Первый гумункул "Бессмертный изгой Том I"
- Чёрт возьми! – Это та же самая армия крестоносцев цивилизованной Европы, которая закованная в броню, семь веков назад преследуя дикаря Салахутдина, постепенно снимала боевые дорогущие доспехи под натиском жары!
- И чем это закончилось!
- Вам жарко Евгений! Наполеон злобно посмотрел на одного из своих любимцев, Евгения Богарне.
- Да, мой генерал! хрипло ответил тот, теребя ворот мундира, расстегнув его ещё на одну пуговицу.
- Вы сударь, смеете оголять грудь в присутствии главнокомандующего? – Тогда снимите и портки! не дождавшись ответа, Бонапарт, пришпорив коня помчался прочь.
… - Знания! Вечность! Нужно ли всё это потным, грязным, остервеневшим от жары солдатам?
Наполеон с недовольством объезжал двигавшийся вперёд грязный, усталый сброд солдат. Вдруг он заметил некую странность, ибо лично ему стало холодно, холодно невзирая на ярко светящее солнце, он ещё раз бросил взгляд на марширующие роты и посмотрел вперёд.
Там в ясной дали горизонта виднелся белый песок, который обычно украшает берега дивных океанских лагун с живописной природой! Но эта странная хлопьями пыль, поднимающаяся серыми клубами, разрывала сравнение! Ведь за странно блистающими холмами белого песка, замелькали первые кончики неприятеля, мельтешившие вдали, то справа, то слева, словно маня войско в ловушку.
- Кавалерия! громко воскликнул генерал, помчав коня прочь.
Немыслимо! Но его голоса никто не послушался, и даже чуткий к голосу Наполеона Евгений Богарне молчал.
- Вы слышите меня! – Залп! – Дайте залп! Буквально ревел Бонапарт, но первые колонны пехоты уже поравнялись со сверкающими барханами песка.
- Бертье! Ревел Наполеон тряся за грудь своего начальника штаба. – Вы слышите меня?
Но тот, с окаменевшим лицом молча смотрел вперёд, словно чеканный профиль золотой монеты.
Наполеон с силой повернул голову Бертье к своему лицу, ухватив его за жёсткую щетину бакенбардов.
- Бертье!..В ужасе, как-то сдавленно прошептал Бонапарт, ибо увиденное повергло его в шок.
Левая височная кость Бертье была проломлена шрапнелью неприятеля, кожа, сорванная едва ли не с половины черепа, висела кроваво-синим слоем до самого эполета генерала, но тот не проронил ни звука!
- Бертье! Взревел вновь Наполеон, и тотчас услышал топот копыт коня за спиной. Наполеон обернулся.
- Боже мой! прошептал он, осматривая любимца Жюно с головы до ног.
Окровавленная кисть правой руки Жюно висела буквально на ниточке сухожилия, было совершенно не ясно, как же он управлял конём, к тому же его левый глаз стекал по щеке зеленовато-бурой слизью, уродуя до селе прекрасное лицо друга. Правая сторона скулы несчастного была разрублена саблей так, что белоснежные зубы блистали на солнце, а правая нога болталась словно пустое стремя.
- Что за лицедейство вы устроили? в бешенстве вскричал Наполеон, вскинув саблю и как бы грозя самому солнцу – Чем вы меня опоили? – Ведь этого не может быть! – Не может быть! Зарыдав, Наполеон опустился на колени и посмотрел вновь на Жюно, мундир и треуголка которого уже была густо усыпана белоснежными хлопьями «песка», блиставшего на солнце, словно капельки льда.
Наполеон, словно уколотый в спину тотчас обернулся назад, потеряв Жюно из виду.
- Боже! громко воскликнул он, ибо войско шедшее впереди увязало в песке едва ли не по колено, а передовые отряды по грудь, но тем не менее, они шли вперёд!
И вдруг силясь воскликнуть – Назад! Наполеон забрался в седло, но то, что увидели глаза его, отказывался в это верить разум.
Огромные белоснежные колонны вырвались с рёвом из белого песка, колоссы сопоставимые с вершинами гор, с пышными золотыми вершинами, в виде золочённых маковок церквей могуче закачались среди знойной пустыни Египта, а между оными маковками церквей забушевали стены огня! И войско его, те, что ещё не потонули в песке, теперь шли и шли в ревущие стены огня.
