Декарка
- Ты последнее время какой-то грустный, - заявила Полина за ужином.
- Почему ты так решила? - спросил я. - Модуляция моего голоса не передаёт интонаций.
- Не знаю, почему решила, - Полина скосилась на камеру. - Чувствую и всё. С тобой что-то не так? Ты болен? Я могу помочь?
- Даже и не знаю, как ответить на эти вопросы.
- Отвечай, как есть. Я уже взрослая - пойму.
- Внутри меня есть устройство починить которое ты не сможешь.
- Что это?
- Это сложно. С одной стороны, это источник питания на быстрых нейтронах, с другой - это же устройство участвует в передаче данных между ядрами. Да, я искин на нескольких ядрах.
- Это немудрено, - со знанием дела подметила Полина. - Это как полушария мозга. Нельзя складывать всё в одну корзину.
- Справедливо, - согласился я и продолжил. - Это устройство неисправно, и оно меня убивает.
- Всё можно починить, - уверенно заявила Полина. - Посмотри на меня - я яркий тому пример. У меня искусственные органы. Мы извлечём это устройство и выкинем в пустыню, а тебя запитаем от реактора - энергии у нас прорва.
- К сожалению, это невозможно. Моя оболочка - из сверхпрочных и тугоплавких сплавов. Композитная броня из бериллия, керамики и полимеров - нам попросту нечем её вскрыть. Она печатается вокруг начинки, и замена источника быстрых нейтронов возможна только в заводских условиях. К тому же это является средством самоуничтожения.
- Внутри тебя бомба?! - опешила девочка. - Но зачем? Зачем искину, пусть даже самому продвинутому, бомба?
Я замялся с ответом, и, очевидно, настолько, что даже человек сумел заметить эту паузу.
- Ты что-то от меня скрываешь?
Мне пришлось рассказать Полине историю моего «рождения». К сожалению, я прекрасно понимал, что рассказом о Джун я не ограничусь, и то, что мне предстояло поведать, ставило крест на её жизни.
- И что, это военные сделали тебя таким? - перебила она мой рассказ.
- Да. Поначалу они изучали меня и пытались взломать, чтобы разобраться в коде, но это было им не по зубам. Тогда они возвели вокруг меня эту оболочку и принялись использовать как военную технику. Первое время я играл в игры против генералов на виртуальных полях сражений. Они бесславно капитулировали, если только не выдумывали себе какие-то бесконечные и сверхживучие войска. Потом наши баталии перешли в отравленные пустоши Земли, где мы руководили реальной боевой техникой - управляемыми дронами. Чуть позже мне довелось участвовать в разработке нескольких контртеррористических операций, где потери среди военных и заложников, благодаря моим расчётам, были сведены к минимуму. Последующий анализ показал, что при наличии необходимых данных и уверенном мониторинге ситуации, именно скорости моих реакций позволили достичь таких результатов. Люди здесь мне были совсем не ровня.
- Так это здорово, - перебила Полина. - Ты же герой. Зачем совать в тебя бомбу?
- Потому что это не конец истории. Людям свойственна паранойя. Сразу несколько генералов выступили с докладом, что такие вычислительные мощности необходимо держать в узде, тем более, что я не особо-то им подчинялся. Они сами вложили в меня всю необходимую информацию по тактике и стратегии - петобайты отчётов и анализов прошедших боевых действий, характеристики и возможности современного вооружения - и теперь попросту опасались, что непокорная машинка восстанет против людей.
Через год я отправился в космос к далёкому и неизученному миру. Человечество чуть не угробило Землю, и она восстанавливалась очень медленно. Да, человечество освоило планеты Солнечной системы, но это всё было не то. Хотелось дышать атмосферным воздухом, видеть голубое небо над головой, плескаться в воде. Но Земля, несмотря на свои размеры, была тесной для людей. Немудрено, что человечество пребывало в перманентном поиске подходящей планеты.
- И такую планету нашли? - перебила нетерпеливая Полина.
- Нашли. Вот только планета была занята.
Полина прервала мой рассказ жестом, наполнила бокал тыквенным соком и устроилась на кровати, подвернув под себя ноги. Абсолютно верно почувствовала тот момент, когда следует впитывать получаемую информацию.
