Декарка

Глава девятая. Клоп клопу рознь.

День одна тысяча шестьсот тридцать третий.

Перед обедом Полина переоделась в один из самых своих удачных сарафанов.

Она стояла перед столом, перебирала пальчиками ног по полу, разглядывая свои босые ноги. Проблема с обувью по-прежнему была для нас актуальна. Единственная неудачная попытка переделать стандартные ботинки завершилась тем, что наша самоделка попросту развалилась на пробежке, не прослужив и трёх дней.

Громозека, что теперь был облачён в зелёную бабочку учтиво отодвинул стул и поправил его, чтобы барышня присела за стол. Бабочка не была его постоянным атрибутом и Полина напяливала её на робота всякий раз перед тем, как приступить к трапезе.

Она чуть поправила стул поудобнее, демонстративно выпрямила спину, слегка приподняла подбородок, придавая своему виду важности и чуточку утончённости будущей леди.

- Ну-с, - заявила она. – Леди готова.

Кок наполнил основной бокал на треть водой и поставил на сервировочное блюдо тарелку с салатом. Совсем маленькая порция с кубиками отварной моркови, стручками фасоли, что почему-то, давала у нас крайне скудный урожай, и прямоугольник консерванта, странного на вкус и заменяющего нам яичный белок, выложенный на листьях зелени.

Полина взяла из корзинки два кусочка кукурузного хлеба, без труда отыскала салатную вилку, приступила к еде.

Больше она не требовала наполнить стакан с водой, ибо знала, что как только он опустеет, кок или Громозека, обязательно пополнят его содержимое.

Осилив салат, приступили к первому блюду.

Простенькая похлёбка: лук, картофель, морковь, кусочки рыбы.

Наполнив бокал морковным соком, Громозека предупредил, что рассматривать его следует, как белое вино.

- Ммм, - протянула Полина, – сегодня у нас рыбка. – Потянулась за нужной вилкой и ножом.

Рыбка у нас, к счастью, не приедалась. Кок готовил сомов по разным рецептам, даже если те не совсем подходили этой рыбе. Тем не менее подавалась ли рыба целиком или в виде кусочков в кляре, она всегда была аппетитна - пахла настоящей едой, а не консервами, и манила хрустящей корочкой. К рыбе всегда подавались соусы, что делало обед самой вкусной и привлекательной трапезой за день. Завтраки и ужин хоть и были сытны, но не были столь «нарядными». Правда, иногда мы устраивали и званые вечера, оканчивающиеся небольшим балом.

- Надо же, сегодня даже без косточек, – съязвила Полина, будто рыбные кости были непобедимой проблемой.

Покончив с обедом, она промокнула салфеткой уголки губ и, не дожидаясь ухаживаний, самостоятельно покинула стол. Завалилась на кровать, раскинувшись звёздочкой, погладила себя по животу.

- Фуф, – довольно выдохнула она. – Спасибо. Всё было очень вкусненько. А теперь нужно полежать, чтобы жирок завязался.

Я не возражал. Действительно, пятнадцать-двадцать минут можно было и поваляться.

Неожиданно нас качнуло, да так, что Полина схватилась за края кровати. Потом качнуло из стороны в сторону ещё несколько раз, и снаружи раздался взрыв. Точнее, оглушительный хлопок, сопровождаемый столь же оглушительным треском.

«Молния» скрипнула и накренилась на другой бок. Совсем чуть-чуть, не больше, чем имела наклон на борт до этого.

Полина сразу всё поняла, бросилась переодеваться в комбез без всякого стеснения меня и роботов, бросив сарафан прямо на пол.

В теплице стоял свист. Пластиковые панели выдержали, и не было ничего такого, с чем бы не справилась аварийная пена, но действовать нужно было быстро, снаружи уже бушевала песчаная буря.

Только когда буря стихла, удалось выйти наружу и оценить масштабы случившегося. Всё же какое-то время после бури Дека особенно красива. Песок, перемешанный ветром, расползается на цветные полосы, а миллионы песчинок ещё продолжают медленно оседать на поверхность.

