Кот-дракон

– Ты в самом деле думаешь, что обидела меня, да? – тихо спросил он, неотрывно глядя на нее черными глазами.

– Конечно! – выпалила она, теперь уже рыдая. – Я сбросила д-дракона на твой до-о-ом!

– Ну, когда ты так говоришь… – Кроу склонил голову набок. – Это была шутка… шутка! – поспешил добавить он, когда она поморщилась. – Ало, слушай внимательно, потому что это одно из тех редких и особенных событий, как солнечное затмение или ты, вытирающая пыль.

– Эй!

Они обменялись вымученными улыбками, стараясь не думать о том, что от их домика теперь только пыль и осталась.

Алоуиша шмыгнула носом, и Кроу, цокая когтями по дереву, протянул ей шелковый платок, на котором Айви или кто-то из ее помощников уже вышили инициалы Алоуиши. Громко высморкавшись, она с постыдной горечью подумала, что с кризисными ситуациями Айви справляется гораздо лучше.

– Все зависит от точки зрения, верно? – В уставших глазах Кроу отразился свет лампы со стеклянным абажуром, придавая им блеска. – Да, ты сбросила на мой дом дракона. На наш дом, кстати. Не думай, что я про тебя забыл, даже если ты сама забыла, – добавил он. – Но, с другой стороны, ты сразилась с драконом ради меня. И не с каким-нибудь. А с Хранителем долины Корнепут.

– Могло произойти что угодно, – продолжил он. – Но ты, несмотря ни на что, забралась на того дракота и прыгнула на огромное древнее создание. Большинство людей спасали бы собственную шкуру – и наплевали бы на питомца. Но ты рискнула своей жизнью ради меня. – Кроу потупил взгляд, будто не был этого достоин. – Ты понимаешь, что уже дважды спасла мне жизнь? – добавил он, и они обменялись мягкими печальными улыбками. – Если уж на то пошло, Ало, это я твой должник.

– Когда у нас будет новый дом, – вновь заговорил он, слегка прочистив горло, – может, я сам буду вытирать пыль.

Алоуиша икнула и встретила печальный, но ласковый взор друга. Он – единственный, кто потерял то же, что и она, единственный, кто действительно понимал. Помимо самого Хранителя, только Кроу имел больше всего прав желать ее наказания. Только вот по какой-то причине он ее простил.

Спустя несколько мгновений Алоуиша снова потянулась за платочком и стала усердно им пользоваться.

– В любом случае, – добавил Кроу, – виню я лишь брата Айви.

– Брата Айви? Что ты о нем знаешь?

– Я знаю, что ему есть за что себя корить.

В дверь спальни постучали, и Алоуиша, одетая только в одолженную белую сорочку после послеобеденного купания в мраморной ванной, вскочила и начала срочно искать что-нибудь, чтобы прикрыть наготу.

– Хорошо бы это не был тот самый момент, когда стоит только произнести имя, и обладатель его уже здесь! – прошипела она Кроу, озираясь по сторонам.

– Я не произносил его имя, – возразил Кроу, и между ними повисла тишина. Они обменялись последним взглядом: «Больше никогда о нем не говорим». – Мне оно даже неведомо.

– Эм-м… Иду! – крикнула Алоуиша незваному гостю, хватая единственное, что попалось под руку – тяжелое зимнее одеяло. Пух вонзался в ткань сорочки и впивался в кожу, пока она заворачивалась в него, чувствуя себя свежеиспеченной сосиской в тесте. С перьями. – Минутку!

– Не стоит церемониться ради такой старушки, как я! – раздался знакомый голос из-за двери.

– Ох, Мэдж, – выдохнула Алоуиша и сбросила одеяло, прежде чем распахнуть дверь.

Мэдж доставил на серебряной тележке Грейсон – дворецкий семьи Долгочар и самый утонченный, благородный и в целом правильный человек, которого Алоуиша когда-либо знала. Он напрягся, отвел взгляд и пробормотал: «Mais enfin![6]», разочарованным тоном человека, который знает тебя с пеленок и давно уяснил, что ничем хорошим тут дело не кончится.

– Я могу чем-то помочь, тетушка Мэдж? – сбивчиво поинтересовалась Алоуиша, когда наконец закончила извиняться и закрыла дверь перед дворецким.

