Кот-дракон
Вздохнув с облегчением, но все же гадая, не закрыл ли Киньесо магазин пораньше, чтобы успеть занять хорошее место на церемонии Ночи урожая, или не поступил ли прямо сейчас Кроу запрос на еще одну партию «скорби старых ведьм», она ускользнула с площади. Алоуиша решила прогуляться перед церемонией, рассматривая витрины и стараясь не думать о том, что скажут ее близкие, когда узнают, что она по-прежнему ведьма без фамильяра.
* * *Айви!
Как член Совета Корнепута, Айви стояла на сцене в церемониальном черном бархатном платье, держа в руках волшебную шляпу с рунической серебряной отделкой. Алоуиша хотела помахать подруге, но вместо этого лишь неуклюже шевельнула пальцами, покрывшись румянцем.
Следуя ежегодной традиции, в честь возвращения Хранителя подготовили сцену, на подобающем расстоянии от протоптанной прогалины возле опушки леса, граничащей с дальней стороной луга Корнепут. Между сценой и линией деревьев также воздвигли традиционную арку: крепкие коричневые лозы высотой более пятидесяти футов – как раз достаточно, чтобы под ними мог пройти Хранитель – были усыпаны алебастровыми ягодами и багровыми листьями, которые полыхали, точно пламя, в свете заходящего солнца.
Айви склонила голову и торжественно проследовала по деревянным доскам к маленькому сгорбленному магу, который выглядел таким же древним, как и деревья у него за спиной. На нем были те же черные бархатные одеяния, но отличали их не менее трех должностных знаков, каждый из которых блестел золотом на его груди и шее.
Встав на цыпочки в третьем ряду толпы, заполонившей луг, Алоуиша тотчас узнала в маге Верховного Старейшину Совета, Э. Сассафраса. Ни для кого не было секретом, что никто не ведал значения буквы «Э»: люди давно перестали спрашивать его об этом из-за его в целом неприступного поведения и растущего подозрения, что даже сам Старейшина уже забыл значение.
Переминаясь с ноги на ногу, Алоуиша заметила в толпе мистера Киньесо с Рюкой на плечах; он побагровел от напряжения, поскольку ребенок, чтобы лучше все разглядеть, тянул его то в одну, то в другую сторону за то немногое, что осталось от волос. По крайней мере, раннее закрытие магазинчика того стоило.
На сцене Айви водрузила шляпу на совершенно лысую голову Сассафраса и развернулась. Затем к нему медленно подошла тучная седовласая советница и протянула банку с чем-то, похожим на наполненные туманом белые леденцы. Сассафрас погрузил в нее темную, морщинистую руку и, проглотив одну из конфет целиком, повернулся к толпе, его голос, казалось, эхом разнесся по всему лугу. Многие не обладающие магическими способностями люди пригнулись или зажали уши руками; Алоуиша только поморщилась.
Сассафрас откашлялся, ударил себя в грудь, и звук понизился до более сносной громкости, так что каждый из сотен слушателей почувствовал, будто советник стоит рядом, когда тот заговорил.
– Что ж, Salevete, omnes[5], – сказал он дрожащим голосом, а затем сделал паузу, окидывая каждого выжидающим взглядом и лениво моргая, будто пробуждаясь после долгой спячки.
Повисла напряженная тишина, прежде чем половина собравшихся разразилась смехом, а другая ответила слабыми аплодисментами.
Сассафрас недовольно проворчал, а затем продолжил:
– Ведьмы. Маги. Случайные прохожие.
И тут он снова сделал паузу – прищурившись и скривившись, будто смачивая губы, – и Алоуиша задалась вопросом, не попытался ли он пошутить.
Когда небо потемнело, по всей долине над толпой засияли стеклянные сферы, размером примерно с мячи для крокета.
– Мы собрались здесь в эту Ночь урожая… – продолжил Сассафрас, явно скрывая разочарование за маской осуждения, отчего у Алоуиши зачесалась кожа, – как собираемся с незапамятных времен… чтобы стать свидетелями… великого паломничества… которое помогает сохранять нашу жизнь… такой, как мы ее знаем… возможной.
Алоуиша, как и многие другие, перевела взгляд на арку за сценой и почувствовала, как от предвкушения участился пульс. Краем глаза она заметила, что Айви обеспокоенно вытянула шею, пока Келиле не протиснулся между ней и седовласой советницей, чтобы обхватить руку супруги. Алоуиша тепло улыбнулась им, но затем нахмурилась при мысли о брате подруги: «Лучше бы тебе ее не подводить».