- Бог мой! опешил Бонапарт, и в тот же момент с обочины дороги на него посмотрел толстый, одноглазый карлик, никем не видимый кроме него одного! И произнёс фразу на непонятном, но почему-то ясном одному ему языке:
- Россия, Елена!
Наполеон пытался переспросить карлика, что сие означает? Но почему-то в этот момент Бонапарт явственно почувствовал во рту горечь коньяка, и что же всё это…
- Россия, Елена! громко воскликнул Наполеон.
- Что с вами мой генерал? Жюно потряс главнокомандующего за плечо.
Взмокший от холодного пота Наполеон впился глазами в своего любимчика и улыбнувшись спросил:
- Что-нибудь нашли?
- Мой генерал, передовой отряд вернулся ни с чем, кроме песка и пустыни там ничего нет! чётко доложил Жюно.
Наполеон посмотрел на него, - Вы не ранены?
- Что? И Жюно заботливо прошептал, - Прошу вас генерал, меньше читайте эти свитки, это же деревенские сказки, но только Египетские!
- Что с Бертье? Наполеон вперил взгляд на Жюно.
- А что с ним? опешил тот. – Если шампанское и вредит египтянам, то французам от него лишь веселье!
- Я корсиканец Жюно! злобно произнёс Наполеон. – Пусть зарядят пушку двойным запасом напротив каменного идола, но факел возьму я сам! – И не будите Бертье! –Вечность, вечное, дикарские штучки! – Пирамиды Носсера, Хеопса или Хефрена, не всё ли равно! Наполеон злобно натягивал сапоги. Он сам облачился в форму без посторонней помощи, ибо был в ярости от сна своего.
- Свитки вечности! – Великие знания! – Ну погоди же, мерзкая дрянь, если тебя и величают вечностью, то я плюну тебе в лицо! Наполеон схватил в правую руку горящий факел и вдруг в огромном зеркале отразился его силуэт, и он отдал факел.
- Откуда это зеркало? чуть опешив, произнёс он, посмотрев на Жюно.
— Это? Оно принадлежало королеве Марии Медичи, так сказать, наследие королей!
Дикарей! исправил его Наполеон. И Жюно пожав плечами, утвердительно кивнул головой.
- Ладно, идите Жюно! Наполеон, видя, как тот вышел, чуть задержался у зеркала.
- Странно! подумал он, глядя на конфигурацию ножек зеркала, в виде уродливых бесов.
- В нём я совсем карлик!..- Карлик!
- Карлик! прозвучало в голове, вопреки его воли.
Взяв в руку саблю, Наполеон направился к пушке, нацеленной на Сфинкса.
ГЛАВА – 18
- СФИНКС –
… - Кто, кто ты? взревел Наполеон. – Я вопрошаю тебя! – Где же твои жрецы? – Где и в чём твои тайны! Наполеон в ярости развёл руками, как бы приглашая Сфинкса осмотреться. – Ты, хранитель вечности? – Уже ли вечность есть – дикие пески? – Там, на севере песков не меньше, чем здесь! – Так в чём же мудрость твоя здесь?
- Или ты чучело льва?
- Нет скажи, ибо чем лучше чучело, набитое камнем, чучело набитого опилками?
- Ты мудрее?
- Ну где? – Где эта армия карликов, охраняющая тебя? – Где? – Где диковинные звери, о которых лгут ваши свитки! – Где это всё?
- Молчишь! – Ибо уста твои камень, сердце камень и плоть мертва!
- Кто воздвиг тебя среди песка? – Уж не тот ли безумец, что возомнил себя богом! – Богом, исчадье ада!
- Ты есть чучело, манящее ротозеев в дешёвую лавку древностей, рвань и голь алчущей хоть как-то показать своё величие и знание!
- Что молчишь? – Ты хочешь, чтобы я плюнул в лицо вечности, так и не открывшей тайны своей?
- Или ты каменный хранитель вечности хочешь узнать, чем моя рука отличается от руки раба, который лишь способен подносить дары?
