?

— Слышала бы тебя Мат, Еж. Или Кот. Словил бы ты оплеуху, — спокойно сказал Пуля, делая глоток из чашки. Он тяжело выдохнул, кидая взгляд в окно, замечая край красного плаща и знакомый силуэт, который шёл в сторону входа в подъезд.

— Это чо? Вечный? — спросил он, указывая на фигуру в окне.

— Таки, что ему тут делать? Он разве выберется из своей конуры? У Фальки просто похмелье и ничего серьёзного. Если честно, я думал, что эта мадам вообще не умеет напиваться, вот моя бабка пила как не в себя.

— Бабка, которая по маминой линии? — Пуля прищурился.

— Таки да! Она если начинала пить, то её тянуло на разговоры, а если она начинала разговаривать, то это был ужас!

Пуля лишь выдохнул, открывая окно и слегка высовываясь, заметив, как Фалька и Кот стоят на балконе, немного кружась в такт музыке из радио, которое тихо играло на балконе, а затем глядя на мужика, который стоял возле входа в подъезд, держа банку пива в руках и делая большой глоток, пытаясь второй рукой попасть в рукав кофты. Он повернулся к Ежу и дал ему щелбан.

— Вечный, блин. Это просто сосед-алкаш! — он закатил глаза.

— Что вы ругаетесь? — Кот появился сзади Пули и Ежа, слегка наклонившись и улыбаясь во всю ширь.

Еж замер, а Пуля дёрнулся, повернувшись и остановив кулак прямо рядом с лицом Кота. Мужчина лишь рассмеялся.

— Что тухнете? Там Вечный пришёл, принёс еды с банкета. На улице, на заднем дворе, — он усмехнулся, махнув рукой. Еж же нахмурился, глядя на Пулю и легонько стукнув его в лобешник.

— Таки, мне не показалось, блин!

Солнце постепенно уходило за горизонт. Небольшая беседка освещалась фонариками. На столе лежала скатерть с парой прожжённых дырок и пятнами от вина. Она видела явно немало веселья и грусти, но сейчас за столом была небольшая компания людей, которые были семьёй, хотя родственных уз между ними почти не было.

— Ой, да ладно вам, — сказал Вечный. — Проорала и всё. Мы найдём, кто это делает.

— Уже нашли, — Фалька выдохнула. — Только там есть нюанс, о котором я говорила.

— В любом случае, нужно думать, что делать с этим товарищем.

— Таки, может, ему предъявить? — Еж нахмурился. — Типо, ты чо, пёс творишь, хватит тут желанить!

— Он джинн. Это его природа, — спокойно сказала Мат. — По факту мы ничего не можем ему предъявить ни с юридической, ни с правовой точки зрения.

— В любом случае, я говорила с ним и знаю, где найти днём. Другой вопрос: что нам делать с Её Величеством? Она хочет наказать убийцу её сына, — Фалька посмотрела на Вечного.

— Отвести его к королеве и показать, как это работает? — Пуля нахмурился.

— Нет, — Кот закурил. — Охрана не пустит, и к тому же, если она умрёт от своего желания? Если она загадает, чтобы сын был жив?

— Мы можем вернуть его, отдав в замен Джинну достойную жертву, — Пуля пожал плечами.

— Тут нужно думать и поговорить с самим башмачником. К тому же нужно понимать, что он по большей части действует от своей природы, и все эти убийства — только часть чего-то, что мы упускаем из виду, — Фалька откинулась на спинку беседки. Голова снова начинала побаливать. Девушка сделала глоток чая, глядя на Вечного, который потягивал...

— Всё, хватит о работе. Я сегодня и так наслушался криков и прочего, — он откинулся на спинку стула и сделал маленькое радио чуть погромче. Солнце совсем село. Фонарики освещали беседку и грели людей за столом. Один день, когда можно было не думать о делах и проблемах. Один день, когда действительно можно было немного выдохнуть, постепенно подходил к концу. Возможно, за сегодня можно было что-то решить или сделать, остановить убийство или очередного дурня, который хочет загадать желание и навредить себе или окружающим в случае, если сердце его будет нечистым, но сейчас была только музыка, семейный ужин и спокойствие длительностью в пару часов.

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 7: Сапоги не виновного

Рынок Столицы — прекрасное место. Он гудит, пылает красками. Прилавки ломятся от мяса и овощей. Где-то лежат книги и алхимические ингредиенты, где-то всякая волшебная несуразица. Люди гудят среди прилавков: «У-у-у-у, как дорого!», «А-а-а-а, как дёшево!», «Э-э-э-э, брат, почти за даром отдаю!». Время на рынке бежало быстро, ибо за покупкой не замечаешь, как оно уходит вместе с деньгами. И обычно не хватает ни первого, ни второго.

Фалька шла между прилавков, глядя по сторонам. Медовые глаза увидели знакомый прилавок в стене и фигуру, которая аккуратно стучала молоточком по каблуку.

— О, это вы, мадам Инквизитор? Я думал, вы будете в форме, как вчера.

— Не хочу пугать людей лишний раз, — усмехнулась девушка, глядя на свои сапоги, которые появились перед лавкой. — Я никогда не видела их такими новыми.

— Ой, да бросьте. Вы мне льстите, — Джинн отмахнулся рукой. — Но я чувствую, что вы хотите задать вопрос.

— Нет. Я думаю, что мне делать. Видите ли, вы стали источником нескольких смертей, а так же из-за желания погиб сын Её Величества. Я не знаю, что делать. Не знаю, как быть. Не знаю, как поступить. С одной стороны, я должна арестовать вас, а с другой — я понимаю, что вы не виновны.