Первый гумункул "Бессмертный изгой Том I"

ГЛАВА – 9

- ЗМЕЙ КИРА –

… - Сделайте из него змея! произнёс Кир, когда тремя часами ранее стражники царя показали ему связанного по рукам и ногам сына Кудо, Тагира.

- Послушай меня, недостойный потомок ядовитой змеи! не глядя на юношу, продолжал Кир. – Если ты сможешь доползти до ног моих, то клянусь Небом и что в нём, я пощажу твою возлюбленную! и чуть выдержав паузу добавил, - Данаю! Но если нет, я отправлю её в самый ничтожный караван, с погонщиками самых вшивых верблюдов, носящих на своих горбах товар, что вряд ли имеет спрос даже у бедняков! И может быть она и будет самый достойный товар для сердца злобного купца, самой отдалённой страны моей могучей империи! Тагир дрогнул всем телом…

Он умолял небо сохранить ему остатки жизни, когда кровавая пелена застилала его глаза…

- Ну вот, а яда ты и не имел! прохрипел палач, оставляя два верхних зуба, как у змеи, со знанием своего кровавого дела осматривая оголённый череп и переломанные руки, и ноги, в некоторых местах стянутые железными кольцами, как бы создавая единое змеиное тело…

…Уличный факир присел на корточки, словно это не был дворец Кира, а уличная площадь с толпой полной уличных зевак.

- Твой звёздный час факир! засмеялся царь царей, косясь на своего главного звездочёта.

- О, если твоя душа не вызовет змея! Кир прикрикнул на факира, и тот словно плавая в волнах ужаса, принялся выдувать из старой дудки диковинные звуки известные ему одному.

Но покрывало, прячущее змея, даже не пошевелилось.

- Громче! хохотал Кир. – Ибо, это очень большой и ядовитый гад, и он любит только громкие звуки! Факир с большим усердием принялся за дело, но покрывало даже не тронулось с места.

- Ты лжец! – Ты не факир! смеялся Кир. – Ты даже не можешь повеселить сердце своего царя, как толпу уличных зевак! –Они то платят тебе медью, но плачу золотом!

- Кругом, кругом все служат лжи, а не мне, и только я выполняю своё слово! – Стража! взревел Кир.

- Послушай потомок навозного червя, который делит еду со своими змеями от старости, утерявшими жало! – Не дальних ли родственников будила твоя флейта? расхохотался царь, под общий хохот присутствующих.

- Не раздвоен ли у тебя язык? чуть наклонив голову, произнёс он, смотря на трясущегося от страха факира.

- Я обещал тебе золота столько, сколько вместит твоё поганое тряпьё? грозно вскричал он. Зал тотчас замер, факир испуганно кивнул головой.

- Но ведь ты не развеселил меня плут! – Ты червь, не смог договориться со старшим дядей? снова зло хохотал Кир, - А просишь золота?

- Я не просил о Великий! взмолился факир.

- Ложь, ибо вон как блестят от жажды наживы глаза твои, презренный! – А, кстати, где же твои лохмотья? Царь видел новое одеяние факира, в которое стража облачила его, дабы предстал он пред царём.

— Это моя одежда и если ты наг, то да не нарушится слово моё, носи золото в себе! воскликнул Кир, и тотчас вбежавшие в залу палачи по команде его, влили в горло несчастного огромную пышущую жаром струю заскалённого злата.

- Что скажешь Визирь? Кир посмотрел на Кудо.

- А, а, а, ты подумал, как неразумно тратит золото империи глупый Кир?! – Как он недостойный разбазаривает богатство предков!

- Золото! – которое я влил в пасть этого шакала, - его! – Но вонючая, пахнущая навозом шкура, ни на что не годного негодяя моя, ибо он раб и сын раба! – Но, если шкура осла есть собственность двух погонщиков, кто же делит её по волоску? Кир расхохотался.

- Но от осла требуется сила! не сводя глаз с покрывала, произнёс визирь.

- Откуда? – Скажи мне Визирь, откуда у этого шакала сила! взревел Кир, - или ты настолько глуп и слеп, что не можешь отличить воина и труженика от шакала? ревел царь царей. – Боги! – Кому я доверял судьбу государства! негодовал он.

- За твою ложь! – Ибо не мне ты служил, но лжи! – И только я в империи могу держать своё слово! И Кир снова, как бы устало плюхнулся на подушки подле Кудо.