– От связующих чар, укрепляющих наши дома и деяния… – провозгласил Сассафрас, и Алоуиша подумала о беспорядочно разбросанных зданиях на окраине города, – до заклинаний, питающих урожаи… – при упоминании малой части ее магической специализации, лицо охватил жар, – и магических снадобий, лечащих наши недуги… – Алоуиша почувствовала, как стоящая рядом женщина без магических способностей крепче прижала к себе сына. – До магической защиты, что охраняет наши границы… – Здесь в голову нагрянули мысли о пещере в склоне горы, которую Алоуиша видела по дороге в Корнепут, – и магических существ, усиливающих наших ведьм и магов…
Тут Сассафрас неопределенно махнул рукой в сторону толпы, и Алоуиша напряглась, увидев множество дракотов, верно служивших своим хозяевам. Позади нее один из них решил именно в этот момент напомнить о своем присутствии, обвив хвостом ее икры. Алоуиша опешила и едва сдержала крик.
Взгляд ведьмы тотчас метнулся к Хедере, растянувшейся на телеге недалеко от советников. Как и Айви, Хедера стала настолько неотъемлемой частью жизни Алоуиши, что, глядя на нее, она всегда чувствовала больше утешения, чем боли.
Сассафрас все еще продолжал речь:
– …все это возможно только… благодаря милости нашего Хранителя… дарующего мир и укрепляющего колодец.
На этот раз все с надеждой повернули головы к арке.
Увидев, что тропа за ней остается пустой, Сассафрас открыл было рот, словно собираясь повториться, но затем осознал, что при всей его власти Хранитель долины ему не подчиняется, и вновь сомкнул уста.
– Это великое существо… – бормотал Сассафрас, и Алоуише показалось, что он начал импровизировать, либо потому что потерял нить речи, либо желая заполнить неожиданную паузу, – в эту ночь, превыше всех других… почтит нас своим всемогущим присутствием, чтобы мы могли выразить ему… нашу благодарность… за сохранение изобилия на еще один год.
Древний маг замешкался, морщась и вглядываясь в тени, прежде чем добавить на одном дыхании:
– И-вернет-нам-нашего-Пастуха.
При слове «Пастух» Айви закусила губу.
Обеспокоенный Келиле шепнул ей что-то ободряющее, но тщетно. Тогда Алоуиша не выдержала. Она пробудила в себе внутреннюю Этельбу и, расставив локти, двинулась вперед, толкая и наступая на ноги, пока не пробилась через два передних ряда.
– Sic fuit! Ita est! Sic semper erit! – провозгласил Сассафрас, когда Алоуиша дошла до Айви, как раз вовремя, чтобы бросить Келиле напряженную улыбку, а затем сжать ладонь подруги. Айви в ответ стиснула пальцы Алоуиши.
Сассафрас вскинул руки, завершая речь, которую в основном встретили тишиной, не считая единственного, весьма дерзкого свиста. Помрачнев еще сильнее, Старейшина тяжело вздохнул и перевел последние слова с энтузиазмом вынужденного извиняться ребенка:
– Так было. Так есть. Так будет всегда.
Айви даже не моргнула, когда все замерли, вновь устремив взоры на проход и арку. Все, кроме Алоуиши, которую больше волновало состояние подруги, нежели возвращение Хранителя.
– Я приглашаю к сцене потенциальных Пастухов этого года! – объявил Сассафрас после долгой паузы.
Среди толпы, становившейся все более нетерпеливой, раздался ропот и шарканье ногами.
– Да, да, еще до прибытия Хранителя… Необычно, возможно… но раз нас заставляют ждать… нам не стоит затягивать… Подходите! Подходите!
– Ну же, ну же… дамы и господа… – Сассафрас силился удержать внимание слушателей. – П-п-парни и д-д-девушки. КТО может сказать мне, как мы узнаем, КОГО из наших храбрых претендентов Хранитель ВЫБЕРЕТ Пастухом в этом году?
Маленькая девочка с длинными черными косичками в первом ряду подняла руку, вытянувшись так рьяно, что Алоуиша подумала, как бы малышка не надорвалась. Сассафрас предоставил ей слово, и та выдала длинный и восторженный ответ, сложив перед собой ладони и широко раскрыв глаза.
– ДА, моя дорогая! – воскликнул Сассафрас, вразнобой приподнимая уголки рта, будто он так давно не улыбался, что мышцы забыли, как это делается. – Наш великий и благородный Хранитель… поклонится избранному Пастуху… который в свою очередь тоже отвесит поклон… став его спутником на целый год.