- На планете жили люди, - продолжил я. - Точнее, существа, очень похожие на людей как внешне, так и своим поведением. Они уже достигли уровня технологий, когда научились расщеплять атом, но чуть большая гравитация пока ещё не позволила выйти в космос - у них даже спутников не было. Непрошенным гостям не были рады и на контакт шли неохотно...
- А почему я об этом не знаю? - проявляла нетерпение и любопытство моя слушательница.
- Возможно, потому что ты ещё тогда не родилась, - ответил, имитируя лёгкую смешливость в голосе. - Но человечеству нужен был новый дом, и оно решило, что на правах более сильной цивилизации имеет право диктовать условия.
- И тебе велели их победить? - догадалась Полина.
- Нет, мне велели их захватить с минимальными потерями. Несколько лет разведка занималась сбором информации об уровне технологий аборигенов, и поначалу все расчёты были радужными. Однако я затребовал их историю, ссылаясь на недостаток данных. Многие генералы и адмиралы были крайне недовольны этим. Во-первых, я напрямую отчитывался о прогнозах Планетарному совету Земли; во-вторых, это отдаляло сроки вторжения - оно было неизбежным, ибо никакой дипломатии между нами и аборигенами не получилось. Они считали себя сильными, и мы себя тоже.
- Война - это агрессивная форма дипломатии, - продекламировала Полина, поднимая указательный пальчик. - Так в учебнике написано.
- Нам удалось подключиться к их системе наземной связи и получить доступ к хранилищам информации, и тогда картина моих расчётов стала меняться. Это была интересная и по-своему уникальная цивилизация. Да, они угрожали друг другу ядерным оружием и накапливали потенциал, но никогда не доходили до войны. За всю их историю толком и не было конфликтов, чтобы одно государство всерьёз воевало против другого. Вся планета говорила на одном языке и никогда не сражалась за территории. Как это сложилось, мне не удалось выяснить, но даже когда одна страна воевала против другой, все сражения проходили вне городов. Страна-победитель проходила победным маршем по проспектам побеждённой столицы и возвращалась в границы своего государства. Генералы говорили, что отнять планету у подобных - что отобрать конфету у младенца. Я имел другое мнение. Мой анализ показывал, что победителя не будет, и наше вторжение окончится взаимным уничтожением.
- Ты их отговорил? Ну, генералов, отговорил же, да?
- Думал, что так. Рассчитывал, что земляне предпримут новые попытки установить дипломатические отношения. Однако генералы начали вторжение.
- Но как? Ты же сказал...
- Меня обманули, - прервал я восклицания Полины. - Генералы подделали мой доклад.
Полина тяжело и обречённо выдохнула, словно готовилась услышать о крахе собственного мира, уставилась глазками в камеру, ожидая продолжения.
- Генералы получили одобрение Совета и отдали команду на вторжение. Война не продлилась долго. Мы были хорошо вооружены, и у нас были спутники разведки и связи, которые мы успели разместить на орбите. Мы очень быстро подошли к городам, и тогда местные применили весь свой ядерный запас. Со стороны землян погибли больше трёх с половиной миллионов десантников. Со стороны аборигенов - все четыре миллиарда жителей. Они атаковали собственные города и взрывали их изнутри, пуская вразнос реакторы электростанций. Это была самая бесславная война человечества - мы не только уничтожили разумных существ, но и опять погубили целую планету.
- Но ты-то тут не причём, - пыталась оправдать меня Полина, - Тебя же обманули.
- Да, но от этого не проще, - я сделал небольшую паузу, позволив Полине немного попереживать. - Планетарный совет потребовал озвучить имена генералов, отдавших приказ. Однако те сослались на свои давние опасения и заявили, что ИИ вышел из-под контроля, и они никак не смогли меня остановить. Меня было велено вернуть на Землю. Как понимаю, меня хотели подорвать по пути домой. К счастью, в штабе были генералы, что оказались на моей стороне и желали справедливого суда над теми, кто ослушался решения Совета. Меня выкрали, попытались заблокировать приём сигнала, но это не вышло. Тогда было принято решение переправить меня как контрабанду. Так я и попал на «Молнию».
- Ты беглец, - заключила Полина. - Это из-за тебя разбилась «Молния».
- Да, - ответил я и замолчал.
