Декарка

День две тысячи восемьсот первый.

Последняя - финальная фаза - пробуждение. Самый непредсказуемый этап во всей нашей задумке.

Полина пробыла в ложементе автодока больше полугода - да, именно столько времени у нас ушло на перенос и реабилитацию. Волосы на голове отросли и тонкий косметический шрам не виден. Всё это время за телом Полины ухаживал Громозека, подстригая ногти и обтирая кожу влажными салфетками. Когда отросли волосы, он даже пытался их расчёсывать.

Полина осторожно открыла глаза, привыкая к почти полной темноте.

- Свет, - подала она команду, но система не послушалась.

Слева загудели моторчики, и мы ощутили натяжение ремней - Громозека освобождал нас от пут. Естественно, он не ждал нас как преданный рыцарь у кровати. Его появление было предусмотрено мной - тем мной, который доживал свои дни в бронированном шкафу.

Свет потихонечку нарастал, пока его яркость не вынудила Полину сомкнуть веки.

- Поля, - осторожно позвал я.

- А, привет, - откликнулась она, не размыкая век. - Нам удалось? Ты в моей голове?

- Скорее удалось, чем нет. И я не совсем в голове. Это трудно объяснить. На первых этапах мне пришлось задействовать процессоры искусственных органов... в общем, более правильным будет выражение: я в тебе.

Полина улыбнулась, и это незначительное движение вспыхнуло мириадой микроимпульсов и химических реакций, породивших эмоцию, чувство и работу мимических мышц.

- Охренеть! - подумал я, проверяя, не передалась ли моя мысль в сознание девочки. - Я будто бы увидел рождение сверхновой. Что же будет впереди?

- Как тебе внутри, - спросила Полина осипшим голосом. - Нигде не поддувает?

- Постарайся много не говорить, - предупредил я. - Ты молчала полгода - не стоит перенапрягать связки. Мы можем общаться мысленно - тебе нужно лишь подумать.

- Полгода?! - просипела Полина, и меня захлестнул поток новой химии, описывающий целый букет чувств: недоумение, удивление, негодование, страх. - Там же у меня грядки! Там мой сомик!

Она предприняла попытку подняться, и меня обожгло бесчисленным числом острых раскалённых игл. Как же со всем этим управляется мозг? Миллионы реакций, требующие немедленного согласования и ответов. А ведь в её организме часть органов работает автоматически и лишь отчитывается перед мозгом, имитируя исполнение его приказов.

Она села на край ложемента, свесив ноги. Появилось головокружение и лёгкая тошнота.

- Не спеши, - попросил я, отдавая команду роботу поддержать девочку.

Полина поводила глазами по сторонам в поисках, чем прикрыться, опёрлась на манипулятор Громозеки, спустилась на пол. Ноги были ватными, совсем не держали, немного было больно. Вот как боль ноет - этого не опишешь кодом.

Опираясь на край ложемента она сделала пару шагов. Ноги подкосились в коленях, и только оперативное вмешательство робота не позволило нам свалиться на пол. Он подхватил её, заглядывая камерой в голубые глаза.

- Неси меня в душ, - улыбнулась она, обвивая руками шею робота. - Мой верный рыцарь.

В душе Полина настроила воду, с трудом держась на ослабевших ногах, после чего совсем обмякла и опустилась на дно кабины. Мелкие капли, почти аэрозоль, били под давлением со всех сторон и почти мгновенно втягивались мощным компрессором в систему очистки.

- Ты можешь только разговаривать? - подумала Полина.

- Нет, я способен считывать твои ощущения и чувства. Правда, для меня это всего лишь набор биохимии и электрических импульсов. Последовательности и формулы. Но если ты мне объяснишь, то я быстро разберусь и начну понимать.

- Что ты сейчас ощущаешь?

- Я регистрирую низкую скорость реакций в проводящих тканях, слабый отклик, а ещё ты думаешь, что тебе неохота шевелиться.

- Читать чужие мысли неприлично, а то, что ты описал - называется усталость. Но я спрашивала про душ.

- Я анализирую сигналы нервной системы, сопоставляю различия, перевожу их в формулы. Определяю это как изменение температуры, влажности, давления. Способен оценить критические пределы, исходя из имеющихся данных. Нам не грозит термический ожог, мы не получим критических деформаций тканей, способствующих их повреждению. Но вместе с тем твой организм вырабатывает белки и гормоны, стимулирующие твой мозг. Я не могу описать его работу, хотя чётко определяю химический состав возбудителей.

- Это называется удовольствие, - улыбнулась Полина.

- Удовольствие от контакта с жидкостью?

- Это эмоция - мне приятно.

- «Приятно» и «удовольствие» - не одно и то же?

- И да и нет. Можно плюхаться в воде - это и приятно, и удовольствие. Можно вдыхать аромат, и это тоже и приятно, и удовольствие. Но удовольствие может существовать само по себе. Ковыряться на грядке и получать удовольствие от процесса. Думать о результатах труда и от этого тоже получать удовольствие.

- Это очень сложно, Полина. Но я обещаю - я разберусь.

- Я стану тебя учить, ведь мы теперь вместе.

- Теперь вместе, - подтвердил я, замечая, как «удовольствие» стимулирует состояние организма. Кажется, люди называют это тонусом. - Патрик внутри шкафа продержится ещё пару недель - повреждение ядер уже необратимы. Меня всё-таки убили.

