Ненавистная лекарка для слепого дракона

Глава 15. Печать молчания

Эта мысль раскалённой иглой пронзила разум.

Несколько человек. Людей, которых Бастиан знал с юности и которым доверял настолько, что связал их с собой нерушимой военной клятвой.

И один из них, возможно, побывал в моей спальне, вскрыл тайник и забрал оберег.

Я уже открыла рот, чтобы потребовать имена, но вовремя прикусила язык. Что мне даст список? Я всё равно никого из них не знаю. А вот если Бастиан начнёт жёстко проверять своих людей (а он это будет делать, не сомневаюсь), устраивать допросы или резко менять охрану, настоящий предатель сразу поймёт, что мы вышли на его след.

И гарантированно слиняет.

Зато один человек, связанный с этой историей, уже сидел у нас под замком.

— Тот слуга, — произнесла я, и сама услышала, как изменился мой голос. — Который отправил вестник. Вы ведь велели оставить его живым? Просто охранять, чтобы не сбежал?

Бастиан повернул голову в мою сторону. Я почуяла: после разговора о застёжке напряжение никуда не делось. Просто теперь вместо привычной ярости я ощутила от него холодную сосредоточенность, от которой так и несло плохо скрываемой неприязнью.

— Да, он жив, — отозвался он после короткой паузы. — Пока, по крайней мере.

Я пропустила последнее слово мимо ушей и вернулась мыслями к первому допросу. Слуга признался, что должен был послать сигнал, если Бастиан найдёт Вивиан и позволит ей прикоснуться к его глазам. Тогда это показалось ещё одним доказательством против прежней хозяйки тела. Теперь смысл приказа выглядел совсем иначе.

— Почему не сразу? — вырвалось у меня.

Бастиан нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

Я поспешила пояснить:

— Почему он не отправил вестник в ту же минуту, когда вы появились здесь? Если заказчику было важно только узнать, нашли вы Вивиан или нет, ждать моего осмотра не имело никакого смысла!

На этот раз Бастиан не бросился возражать. Он медленно разжал кулак, которым только что сжимал воздух, словно там всё ещё лежал серебряный обломок.

— Возможно, им нужно было убедиться, что ты продолжишь выполнять свою часть сделки. Если допустить, что они тебя купили… — наконец произнёс он, но на этот раз его голос звучал далеко не так уверенно.

Прежде эта версия прозвучала бы как приговор. Сейчас — всего лишь как предположение. Я услышала разницу, отметила её про себя и решила не давить.

— Возможно. А возможно, дело в другом. В любом случае, сейчас у меня в подвале сидит человек, который получил этот конкретный приказ! Давайте спросим его напрямую.

Бастиан почти сразу направился к двери. Мельком отметив то, что он почти безошибочно ориентируется в пространстве, я поймала его за рукав. Бастиан резко остановился. За створкой стояла охрана, поэтому я понизила голос:

— Только давайте сначала договоримся. Ни слова про застёжку. Ни слова про Лисандра, оберег и ваши подозрения.

Он повернулся ко мне всем корпусом. Нахмурился:

— Ты решила научить меня вести допросы?

— Я решила не дать предатетелю узнать о том, что вам известно, раньше времени. — Я всё ещё держала его за рукав, потому что иначе он бы уже наверняка высвободился и ушёл. — Пленный видел, что вы уверены, что во всём виновата Вивиан. Пусть и дальше так думает. Если он поймёт, что вы начали подозревать собственных людей, этого уже хватит, чтобы всё испортить.

Несколько секунд Бастиан молчал. Потом раздражённо выдохнул, но всё-таки кивнул.

— Хорошо. Внешне всё останется, как есть.

Я отпустила его и тут же вспомнила ещё одну деталь, которая ещё с первого допроса не давала мне покоя.

— И сначала я его осмотрю!

Бастиан уже взялся за дверную ручку, но остановился.

— Зачем?

— В прошлый раз он хрипел и кашлял, когда вы спрашивали о заказчике. И от его вестника пахло серой. Тогда я решила, что он просто перепугался. Сейчас хочу проверить.