Сассафрас торжественно поприветствовал каждого претендента, пожал им руки и выстроил в аккуратную линию.
Алоуиша и не помнила, видела ли когда-нибудь так много добровольцев. Одна из них с зеленой лентой на шляпе и вереницей перьев на платье напомнила ей о ранее услышанном предсказании. Алоуиша задалась вопросом, как же можно определить, одержим ли доброволец трудолюбием.
Пятеро из них не имели ни остроконечных шляп, ни палочек. Их Сассафрас расположил вместе, ближе к краю сцены, что оказалось неудачным решением, поскольку, стоило ему отвернуться, как светящаяся сфера над этой зоной погасла, погрузив всех в тень.
И именно в эту тень что-то влетело.
Для Хранителя оно было слишком маленьким. И двигалось так быстро – мелькающим пятном неопределенного цвета – что Алоуиша могла с уверенностью сказать лишь то, что оно светлое и объемное, размером с маленькую собаку и с длинным пушистым хвостом. Уловив краем глаза движение, она обернулась, чтобы взглянуть, заметил ли его кто-нибудь еще; не собирается ли кто-нибудь более важный – может, член Совета – что-нибудь предпринять, учитывая, что неизвестное нечто, похоже, направлялось к Верховному Старейшине.
К несчастью для Алоуиши, в тот же миг со стороны лесного прохода раздался грохот, и все зрители – как перед сценой, так и по бокам – тотчас отреагировали, вставая на цыпочки, вытягивая шеи или же вскрикивая от возбуждения. Родители поднимали детей на плечи, а несколько предприимчивых ведьм и магов даже взобрались на своих дракотов, чтобы парить над остальными, врезаясь в светящиеся сферы и раскачивая их.
– Э-э-э… Эм… Э! – глупо воскликнула Алоуиша. Но этот звук, прозвучавший как очередной возбужденный визг, затерялся в шуме, подобно капле дождя в разгар ливня. – Мистер Сассафрас… Ваша честь… Сэр!
Она попыталась подбежать к нему, но Айви удержала подругу железной хваткой. Алоуиша обернулась к Айви и увидела на ее лице неподдельный ужас; подруга застыла, устремив взгляд в глубину лесного прохода. Оставаясь позади и держа Айви за другую руку – вероятно, чтобы та не увидела выражения его лица, – Келиле перевел взгляд с жены на проход. Казалось, он боится за нее.
Когда Алоуиша резко обернулась, чтобы взглянуть на Сассафраса, она снова заметила животное: два ярких алых глаза, застывших в темноте задней части сцены. Она видела, как они опустились вниз, затем прищурились, словно их обладатель готовился к броску.
– Прости, Айви! – одним быстрым движением Алоуиша высвободила пальцы из хватки подруги и, не тратя время, чтобы оглянуться, бросилась через сцену к Сассафрасу, гулко топая по деревянному настилу.
Подбежав к Старейшине, она искоса взглянула на те светящиеся глаза. Они закрылись, и их владелец на мгновение исчез. Алоуиша в панике огляделась, бросилась между Сассафрасом и существом, упала ребрами на доски, раскинув руки над головой, и схватила существо в воздухе, когда то бросилось вперед. Оно яростно сопротивлялось в ее руках, уткнувшись головой в грудь. Нечто твердое, но тупое впивалось ей в ребра. Опустив взгляд, Алоуиша увидела рыжего дракотенка с одной парой крыльев, короткими рогами и округлыми шипами от головы до хвоста.
Алоуиша почувствовала вибрацию сквозь лиф – это он так рычал?
В тот же момент что-то вырвалось из-за деревьев за аркой – фигура в драной грязной рубашке, брюках и церемониальном кожаном жилете, со спутанными каштановыми волосами, приклеенными к голове полосой чего-то красного и отвратительного. Новоприбывший шатался и спотыкался, но все же продолжал приближаться к сцене.
– ХОЛЛИС! – крикнула Айви, и теперь настал ее черед бежать.
Однако Холлис устремился не к сестре, а к Верховному Старейшине.