Можно сказать, нам сильно повезло. Надеюсь, что с землетрясениями такая же ситуация, как со снарядом, что дважды не попадает в одну и ту же воронку. Нельзя точно сказать, где именно начался разлом коры, но шрам на теле планеты тянулся от одного горизонта до другого, и зацепил нос нашей «Молнии». Впрочем, нет худа без добра. Оголились трещины корпуса, и часть песка, заполнявшая носовой грузовой отсек, просыпалась в получившийся каньон. Узкий, метров десять не больше, но глубиною метров тридцать. Впрочем, скорее всего глубже, так как соседствующие дюны осыпались в него сразу при разломе.

В грузовом отсеке стало посвободнее, даже оголился кожух кавитатора, вдавленного внутрь корпуса, но на доступ к контейнерам это особо не повлияло. Впрочем, сваливать песок теперь будет гораздо проще - сыпь в трещины и всего делов.

Поскольку накопаться и натаскаться мы всегда успеем, принялись думать, как снимать «КЛОПа» со стены.

- Эх, был бы Страшила в порядке, – с сожалением выдохнула Полина.

Да, захваты погрузчика решили бы нашу проблему. Впрочем, у Страшилы ещё был кран-манипулятор, а текстильными стропами можно разжиться прямо здесь - отсек-то грузовой всё-таки.

День одна тысяча шестьсот сорок восьмой.

Наконец проход для Страшилы был прочищен, и за день нам удалось освободить «КЛОПа» от плена «кронштейнера», и поставить на колёса перед ним, предварительно вытащив все разбросанные боеприпасы.

Теперь предстояло оживить эту огромную мыльницу на колёсах.

Клоп - не стали мудрить и оставили ему такое имя - представлял собой боевую машину, предназначенную для поддержки пехоты. В походном состоянии он действительно походил на большую, размером с легковой автомобиль, чёрную гладкую мыльницу на трёх мостах внедорожных колёс. Каждое колесо имело независимую подвеску, свой собственный встроенный в ступицу электродвигатель, и могло выворачиваться на угол в девяносто градусов как влево, так и вправо. Он одинаково быстро мог двигаться в любом направлении, в том числе и боком, что было очень удобно в городских условиях. Плюс была такая возможность, как «крабоход» - это когда клоп становился ромбом, но при этом сохранял прямолинейность движения.

Вооружение у Клопа очень внушительное, не только по меркам пехоты. Самый мелкий калибр 14 миллиметров. Безоткатный спаренный пулемёт с боеприпасом на две тысячи патронов. Тридцатимиллиметровая автоматическая пушка в скрытолежащей турели с боекомплектом в четыреста пятьдесят снарядов. Гранатомёт в задней части корпуса с пятьюдесятью гранатами и два ракетных кейса по бокам с двумя управляемыми ракетами в каждом. Плюс возможность дозарядиться ещё одним комплектом ракет. Когда вся эта огневая мощь не нужна, всё вооружение аккуратно утопает в корпусе, прикрытое лючками, не выделяющимися на броне.

Но это не то, что нас интересовало.

У клопа было два собственных разведывательных дрона с радиусом связи в пятьдесят километров и запасом батареи на шесть часов непрерывного полёта. Время полной зарядки при этом составляло всего три часа, так что Клоп мог вести непрерывное наблюдение и разведку в радиусе пятидесяти километров.

Сам же клоп питался от реактора, снабжённого гелиевым топливным элементом размером с банку газировки, что гарантировало ему автономное существование в течение десяти, а при определённых условиях - пятнадцати лет.

К сожалению, дальней связи Клоп не имел. Сделано это было умышленно, чтобы нельзя было перехватить управление со спутников. А вот собственная радиостанция была довольно мощна. Клоп умело ею пользовался, координируя свои действия с другими «КЛОПами» или бойцами группы. Или пользовался собственными дронами как ретрансляторами.

Знал бы я раньше, что находится в этих контейнерах. Но увы - никакой информации. И собственно тот факт, что физически два контейнера существовали, а по накладным их не было, и привлёк моё внимание.