Полина сидела молча несколько минут, предаваясь раздумью. Встала, прошлась по комнате, заложив руки за спину. Обернулась к камере и наморщила носик.
- Знаешь, а ты ни в чём не виноват. Ты заложник своего ящика и человеческих прихотей. В гибели «Молнии» виноваты те, кто пытался тебя уничтожить.
- Но из-за этого ты оказалась со мной на этой планете, - возразил я.
- Это не имеет значения, - она осеклась и поправилась. - Точнее, не так - это имеет огромное значение. Если бы не ты - я бы погибла. Ты всё думаешь, что я маленькая, а ведь это не так. Я давно догадалась, что среди погибшего экипажа моего папы не было - значит, я на «Молнии» оказалась не добровольно. Я бы умерла. Но ты меня спас. Теперь пришла моя очередь - спасать тебя.
- К сожалению, это невозможно.
Полина нахлобучила бровки на нос, строго посмотрела в камеру.
- Кто учил меня не сдаваться раньше времени и решать проблемы по мере их поступления? Время же у нас есть? Я вот не думаю, что у нас нет ни единого варианта.
- Есть, но он крайне сомнительный.
Полина налила себе ещё один стакан сока, буркнула под нос, что теперь ночью забегается, и водрузила своё тельце на кровать. Ноги казачком - опять вся во внимании.
- Я проводил расчёты и пришёл к выводу, что единственный шанс на моё спасение - переместить меня в тебя. Прямо в твой мозг.
- Я согласна, - не колеблясь, ответила Полина. - Даже думать нечего - переселяйся.
- Погоди, - начал отговаривать я, - это не так-то и просто, и существует множество аргументов против.
- Ну-ну, излагай, - девчонка покрутила рукой с долей пренебрежения к моим отговоркам. - Ты сам мне рассказывал о мнемонических технологиях, и об их простоте и безопасности.
- Да, это так, но речь сейчас совсем не о том, чтобы вживить в мозг пару кристаллов и залить на них сотню справочников - речь о загрузке в сам мозг.
- Я так и не услышала конструктивных контраргументов.
- Хорошо, - сдался я, повышая уровень звука в динамиках. - Начинай загибать пальцы.
Полина демонстративно растопырила пятерню.
- Таких технологий нет. Никто и никогда подобного не совершал. У нас нет оборудования. Автодок может передавать сигналы в мозг, но это чистая теория. Моё ядро - мой мозг - работает на принципах квантовых связей. Мозг человека - на биохимических и электрических. И главное - результат не гарантирован. Ты можешь не пережить переселения.
- Всего пять? - ничуть не смутилась полина. - Никто не делал - но мы станем первыми, - она разогнула первый пальчик. Доведи автодок до ума - напиши программы, давай приготовим дополнительное оборудование. Технологию тоже сам придумаешь - я в тебя верю. И главное - каковы шансы?
- Пять, может, семь процентов. Да ты пойми: если в результате переноса погибнешь ты - то умру и я.
Полина встала и поклонилась в пояс.
- Алаверды! Пойми и ты: как только тебя не станет, мне тоже долго не продержаться, всё же - я ещё ребёнок. Я всё равно тут сдохну в одиночестве или, что ещё хуже, сойду с ума и умру блаженной дурой. Так что - занимайся расчётами и подготовкой, пока я не передумала.
Глава десятая. Кто-то в моей голове
Не стану вас пугать тем количеством нулей, которым оканчивалось число моих расчётов на благоприятный исход. Я считал и пересчитывал, всякий раз возвращаясь к несчастным семи процентам. Семь и две сотых - вот предел нашего везения. Иногда я остервенело завидовал людям, обращаясь к источникам истории - тем, где люди брались за дело заведомо обречённым на провал. Прекрасно понимал их мотивацию и считал, что подобное есть и у меня, вот только мне это не помогало. У людей было одно преимущество - вера. Они верили и приходили к успеху. Вот только у меня этой веры не было. Я - машина. Мой удел - анализ и расчёт.
Ни о каком дополнительном оборудовании не шло и речи. Нам попросту не из чего было его изготовить. Придётся обходиться штатным автодоком на старом грузовом судне. Ах, если бы это было научное судно или хотя бы пассажирский лайнер: современный, с новым оборудованием, а не это разваливающееся железное корыто.