– Ой, не будь такой. Я просто развлекаюсь, милая. И в любом случае, ты не можешь долго сердиться на старую Мэдж, ведь я принесла подарки.

Тыква взяла в рот салфетку и с шумом сорвала ее, открыв тарелку с белой рыбой.

– Ну же, где этот новый дракот? – Мэдж принялась кудахтать. – Эй, цып-цып-цып!

Лицо Алоуиши, должно быть, выдало ее, поскольку Мэдж ахнула, будто только что увидела, как племянница ушибла палец, и прошептала:

– Его же не было в доме?

– Нет! – воскликнула Алоуиша. – Он…

Когда она не смогла подобрать слов, Кроу закончил за нее с сочувствующим видом:

– …сбежал.

Наступила неловкая пауза, прежде чем Алоуиша нерешительно спросила:

– Дракот… Дом… Хранитель… Они все… разочарованы?

– Ну, а чего ты ожидала? – Мэдж покачалась, что Алоуиша истолковала как тыквенный эквивалент пожимания плечами. – Они ничего не понимают. Прожив столько лет, на самом деле они никогда не жили по-настоящему. Тебе не стоит ни под кого подстраиваться, – добавила она, склоняя лозу к Алоуише так, что та ощутила легкое прикосновение к руке, словно ее погладили. – Запомни мои слова, девочка: если ты не ошибаешься, значит, делаешь что-то не так.

Новая волна стыда заставила Алоуишу опустить взор.

– Ты не захотела пойти с ними на заседание Совета? – тихо спросила она.

– Нет, моя дорогая, – ответила Мэдж, и ее круглые глаза смотрели с добротой на ведьму, что их вырезала. – Мне не требуются никакие собрания, чтобы узнать все, что нужно о своей племяннице. У меня правильно расставлены приоритеты.

– Может, тебе подкинули работы? – принялся размышлять Кроу, когда дверь снова закрылась за Грейсоном ранним вечером. – Ты же вечно твердишь про ведьмину подмогу. Так вот не желаешь поработать над обивкой?

На первый взгляд груда ткани действительно напоминала обивку кресла. Кремового оттенка, тяжелая, ее вес усугубляла почти сплошная плотная разноцветная вышивка.

– По крайней мере тут есть цветы? – скривившись, заметил Кроу, когда Алоуиша наконец аккуратно взяла вещь за пару уголков и подняла с кровати.

Ткань развернулась в платье.

В сложенном виде оно скрывало множество оборок, которые теперь рассыпались по краям пышных рукавов, явно пришитых к плотному, жесткому лифу позднее, поскольку они были выполнены из совершенно другого материала. Еще больше оборок обрамляли квадратный вырез и выглядывали из-под подола, словно подкладка, утратившая сдержанность.

– Может, будет лучше смотреться… на тебе? – предположил Кроу. Алоуиша встала перед длинным овальным зеркалом и уставилась на то, что выглядело как свадебный, украшенный глазурью, торт с ее отрезанной головой на верхушке.

Кроу взлетел и добавил образу подходящую ведьмовскую шляпу.

– Или поедим здесь? – предложил он, задумчиво глядя через ее плечо. Алоуиша поспешно кивнула и разделась до сорочки, пока Кроу доставлял вежливую просьбу на кухню.

После скромного ужина, состоявшего в основном из нескольких сортов салата, Алоуиша перетащила одеяло обратно на кровать и легла рядом с холодной металлической подставкой Кроу, на которую накинула пушистое полотенце. Она рассеянно наблюдала за ним, прокручивая в голове яркие воображаемые образы заседания Совета, пока друг не начал привычно подергиваться во сне и не захрапел.

По прошествии нескольких часов, когда веки уже потяжелели, но сон так и не приходил, Алоуиша посмотрела на платье, перекинутое через спинку стула возле туалетного столика, внутренне застонала и надела его.

Шаркая в тапочках по спальне, она вышла на круглый мезонин, но не осмелилась перегнуться через балюстраду, чтобы взглянуть прямо в центр ротонды на расходящиеся лучами черно-белые клетки, расположенные в шахматном порядке и покрытые паутиной лунного света, который проникал сквозь железно-стеклянный купол над головой.