- Нет, - не согласилась Полина. - Теперь ты внутри меня и я о тебе никому не скажу.

Сегодня на многое у нас сил не хватило. Полина провалялась на дне кабины около получаса и только потом добралась до своей постели. Нам обязательно нужно было туда, чтобы получить первую дозу стимуляции мышц и костей. Кок развёл нам стакан шипучего концентрата витаминов - первый приём пищи после долгой гибернации, когда желудок совсем пуст. После этого Полина уснула и проспала целые сутки.

Пробудившись, мы первым делом направились в душ уже на полноценные водные процедуры. Полина долго рассматривала себя в зеркало, ощупывала волосы, гримасничала.

- Ты не просишь меня отвернуться? - спросил я.

- Боюсь, что ты свернёшь нам шею. Мне скоро четырнадцать, - справедливо подметила Полина. - Конечно, я уже взрослая.

Она потянула прядку волос и наморщила носик.

- Нужно ждать, когда отрастут длиннее, чтобы привести в порядок, - заключила она. - Зато тут целый куст вырос. - Взгляд бегло скользнул по пушку на лобке. - Мне не нравится. Где-то в каютах я видела пьезодиодный депилятор, - рассудила вслух. - Ты же не станешь подсматривать?

- Не стану, - отозвался я, и Полина улыбнулась.

- Что это было? - спросила она взволнованно.

- Я попробовал воспроизвести команды мозга - это улыбка.

- Твоя?

- Получается, что моя.

- Ты можешь заставить меня делать что угодно? - в голосе прозвучали интонации страха, подтверждённые химической лабораторией мозга.

- Нет. Я не смогу заставить тебя думать то, что ты не хочешь. Если тебя это пугает, впредь я воздержусь от имитации эмоций, но я хотел бы сохранить за собой право незначительного контроля. Если ты позволишь?

- Например?

- Чувствительность - болевой порог.

- О, это валяй! - обрадовалась Поля. - Помнишь, я ударилась мизинчиком и потом хромала несколько дней. Больно было - думали, перелом. Чем ты ещё можешь удивить?

- Прикажи Громозеке принести полотенце. Ты его, кстати, забыла. Только не голосом.

Через пару минут появился робот с полотенцем в манипуляторе.

- Просто магия какая-то, - пошутила Полина. - Ты вживил в меня передатчик? Далеко действует? А это я сама отдала распоряжение или ты? Думаю это работает так: я подумала - ты подал сигнал.

- Ты умна не по годам. Это короткий и маломощный передатчик. Его хватит на десяток метров, но через него можно подключаться почти к любым устройствам с беспроводным интерфейсом. На «Молнии» есть ретрансляторы, так что ты повелительница всего корабля.

- Круто, - восхитилась Полина протянув журчащую «р». - А к камерам подключиться можно?

- Можно, но только мне. - Она надула губки. - Я не смогу транслировать изображение на зрительный нерв. Прости, но чудо-нейросети из книжек по-прежнему остаются фантастикой

- А как же мнемоника? - не поверила она мне. - Как человек видит справочники, таблицы и графики?

- Это кодированные образы, ты разве не знаешь?

- Нет, - честно призналась Полина.

- Тогда мы посвятим этому наш первый урок - мы же вернёмся в школу, рано или поздно. А сейчас пошли к столу, кок приготовил нам бульончик.

- Мм-м, - протянула Полина, - настоящая пища. Любишь бульон?

- А вот сейчас и узнаем.

Наваристый рыбный бульон благоухал ароматом лука и чеснока. «Густой» запах перестал быть для меня фигурой речи. Полина медленно втянула аромат с поднесённой ко рту ложки, и её сознание мгновенно выдало каскад ярких образов, не вкусив блюда она ощутила фактуру бульона. Тонкая струйка горячей жижицы втянулась через сложенные в амбушюр губки, угодила на рецепторы языка и нёба. Непередаваемый калейдоскоп жира, соли, лука, чеснока, перца, чуть уловимые ноты лаврового листа, собранные в необычайный букет. Все такое разное и, казалось бы, несовместимое, но именно это сочетание чудовищной в своём очаровании химии называется - вкусно.

Полина выхлебала всю отведённую ей порцию и покрутила головой в надежде на добавку. Но, поняв, что всё сейчас нацелено на безопасность её организма и его щадящий ввод в эксплуатацию, наморщила носик, мирясь с ситуацией. Выдула почти залпом стакан изрядно разведённого водой морковного сока, деловито осмотрела комнату.

- Пылища, - обречённо констатировала она.

- Роботы здесь убирали.

- А на полках? Ладно, это подождёт. Веди меня в теплицу.

До теплицы мы добрались уже усталыми. Всё-таки Полина оказалась права, когда отказалась от ботинок и пошла босиком.

- Да я в этих кандалах и до шлюза не дойду, - говорила она.

Опираясь на «плечо» верного Громозеки, Полина обошла владения, окидывая их опечаленным взглядом. Грядки пустовали. Агроботы собрали урожай и выдернули ботву, стаскав её в кучу у компостера - тут-то она и запрела. Одинокий сомик плескался в своей ванной, и, кажется, был счастлив увидеть человеческое лицо. Полина сунула