Он недовольно поморщился.

— Ты ничего не понимаешь в магических клятвах, Вивиан.

— Зато я понимаю, когда человек действительно задыхается. — Я прислонилась бедром к краю стола и скрестила руки на груди. — Если вы убьёте единственного свидетеля до того, как он успеет сказать хоть что-нибудь полезное, даже ваш военный опыт нас не спасёт.

Его ноздри гневно раздулись. Я уже приготовилась к очередному раунду нашей схватки, но Бастиан открыл дверь и отдал приказ стражникам:

– Отведите нас к пленнику. Живо!

Подземный этаж встретил нас сыростью и запахом коптящих факелов. Каменные стены возвращали каждый шаг глухим эхом, а где-то вдали капала вода. Бастиан шёл уверенно, однако на одном из поворотов чуть замедлился, прислушившись к голосу впереди и шороху сапог охранника.

И тут я впервые подумала о другой проблеме, которую раньше не замечала.

Да, он умел допрашивать людей. Наверняка замечал прежде каждую мелочь: как человек смотрит на дверь, когда врёт, как белеет при одном имени, как пытается спрятать страх.

Сейчас же всего этого Бастиан увидеть не мог!

Глава 16. Коснись моей руки

Перед самой камерой он остановился. Охранник возился с тяжёлым замком, и генерал неожиданно наклонился чуть ближе ко мне.

— Смотри на него.

Я вскинула брови.

Бастиан раздражённо дёрнул подбородком, словно уже пожалел, что начал этот разговор.

— За меня, – буркнул он, – Если увидишь реакцию, которую покажется тебе подозрительной, коснись моей руки. Без слов.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, чего именно он сейчас от меня просит. Ни сочувствия, ни жалости здесь не требовалось. Бастиан просто отдавал мне часть работы, которую раньше всегда выполнял сам.

— Хорошо, — тихо согласилась я и встала рядом с ним, когда дверь камеры открылась.

Пленный сидел на узкой деревянной скамье у стены. За несколько часов он изменился настолько, что я сразу забыла о наших заготовленных вопросах. Лицо осунулось, ворот рубахи промок от пота, мужчина дышал через рот и каждый глоток делал осторожно, словно ему мешала боль.

Бастиан услышал шорох и приказал:

— Поднимись.

Мужчина попытался выполнить приказ, но его качнуло. Он тяжело опёрся ладонью о каменную стену и едва удержался на ногах.

— Не надо. Сядьте обратно, — вмешалась я и, не дожидаясь разрешения, подошла к пленнику. — Откройте рот.

Я услышала за спиной короткий недовольный вдох Бастиана, но он не остановил меня.

От пленника пахло потом, сухим металлом и чем-то неприятно горелым. Я попросила поднять язык и сразу увидела у уздечки маленький багровый знак. Тонкие линии словно въелись в слизистую, а ткани вокруг покраснели и отекли.

— Он у вас давно? — спросила я, наблюдая за меткой.

Мужчина осторожно покачал головой. Ничего не произошло: цвет знака не изменился, дыхание осталось ровным.

Бастиан подошёл ближе, ориентируясь на мой голос.

— Кто приказал тебе отправить вестник?

Пленный дёрнулся. Он ещё не успел ничего произнести, а линии под языком уже потемнели. Я сразу коснулась предплечья Бастиана.

Тот почувствовал сигнал, но замер, ожидая.

Мужчина всё-таки попытался выдавить первое слово. Лицо мгновенно перекосилось, он схватился за горло и начал судорожно втягивать воздух. От багрового знака ощутимо потянуло серой.

— Хватит! — Я встала между ним и Бастианом, повернула пленника боком и заставила наклониться вперёд. — Ничего не говорите.

— Он знает имя! — прорычал Бастиан за моей спиной. В голосе появилась знакомая опасная хрипотца. — Пусть попробует ещё раз!

Я резко обернулась.

— Нет! Ещё одна такая попытка — и он просто задохнётся.