Именно здесь, скорее всего, пройдет Айви после заседания Совета. Если она, конечно, еще не вернулась. Впрочем, учитывая, что Хедера так и не выздоровела, Алоуиша решила, что непременно заметила бы стук колес и топот копыт одного из экипажей Долгочаров, когда подруга пересекала бы площадь.

Правильно это или нет, но ничего лучше ей в голову не пришло этой глухой бессонной ночью, и, пока не передумала, Алоуиша поспешила спуститься по задней лестнице и ступить на плитку.

В предрассветные часы она была готова распознать в зале, который порой служил бальной комнатой, самые разные звуки: тиканье старинных напольных часов, скрип двери или шарканье ног, когда персонал делал обход, убирался, приводил в порядок и в целом готовил здание к предстоящему дню, даже стук по плитке лап расхаживающей из стороны в сторону Хедеры, которая, как и Алоуиша, с нетерпением ждала возвращения Айви домой.

Чего она никак не ожидала услышать, так это смешок.

Алоуиша резко развернулась на месте, зашуршав оборками по плитке.

Сперва она испугалась, следом рассердилась, но стоило ее взгляду упасть на выходящую из тени фигуру, как Алоуиша сама удивленно хихикнула и тут же прикрыла рот рукой.

– До тебя она тоже добралась, да? – пробормотал более отдохнувший и, судя по прядям, упавшим на глаз, более мокрый Холлис, поправляя ремень на обтягивающих кожаных бриджах, заправленных в черные сапоги до колен. Рубашка его была почти так же обильно украшена оборками, как и платье Алоуиши, а на плече висела маленькая черная кожаная сумка на тонком ремешке. Но венцом сего наряда стала шляпа: ее широченные поля были с одного боку лихо подвернуты и пристегнуты к тулье, откуда торчало огромное белое перо.

– Прости – выдавила она, не доверяя себе, все еще прижимая ладонь к лицу, – я пытаюсь решить, вывернуть ли мне карманы или пойти к доске.

– Ха-ха, – сказал Холлис, но ей показалось, что даже в тусклом свете его щеки покраснели. Он отвернулся и смущенно сглотнул, скрывая улыбку. – Кто бы говорил, – заметил Пастух, не глядя указывая на нее. – Ты будто только что сбежала с помолвки в королевском саду.

– Что ж, – поспешила ответить Алоуиша, не позволяя его словам задеть ее чувства, – мой дом разрушило обвитое лозами божественное создание, а какое оправдание у тебя?

Холлис замялся, заскользив взглядом по ее лицу в темноте.

Не найдя того, что ожидал увидеть, он кивнул, выдавил улыбку и ответил, пошаркав каблуками по плитке:

– Когда уезжаешь на год, а потом твоя обеспокоенная младшая сестренка вручает тебе подарок, стоит проявить должную благодарность.

Вопреки здравому смыслу, Алоуиша обнаружила, что нынешняя версия Холлиса удивительно тронула ее. Тот Холлис, которого она прежде знала, скорее высмеял бы ее лучшую подругу, чем сделал себя объектом шутки, чтобы пощадить чувства сестры.

– Тоже ее ждешь? – уточнила Алоуиша, надеясь, что не сболтнула лишнего: она не хотела намекать, что на собрании Совета обсуждается нечто такое, что не дает спать по ночам.

– Ага, – подтвердил он, потупив взгляд и вновь поправляя ремень, а затем кивнул в сторону высоких дубовых дверей. – Путь через площадь в это время суток лучше освещен, чем через задние конюшни.

Воцарившуюся неловкую тишину пронизывали любопытство и невысказанный страх.

– Прости, – бросил Холлис в пустоту; слова прозвучали резко, твердо и были поглощены тишиной, точно скинутая в море бочка. – За то, что случилось. С Сассафрасом. И с… Хранителем. – Скривившись от неловкости, он засунул сжатые кулаки в карманы брюк. Алоуиша видела, что он понимал, – этого недостаточно, но боль, отразившаяся в его чертах, говорила о том, что он не знал, что еще можно сделать.

– Ты о том, что он… свернул с пути? – за неимением лучших слов, спросила Алоуиша. Она сохранила бесстрастное выражение лица, столь присущее многим ведьмам, но надеялась, что Холлис не подумает, будто она его винит.