- Я же обещал тебе, что змей, послушается, только меня! – Снимите покрывало! воскликнул Царь царей.

Муки, казалось, сами муки разбрызгали по кровавому полу дворца Кира капельки страданий, вливающихся в лужи адовой реки преисподние.

Тагир с каждым движением тела, крича от боли, заглушая, наверное, самый грозный рёв камнепада в горах, полз подобно змею, блистая кровавой чешуёй содранной кожи в свете факелов дворца.

Кудо увидев нечто скользкое от крови, нечто непонятное от формы, явственно понимал, что это крик его сына! Сына, а более ничего, чтобы теперь удерживало его на земле.

Он ухватил рукой старинную так мешавшую царю царей рукоять меча, и вогнал ненасытное лезвие меча, за столько лет так и не насытившееся кровью в грудь, потом в чрево, и лицо царя царей.

И стража, на половину давно уже, купленная Кудо, вдруг развернула отчаянный бой между собой, ибо одни повинуясь долгу пред царём пытались спасти умирающего Кира, а другие, понимая что с падением визиря падёт и их власть, а значит и владение доброй части земель и войска царя царей, чего допустить было невозможно, ибо каждый видел участь сына Визиря.

Поэтому кровь рекой заливала залу дворца царя царей, смывая весь грех и ужас, а сними шептание и доносы дворца Кира, стекая по мраморным ступеням прочь от истошно вопивших от боли и смерти…

… В год, когда Солнце окрасило лишь часть светила Луны, ибо вторая её половина, была черна от грехов людских, в этот чёрный от веков забвения год, на трон взошёл изогнутый от грехов отца мальчик, именуемый Великим Сыном, Самого Повелителя Солнца. Живший доселе в узах нечестивого отца, искалеченной спиной расплачиваясь пред Истинным Отцом Владыкой Света, за безмолвие и плачь и за хвалу отца грехов именем – Кир…

Топя в бесполезных войнах величие государства, с безумством обречённых разбазаривая казну некогда Великой Империи, увеличивая и без того непомерные налоги, моря население Империи голодом, юные, горбатые советники Царя «Света» опустошили подобно саранче, жрущей цветущие сады, империю. Бросив, словно бабочка кокон ненужного царя царей…

Наполеон качнулся всем телом в кресле.

- Я вижу, там есть что-то ещё? Жюно напрягся всем телом.

- Нечто не существенное…! – Мой генерал!

Наполеон резко оборвал его. – Позвольте дорогой Жюно, мне решать, что есть существенно, что нет, или теперь вы возглавляете поход? – читайте, чёрт бы вас побрал!..

ГЛАВА – 10

- ЦАРЬ МИНОС –

…Жрец Соро плакал, плакал, словно дитя в одиночестве, в котором, собственно, и находился, однако играющая на полу возле огня тень ребёнка, трогала его до слёз.

- О, небо! – За что? роняя слёзы, шептал жрец. Ребёнок вздрогнул, хотя вряд ли понимал своего родителя. Тень от играющего дитя добралась до ног Соро, и тот, запрокинув голову, зарыдал ещё сильней, словно эта тень ранила его в самое сердце. Ребёнок, задрав голову замер и странная тень, словно острые лезвия мечей играющего застыли, ибо голову существа украшали рога!

- Что, желания быть подобно богам затмили твой разум? неожиданный голос Верховного жреца СОВЕТА, заставив Соро вздрогнуть всем телом.

На острове Крит Соро хотел сохранить от глаз людских свою тайну, но от СОВЕТА скрыть ничего нельзя, и он ждал, неосознанно, но ждал появления Верховного жреца.

- Укрой легендой столь полюбившееся тебе своё творение, облеки в загадку, а тайну вечность унесёт в свою могилу, если у этой вечности есть покой! прошептал Верховный жрец…

- Минос! Проклятый Минос! взревел Соро. – Ты червь питающийся дохлой рыбой, ибо сам не способен отловить и меры кефали!

-Уже ли не хочешь есть досыта и кормить своих обезьян, которых ты гордо называешь Минойцами? – Не говори ничего, ибо и ничего для тебя слишком много! – Если я вдруг услышу мычание с набором слов… А мне от тебя полезнее только тишина!