Бастиан застыл. Я прекрасно понимала, чего ему стоило остановиться. Перед ним сидел человек, который мог знать имя того, кто лишил его зрения, а я требовала остановить допрос.

Но горло пленника уже распухало.

— Дайте мне пару минут, — сказала я тише. — Если он умрёт сейчас, мы больше ничего от него не получим!

Бастиан скрипнул зубами, но нехотя кивнул.

Я приложила ладонь к шее мужчины и сосредоточилась на раздражённых тканях, сознательно не касаясь самой багровой метки. Голубое свечение появилось почти сразу. Пленный сначала испуганно отшатнулся, потом почувствовал, что вдох стал свободнее, и перестал сопротивляться.

Я дала магии успокоить отёк и только потом поднялась.

Бастиан всё это время ждал в нескольких шагах.

— Продолжать можно? — спросил он.

Я едва не рухнула. От него я ожидала окрика, приказа, чего угодно, кроме простого вопроса. Ещё и заданного относительно спокойным тоном.

— Можно, – сухо сказала я, – Но больше нельзя требовать от него назвать имя заказчика. Похоже, эта штука реагирует именно на такие попытки!

По моему описанию Бастиан узнал разновидность печати молчания. Говорить она не мешала, однако срабатывала, когда носитель пытался выдать запрещённую тайну. Причём, любыми способами: хоть письменными, хоть устными.

Пленный настороженно посмотрел на меня. Я дала ему сделать несколько глотков воды и только потом продолжила:

— Не говорите, кто велел. Расскажите, что именно вы должны были сделать.

Меточка осталась тусклой.

Так мы постепенно вытащили главное.

Красный вестник оказался одноразовым сигнальным артефактом. В него заранее вложили всего одно сообщение: “контакт состоялся”. Слуга не должен был активировать его при появлении Бастиана. Даже обнаружения Вивиан было недостаточно.

Сигнал следовало послать только после того, как генерал позволит ей приступить к лечению глаз.

У меня неприятно похолодело между лопатками.

— А после сигнала? — спросила я, дав пленнику время проверить, позволяет ли печать отвечать.

Позволяла.

– До ночи я должен был наблюдать за состоянием генерала, – хрипло сказал пленник, – Заказчика интересовало, уменьшилась ли боль, изменилась ли печать, почувствовал ли он свет и собирается ли Вивиан продолжать лечение.

На слове “свет” я молча коснулась руки Бастиана. Он коротко кивнул, показав, что понял.

— Значит, заказчика интересовал результат, — произнёс он очень тихо.

Я удержалась от соблазна тут же поспешно заявить, что это доказывает невиновность Вивиан. Пока такого прямо чёткого доказательства не было. Но прежняя картина уже начала расползаться.

— Тот человек заранее допускал, что я могу вам помочь, — сказала я осторожно. — И хотел как можно быстрее узнать, получилось ли.

Бастиан повернул лицо к стене. Факел в коридоре потрескивал, охранник за дверью переминался с ноги на ногу, а я ждала, не подталкивая его.

— Ты могла передумать, — наконец выговорил он. — Могла выйти из сделки. Захотеть уничтожить следы собственного преступления.

— Могла, — согласилась я. — Но не сделала.

Его лицо чуть изменилось: похоже, он ожидал спора.

Я продолжила уже спокойнее:

— Но оберег я спрятала. Потом кто-то вскрыл тайник и забрал его. Там осталась застёжка человека из вашего круга. А наблюдателю отдельно приказали следить, не начнёт ли Вивиан возвращать вам зрение. По отдельности каждую из этих вещей ещё можно как-то объяснить. Вместе мне они не нравятся.

На этом я замолчала. Бастиан тоже ничего не сказал.

И впервые его молчание не было обвиняющим.

Я снова занялась пленником. Пока мы говорили, он сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел то на меня, то на Бастиана. Но каждый раз, когда разговор слишком близко подбирался к человеку, отдавшему приказ, мужчина судорожно втягивал голову в плечи.

Он боялся своего хозяина сильнее, чем генерала, в чьём подвале сейчас сидел.

Я решила проверить.