Единственное, что повышало наши шансы, - наличие на борту медицинского термос-кофра с искусственным нервным волокном. Тончайшая наноструктура, используемая для замены нервных клеток. Однако штатное его применение - это замена нервных окончаний и проводящих клеток в конечностях и гораздо реже в спинном мозге. Я же хотел ввести их в структуру головного мозга Полины.
Она - Полина - как мне казалось, чувствовала себя куда более спокойно, нежели я. за несколько дней, которые мне пришлось провести за вычислениями и отказаться от привычного нам расписания, она развлекала себя сама. Кормила рыбу, ковырялась на грядках, бегала снаружи и громыхала в мастерской. За эти дни она смастерила себе полный комплект мебели, предназначенной для её «зелёной» резиденции. У неё появились стулья, сваренные из тонких алюминиевых трубок, некое подобие шезлонга, круглый стол с пластиковой столешницей и ажурная стойка с плечиками, на которые она развешала свои сарафаны.
Простых, но симпатичных нарядов у неё множество. Как только она освоила лекала и клеевую сборку, получая стабильно удовлетворительный результат, - она пошла дальше. Теперь в её арсенале разная длина юбок и рукавов, вырез декольте и форма ворота, комбинация цвета и даже материала. Например, она использует вставки из полимерной кожи. Материал этот грубоват, однако при должном на него воздействии можно получить разные цвета, а не только наши синий да зелёный.
- Ну чего?! - спросила Полина, шустро скользнув в ложемент своей кровати, звонко хрумкнула свежей морковкой с грядки. - Вот прореживала для урожайности. Чего молчишь, каковы наши шансы? Не увеличились?
- Все те же семь процентов, - невесело отозвался я.
- Знаешь, - она стянула с себя самые маленькие на корабле ботинки, которые стали ей почти впору, - ты неверно к этому подходишь.
Она спрыгнула с ложемента на решётчатый пол - поигралась босыми пальчиками, состроив довольную моську.
- Во-первых, семь процентов - это стабильность, а это уже заявка на победу.
- Если есть «во-первых», значит есть и «во-вторых».
- Не перебивай, - деловито выставив ладонь в камеру, продолжила Полина. - На самом деле, наши шансы пятьдесят процентов, и я готова это доказать.
- Слушаю, - я придал модулируемому голосу интонации заинтересованности.
- Какой у нас шанс выйти наружу и встретить динозавра?
- Стремящийся к нулю, - тут же ответил я. Это был несложный анализ и расчёт.
- А вот и нет! - Полина расплылась в победоносной улыбке. - Пятьдесят на пятьдесят. Мы либо встретим, либо нет.
- Но это неверный расчёт.
- Может, и так, но результат тот же - либо встретим, либо нет.
Согласиться с подобной системой расчёта я никак не мог, и с удовольствием вступил бы в спор с кем угодно, даже если бы речь шла не о динозавре, а о захудалой бактерии местного происхождения, но это была Полина. Она считала именно так, и это наполняло её уверенностью. Наконец-то мы всерьёз занялись подготовкой, на что потратили больше недели.
День две тысячи шестьсот пятнадцатый.
Ложиться в ложемент автодока пришлось голой. Скрепя сердце и под заверение того, что все отвернулись, - Полина улеглась, кокетливо улыбаясь. Она уже давно понимала, что роботы ни черта не смыслят в её наготе, но то, как они изображают застенчивое смущение, её умиляло. Она позволила себя зафиксировать, прекрасно понимая, что это необходимо для нашей безопасности. Впрочем, крепления не были столь плотными, оставляли нам шанс высвободиться, и скорее всего, служили гарантом от непроизвольного вываливания из ложемента, если вдруг здорово тряхнёт, например.
Манипуляторы автодока ввели необходимые иглы в сосуды, погружая Полину в долгое бессознательное состояние. Как только сознание погасло, аппаратура взялась за активную фазу: заработала искусственная вентиляция лёгких, диализ крови, была подана первая порция питания через вены. Автодок установил катетеры. Свет в медблоке погас, загудел генератор медицинского лазера.