- Ты будешь великим царём! Соро поморщился, словно от приступа боли в голове. Здесь на южной оконечности острова Крит, где благоухали причудливого вида травы и цветы, где бабочки, почти не пуганные сандалом Египтянина, кружили взмахом божественных крыльев около коленей жреца, порхая в лазурные дали полей, Соро наклонился к ручью, зачерпнув нетронутую прохладу девственной чистоты вод.

- За то, что ты…! Соро превратился, отирая лицом, водой. – Словом, ты построишь Дворец в Кноссе, я нареку тебя царь Минос, но ты сам не сделаешь и шагу в тот дворец! Соро снова поморщился, испытывая толи мучения от зноя палящего солнца, толи от беседы с «царём».

- Там! указал посохом Соро.

- О, Великий, но кто же будет владеть дворцом! громко воскликнул будущий Владыка Крита.

- Ещё слово раб, и я…! родитель замялся, - Мой сын! тихо добавил он…

…Сотни свитков с подробным описанием дворца и подземных галерей были доставлены рабами на Крит, сотни и сотни умов, отправились на остров, дабы выполнять приказ Верховного жреца, тысячи рабов, галер, воинов, голов скота, тысячи припасов и огромных каменных стел, тысячи…

…Однажды по прошествии десяти лет после завершения строительства дворца, Минос, расположившись на шёлковых подушках в тенистых аллеях своего дворца, выстроенного отдельно от дворца Кносса, тихо размышлял со своею женой Кассандрой о «Вечном».

- Всё принадлежит мне, всё в руке моей! размышлял Минос.

Но Кассандра, чуть скосив глаза на «Философа» с присущей женщинам е положения, с ехидством добавила: - Особенно Египет! Минос дрогнул всем телом, словно ужаленный в самое горло и от наступившего спазма хрипло процедил: - А знаешь ли ты, женщина, что сотни и сотни галер с моими войнами, уже направили свои боевые тараны на юг! И указал в сторону Египта.

- Угу! Ещё более ядовито прошептала жена: - Особенно впечатляет то, что ни один воин не вошёл во дворец Кносс, зато решил покорить Египет!

- Кносс! Откуда ты знаешь?

- Знаю, знаю! не унималась Кассандра – Да ты и сам, не имеешь ключей от дворца! ужалила она.

- Я! взревел обиженный Минос.

- Ты! не уступала она.

- Ну берегись несчастная, ибо клянусь Небом и всем что в нём, утром, слышишь меня, утром, я поведу тебя по галереям дворца, - не будь я Минос! грозно воскликнул царь.

Иафет, Блюм и Минотаки, самые сильные и преданные воины из числа стражи царя Миноса, внимали каждое слово владыки Крита. Иафет кивал головой, его огромные мускулы бугрились под бронзовой кожей, словно огромные отшлифованные прибоем камни.

- Никого! по слогам добавил Минос, положив ладонь, унизанную каменьями на мощный кулак Иафета. И тот тотчас вновь кивнул головой.

- Их много там? Блюм взглянул в сторону Кносса.

— Это ты и узнаешь Блюм! зло отрезал Минос. Блюм склонил голову в знак покорности царю…

Скользя словно тень смерти в лунной, безветренной ночи, Иафет с лёгкостью подобной лани перемахнул каменное ограждение дворца Кносс, в человеческий рост.

Белая тень жреца Кносса, тихо сидела подле небольшого резервуара с водой, выполненного искусной рукой зодчего в виде небольшого каменного пруда.

Иафет, беззвучно как снежный барс подкрался к жрецу, и выжидая, когда тот вновь наклонится к воде, напрягся всем телом, предвкушая как он вопьётся «стальными» пальцами своих рук в тонкую шею юного жреца.

- Делай то, зачем пришёл…пусть будет жертва! произнёс жрец, не оборачиваясь к Иафету.

Иафет дрогнул от неожиданности, и боясь, что жрец поднимет крик набросился на него.

— Это тебе за пшеницу и за амфоры с питьём, что мы посылали тебе! Ревел, едва не лишаясь разума Иафет, сдавив с хрустом тонкую шею жреца, утопив уже бездыханное тело в тихой глади воды.

- Сдохни! хрипел он, дико озираясь по сторонам, будто не сам царь послал его сюда, и он словно вор и убийца появился в покоях дворца.

- Там ещё трое, но я думаю Минотаки…!

- Что? обезумев от внезапного появления Блюма, воскликнул Иафет, и шёпотом добавил – Трое???