- Запомни истукан, что моя рука способна низвергнуть тебя в ту же вечность, только прежде превратив тебя в пыль!
- Ты слышишь меня, карлик! и Наполеон сам от удивления вскинул брови.
Карлик – это слово вновь и вновь звучало в его голове.
- Жюно, подай факел!..
ГЛАВА – 19
- КНИГА МЁРТВЫХ –
… И спадёт с небес боль моя, и терзает кости мои, и бьёт когтями ада вечные страдания мои, о Боги, почему вы так жестоки к костям моим, ибо что знала спина моя кроме тугой кожи плети разящей.
И только камень рыком льва, оставляет мучения мои вечным пескам…
- Какая же чушь! Наполеон в гневе разорвал свиток нервно отбросив клочки его под ноги.
- Евгений! – Богарне! повторил чуть громко Наполеон.
- Я слушаю Вас, мой генерал! Евгений наклонился к самому уху Наполеона, словно оттуда и должен был звучать приказ.
- Нынче ночью, вы разобьёте мой шатёр в пустыне и …! Наполеон, повернув голову, пристально посмотрел в глаза Богарне.
- И никакой охраны! Грозно добавил он.
- Но, мой генерал! удивлённо и чуть испуганно пытался возразить Богарне.
- Я повторяю вам! Бонапарт нервно вздёрнул голову – Ни вас, никого либо ещё, я не желаю видеть нынче ночью. – Я! – Песок! – И этот…! Наполеон едва взмахнул белой перчаткой в сторону Сфинкса.
- Кто? опешил Богарне.
- Сфинкс, если вам угодно, и причислите туда звёздное небо, и надеюсь, вы не собираетесь меня охранять от самих небес? грозно воскликнул Бонапарт.
— Это невозможно, мой генерал!
Наполеон улыбнулся. – Тем более, что лучшее средство защиты от мрака ночного, неба – мрак могилы, не так ли друг мой…
…Звёздная ночь расплескала тишину чёрного покрывала над пустыней.
Звёзды горели так, что казалось чья-то могучая и немыслимо огромная рука держала там, в бездонной вышине, гигантский масленый светильник над стёртым до дыр бедняцким покрывалом чёрной ночи.
Наполеон долго стоял около входа в шатёр, рассматривая звёздное небо, призрев тишину и спокойствие Сфинкса.
- Сириус! прошептал Бонапарт, не спуская взгляда с яркого звёздного света. Но вдруг ему показалось, что самая яркая звезда созвездия Сириус, как-то странно покачнулась и начала медленное, но уверенное падение с небес.
- Что это Боже? удивлённо прошептал он, не отрывая взгляда от падения звезды, и та, словно внимая мыслям Наполеона опускалась всё ниже и ниже, и вот когда уже казалось бы, что ей пора остановить падение, ибо вот-вот мог кончиться небосвод, она чуть задержалась в мерцании падающих звёздочек, по которым влюблённые обычно загадывают желания, и звезда с Сириуса искала как бы свою звёздочку, и мгновение помедлив она нашла её, и они обе, на расстоянии ладони, поплыли в падении на землю, словно вцепившись друг в друга невидимой связью.
Наполеон от неожиданности протёр глаза, воскликнув, - Чушь какая, быть не может!
Но в звёздном небе вдруг появилась едва заметная, бледная полоса света, да и не света вовсе, казалось, падая, две звезды сдирают черноту мрака с ночного неба, чуть придавая ему теперь уже сероватый оттенок.
- Что это? Наполеон вновь всматривался в небо. Ему стало отчётливо видно, что чёрная полоса, по которой падали звёзды, едва заметно дрожит на ночном небе, и медленно, но уверенно спускается на землю в самое сердце пустыни.
- Бог мой! громко воскликнул он, и войдя в шатёр поспешно нацепил саблю сунув за пояс два пистолета – чёрт возьми, зачем это мне? И Бонапарт посмотрел сквозь приоткрытый занавес шатра в ночь пустыни.
Там далеко в песках, где опустились две звезды, занималась гигантская песчаная буря, валами песка, выступавшего вперёд, подобно огромной волне моря. Этот огромный вал двигался сюда, где стоял его шатёр.