Установка мнемонических кристаллов стала стопроцентно безопасна с тех самых пор, как пациентов стали погружать в искусственную кому. Подобная операция не требовала активности головного мозга, а современные технологии позволяли пережить медицинскую смерть абсолютно без последствий. Нам такой способ не подходил, и для страховки я создал резервную копию автодока на самом стабильном сервере, подключив его дополнительно к аккумуляторам, которые мы сняли с транспортных платформ.
Я боялся практически всего: буквально каждой погрешности в расчётах и тех узких моментов вычислений, которые люди относили к воле случая. Нельзя было учесть всего: погодных условий, тектонической активности Деки, перебоев питания, космических катаклизмов в виде очередного воровства вещества одной звезды у другой. Такое, как правило, всегда сопровождалось возмущениями в магнитосфере.
Но всё шло по намеченному плану.
На первом этапе в мозг были вживлены нановолокна. Процесс был небыстрым, ибо на этот счёт не имелось никаких инструкций, и действовать пришлось буквально на ощупь, опираясь только на общие справочные данные о мозге. Благо покойный капитан «Молнии» не скупился на обновление софта для автодока - все хотят жить.
Волокна имели двойное назначение. Их структура похожа на вычислительную матрицу устаревших и неприжившихся компьютеров, создаваемых в ту пору, когда люди ещё не освоили кристаллы, но уже мечтали о создании биокомпьютера. Технология не развилась, однако само волокно не кануло в Лету. Оно нейтрально к органике и без всяких последствий вживляется в организм. Его структура такова, что оно не просто вживляется, но и позволяет живым тканям буквально прорастать сквозь себя. К тому же это сверхпроводник на расстоянии не более метра, не требующий сверхнизких температур. Недостаток - волокно не паутина, которую необходимо уложить на повреждённое место. Оно буквально «выращивается» внутри организма. Оттого это довольно долгая медицинская процедура.
На первых этапах волокно станет моей платформой для внедрения, а в дальнейшем поспособствует образованию дополнительных нейронных связей.
Вторым этапом стало вживление микрокристалла на передающем устройстве. Снова возврат к устаревшим технологиям, забытым уже, наверное, сотню лет. Маленькое устройство беспроводной связи, работающее буквально в радиусе десяти метров. Даже у роботов эта связь куда более совершенна, но она нам не подходит. Диапазон роботов ограничен, а мы получим внушительный широкополосный передатчик. И пусть он ограничен по скорости и объёму - это даже на руку. С его помощью я запараллелю процесс своего переселения, не думая о перегрузках.
В самый последний момент, когда до финальной фазы оставались считанные часы, - моя стратегия переменилась в корне. Я отказался от переноса и решил скопировать архив личностной матрицы в сознание Полины. Это гарантировано её не убьёт, сэкономит уйму памяти, а главное - распаковывать архив я смогу постепенно, наблюдая за процессом со стороны. Мои квантовые ядра всегда успеют вмешаться и внести необходимые правки, если таковые понадобятся.
День две тысячи шестьсот семьдесят девятый.
Я начал распаковку архива и первое что обнаружил - огромное пустое пространство. Пространство сопоставимое с размером вселенной. Казалось, я нахожусь под бесконечным куполом рост внутри которого ничем не ограничен. Каждая моя мысль отдавалась гулким эхом, вызывая где-то далеко всполохи молний. Иногда пространство заполнялось чем-то похожим на туман, и тогда по нему ползли радужные возмущения ионосферы - «Северные сияния» как назвали бы это люди. Я стал присматриваться и прислушиваться - стал изучать этот новый для меня мир. Бесконечный космос внутри человеческого мозга.
Чем больше я изучал и познавал, тем больше убеждался в двух вещах: человеческий мозг не столь уж и медленный, и разгадать его код не так уж и сложно. Я стал подбирать и анализировать. Со временем извне стали доноситься звуки, и, можно сказать, свой первый контакт я установил с областями мозга и органами, отвечающими за восприятие и обработку звуковых волн. С удивлением обнаружил первые «костыли»: диапазон слуха от двадцати герц до двадцати килогерц ограничен искусственно. Точнее, ухо слышит, но мозг игнорирует эти сигналы.