- Говори в голос! жёстко произнёс Блюм, сжимая перед носом Иафета, кровавые пальцы рук.

Минотаки, прирождённый грек, которому с детства внушали его превосходство над родом дикарей, потомок самого Ахилла, и впрямь виртуозно владел мечом. Трое жрецов, прижавшись к стенам подземелья дворца, отбивались от гнавшего их словно зайцев матёрого волка, кто чем мог.

- Жертва! – Нужна жертва! – Уже пора пролиться его крови! совсем, казалось, не к месту причитали жрецы, не оказывая внятного сопротивления Минотаки. Грек резким выпадом сразил остриём меча одного из жрецов, всего на мгновение закрывшего от страха лицо руками. Остриё меча вонзилось в грудь несчастного, но Минотаки не дав погрузиться острому лезвию, резко вырвал клинок из груди жреца, и с силой ударил наотмашь рядом стоявшего. Голова несчастного отскочила от тела, словно кочан капусты, вылетающий с грядки под ударом ноги уничтожающего посевы варвара. Но силы удара Минотаки не хватило, чтобы хотя бы ранить третьего жреца. Тот поднял руки вверх, как обычно делают дети, прикрываясь от оплеух обидчика, и лезвие меча остановилось на ладонь от предплечья его. Но Минотаки тотчас отбросил локоть назад и с яростью навалясь всей массой, нанёс колющий удар в грудь. Но жрец и не думал сопротивляться, он лишь скрестил руки на груди, и лезвие меча остановилось вновь на ладонь от его чрева.

Минотаки на мгновение опешил, но поддаваясь инстинкту воина, набросился вновь на жреца с новой силой, нанося удары в грудь, голову, бедро, в лицо. Он рубил его словно дюжий ствол дерева, когда юный воин впервые взявший в руки меч пытается на древней коре дуба, опробовать силу руки и остриё меча. Но, ни один из ударов не смог достичь цели. Жрец стоял, неподвижно и молча глядя пред собой.

Минотаки отскочил в сторону с удивлением и страхом глядя на соперника тяжело дыша вытянув правую руку с мечом вперёд.

- Жертва, ему нужна жертва! тихо произнёс жрец и рухнув на колени склонил голову пред ногами Минотаки, оголив тонкую гибкую шею.

- Ха! взревел Минотаки, с хрустом срубая голову с плеч.

- Всё? едва сдерживаядыхание, произнесли почти хором Блюм и Иафет, подходя к Минотаки.

- Всё! как-то испуганно произнёс тот, дрожащей рукой сжимая рукоять окровавленного меча. – Всё! добавил он, разглядывая обезглавленное тело…

…Поворот, ещё, странные изображения фигур людей и животных, запах подвального воздуха, смешанного с ароматом благовоний, снова изображения фигур людей, факел, ещё факел. Мрак! Мрак. Густой чёрный мрак, словно покрывало ночи, мрак плотнее тысячи туманов, мрак за которым что-то движется, дышит, подобно грозному ветру моря сокрушающего скалы, разрывающего плоть до крови, но вырывающийся из мрака, но всё же только мрак удерживает его, и факел не…пробивает светом покрывало тьмы.

- Идём! бесстрашно взревел Иафет и первым шагнул во мрак…

- Посмотри Блюм! – Он видит нас! Иафет с удивлением смотрел на НЕГО.

- Да, видит! Блюм опустил меч.

Их взорам предстал огромный атлет на три, или даже четыре локтя выше их. Его совершенное тело отражало ровным светом отблески пламени факела, его голубые глаза совсем по-доброму смотрели на них с удивлением рассматривая пришельцев и только…только бычья голова с огромными острыми рогами украшала плечи гиганта.

- Он рад нам! опешил Минотаки.

- Рад! Как-то растерянно кивнул Иафет…

…Дай ему огурец, дай, не бойся! с хохотом произнёс Минос, обнимая за плечи дрожавшего от страха при виде Минотавра греческого купца.

- Смелее, смелее! хохотал Минос, и тотчас швырнул в лицо Минотавра горсть винограда.

- О, великий, тебе подвластно это чудовище? шептал купец.

- Как и всё в этом мире! заносчиво произнёс Минос, и взмахом руки указал на дивной красоты стены дворца Кносс – Даже когда я бью его плетью, он подобно щенку вьётся возле моих ног! добавил Минос и схватив висевшую на стене плеть, ударил ею Минотавра.