– М-м-м, – протянул брат Айви, и по его сжатым губам и украдкой брошенному взгляду из-под косой челки Алоуиша поняла, что он смертельно боялся сболтнуть что-то не то.

«Так поэтому ты чувствуешь вину?»

Алоуиша задумалась, только ли в этом дело или существовали и иные причины.

– Это же не ты сбил его с пути, – заметила она, одарив его слегка дрогнувшей улыбкой.

Холлис помрачнел, выражение лица стало настороженным.

– Я не знаю, почему он изменил направление, – признался он, пристально глядя на Алоуишу.

Они долго молчали. Затем он опустил взгляд и пнул какой-то воображаемый мусор.

– Честно говоря, чувствую себя проклятым, – признался Холлис. – Впервые за тысячу лет Хранитель сошел с пути, и это произошло под моим присмотром.

– И на территории моей фермы, – сухо добавила она.

Пастух вновь перевел на Алоуишу внимательный взгляд, будто мог прочесть ее, как открытую книгу.

Холлис прошел через широкий зал к одной из скамеек, стоящих вдоль стены, и жестом пригласил Алоуишу следовать за ним.

– Есть какие-нибудь теории? – поинтересовался он уже более дружелюбным тоном, устраиваясь на длинной скамье и, не вынимая рук из карманов, закинул на нее ноги, разом заняв место четырех человек.

Алоуиша с трудом сдержала порыв закатить глаза. Вот такой Холлис ей был знаком: обыденно лишенный такта. Она плюхнулась на конец скамейки, и ее пышная тяжелая юбка накрыла его сапоги. Он не сдвинул ноги.

– Вообще-то, да, – призналась Алоуиша, и теперь настала ее очередь пристально изучать собеседника. Он был расслаблен, но внимателен. – Компост, который я использовала, – начала она, искренне надеясь, что вслух это прозвучит столь же логично, как и в мыслях, занимавших ее голову большую часть ночи, – его основной ингредиент – помет куролисков. Что заставило меня задуматься. Если ты когда-нибудь сталкивался с больным растением или деревом в вашем саду и лечил его чем-то подобным, то должен знать, что помет куролисков жутко воняет. – Холлис кивнул, не выказывая чувств.

Этим он отличался от сестры: Холлис позволял словам Алоуиши висеть в воздухе. Она неловко заерзала.

– Ну, думаю, мы оба согласимся, – продолжила ведьма, – что, раз это привычная основа для подобного рода магии… – Холлис откинулся на спинку скамьи, избегая ее взгляда, – Хранитель мог легко наткнуться на них, будь то у лесника в чаще, у фермера в поле или даже на заднем дворе человека, не обладающего магическими способностями.

Холлис просто смотрел на нее.

– Конечно, никому не ведомо, как устроен разум Хранителя, но несложно предположить, что некто столь мудрый и древний мог контактировать с чем-то подобным, когда плохо себя чувствовал, и таким образом связать запах с ослаблением симптомов. – Уголки губ Холлиса опустились, и он уставился в потолок, будто обдумывая ее слова. – Возможно, его обоняние острее нашего, потому он учуял куролисков за милю и, поскольку чувствовал себя неважно, решил, что лучший вариант – направиться к ним.

После задумчивой паузы Холлис взглянул на Алоуишу и без энтузиазма произнес:

– В твоих словах есть логика. Он ведь направился прямиком к курятнику с куролисками, так?

Она кивнула.

– И он уже проявлял симптомы болезни? – уточнила Алоуиша, ища подтверждения.

– Да, – ответил Холлис, не вдаваясь в подробности. Ей показалось, что она снова заставила его насторожиться.

Между ними в очередной раз повисла неловкая тишина.

Начался дождь, и барабанная дробь капель по крыше заставила их поднять головы, а затем опустить взгляд на сотни серых точек, сновавших теперь в лунном свете по полу и друг по другу. Происходящее ощущалось сродни магии, насколько это возможно.

– Это действительно никогда не надоедает, – заметил Холлис с первой искренней улыбкой за ночь.

Алоуиша улыбнулась в ответ не менее искренне.

И тут ее желудок, не впечатленный салатом на ужин, громко заурчал, испортив весь момент. Она инстинктивно обхватила себя за талию и сжала, будто могла подавить звук.

– Кто-то явно не догадался пробраться на кухню, – посочувствовал Холлис, странно дернув локтем. – Я бы помог, – добавил он, – но у меня свои проблемы с отделом распределения закусок.