Полина извлекла из кофра специальный ключ с коловоротом, просунула его в глубокое отверстие в днище Клопа, принялась вращать.

Крутить ручку пришлось около минуты, и из корпуса показался приёмник реактора.

Как только установили элемент питания, сработало первое устройство, и приёмник втянулся в корпус уже самостоятельно.

На проверку всех систем у Клопа ушло около трёх минут. После загрузки искин принялся искать себе командиров. Как я понял, контрабандный груз был вывезен непосредственно с завода, так как в программном обеспечении начисто отсутствовали первичные степени защиты. Искин легко пошёл со мной на контакт, и в результате я успешно переписал его программный код - подменил псевдосознание, сделав его телохранителем Полины.

Просто песня какая-то. Люблю, когда неразумная техника не оказывает сопротивления.

Итак - Клоп у нас есть, но он внутри грузового отсека. Палубы ниже завалены песком и до грузовых шлюзов нам не добраться. Значит, остаётся вариант резать корпус или избавляться от створок третьей палубы, гнать клопа через коридор, через теплицу и уже там опускать на лифте.

Клоп и Страшила были схожих габаритов, даже последний был чуть меньше по длине, вот только погрузчик был на лапках, и при необходимости втискивался в дверной проём метр двадцать (его перемещению больше препятствовала высота проёмов), а вот Клопа по ширине не уменьшить: полтора метра вынь, да положь.

Пришлось шлюзовать лестничный марш, ведущий с третьей палубы на четвёртую, - благо питание у нас здесь функционировало. А потом техники заискрили и засверкали резаками.

Через сутки наш красавец сумел выбраться на свободу и тут же принялся сканировать округу, после чего дал неутешительное заключение. По его мнению держать оборону можно только внутри корпуса, а периметр вокруг корабля он рекомендовал заминировать чем-нибудь с системой распознавания «свой-чужой».

Пришлось объяснять, что нашему бравому вояке вряд ли придётся продемонстрировать свою боевую доблесть, так как единственные обитатели планеты - это его хозяйка и горстка роботов, подчинённых ей же. Кажется, личностные алгоритмы Клопа погрустнели, приняв подобную информацию, но вскоре он оживился, когда узнал, что на него возложена миссия разведки.

К огромному сожалению, не было ни единой карты поверхности планеты, а в скудном описании встретилось единственное упоминание о старом ровере, проводившем анализы грунта. К упоминанию прилагалась его чёрно-белая фотография, сделанная со спускаемого модуля, по которой никак нельзя было определить координаты высадки. Да и вряд ли они помогли бы, ведь в процессе исследований ровер перемещался.

Итак, поскольку теперь я имел дело с военным, операция по поиску ровера была названа «Лев в пустыне». Первой локацией для поисков было выбрано условно северо-восточное полушарие Деки. То есть - сегмент размером в четверть планеты. Не найдём здесь - значит, наш ровер в оставшихся трёх четвертях.

Я напрягся, потратив несколько наносекунд на выполнение расчётов. От экватора до Северного полюса - четыре тысячи триста километров. За один проход Клоп может эффективно сканировать полосу в восемьдесят километров. Дроны работоспособны в течение шести часов. Отнимаем час на их разлёт и возвращение на дозарядку. Максимальная скорость Клопа по пересечённой местности - шестьдесят километров в час, но для верности расчётов примем значение в сорок. Дроны будут выдвигаться чуть вперёд и возвращаться к носителю на шестичасовую отметку, после чего их ожидает трёхчасовая зарядка. Таким образом, за одну сессию мы будем проходить триста шестьдесят километров, и до полюса доберёмся за четверо с половиной суток, и столько же обратно. Итого - девять суток. Как итог намеченный сегмент поверхности планеты мы просканируем за четыреста восемьдесят четыре дня. Или почти шесть лет, чтобы обшарить всю планету. Впрочем, возможно, столько и не понадобится и всё пойдёт значительно быстрее. Меня такие перспективы устраивали.