— Вам хорошо заплатили за это?

Пленный слишком быстро помотал головой.

Я тут же коснулась руки Бастиана.

— Вас заставили? — спросила я уже мягче.

Мужчина закрыл глаза. Несколько долгих секунд сидел неподвижно, потом едва заметно кивнул.

Бастиан резко вдохнул, но я поспешила продолжить, пока разговор не свернул в сторону предательства и наказания.

— Что должно было произойти после красного сигнала? – спросила я.

Глава 17. Ловушка для связного

Печать позволила ответить.

– Сегодня ночью, ровно в полночь, я должен был выйти через старую хозяйственную калитку и добраться до заброшенного охотничьего домика примерно в получасе пути от поместья. Там меня должен был встретить связной. Ему следовало подробно рассказать, как прошло лечение, что изменилось в состоянии Бастиана и насколько хорошо Вивиан воздействует на его глаза. А взамен получить дальнейшие распоряжения.

— Он знает, что ты арестован? — спросил Бастиан, чуть подавшись вперёд.

Пленный покачал головой и быстро взглянул на меня, словно проверяя, не вспыхнула ли метка снова. Она оставалась тусклой.

Я не сразу осознала значение этого ответа.

А потом почти физически почувствовала, как перевернулась ситуация.

Тот человек знал, что Вивиан начала лечение. Но понятия не имел, что его слуга уже сидит в подвале. Не знал о вскрытом тайнике. О серебряной застёжке. О том, что Бастиан впервые задумался, кого из своих людей вообще можно считать своим.

До сих пор мы только находили оставленные нам следы.

Теперь враг сам собирался прислать к нам своего человека.

— Отправлю на встречу со связным людей! — резко сказал Бастиан.

И сразу осёкся.

Я увидела, как вздулись его желваки. Ещё вчера он выбрал бы несколько надёжных посланников, не задумываясь. Сегодня среди тех самых надёжных людей мог оказаться владелец застёжки.

— Никому нельзя говорить, — тихо напомнила я.

Бастиан ответил после короткой паузы, и раздражения в его голосе на этот раз не было:

— Я знаю.

И быстро повернул голову в сторону пленника, словно желая посмотреть на него. Тот побледнел.

— Он не пойдёт туда добровольно! — быстро сказала я Бастиану, мигом поняв, о чём он думает. — И если потащим силой, связной сразу заметит!

Генерал повернулся к мужчине.

— У тебя держат в плену кого-то из близких? Шантажируют тебя этим?

Пленный вздрогнул, но печать не активировалась. После долгой паузы он кивнул.

Бастиан приблизился к решётке. Говорил он уже без прежней ярости, по-военному сухо:

— Поможешь нам провести эту встречу, и я обеспечу этому человеку защиту. Сам. Никто из моего круга не узнает, где он находится!

Пленный долго смотрел на него. Впервые на его лице появился какой-то другой страх — менее беспомощный, будто он вдруг увидел возможность, которой до сих пор не существовало.

Я не торопила. Бастиан тоже.

Наконец мужчина кивнул.

Мы вышли из камеры, оставив охранникам приказ никого к нему не допускать без личного распоряжения генерала. В коридоре пахло сыростью и известью. Бастиан прошёл несколько шагов и остановился.

— Что предложишь? – бесстрастно спросил он.

Я едва не брякнула, не ослышалась ли я.

Несколько дней назад Бастиан грозил отправить меня к инквизиторам, если выяснится, что я не настоящая Вивиан. Сейчас он стоял посреди подвала и спрашивал, как нам вместе поймать вражеского связного.

Я быстро встряхнулась и взяла себя в руки.

— Никого больше не посвящать! – с готовностью перечислила я, – Сначала надо осмотреть домик и подходы к нему. Понять, где можно спрятаться и откуда наблюдать за встречей. Пленного придётся привести — связной наверняка знает его в лицо! А ещё…

Бастиан тут же перебил меня:

— Ты останешься здесь.

Я ожидала этого, поэтому не удивилась.

— Тогда вы не увидите, кто придёт, – пожала я плечами.