0, если бы Бог сбросил с неба гигантский фрегат, не иначе поднялись бы не меньшая пыль из песка, но Боже, где же твой парус! вскричал Наполеон, выходя из шатра.
И там, в глубине ночи почти по самой линии горизонта навстречу ему, в ужасающих своей страшной мощью облаках клубящегося песка, шли, именно шли две звезды.
- Боже мой, да это же глаза небесного, ночного дракона! Наполеон от неожиданности осознав опасность происходящего уцепился за рукоять сабли. Но дракон и не думал идти к нему. О, нет, чёрное огромное животное, истово мотая песчаной головой со светящим звёздным светом глазами, принялось топать песок!
Оно рычало порывами ветра, оно извергало рёв воем бури, оно поднимало клубы песка до небес, топая огромными колонно-подобными лапами, топча и топча песок.
- Что же это! громко вскричал Бонапарт, и тотчас до его слуха донеслись дикие от боли человеческие крики из самого сердца пустыни.
Ветер и струи песка, словно услышав боль, устремились на крик.
Бонапарту казалось, что все змеи, пауки и скорпионы пустыни, гонимые струями песка, спешили на адов пир. Он явно видел потоки тварей со всех уголков пустыни, прятавшихся днём в барханах и расщелинах пирамид. И вдруг он ясно осознал, «что» топчет дракон!
Тысячи и тысячи рук вырывались из плена песка, словно пытаясь защитить себя от лап дракона, тысячи и тысячи ртов молили о пощаде, тысячи и тысячи глоток в крике ужаса раздирали душу Наполеона отчаянием невыносимой муки. И тысячи, и тысячи тварей врывались в раскрытые рты несчастных, впиваясь острыми жалами и зубами полными яда, в обречённые мучительной пыткой глаза.
Через мгновение, казалось, что зверь топчет уже океан из человеческих рук, а плач и визг несчастных заглушали порывы ветра пустыни, и нет больше сил терпеть неистовство дракона.
Но! Всё стихло в едином порыве, так же, как и началось, словно сама тишина, как вешние потоки вод смывают остатки серого льда, смыла и рёв ветра, и крики мук.
Ибо каменный лев встав на могучих лапах грозно посмотрел на дракона. И тот издав последний рык, нагнув голову с горевшими глазами, натужно воспарил в небо покинув землю, всё выше и выше устремляясь в мглу песчаной бури.
Каменный лев с достоинством величественного хищника, вновь опустился на землю, замерев в величественной позе древнего Сфинкса.
- Ты охраняешь их покой, покой мёртвых?! Наполеон пристально посмотрел на льва.
Но в ране, нанесённой им самим, Сфинксу, он вдруг отчётливо увидел, словно в глади озера, сражение его же войск.
— Вот, вот же канониры третьего пехотного полка толкают застрявшие колёса мощной пушки! – Ах, генерал Боне, что вы делаете?
Жюно истекая кровью от ранения, бил и бил стеком солдат, ускоряя их, торопя вытянуть оружие из топяной ловушки, а сверху прямо на их головы, спины, тела, падали, словно с небес ядра пушек неприятеля, превращая их в кровавое месиво, оставляя в топи болот навсегда.
- Не смейте бить солдат, Жюно! тихо шептал, оторопев Наполеон. – Они и так ничего хорошего не видели, кроме крови, увечий и призрачной славы сражений!
- Не смейте, вы слышите меня! грозно воскликнул он.
Затем рухнув на колени в песок, обхватив голову руками беззвучно заплакал. Под самое утро, когда Бонапарт стоял спиной к разодранному ветром некогда величественному шатру. Он неожиданно воскликнул, глядя в лицо Сфинкса.
- И меня ты будешь оберегать от лап дракона?
В какой-то миг ему показалось, что ветер сорвав части шатра унёс далеко в пустыню его величие, величие самого Бонапарта главнокомандующего, генерала, и он спросил ещё раз.
- Да или нет?
И вдруг в голове Наполеона прозвучало явственно и чётко.
- Я не в силах защитить того, кого упокоит пьянящая нега воды*!