– Ваше Пре… Короле… Ваше Величество! – задыхаясь, пробормотал он, споткнувшись о собственные ступни и остановившись на одном колене, схватился за ноги старика в мантии, чтобы удержаться. Сассафрас пошатнулся, издал звук, полный шока и обиженного смущения, и посмотрел на Холлиса – на искаженное ужасом лицо. – Хранитель… он сбился с курса… Я не смог его вернуть… Не смог остановить… – Алоуиша встретила взгляд Холлиса: его большие темные глаза, подернутые тенями, были широко раскрыты от тревоги. Дракотенок, которого она все еще сжимала в руках, казалось, тоже это почувствовал, замер и уставился на них. – Это… Он… Он… – Холлис будто полностью потерял нить разговора, глядя на нее, несомненно пытаясь осознать, что лучшая подруга его сестры прямо сейчас распласталась у его ног – или, вернее, колена. – Фитильтон? Не знал, что ты будешь здесь. Почему ты здесь? – Даже сейчас он не упустил случая привычно внушить ей, что она дурочка, помеха, глупая и наивная подруга его сестры. Алоуишу переполняли обида и злость, но сильнее всего страх: никогда еще она не видела его таким взволнованным.
Холлис отвернулся от нее, закрыл глаза, покачал головой, представив взору Алоуиши поцарапанное и окровавленное лицо, и наконец тяжело произнес:
– Дело в том, что… Храни… Он…
Ей показалось или Холлис в самом деле, тяжело сглотнув, оглянулся на нее и сжал челюсти?
Пастух с досадой и покорностью вздохнул.
– Хранитель направляется к ферме Фитильтон.
Глава 6
Когда кричат «Пожар!», одни бегут к огню, другие бросаются прочь. Алоуиша обнаружила, что она из тех, кто сперва собирает вещи.
Пока Сассафрас пытался донести толпе слова Холлиса, – люди еще встревоженно перешептывались, вытягивая шеи, крича и споря – Алоуиша уже подхватила дракотенка на руки, пересекла сцену, пробилась сквозь наступающую толпу советников и добралась до своей повозки, где оставила фамильяра среди Болтливых тыкв и принялась набивать холщовую сумку волшебными инструментами и свертками с несобранными заклинаниями.
«Должно же здесь быть что-то полезное!»
– Ч-что происходит?! – спросил троюродный брат Гримвальд рядом с ней.
– И не говори! – подхватила стоящая неподалеку прабабушка Этельба. – Эти сиденья совершенно никуда не годятся, юная леди!
– Все так! – согласился дядя Хестер. – Что уж говорить, когда вид настолько перекрыт, что не удается разглядеть даже пятидесятифутового существа!
– Кстати о существах, – заметила прабабушка Этельба с ноткой подозрения в голосе, – это и есть новенький Фитильтон? – Она прищурилась, наблюдая за дракотенком, который теперь мягко подталкивал маленькую желтую Лисандру. Жена Гримвальда испустила возмущенный возглас и откатилась к задней части повозки.
Алоуиша проигнорировала предков, закинула сумку на плечо и обогнула повозку. Забравшись на нее, она повернулась не к старым дремлющим лошадям, а к сегодняшнему смотрителю тыкв, который растянулся на животе на передней скамье и водил мордой из стороны в сторону, пытаясь следить за всеми сразу, – к Хедере.
Алоуише давно не доводилось летать на дракоте – с тех пор, как они с Айви были молоды и глупы, задолго до осознания, что шумные собрания юных ведьм и магов не стоят того, чтобы тайком ускользать из дома, и она сомневалась, что Хедера вообще согласится куда-либо отправиться без Айви. Да и сама Алоуиша не знала, хватит ли ей навыков или связи с дракотом, чтобы управлять им как следует, не говоря уже о вопросе безопасности.
Но альтернативные варианты не прельщали: либо просить помощи у беременной лучшей подруги и лететь прямо в опасность, либо пытаться проехать на повозке, запряженной двумя упрямыми кобылами и нагруженной громко протестующими тыквами, через массу людей между сценой и выездом.
Если уж выбирать, Алоуиша готова рискнуть тысячефутовым падением.
– Хедера, – начала она как можно мягче, чувствуя пульс в горле, но в тот же миг еще один голос позвал дракота: громче и решительнее.
И Алоуиша, и Хедера повернулись к Холлису.
– Я заберу ее, – просто сказал он и направился к фамильяру сестры.
– Ты не умеешь летать на дракоте, – возразила Алоуиша, раскинув руки в защитном жесте.
– Как-нибудь разберусь, – заявил он, всем своим видом показывая, что ему не требуется покровительство Алоуиши.
– У тебя нет дракота, ты не знаешь…
– Как и у тебя, – парировал он, скрестив руки на груди и удерживая ее взгляд.