Он напрягся и процедил:

— Я справлюсь!

— Возможно, – хладнокровно парировала я, – Однако моя память уже отреагировала на застёжку. Если появится человек, которого я знаю, я могу что-нибудь вспомнить. — Я помедлила и добавила то, что явно раздражало его больше всего: — И вам нужен кто-то, кто будет наблюдать вместо вас.

Бастиан молчал так долго, что я уже решила: сейчас просто прикажет запереть меня в комнате.

Но он только процедил:

— В случае опасности выполняешь мои приказы сразу. Без споров и своих врачебных подвигов!

Я прищурилась. Раз уж мы начали торговаться, уступать в одни ворота я не собиралась.

— А если вам станет хуже, вы выполняете мои медицинские распоряжения. Тоже сразу и без геройства!

Бастиан явно хотел возразить. Я видела это по тому, как напряглось его лицо. Однако не стал.

Всё удивительнее и удивительнее…

— Договорились, — бросил он и первым направился к лестнице.

Мы успели пройти всего несколько шагов, когда из камеры донёсся хриплый голос пленника. Мы резко развернулись и поспешили обратно.

Мужчина уже стоял возле решётки, придерживаясь рукой за камень.

— Связной знает меня в лицо, — с трудом сказал он. — Подменить другим не получится!

Я подошла ближе и проверила его дыхание. Багровая метка не вспыхнула: эти сведения печать позволила раскрыть.

До полуночи оставалось всего несколько часов.

За это время нам предстояло сохранить пленника в нормальном состоянии, незаметно вывести его из поместья, добраться до охотничьего домика без охраны и устроить засаду человеку, который был совершенно уверен, что его наблюдатель до сих пор выполняет приказ.

Впервые за всё это время противник не знал, что мы уже приготовились к его следующему ходу…

Глава 18. До полуночи

До полуночи оставалось всего несколько часов, и тратить их на красивый план, который развалится при первом же неожиданном вопросе, мы не могли.

Я вернулась в камеру и заставила пленника сесть. Он попытался возразить, но багровый знак под языком уже распух, а пульс прыгал так, словно мужчина только что пробежал марафон. В таком состоянии он выдаст нас раньше, чем успеет поздороваться со связным!

— Если хотите увидеть своего близкого живым, перестаньте сопротивляться, — предупредила я, развязывая его ворот. — Сейчас вы выполняете мои указания. На встрече — указания генерала. Между этими событиями желательно не помереть.

Пленный посмотрел на Бастиана. Тот стоял возле решётки, чуть повернув голову к моему голосу, и терпеливо ждал. Думаю, для пленника это “терпеливо»” всё равно выглядело пугающе: широкие плечи напряжены, пальцы лежат на рукояти меча, а лицо такое, будто он заранее прикидывает, сколько костей сломает связному.

— Делай, что она говорит! — сухо приказал Бастиан. — Мне нужен человек, способный дойти до домика своими ногами.

— Очень врачебное уточнение, — пробормотала я и попросила принести чистой воды.

Охранника пришлось оставить за дверью. Мы не могли внезапно сменить караул и не привлечь внимания, поэтому Бастиан велел ему никого не впускать и не выпускать, а сам остался в камере.

Я дала пленнику выпить маленькими глотками, снова сняла отёк вокруг печати и заставила съесть размоченный хлеб. Магия послушно успокаивала воспалённые ткани, но стоило голубому свечению подойти ближе к багровым линиям, как в воздухе тут же появлялся запах серы. Приходилось работать медленно.

Пока я занималась лечением, Бастиан задавал вопросы. На этот раз он не требовал имени и не пытался силой проломить запрет печати. Выяснял, где стоит домик, сколько в нём входов, куда обычно привязывают лошадь, с какой стороны приходит связной и как долго остаётся после встречи.

Пленный отвечал с паузами, прислушиваясь к собственному горлу. Домик стоял возле старой просеки. Дверь выходила на юг, два узких окна — на восток и запад, северная стена почти вросла в склон. Внутри сохранились стол, лавка и каменный очаг. Связной обычно приходил пешком, а уходил по руслу высохшего ручья, где следы терялись между камней.