- О, великий! воскликнул с восторгом купец.

- Идём, теперь есть время для беседы! Минос обнял за плечи купца, уводя его в свои покои.

- Каждому! Минос отхлебнул от золочёного кубка сладковатое, пахнущее смолой греческое вино. – И они…! кивнул головой купец. – И они, сами, могут убедиться в чудовище, которое я скрываю во дворце своём! добавил Минос. – Но затем! продолжил он.

- О, нет, о нет, о великий, не оскорбляй разум мой разъяснением очевидного, ибо если ты владеешь таким чудовищем, что же таится в недрах дворца сего? Купец поднял палец вверх.

Минос утвердительно кивнул головой.

- Страх! – О, какой же они испытают страх! заулыбался купец, предвкушая слухи, словно мор чумы, распространяющийся по пределам Греции.

- А я, что же я получу от тебя о Великий царь Минос? Купец алчно блеснул глазами, Минос устало потянулся к огурцу.

- Кто тебе сказал купец, что чудовище питается огурцами? Минос посмотрел в сторону роскошного голубого панно с украшением в виде дельфинов.

- Ты! несколько осторожно произнёс купец.

- Я???разыграл удивление Минос.

- Я? – Я говорил тебе глупый купец, что Он питается девственницами, причём самыми красивыми девственницами со всей Греции, которых ты купец и будешь возить сюда на остров, в виде откупа от дьявольских желаний чудовища, чтобы ОНО, не ринулось на Грецию и не растерзало каждого! И смеясь Минос вложил в руку купца огурец.

Купец, тотчас сообразив выгоду от условий Миноса, залился весёлым смехом, кланяясь в ноги царю…

… Прошло много лет и Греция, платя дань юными девственницами «свирепому» Минотавру искала героя, который избавит многострадальный народ от позорной платы…

…- Они бьют его плетьми, они кормят его помоями, они…!

- Замолчи Соро! – Ибо я знаю, что произошло! Верховный жрец СОВЕТА, тихо прошёлся по огромной зале пирамиды, - Чего хочешь ты Соро? Верховный жрец посмотрел на него.

- Тысячу кораблей к Криту! – Тысячу! зашипел Соро, - И тело царя Миноса мне! тихо добавил он. – Позволь мне самому исправить свои ошибки!

Но верховный жрец молча повернулся к нему спиной…

ГЛАВА -11

- АРИАДНА –

… Нестерпимая жара летней ночи мучала Ариадну и опахало слуг, усердно работающих огромными веерами подле её ложа, лишь раскачивали жаркий, накалённый воздух летней ночи. Казалось, сами камни прогревшись от дневного зноя источают вопли отчаяния, выбрасывая с криком остатки жара с мощного каменного тела.

Ариадна открыла глаза и встав с влажной постели шагнула прочь из покоев дворца. Она мысленно уже шла к ручью, бежавшему с гор, ибо там, в сиреневой дымке ночи, присев на каменную спину исполина, опустив ладони в тихую гладь ручья, могла бы насладиться прохладой. Отдёрнув тонкую занавесь, она хотела было…

- Кто ты? опешил Ариадна, увидев пред собой незнакомца стоявшим за занавеской прохода и пристально смотревшего на неё. Крик помощи комом застыл в горле Ариадны.

Стоявший пред ней старец, опиравшийся на диковинного вида посох, лишь прошептал.

- Я друг твоего отца! – Идём! всё так же тихо добавил он.

Ариадна, вопреки своей воли последовала вслед за ним.

- Ты же знаешь о Минотавре в Кноссе! Тихо продолжал он, увлекая её за собой.

- Да! покорно ответила она.

- Тебе по сердцу его муки? спросил незнакомец, не оборачиваясь, идя, словно бы скользя по каменной дороге, не нарушая хрустом тишину прибрежной гальки.

- Нет! И тотчас разум Ариадны «затрясся» от восхищения, ибо искусная, голубоватая мозаика стены канала и дворца в виде ныряющих в воду дельфинов, вдруг ожила! Забавные морские животные, вдруг стали двигаться сами собой по стене канала и дворца! Они двигались как бы по ходу движения Ариадны, силясь подставить ей мокрые спины! Ариадна обернулась, и вдруг явственно поняла, что дворец с ожившими вдруг морскими животными находится на самой вершине гигантской волны, поднявшей дворец над гладью моря.