Как типично для Холлиса – бить по самому больному; Алоуиша прожигала его упрямым взглядом, даже когда руки задрожали.
– Или есть? – спросил он, глядя ей через плечо. Спустя несколько секунд она вздрогнула, когда напавший на Сассафраса дракотенок врезался ей в спину, а затем залез на плечо.
Алоуиша удержала равновесие, старательно делая вид, будто такое происходит каждый день.
Холлис перевел взгляд с нее на дракотенка.
– Пойдем, Хед. – Он похлопал по бедрам, и фамильяр Айви, спрыгнув с повозки, подошел к нему.
– Там моя ферма, – возразила Алоуиша, тоже спрыгнув и снова вставая между ними. – Мой дом.
– И твои похороны, – заявил Холлис, давая понять, что выбор за ней, но явно предупреждая: если ведьма настаивает на том, чтобы лететь с ним, велик шанс, что она не вернется.
«У меня нет на это времени!»
Алоуиша повернулась к Хедере, опустившей заднюю часть тела, предлагая залезть на нее. Прежде чем Холлис успел ее остановить, Алоуиша оседлала дракота. И почти мгновенно вздрогнула от тепла Пастуха, прижавшегося к ней, когда он залез следом.
– Что ты?.. – прошипела она через плечо, на котором висела сумка.
– Там мой Хранитель, – сказал он с твердой решимостью во взгляде, – моя беда.
Глядя вниз на удаляющуюся землю, Алоуиша почувствовала укол вины, заметив Айви, которая встала на цыпочки, отчаянно размахивая руками над головой и что-то крича.
Вцепившись в основание крыльев Хедеры, где под пушистой шерстью прощупывалась округлая косточка, служившая естественной, хоть и неустойчивой во время полета, опорой для рук, Алоуиша вздрогнула от леденящего кожу влажного осеннего воздуха.
Бросив еще один взгляд вниз, она увидела, как мистер Киньесо и Рюка кричат и бегут к Айви; владелец магазина тряс чем-то похожим на огромный сачок для бабочек.
Так вот почему они закрылись пораньше, чтобы попасть на церемонию. Рюка вовсе не Хранителя выглядывала в толпе. Дракотенок, растянувшийся на коленях Алоуиши, сбежал из магазина фамильяров.
«Я верну тебя», – пообещала она, с тоской глядя на маленькое существо.
От пугающей высоты у нее скрутило желудок, они уже взмыли над верхушками деревьев и продолжали подниматься. В панике Алоуиша отчаянно пыталась вспомнить, нужно ли – и как – подать Хедере знак остановиться. К счастью, фамильяр Айви, казалось, все держал под контролем – или под лапой – и выровнялся рядом с разношерстной стаей почтовых птиц.
Алоуиша слегка ослабила хватку на крыльях дракота – хотя ни одна часть ее тела не решалась отпустить полностью – и отчаянно пыталась сориентироваться. Много лет минуло с тех пор, как она видела свой домик с высоты, и все же она с облегчением узнала тот самый вид на долину, что открывался ей тем утром.
Упрекая себя за то, что не знает сотни лучших способов сделать это, Алоуиша медленно повернула голову – голова Хедеры то появлялась, то исчезала из поля зрения в полете – и скользнула взглядом вдоль линии деревьев, пока не нашла его – дом! – прямоугольный участок земли, на котором она выросла.
Листья, трава и цветы колыхались в ночном воздухе, ферма выглядела так же, как всегда в это время вечера, погрузившись в тени и безмолвие, не считая желтого сияния внутренних огней, льющегося на поля, и света штормовых фонарей, висевших на каждом из строений.
Теплица, курятник, сарай и дом не подозревали, что их ждет.
Кроу не подозревал.
При мысли о нем ведьме стало не по себе.
С внезапным приступом тошноты, напрягая колени, чтобы удержаться, Алоуиша приподнялась, насколько осмелилась, и вгляделась в лес.
Там.
Ее сердце сжалось. Деревья возле забора владений Фитильтон дрожали. Хранитель уже близко. Она должна спуститься туда – сейчас же.
– Вниз! – крикнула Алоуиша, снова прижавшись к шерсти фамильяра и яростно указывая в сторону фермы и дома. – Туда! – Хедера никак не отреагировала.
Не зная, что делать, Алоуиша снова выпрямилась и схватилась за верхний край правого крыла, пытаясь потянуть в нужном направлении. Хедера издала рев, зародившийся где-то глубоко в глотке, и предупреждающе хлестнула Алоуишу хвостом по руке. Позади нее Холлис инстинктивно отшатнулся и задел ее плечо своим. Она поморщилась.