– Правда? – спросила она, чтобы скрыть остатки смущения, и кивнула на его шляпу с перьями. – Мятеж на корабле?

– На самом деле, все были настроены в духе «сделай глоток рома и передай дальше». Классический прием грабежа, – ответил он с улыбкой. – И я бы с радостью разделил с тобой добычу, – добавил он, многозначительно посмотрев на свои кожаные брюки, куда Алоуиша не осмеливалась опустить взгляд. – Если бы только мог вытащить руки из карманов.

– Доброе утро.

На лице Холлиса появилась легкая улыбка, когда Алоуиша посмотрела в его уставшие глаза. Улыбка, так и твердившая: «Я знаю то, чего не знаешь ты».

Он ждал.

Алоуиша снова прикрыла веки. В первые минуты после пробуждения конечности ощущались вялыми и тяжелыми. И спала она в неудобной позе, теперь болела шея. Когда она лениво подняла руку, чтобы потереть ее, что-то пискнуло.

Она резко села и увидела, что все еще находится на скамье в ротонде, только теперь занимает большую ее часть. Очевидно, она заснула, положив голову на обтянутые кожей колени брата своей лучшей подруги.

– Ты разговариваешь во сне, – заметил Холлис, глядя на нее сверху с добродушной улыбкой. – Кто такой Нед и что это я слышал про его невероятные волосы?

Но Алоуише не пришлось притворяться, будто она никогда не слышала о парне без магических способностей, который привозил ей почту, потому что именно в этот миг распахнулись двойные двери, впуская в комнату завывающий ветер, ливень, вихрь опавших листьев и Айви, которая выглядела еще более грозной, чем все стихии вместе взятые.

Алоуиша, Айви и Холлис заняли библиотеку Долгочаров, подруги стояли возле письменного стола рядом с камином. Но кожа Алоуиши пылала вовсе не из-за потрескивающего пламени за спиной.

– Слушание? – недоуменно переспросила она.

Кто-то подтолкнул мягкое кресло к коленям Алоуиши, и она опустилась в него, глядя на сочувственное лицо Айви. Пока она пересказывала суть собрания, ее гнев на коллег-советников улетучился, в основном оттого, что она поняла: подруге он ни к чему.

Алоуиша слышала, как за спиной шаркают ботинки Холлиса и как время от времени скрипят его нелепые штаны, хотя он исчез из поля зрения с покрасневшим лицом еще несколько минут назад.

Она надеялась, что ее неподвижный взгляд достаточно ясно дает понять Айви, что она приняла сказанное. И не смела пошевелиться.

– Они не могут отобрать у нее палочку. Хранитель был болен задолго до того, как Свечка к нему приблизилась, – возразил Холлис.

Алоуиша обернулась, услышав, как он назвал ее прозвищем, придуманным Айви, и увидела, что он склонился над камином, одной рукой опираясь на полку, и размахивал кочергой, будто та служила ему церемониальным мечом. Он давно сбросил шляпу и сумку, и весь образ казался уже не таким забавным.

– Бессмыслица какая-то. Она просто делала то, чем вы, ведьмы, и занимаетесь – помогала, – продолжил он. – Или хотя бы пыталась помочь.

Айви меж тем молча ходила из стороны в сторону. Алоуиша старалась не расслаблять ни одного мускула, боясь, что иначе может сломаться. Сейчас она держалась только благодаря гордости и ярости.

– Никто в Совете не поверит, что ты как-то причастна к инциденту, им доподлинно известно, что никто из нас не в состоянии как-либо «контролировать» Хранителя, – наконец заключила Айви со вздохом, призванным подчеркнуть утомительный, рутинный характер проблемы для опытного члена Совета. Но Алоуиша знала лучшую подругу достаточно хорошо, чтобы распознать притворство.

– Они могут поставить под сомнение использование компоста, но я уже обсудила его с ними, так что для тебя это скорее возможность объяснить свои благие намерения и его реальные полезные свойства. – Айви, терпеливо искала в глазах Алоуиши подтверждение, что для общественности нет никакой опасности, поскольку сама не специализировалась в магической ботанике.

Алоуиша даже не успела открыть рот, как ее подруга уже удовлетворенно кивнула.