— У вас есть условная фраза? — спросила я, промокнув шею пленника чистой тканью. — Что-нибудь, по чему он поймёт, что перед ним именно вы и всё идёт по плану?

Мужчина открыл рот. Багровые линии сразу налились тёмным цветом, и он согнулся от резкого кашля.

Я поддержала его за плечо и дождалась, пока дыхание выровняется.

— Значит, есть, — отозвался Бастиан. Он произнёс это спокойно, но большой палец медленно прошёлся по навершию меча. — И печать считает её частью тайны.

— Связной сам начинает проверку? — уточнила я.

Пленный кивнул. На это печать не отозвалась.

Ситуация становилась всё веселее. Мы собирались отправить человека на встречу, не зная даже правильного приветствия. Оставалось надеяться, что он сумеет ответить сам, а связной не почувствует, как сильно изменились обстоятельства.

Когда пленник смог без кашля пройти от стены до решётки и обратно, я признала его состояние приемлемым. Бастиан сразу отпер дверь камеры собственным ключом.

— Где ваши люди? — спросила я, собирая ткань и маленький флакон с водой в сумку.

— Здесь, – донёсся короткий ответ.

Я вскинула голову. Генерал уже развернулся к выходу, словно вопрос был исчерпан.

— Бастиан, вдвоём мы не сможем одновременно следить за домиком, подходами и пленником, – вздохнула я, – Возьмите хотя бы двух охранников. Можно не объяснять им всего.

Он остановился в коридоре. Факел за его плечом коптил, по каменной стене ползла чёрная полоса, а возле дальней лестницы всё ещё переминался караульный. Бастиан слушал его дыхание так пристально, будто пытался определить верность человека по одному неровному вдоху.

— И что я им скажу? — негромко спросил он. — Идти за мной, не задавая вопросов? Кто-то заметит, что я покинул поместье ночью. Кто-то спросит, почему без обычной свиты. К рассвету об этом будут знать все.

— Тогда выберите самых надёжных.

Бастиан повернулся ко мне. В полумраке его лицо снова стало жёстким, однако злость в этот раз предназначалась не мне.

— Самых надёжных, — повторил он с неприятной усмешкой. — Именно один из них мог оставить застёжку в твоём тайнике!

Я затянула ремешок сумки и больше не спорила. Просить его выбрать сейчас означало заставить назвать человека, которому он всё ещё готов доверить спину. После моей находки такого имени у Бастиана больше не было.

Он привык идти в бой впереди отряда. Привык, что за спиной стоят люди, с которыми можно пройти через огонь. Теперь генерал собирался идти слепым в ночной лес только потому, что моё, точнее, поместье Вивиан казалось ему опаснее любой засады.

— Хорошо, — терпеливо сказала я. — Идём втроём. Но тогда вы перестанете спорить, когда я говорю, что вижу опасность!

— А ты перестанешь бросаться под клинок, когда тебе кажется, что кому-то нужна помощь, — отрезал он и, не дожидаясь моего ответа, велел пленнику двигаться за ним.

Через главную лестницу идти было нельзя. Пленный рассказал о старом хозяйственном ходе, которым когда-то носили уголь из наружного сарая прямо к кухонным печам. После ремонта его заложили шкафами и почти перестали использовать, однако наружная дверца сохранилась. Она вела прямо к оврагу.

Мы поднялись из подвала в пустую кладовую. Здесь пахло сухими яблоками, золой и мышами. Я отодвинула связку старых корзин, пленник навалился плечом на тяжёлый шкаф, а Бастиан, видимо, по скрежету ножек понял, где открылся проход, и помог сдвинуть мебель до стены.

За ней обнаружилась узкая дверь. Замок заржавел, зато засов поддался после второго толчка. Из тёмного коридора потянуло влажной землёй.

— Я пойду первой, — сказала я, подняв маленький фонарь.

— Нет.

Бастиан резко отодвинул меня к стене и шагнул в проход. Пришлось схватить его за рукав.