- О, боги! – Как прекрасен Кносс! воскликнула она.

Но тотчас спины каменных великанов башен дворца задвигались в ночи. Они, насладившись прохладой земли, вот-вот выпрямят гигантские спины, сдавив просторы самого острова.

- Боги! возопила Ариадна.

- Боги??? Вдруг в голос воскликнул незнакомец. – Минотавр твой сын! глядя прямо в лицо Ариадне, произнёс он.

- Мой сын? едва не теряя разум, повторила она.

- Твой!

- Но нет, нет, нет, я никогда не знала мужчин, я…! начала вдруг оправдываться она.

- Я, так хотел! Жрец ударил посохом оземь, и вдруг в глади прохладного ручья отразилась картина, которую увидела дочь царя Миноса.

… Не нарушая тишины покоев дворца юноша виночерпий царя Миноса, тихонько пробирается к ложу Ариадны, и украдкой словно вор, берёт с постели её волосы и режет прядь остриём ножа, затем пряча за пазухой уходит прочь…

Смех, громкий смех, Ариадна играет с глиняной тарелкой, по правилам игры её рабыни, силясь поднять её вверх не давая дерзкой рабыне вырвать её, из руки Ариадны. Крик, стон, бежащие слуги, Ариадна порезалась о край острого черепка. Дворцовый лекарь бежит со всех ног отталкивает рабыню, торопясь оказать помощь Ариадне, но рабыня прячет осколок тарелки с кровью за пазуху и спешит прочь.

Виночерпий вот он, вот его лицо на глади воды, наливает ей вино в кубок, Ариадна морщится от боли, внезапно поразившей её живот. Снова лекарь, потом туман, туман растворивший мрак воды и самовидение.

- Они! – Принесли мне твою плоть! – И я создал его, скрестив свою плоть и магию моих знаний с твоей плотью Ариадна! громко воскликнул Соро.

- О, Боги! она вдруг явно ощутила всю боль, доставшуюся от бича царя Миноса, рвавшую плоть Минотавра, уколовшую её в самое сердце.

- Но почему он так безобразен? вдруг воскликнула Ариадна.

- Безобразен???взревел от злобы жрец. – Потому что прямой нос и большие глаза, розовые щёки и пухлые губы, густые волосы и белизна кожи! – Вот что рисует тебе твоё глупое воображение о красоте! – А всё иное уродство? – Но скажи мне о, женщина, юноша красавец покоритель вершин Олимпа, совративший и бросивший несчастную, обманутую им девушку, уже ли горбун? – О нет, он – красив, строен, умён на язык, ибо язык лжи шипение змеи!

- Но он герой – Олимпа! жрец ударил посохом о землю. – А мой сын, мой Минотавр? – Он ударил кого-то, нет! – Он обидел кого-то, нет! Он подставляет спину под ваши плети, он покорно терпит усмешки глумящейся над ним толпы зевак из купцов и никого не убил! – Хотя Минотавр сильнее десятка олимпийцев! – И вы шепчите, - «урод», «чудовище»! – Потому что он не такой, как видит его ваше воображение! Жрец затих, опустив голову.

- Я не собираюсь оправдываться перед тобой, ибо картина рождения ребёнка страшна и отвратительна в глазах случайно видевшего это, но это есть жизнь! – И как прекрасна картина Блуда – но это смерть, ибо блуд не только болезни, но и смерть от руки обманутого мужа! – И так ли правда красива, как хмельная ложь? – Ибо и тебе больно от правды, что твой отец – Дикарь, а ты мать ужасной твари! – Но довольно! Соро пристально посмотрел на Ариадну – Или твой возлюбленный Тиссей, убьёт Минотавра, избавив его от мучений, и ты Ариадна поможешь ему, либо великаны сомкнут спины и ваш остров будет уничтожен! И Соро ударил посохом по огромным валунам…

ГЛАВА – 12

- ТИСЕЙ –

… Тиссей могучий воин из пределов южного побережья Спарты, крался словно вор в ночи, стремясь увидеть свою возлюбленную Ариадну.

- Милый! окрик Ариадны заставил вздрогнуть могучие плечи воина.

- Сколько нам ещё прятаться, идём на корабль! страстно обнимая возлюбленную, шептал Тиссей.

- Подожди! Ариадна заграждала ладонью уста Тиссея. – Ты должен мне поклясться, что сначала выполнишь моё условие! шептала она.