– Хорошо, – сказала она и подняла руку, сделав широкий жест, будто отбрасывая невидимые бумаги. – На самом деле, после вчерашнего они даже будут рады твоим заключениям.

– Я не понимаю, почему мы выстраиваем стратегию защиты, – резко вклинился Холлис. – Разве никто из советников там не был? – Говоря это, он смотрел сестре прямо в глаза, при этом тщательно избегая взгляда Алоуиши. – Разве они не видели того же, что и я? Им стоит ее благодарить, а не очернять. Это я не смог удержать Хранителя на правильном пути. В переносном или буквальном смысле.

– Нет, – отрезала Айви, – мы не будем этого делать, Холли. Ты не станешь подставляться под удар только чтобы почувствовать себя полезным.

– Кроме того, – ровным голосом добавила Алоуиша, обращаясь к его спине. Она внимательно наблюдала за Айви и поняла, что не может больше ждать, пока всплывет худшее; это все равно что бесконечно заводить шарманку с сюрпризом, – ты на самом деле ни при чем, Холлис. Это сделала я. – Она повернулась к Айви и попыталась бросить подруге взгляд, который бы отчетливо заверял: «Я справлюсь». – Так ведь?

Айви молча смотрела на подругу. Алоуиша видела, что Айви порывалась обнять ее и заверить: в том нет ее вины и все будет хорошо. Но еще она знала, что Алоуише нужно услышать правду от нее, а не от Сассафраса или из какой-нибудь статьи в «Сплетнике Корнепута».

– С-согласно рассказам, которые мы слышали вчера вечером, – медленно, извиняющимся тоном пояснила Айви, – как я и упоминала, однажды подобное уже случалось. Далеко отсюда, в местечке под названием долина Дриадин.

Она переводила взгляд с Алоуиши на Холлиса, так и не смотревших друг на друга.

Холлис вставил кочергу в держатель и решительно зашагал между стеллажами.

– В деталях истории расходятся, но в целом все звучит очень похоже. Хранитель совершал ежегодное паломничество, когда свернул с пути. Он вел себя странно – спотыкался, сбрасывал листья, рычал – и не слушал Пастуха. Хранитель направился прямо к небольшой ферме и начал там бесчинствовать. Никто не представлял, что делать. Они пытались его заманить, направить в загон, даже связать – ничего не помогало. В конце концов, пришел маг с познаниями в ботанике – как и ты, Фитильтон – и, подобно тебе, он попробовал применить компост. Только тогда Хранитель вернул себе осенние краски и рухнул.

«Вот почему прабабушка Этельба пыталась меня остановить, – коря себя, подумала Алоуиша. – Но я сочла себя умнее».

Ей требовалась вся доступная информация, все козыри должны лежать на столе, чтобы они не могли случайно выпасть из рукава кого-то другого.

– И потом он умер? – предположила она, ощутив узел в желудке, образовавшийся от усилий сохранить голос максимально бесстрастным.

– Не сразу, – ответила Айви, и Алоуиша сперва подумала, что это очередная жалкая попытка ее утешить: «Он прожил целых десять минут!» Но следом Айви объяснила: – Он пережил еще один сезон, что дало жителям возможность попытаться разобраться в том, что с ним происходит. Но к тому времени, когда они определили болезнь, было уже слишком поздно.

Среди книжных полок раздался грохот «ТУК-тук-тук-тук-тук-тук» – Холлис уронил что-то, прозвучавшее как несколько тяжелых томов.

– Но они ее определили? – в голосе Алоуиши зазвучала слабая надежда.

– Они так думали, – уверенно кивнула Айви. – У нее даже есть название – «Гроза Пастуха». Это уже что-то. Вот только контрзаклинание они так и не разработали.

– Какое совпадение, – пробормотал Холлис, внезапно появившись и бросив на стол стопку толстых атласов в кожаном переплете. Он открыл последний том и демонстративно провел пальцем по оглавлению. – Но это всего лишь сказка. Смотри… Долины Дриадин не существует.

Айви замолчала. Ее лицо, если это вообще возможно, еще сильнее побледнело, и Алоуиша догадалась, что только сейчас они подошли к худшим новостям.

– Она существовала, – заключила Алоуиша, осознание настигло ее сродни удару по голове. – Но теперь ее больше нет.