– Хорошо, я поняла! – крикнула она обоим, но ветер усилился. Алоуиша сомневалась, что слова до них долетели.
Ее косы теперь развевались почти горизонтально. Она огляделась и, не обнаружив лучшего решения, сжала в кулаки шерсть на внутренних краях крыльев дракота. Когда хватка стала слишком крепкой, волоски вдоль хребта Хедеры внезапно встали дыбом, и ее тело задрожало под коленями Алоуиши.
Тогда она отпустила – мягко, но немедленно.
– Но он же прямо там! – крикнула она, едва сдерживая панику и отчаяние. Ветер обжигал лицо и щеки, хлестал по широко раскрытым глазам, делая их одновременно холодными, сухими и влажными от подступающих слез. – Это неправильно! Мы пролетаем мимо!
Алоуиша ахнула, когда широкие ладони коснулись ее спины. Раздраженно повернув голову, она увидела напряженное обветренное лицо Холлиса и прочитала по его губам сквозь порывы ветра, когда он снова повторил движения на ее спине:
– Нужно дважды похлопать и погладить…
Повторяя слова про себя, она услышал их голосом юной Айви, и разум подкинул воспоминание о подруге: «Нужно дважды похлопать и погладить, чтобы повернуть влево или вправо. Для движения вперед или назад – постучать и почесать. А для снижения сделать так…»
Алоуиша отрывисто кивнула Холлису, затем согнулась над дракотенком, чтобы сделать соответствующие движения по спине старшего дракота. Хедера наклонилась вправо, снизилась, и Алоуиша увидела, как еще несколько деревьев у края леса – теперь уже крупнее и ближе – резко накренились в темноте и остались в таком положении.
Хранитель прибудет с минуты на минуту.
Хедера выровнялась, пролетая по диагонали над зарослями полевых цветов, которые занимали заброшенный участок за домом Фитильтон, простиравшийся от задних ступенек до коровника и курятника. Пригнувшись, Алоуиша только надеялась: пусть цветов хватит, чтобы помешать им врезаться в забор или одну из хозяйственных построек.
Передние лапы дракота коснулись земли, и Алоуиша подпрыгнула и улетела вперед, соскользнув прямо через голову Хедеры в заросли цветов. Она села, раскрыв рот, с прилипшими к лицу влажными травинками. Толком не придя в себя, Алоуиша услышала резкий грохот, следом ещё один, и деревья вместе с оградой прямо перед ней рухнули, сломавшись под тяжестью обрушившегося на них веса.
И тогда перед ними предстал он.
Хранитель величественно приподнял голову, занимая твердую стойку.
Он возвышался над Алоуишей высотой в два ее дома, поставленных друг на друга.
Разумная дикая путаница лоз и ветвей, каждая толще человеческой руки, усыпанная весенними цветами всевозможных форм – перьями, гроздьями и шарами; трубками, воронками и башмачками; рожками, колокольчиками и звездочками, – которые сплелись и скрутились в облик Хранителя Долины Корнепут. Мудрого, усатого и крылатого древовидного дракона.
Алоуиша уставилась на него.
Ей уже доводилось видеть Хранителя – мельком, в Ночь урожая, издалека, – но никогда так близко. Растянувшись на земле перед ним, она чувствовала его дыхание, как южный ветерок, слышала скрип лоз, когда он двинулся – тяжело и покачивая головой – ближе к ней.
Первый его шаг заставил сердце Алоуиши замереть, и она вскочила, бросаясь от Хранителя к домику, к Кроу. Немного впереди она увидела, что Хедера пострадала от аварийной посадки: прижимаясь к стволу дерева, она вылизывала тревожно безвольно висящую переднюю лапу.
«Мне ТАК жаль! Постойте… а где малыш?»
Алоуиша резко остановилась и закрутилась на месте в поисках дракотенка. И тогда она его увидела: между ней и Хранителем, притаившегося среди полевых цветов, его выдавал только щетинистый хвост, развевающийся на ветру. Хранитель тяжело выдохнул горячий воздух, отбросив дракотенка обратно к ней. Фамильяр вздрогнул, затем вскочил, его шерсть встала дыбом. Из-за ветра Алоуиша не могла ничего расслышать, но по языку тела поняла, что он шипит и скалится. Она должна добраться до него, пока тот не попытался отомстить.