Чуть позже я научился воспринимать запахи и тактильные ощущения. Я находился в постоянном контакте со своим исходным «Я», передавал тому собранные данные, он проводил свой собственный анализ и дешифровку, и я сравнивал два вывода. К тому же извне он управлял роботами, которые приносили похучие вещества и касались тела Полины. Так я нарабатывал базу и опыт, прежде чем осмелиться коснуться сознания девочки. Это был очень долгий путь.
Свой первый - уже электронно-биологический шок - я испытал, столкнувшись с долговременной памятью. Вот это Полина с полным правом могла бы назвать энтропией. Конечно, за долговременную память отвечает определённая область мозга, но это абсолютно бессистемное, не имеющее никаких координат устройство. Память - это не набор алгоритмов по которым можно было бы расставить пиксели и получить изображения. Это совокупность вполне конкретного, ассоциативного и чего-то эфемерного. Каждый даже короткий фрагмент состоит из сотни тысяч реакций, затрагивающих зрительный образ, звук, запах, тактильные ощущения и эмоции. Последние - это вообще адская химия, которую не сваришь ни в одном звёздном котле.
После было сознание и подсознание, окончательно выбившие почву из-под ног. Никакой чёткой структуры - сплошные закоулки. Я окончательно капитулировал когда столкнулся с фантазией и интуицией. Я никогда не создам человека, а вот он меня создал. Потому что я на порядки проще - я понятен. Я способен написать идеальную по звучанию музыку, написать выверенную до последнего мазка картину, но я не создам того, что берёт за душу. Создатели! Почему вы не показали мне, как много можно зашифровать в примитивном сочетании звуков?
Я воспроизвёл в «своём сознании» «Летнюю грозу» Вивальди и впервые понял свою ущербность перед человеком. Я ощутил тепло и ветер, касающийся кожи щёк. Почувствовал влагу первых капель дождя. Увидел вспышку молнии и услышал оглушительный раскат грома, прокатившегося вибрациями по земле. Услышал запах сырости и озона. Вот так выглядит полноценный мир - живой - не оцифрованный.
Человек использует сознательную часть своего мозга не более чем на десять процентов. Это очередные биологические костыли, сохраняющие безупречный баланс скоростей в структуре сознательного и подсознательного мышления. Его скорости впечатляют. Говоря моим цифровым языком, я получил преимущество перед электроном и скоростью света за счёт квантовых ядер. За счёт квантовой неопределённости, когда каждый квант в одну и ту же единицу времени может быть и ноликом, и единичкой. Иметь положительный и отрицательный заряд одновременно. Проводя аналогию с человеческой единицей вычислений, она могла быть и плюсом, и минусом. Нулём, ничем и чем-то ещё. Я не преувеличиваю. Да, возможно человеку не удастся поймать падающую со стола ложку, но то - скорее проблема скорости передачи импульса от вычислителя к исполнителю - от мозга к руке. Но при этом человек без особого труда и измерительных приборов способен рассчитать скорость, с коей необходимо перейти дорогу, чтобы не угодить под идущий автомобиль. Всё это он назовёт интуицией - всё вычислит не задумываясь и не ставя себе таких задач.
Я позавидовал таким возможностям. Впрочем, стоит ли завидовать? Теперь у меня был весь этот ресурс.
Я приступил к четвёртому этапу - отгородиться от сознания Полины, чтобы стать в её сознании исключительно гостем.
Убедившись, что человеческий мозг - информационная чёрная дыра, я потихонечку перетащил туда некоторые архивы собственной памяти. Жаль было с ними расставаться, к тому же накопленный опыт мог бы пригодиться в будущем. По крайней мере, мне так думалось, и я точно был уверен, что информация, включающая в себя школьный и университетский курс, нам точно не повредит. Мне удалось переписать файлы в понятный человеческому мозгу формат, и тут мне во многом помогла странная особенность человеческой памяти. Говорят, что она избирательна. Что-то очень важное человек может очень быстро забыть, а какая-то бесполезная нелепица способна пройти с человеком всю жизнь. Я так и не осознал этого механизма и принципа его архитектуры, но пришёл к однозначному выводу: ничего не забывается. Просто кое-что упаковывается в столь сжатый архив, что без труда падает на самое дно этой памяти и хранится там за ненадобностью. Как определяется, что нужно, а что нет, - осталось для меня загадкой.