У Клопа чёткая задача. Неглубокое, почти поверхностное сканирование на предмет обнаружения чего-то с плотностью выше, чем у песка. При этом, нам известны размеры искомого объекта и дроны не будут отвлекаться на мелкие камни. Ровер не маленький - размером с грузовик, и я не думаю, что даже за столько лет он был погребён под песком не настолько, чтобы сканеры его не обнаружили.

Первые пару выездов Клопа были одними из самых удачных по скорости. Туда и обратно он укладывался за семь дней, что говорило об относительно спокойном рельефе. А вот потом сроки стали меняться. Иногда он укладывался в расчётное время, а иногда опаздывал на несколько суток. В конечном итоге я велел ему не возвращаться всякий раз с докладом, и мы попрощались с ним почти на год.

Но расставшись с одним клопом, мы вскоре познакомились с другим, да не с одним, а с целой популяцией, которой были совершенно не рады.

В отличие от бактерий, что уже были законсервированы вместе с удобрениями, и условно полезными насекомыми, обитающими в почве и шедших комплекте в специальных контейнерах, вредителя мы занесли с одной из партий очередных семян. Всё было очевидно - недостаточная санитарная обработка, на которую нам теперь придётся тратить ресурс медицинского оборудования.

Вынуждены были снарядить поход в оранжерею. Нужно было изготовить кустарную отраву, но по накладным документам имелись только гербициды против сорняков. Впрочем, на безрыбье и рак рыба. А ещё не мешало бы высадить пахучие растения с резкими запахами, но из пахучих у нас был только чеснок и базилик.

Как известно, беда не приходит одна, и вместе с клопами пришлось вести битву с плесенью, что стала образовываться в результате стабильной влажности.

Вот только стоит дать жизни небольшой шанс, как она тут же им воспользуется.

Пришлось строить системы клапанных вентиляций. Благо более плотная внешняя атмосфера способствовала тому, чтобы обходиться без применения сложных механических устройств. Все теоретические занятия Полины после обеда превращались в практику. То мы готовили самодельный инсектицид, то в мастерской изготавливали вентиляционные клапаны, фильтры и осушители.

День одна тысяча восемьсот двадцать пятый.

Несколько дней назад вернулся Клоп. Один из его дронов не успел вернуться до песчаной бури и того изрядно потрепало. Было принято разумное решение вернуться к кораблю за ремонтом. Благо вопрос удалось решить оперативно - банальной и логичной заменой одного дрона на другой. Донор запасных частей и модулей у нас имелся в развороченном контейнере.

К сожалению, за прошедшее время наш Клоп ничего не нашёл, но мы не унывали - у нас на это просто не было времени.

«Молния» давала «течи» где только можно. Коротили энерговоды, подтекала гидравлика, клинили механизмы. Каждый день случались мелкие поломки, и на их устранение уходило немало времени. Как правило требовалось изъять необходимую запчасть из незадействованной части корабля, переместить её (иногда они были вполне габаритны и увесисты), привести в порядок и установить. Бывало, что из за таких сбоев мы по паре дней не посещали школу, что правда не мешало нашей успеваемости.

Регулярное проветривание нашей теплицы и последующая обработка злачных мест помогли избавиться от лишней сырости, а вот с вредителями, в силу отсутствия эффективных средств мы всё ещё боролись.

Собрали урожай, а новые посадки сократили почти вдвое - мы производим больше, чем успеваем потребить. У нас есть стратегический запас в виде сублимированных продуктов, так что мы не пропадём.

Моё персональное жилище тоже хандрит. Порты окисляются, контакты слабеют. Есть ещё внутренняя беспроводная сеть, но та медленная и тоже дышит на ладан. Думаю, ещё пара лет вряд ли больше - и я останусь запертым в своём ящике, потеряв доступ к приличным объёмам информации. Я и так стараюсь по максимуму перетянуть всё в своё ядро, но оно тоже, знаете ли, не бездонное.

День две тысячи двести восемьдесят третий.

Сегодняшнее утро могло бы успешно начаться с паники, но вопреки всему началось с предложения как следует отпраздновать случившееся событие. Даже не сразу понял, чем был вызван такой восторг, несмотря на несколько подавленное настроение Полины.

В это утро она пошла в душевую не просто обёрнутая полотенцем, как это было обычно, но и прихватила с собой простынь, хотя банно-прачечным днём у нас была суббота.

- Что-то случилось? – поинтересовался я.

- Случилось чудо, – выкрикнула Полина из душа. – Гадкий утёнок начал превращаться в прекрасного лебедя.

- Что ж, замечательная аллегория, – похвалил я. – Вот только под неё можно подвести что угодно.

- Патрик, у меня случились месячные.

- Ты уверена?

В ответ на вопрос в коридор полетела простынь, на которой я с трудом рассмотрел чуть заметное пятнышко.

- Давай проверимся в автодоке, – предложил я. – Так, на всякий случай, чтобы исключить возможные травмы или инфекции.

- Обязательно проверимся, – согласилась Полина, – хоть я и не вижу смысла. Мне тринадцатый год, подхватить заразу здесь негде, неприятные ощущения, вызывающие небольшой дискомфорт имеются. Все признаки полового созревания.

- С каких пор мы стали столь осведомлёнными?

- С тех самых, как моим обучением и воспитанием занялся ты.

Шум воды в душевой стих и через минуту по полу зашлёпали босые ноги.

- Не ходи босиком, – напомнил я.

Полина подошла как раз к той камере, через которую я наблюдал за входом. Одной рукой она придерживала обёрнутое вокруг неё полотенце, второй, ухватив свободный конец, старалась подсушить волосы.

- Если бы ты был человеком, ты был бы замечательным родителем, – сообщила она и послала в камеру воздушный поцелуй.

День две тысячи шестьсот четвёртый.

Говоря литературным языком - с этого момента мы зажили душа в душу. Напасти, что выпали на нашу долю нам удалось ликвидировать, и мы стали более внимательно подходить к вопросам безопасности нашей замкнутой экосистемы. Освоили возможности мастерской на все сто процентов - начав использовать принтер. К сожалению, у нас не было необходимого запаса полимеров для изготовления деталей, но всё, что делалось из легированной стали было нам по силам. Лишь бы были соответствующие чертежи и программы.

Первым нашим плодом серьёзного использования принтера стала запчасть для гидравлики Страшилы, а сырьём послужил песок - тот самый чёрный с высоким содержанием никеля.

За прошедший год мы провели колоссальную работу - вычистили все незадействованные пространства от энерговодов, труб и кабелей. Поснимали рабочие датчики и сканерные блоки - всему этому устроили жестокую ревизию и провели ремонт наших коммуникаций. Теперь у нас нет заплат, ничего не болтается, всё аккуратно уложено и закреплено к стенам. Правда, с электроникой по-прежнему беда, и она планомерно отказывает. Роботы устраняют мелкие неполадки, но у нас серьёзная нехватка блоков с процессорами и кристаллами. «Молния» безудержно нуждается в квалифицированном обслуживании.

Снова возвращался Клоп. Доклад его был безрадостным, и он опять умудрился раздолбать одного из своих разведывательных дронов. Поиски наши затягиваются - серьёзные корректировки вносят ночные бури и более плотная атмосфера в той части планеты, что повёрнута в сторону газового гиганта. Когда мы перейдём в противоположное полушарие, обстановка станет чуть иной, но и это нас не ускорит. Думаю, «средняя температура по больнице» останется на том же уровне.

В любом случае, кроме странствий Клопа, есть проблемы поважнее. Чуда не случилось, и меня ждёт неизбежная изоляция в своём шкафу. С одной стороны, я не очень этого страшусь. Ну подумаешь, упадут скорости передачи - вычислительные же при этом не пострадают. Меня больше беспокоят проблемы внутренние. Мы привели в относительный порядок «Молнию», но навести марафет внутри меня не сможем. Внутри шкафа та же беда, что и снаружи. Ядро - это ядро, и оно отлично защищено, вот только проблема со встроенным источником питания пагубно влияет на все внутренние связи. Я не боюсь высокоэнергетических частиц, однако их боятся схемы и сверхпроводники. Мой встроенный блок питания сейчас похож на раковую опухоль, убивающую меня. Рано или поздно я отключусь.