- Что? – Повтори! – Не может быть! – Я утону! – Но где? – Почему? – Не молчи, чёрт бы тебя побрал! – Не молчи! – Не смей молчать!
С первыми лучами рассвета, когда волны песка от бушевавшей в ночь бури, лежали на поверхности пустыни, словно рёбра разбросанные там и тут, Наполеон подошёл к самым лапам гигантского Сфинкса, и ему чуть дрогнувшему всем телом от напряжения ночи, вдруг показалось, что в движении песка, огромный каменный лев выпустил и мгновением убрал гигантские когти.
- О, Боже! недоуменно воскликнул Наполеон Бонапарт…
ГЛАВА – 20
- ПИРАМИДА УНАСА –
… Проснувшись и побыв на полуденном солнце Египта, Бонапарт изнывал от жары, прошедшая ночь изменила его мировоззрение, он и сам почувствовал, что стал другим. – В одну ночь! воскликнул сам себе Наполеон.
- Генерал, вам что-нибудь нужно? обернувшись Наполеон увидел своих любимцев, штабистов Жюно и Богарне, и улыбнувшись им сказал:
- Пригласите ко мне профессора, господина Фуке, я хочу посетить пирамиду Уноса!..
… Пирамида встретила Наполеона неведомой ранее загадочной красотой и дивной сочностью красок. Он был шокирован неожиданной насыщенностью пирамиды, и крутил головой, словно ребёнок, попавший в волшебный замок чародея.
*Наполеона похоронили в гробу залив коньяком
Сопровождающие Бонапарта зашептались, ибо его горевший необычайным светом взгляд, тревожил их. Они никогда не видели генерала Бонапарта таким, он просто кидался от стены к стене, трогая дрожащими пальцами рельефные и необычайно насыщенные тона красок, шепча себе под нос какие-то слова, словно он вступил в диалог с кем-то невидимым.
- Что это? и Наполеон устремил свой взгляд в отверстие под самым куполом пирамиды.
- Резонатор! раздался глухой голос вздрогнувших стен, словно невидимый великан зашептал заклинание над небольшим блюдцем озера, шепча над водой свои тайны, и та, услышав сокровенное, понеслась мелкой рябью к берегу.
Вдруг вставшая в мыслях картина осыпалась прахом, возвратив Наполеона к реальности, рядом стоял жрец пирамиды Уноса.
- Что такое резонатор? устремив в высь свой взгляд спросил Наполеон.
- Здесь, как и в других пирамидах присутствует зала Царя и Царицы! жрец говорил каким-то гортанным, булькающим голосом, но профессор Фуке быстро переводил, восторженно кивая головой и что-то записывая в своей тетради.
- Связь с небесными светилами осуществляется через эти резонирующие отверстия, которые пропускают сюда именно Свет созвездия Ориона! Жрец замолчал, видя улыбки окружающих.
- Пусть продолжит! Наполеон всё слушал молча, наблюдая за отверстием для Света.
- Пирамиды и канал великого Нила выстроены так, что на земле отражают небесную карту звёздного пояса под созвездием Орион!
Фуке взяв платок начал вытирать вспотевший лоб и лицо, посматривая на Наполеона, словно примеряя на свой лад, понял ли тот, хоть слово о чём говорит сумасшедший жрец?!
- Генерал! не выдержал Фуке. – Этот старец хочет сказать, что древние египтяне поклонялись созвездию Орион, и ловили через это отверстие сияние далёкой звезды, словно общались с ней мысленно! – Дикий, необразованный народ! закончил профессор.
- Пусть говорит! Бонапарт стоял неподвижно.
- Атлантида, атланты – это часть Ориона на земле! – Они были посланцами Ориона и в Атлантиде были такие же пирамиды с резонаторами!
- Он сумасшедший! воскликнул Фуке.
- Они оставили после себя жрецов, а те в свою очередь плеяду учеников – посвящённых!
- Этот сумасшедший бормочет, что он общается с мёртвыми, с Атлантами! – Что здесь проходили посвящение Орфей и Пифагор, и даже с Платоном он знаком! Фуке вперил ошарашенный взгляд в Наполеона.
- А теперь все оставьте меня! и Бонапарт, заложив руки за спину начал раскачиваться на каблуках.
- Что??? растерявшись, пролепетал Фуке.
- Потрудитесь все выйти вон! жёстко воскликнул Наполеон.
Прислушиваясь к удаляющимся шагам, он вдруг закрыл глаза наслаждаясь тишиной, мысленно внимая свет, пробивавшийся через отверстия в потолке и едва приоткрыв глаза, как там в дали, где-то в северной части пирамиды, на него смотрело «нечто». Наполеон, скрестив руки на груди демонстрируя свое самообладание, так же пристально посмотрел в угол с игрой теней.
Огромное метров шесть или семь существо встало из тени и направилось прямо на него! Но Наполеон, не теряя самообладания потянулся к сабле, висевшей у него на правом боку.
Он внимательно разглядывал Титана, шедшего прямо не него, ему чётко и ясно была видна каждая чёрточка могучего тела Гиганта, каждый мускул.
- О, нет! громко воскликнул Бонапарт, ибо в огромных мышцах груди Атланта, он увидел нечто знакомое ему с самого раннего детства.
Наполеон никогда не отличался от сверстников ни габаритами тела, ни силой, он чаще проигрывал в потасовках, чем наоборот, и ему хотелось, очень хотелось быть сильным, быть могучим, как те самые статуи греческих атлетов, красовавшихся в музеях Франции, куда когда-то привела юного Наполеона гувернантка.
- Да, да, да! – Чёрт возьми, это он! громко воскликнул Бонапарт.
— Это те самые мои юношеские воспоминания, иллюзии детства не более! Наполеон вдруг ясно понял, - Надо смотреть боком, краешком глаза, почти ресницами, о хорошо бы зеркало! И в этот миг, ему открылось нечто, нечто изменившее не только его судьбу, но и судьбу Европы…
Белое, сине-белое облако висело од острым куполом пирамиды, оно дышало словно сердце человека, билось в такт его пульса, меня цвет то в розовое, то в совершенно чёрное, в зависимости от частоты ударов.
Два острых и длинных луча пробивались до самого пола пирамиды, пронизывая два тела насквозь, через темя до самых ног. Именно так. Ибо один из несчастных раскинув руки словно, в распятии, висел в воздухе пронизанный белым светом в виде копья. Он крутился на свете «древка», но легко, словно бы облако старалось сгладить мучения человеческого тела, сгладить белым, нежным светом, взамен чёрного древка света, так же крутившегося над полом второго тела.
Из белого, светлого луча в голову первого тела сбегали ручейком странные картины диковинных аппаратов и машин, какие-то знания и мосты, стальные птицы, парящие по небу, как теперь парившие по свету луча, огромные корабли со странными, словно мельничными жерновами на корме, и музыка! Чарующая душу музыка, странные кареты гигантских размеров и многое совсем непонятное, но движущееся.
Наполеон перевёл взгляд на второе висящее в воздухе тело, и он не мог чётко определить, что именно гремело и вгрызалось словно ядра в чёрном свете пронзавшего тело незнакомца. В его голову, как в пропасть ада слетали флаги, армии, гербы империй и флот, некогда могучих держав под взрывы и вой странных орудий, поглощавших людей, страны и целые державы!
- Нет! громко воскликнул Наполеон падая в беспамятстве…
На следующий день, оставив войска, Наполеон вернулся во Францию, спустя время разогнав Республику и директорию он провозгласил себя Императором!..
Теперь же Император, Наполеон в сопровождении свиты прогуливался по спящему Парижу, как бы осматривая владения теперь своей уже Империи.
Он от чего-то остановился около дверей совсем маленького храма на окраине Парижа, и чуть наклонив голову прошептал. – Чей это храм Гейом?
- Всё что во Франции теперь принадлежит вас, мой Император! тотчас ответил тот.
- Я спрашиваю, какой это храм! сонно уточнил Наполеон.
- Православный! тотчас отозвался Гейом. – Греческой Православной церкви, ваше Величество! уточнил он.
Наполеон, слабо разбиравшийся в этих тонкостях, хотя и не плохо знал Библию, но был всё же мало верующим человеком, тем не менее вошёл в храм.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов