Книга Корона под черным флагом - читать онлайн бесплатно, автор Татьяна Иванова
Корона под черным флагом
Корона под черным флагом
Оценить:

Рейтинг: 3

Корона под черным флагом

Татьяна Иванова

Корона под черным флагом

Глава 1


Море не любит тишины. Оно вообще не создано для покоя. В тот предрассветный час, когда небо только начинало отделяться от воды, а горизонт представлял собой лишь размытую серую полосу, океан дышал тяжело и хрипло. Это не было ласковое дыхание южных лагун; это был хрип загнанного зверя, который знает, что скоро начнется охота.

Волны шли крупной, тяжелой зыбью, маслянисто перекатываясь под брюхом корабля. Они были цвета старого олова и мокрого графита, с редкими проблесками бирюзы в тех местах, где первые лучи солнца пытались пробить толщу туч, но лишь запутывались в них, как мухи в паутине. Ветер — соленый, пронизывающий до костей, пропахший гниющими водорослями и далеким дымом пожаров — рвал паруса, заставляя их хлопать с звуком пистолетного выстрела.

На фоне этого бесконечного, холодного величия природы человеческое судно казалось лишь щепкой, случайно брошенной в бездну. Но это была опасная щепка. Черный корпус фрегата «Морская Ведьма» рассекал воду уверенно и нагло, оставляя за кормой пенный след, который тут же жадно зализывали волны.

На самой верхушке грот-мачты, рискуя сорваться вниз при каждом крене, стояла девушка. Она не держалась за канаты. Ветер трепал её длинные, темные, как смоль, волосы, выбившиеся из-под красной банданы. В зубах она держала серебряную монету, покусывая её край — привычка, выдававшая крайнее напряжение или азарт.

Ариала, в пиратстве пташка, капитан и гроза торговых путей, смотрела не на палубу, а вдаль. Её глаза, цветом напоминающие морскую пучину, блестели, как сапфиры, и были прищурены. Там, за пеленой дождя, который вот-вот должен был хлынуть стеной, виднелся силуэт. Тонкий, едва уловимый, но чужой.

— Ну же, — прошептала она, и ветер вырвал слова из её губ, унося их в рев стихии. — Покажи мне свой борт. Не стесняйся.

Море вокруг «Ведьмы» начинало закипать. Это был не просто шторм. Это было начало.

****

Жизнь — странная штука. Еще утром я была грозой морей, а сейчас сижу с пьяницами в грязной таверне. На моей палубе появилась крыса, которая устроила мятеж и, скинув меня в ближайшем порту, забрала корабль за мои же заслуги.

— Крысы полубные! Да чтобы вам девки так в постель ложились! — вскочив, крикнула я, размахивая руками и привлекая внимание неприятных типов. Те недобро на меня покосились.

Я не успела насладиться произведённым эффектом. Один из них — здоровяк с гнилыми зубами и шрамом через всю щёку — медленно поднялся. Стул заскрипел по грязному полу. В таверне стало тише. Я улыбнулась. Пьяная, без команды, без оружия, кроме кинжала в сапоге, но улыбнулась. Это была та самая улыбка, которой я обычно предваряла абордаж. Не страх. Азарт.

— Что, красотка, язык за зубами не держится? — прохрипел он, делая шаг. — Может, укоротить?

— Попробуй, — сказала я, и монета, которую я всё ещё держала в зубах, блеснула в свете масляной лампы. — Только учти: я сегодня не в настроении. Корабль украли, команда — крысы, а ром здесь — моча осла.

Он замахнулся. Я нырнула под его руку, выхватила кинжал и приставила к его горлу. Лезвие вошло в кожу ровно настолько, чтобы выступила капля крови. Толпа замерла. Я чувствовала, как от него воняет потом и дешёвым пойлом. Ещё секунда — и я бы полоснула. Но тут в углу кто-то медленно захлопал.

— Браво, — раздался голос. Спокойный, низкий, с ленцой. — Капитан Ариала, если не ошибаюсь. Гроза торговых путей, а ныне — гроза таверны «Сломанный якорь».

Я обернулась, не убирая кинжала. В самом тёмном углу сидел мужчина. Молодой, но с усталыми глазами. Одет не как моряк: тёмный камзол, дорогая ткань, но пыльная, будто он долго ехал верхом. На пальце — перстень с печаткой, который он, заметив мой взгляд, быстро спрятал в кулак. Интересно.

— Ты кто? — спросила я.

— Тот, кто может вернуть тебе корабль, — ответил он, отпивая из кружки. — Или тот, кто сдаст тебя королевскому патрулю. Выбор за тобой.

Я отпустила здоровяка. Он отшатнулся, кашляя. Я вытерла кинжал о его рубаху и сунула обратно в сапог.

— Корабль мне вернут мои люди, — сказала я, хотя знала, что вру. Людей почти не осталось. Крысы бегут с тонущего корабля, а с «Ведьмы» сбежали все, кто мог.

— Твои люди? — он усмехнулся. — Те, что выкинули тебя за борт? Боюсь, они уже пьют за твоё здоровье. Или за твою смерть. Не помню точно.

Я села напротив него без приглашения. Взяла его кружку, отпила. Ром действительно был дрянной.

— Допустим, — сказала я. — Что ты хочешь взамен?

Он посмотрел на меня внимательно. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не ожидала увидеть в такой дыре: холодный расчёт. И ещё — любопытство.

— Мне нужен капитан, который знает Западные острова. И который не боится короля.

— Все боятся короля, — фыркнула я. — Даже король боится короля.

— Не все, — сказал он тихо. — Я, например, нет.

Он поднялся. Бросил на стол монету — золотую, с профилем. Я успела заметить, чей это профиль, прежде чем он накрыл её ладонью.

— Утром, на «Пьяном дельфине». Спросишь мистера Грея. Если не придёшь — пеняй на себя. И вот ещё что, капитан.

Он наклонился к моему уху. От него пахло не ромом, а морем и железом.

— В следующий раз, когда будешь угрожать ножом, не стой спиной к двери. Даже если ты Ариэла. Особенно если ты Ариэла.

— Ариала, — поправила я, чеканя каждую букву. — Меня зовут Ариала. Ударение на вторую «а», если тебе дорога шкура.

Он только усмехнулся и вышел. Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась труха. Таверна снова загудела, будто и не было ни королевской монеты, ни человека с усталыми глазами. А я осталась сидеть, глядя на золотой кругляш. На нём — профиль короля. Молодого, с впалыми щеками и глазами, которые видели слишком много, чтобы спать спокойно. Я перевернула монету. На обратной стороне — свежая царапина, будто кинжалом наспех: «Жду».

Я ухмыльнулась. Ну что ж. Жизнь, похоже, ещё не закончилась. Похоже, она только начинается. И начинается, как всегда, с дрянного рома и хорошей драки.

Дверь резко распахнулась. На пороге — королевские псы. Красные мундиры, алебарды, лица — как несвежие галеты. Патруль. Десяток рыл, и все смотрят на меня, будто я им должна жалованье за три месяца.


— Вот же блин, собачья печёнка! — выругалась я.

Монета — в кулак. Голова — вниз. Я присела на четвереньки и поползла в противоположную сторону от солдат, которые уже вовсю сцепились с тавернщиками. Кто-то махал табуретом, кто-то — бутылкой, кто-то просто орал и бил по морде первому, кто подвернулся. «Сломанный якорь» превратился в клубок из красных мундиров, рваных рубах, дыма и мата.

Я скользила между ног, под столами, мимо перевёрнутых кружек. Ром разливался по полу, смешиваясь с кровью. Пахло порохом, потом и жареным луком. Я почти добралась до выхода, уже видела спасительную щель между дверью и косяком, уже представляла, как нырну в ночь.

Но не успела. Удача точно не хочет со мной быть на одной волне.

Меня подхватили за шкирку, как нашкодившего котёнка, и подняли над полом. Ноги заболтались в воздухе. Я обернулась — и увидела ту самую рожу. Бугай со шрамом через щёку. Тот, которому я десять минут назад щекотала горло кинжалом. Гнилые зубы, дыхание — как из бочки с отходами. Он ухмылялся.

— Ну что, крыса? — прохрипел он. — Ты мне за всё ответишь. За горло, за кровь, за порченый вечер.

— Дружище, — сказала я, болтаясь в воздухе, — ты бы меня отпустил. Обоих же поймают. Королевские псы не разбирают — кто пират, кто пьянь. Всех под арест, а кого не доглядят — на рею.

— Ну нет, крыса, — он притянул меня ближе, так что я чуть не задохнулась от вони. — Ты мне за всё ответишь. По-своему. По-пиратски.

И тут ему в спину прилетел стул. Не просто стул — тяжёлый дубовый табурет, которым обычно успокаивают особо буйных. Раздался треск, будто мачта переломилась. Бугай закатил глаза, хватка ослабла, и он стал оседать на пол, как мешок с песком.

— Скотина, — выдохнула я, приземлившись на ноги.

И пнула его. От души. Прямо под рёбра, туда, где у нормальных людей совесть, а у таких, как он, — пустое место.

Он застонал и свернулся калачиком. Я подхватила монету, которую чуть не выронила, и нырнула в дверной проём. Ночь встретила меня дождём, холодом и запахом моря. Где-то за спиной орали солдаты, билась посуда, и кто-то очень громко желал всем присутствующим сгнить в трюме.

Я улыбнулась, сжала монету в кулаке. На обратной стороне всё ещё было нацарапано: «Жду». Дождь заливал лицо, стекал за шиворот, но мне было плевать. Я жива. Корабль украден, команда — крысы, зато шкура цела. А это, доложу я вам, в нашем ремесле — уже прибыль.

— Стоять! Именем короля!

Голос из темноты. Спокойный, как приговор. Я замерла.

— Да что за день сегодня, — прошипела я, разворачиваясь. — Мальчики, а может…

Не успела договорить. Картинка поплыла — стены домов, лужи, чья-то тень в плаще. Всё это сложилось, как карты в руке шулера, и рухнуло в темноту. Я падала медленно, будто в воду. И даже успела подумать: «Только не это».


Очнулась я от холода. Не того уютного холода, что бывает в трюме, когда рядом бочки с элем и спящие матросы. Нет. Это был злой холод. Каменный. Сырой. Так пахнет только одно место — тюрьма.

Глаза открывать не хотелось. Я и так знала, что увижу: серые стены, решётку, факел за ней и чью-то рожу, которая смотрит на меня, как на воскресный ужин. Но я открыла. И не ошиблась.

Камера. Маленькая, как чулан. Солома на полу, ведро в углу — вместо удобств. За решёткой — факел и стражник. Молодой, прыщавый, с копьём, которое он держал так, будто оно могло его укусить.

— Очухалась, пиратка? — спросил он с гордостью, будто сам меня поймал. Хотя, судя по физиономии, он и кошку поймать не смог бы без помощи трёх товарищей.

Я села. Голова гудела, как рынок в базарный день. Во рту — вкус пыли и чего-то сладковатого. Дурман. Ну конечно. Кто-то угостил меня сонным порошком. В переулке. Пока я улыбалась своему отражению в луже.

— Слушай, красавчик, — прохрипела я, растирая запястья. — Ты не знаешь, кто меня сюда притащил? У меня память девичья — всё забываю: долги, лица, обещания.

Стражник нахмурился. Он явно готовился к другому разговору. К угрозам, к проклятиям, к «чтоб ты сгнил в трюме». А тут — вежливость. Это сбивало с толку.

— Молчать! — гаркнул он, но как-то неуверенно. — Его величество сам будет тебя допрашивать!

Я замерла.

—Вот это поворот. Король. Сам. Меня. Допрашивать.

Я откинулась на солому и уставилась в потолок. Где-то капала вода. Где-то орал другой арестант. Где-то — далеко-далеко — шумело море. Оно звало. Оно всегда зовёт.

— Ну что ж, — сказала я вслух, ни к кому не обращаясь. — Король так король. Посмотрим, кто из нас двоих быстрее выйдет из этой комнаты. И на чьей стороне будет удача.

Я засунула руку в сапог, стараясь не выдать волнения. Пальцы скользнули по холодной коже, по шершавой стельке, по пустоте там, где ещё недавно лежал кинжал. Кинжала не было. Я усмехнулась — криво, одними губами. Конечно, не было. Но монета… Монета была. Я чувствовала её краешек под стелькой — тонкий, почти невесомый, но такой реальный, что сердце пропустило удар. Значит, не всё потеряно.

Стражи не связали мне руки — то ли из пренебрежения, то ли из самоуверенности. Я успела запомнить коридор: длинный, с высокими окнами, забранными частой решёткой, с гобеленами, на которых поблёкшие рыцари сражались с чудовищами. Пахло воском, пылью и почему-то лавандой. Под ногами скрипел паркет, и каждый шаг отдавался в висках.

Не успела я толком расположиться — если, конечно, это можно было назвать расположением, — как меня повели к королю. Вернее, меня завели в красивую, богато украшенную комнату, где король должен был меня ждать. Но короля в ней не оказалось. Высокие потолки, лепнина, позолота на рамах, мраморный камин. Огня в нём не было, но воздух всё равно казался тёплым и спёртым. Я огляделась, ища выходы и возможные укрытия. Привычка.

Возле окна стоял мужчина. Высокий, широкоплечий. Он стоял спиной, и я сразу отметила военную выправку — слишком прямую для придворного щёголя. На нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой, высокие сапоги и перчатки, заткнутые за пояс. Форма королевской знати, но не короля. Значит, принц. Белые волосы ровными прядями лежали на плечах, отражая свет серого неба. Но странный ремешок на спине начал меня смущать. Тонкий, кожаный, с металлической пряжкой, он наискось пересекал спину и уходил под камзол. Словно поддерживал что-то, чего не было видно. Может, ножны? Но оружия при нём я не заметила.


Как только мужчина обернулся, я увидела красивое лицо с правильными чертами. Холодный голубой глаз смотрел прямо на меня. Второй был закрыт повязкой, а на первом — точнее, вокруг него — виднелись шрамы. Старые, белесые, они пересекали бровь и щёку, словно след неудачной попытки выцарапать глаз. Или вырвать его. Впрочем, даже это его не портило. Наоборот.

— «Интересно, что у него за буйная фурия там?» — подумала я, не отводя взгляда. «Хотя с таким лицом он точно бабник».

Мы смотрели прямо друг другу в лицо, не отводя взгляда. Ни я, ни он не торопились разорвать эту нить. Словно отвести взгляд сейчас означало признать силу другого — и проиграть этот безмолвный поединок ещё до того, как он начался. Его холодный голубой глаз не мигал. Повязка на втором глазу казалась не слабостью, а знаком того, что он уже пережил что-то, что мне, возможно, ещё предстоит. Я не улыбалась. Он тоже. Между нами повисла тишина — густая, как воск, и такая же липкая. Я чувствовала, как монета под стелькой давит в пятку. Маленькое напоминание, что у меня ещё есть козырь. Но сейчас козырь был не в монете. Сейчас козырь был в том, чтобы не отвести взгляд первой.


========== Часть 2 ==========


— Как я понимаю, Ариала? Капитан «Морской Ведьмы», — с усмешкой проговорил мужчина. Шрамы ярко выделялись на его лице, но это не портило его природной красоты. Скорее наоборот — придавало что-то опасное, хищное.

— Рада познакомиться, — я протянула руку. — Не знаю, как вас звать.

— Смелая, — он не пожал руку. Просто смотрел.

— Я бы скорее сказала — безбашенная.

— Меня зовут Рэйтон. Я второй принц этого королевства.

— Ух ты, второй, — я ухмыльнулась и убрала руку, понимая, что никто её пожимать не собирается. — А сколько официоза.

— Больно ты дерзкая, — проговорил он. И тут же возле меня вновь возникли те самые пугливые мальчишки-стражники. — Отрежьте язык. Может, тогда она будет разговорчивее.

— Как же я буду разговаривать, если ты собираешься мне отрезать язык? — напомнила я.

— Ничего. Если не захочешь, чтобы я еще что-то другое отрезал — сможешь.

Стража без пререканий схватила меня. «Блин, дело дрянь», — подумала я. Но в этот момент на пороге появился король.

Я поняла это по шикарной мантии, которая тянулась за ним по полу. «Что у них за мода таскать эти балаганы?» — не поняла я. Рыцари склонились в поклоне, а меня сразу поставили на колени. Ремешки больно врезались в ноги.

— Рэйтон, — король говорил ровно, но в голосе чувствовалась сталь.

— Здравствуй, отец. Я как раз разговаривал с пленницей. Как видишь, у нас сегодня пиратка.

— Это очень хорошо, — довольно проговорил мужчина.

Я подняла голову, желая рассмотреть его получше. Передо мной стоял мужчина лет сорока. Мужественные, высокие черты лица. Довольно-таки симпатичный. Но волосы — чёрные. А у нашего белобрысого принца — белые.

— «Приёмный, что ли?» — промелькнула мысль.

Я повернулась к Рэйтону. Он смотрел на меня с холодной яростью. Я ответила ему взглядом не менее красноречивым.

— Так это значит, ты пташка? — спросил король.

— Ну, смотря зачем я вам нужна, — я скрестила руки на груди. Благо, они хоть на мгновение стали свободны. Даже обидно, что меня не считают всерьёз и не сковывают руки. Я ведь тоже могу быть опасна. Но озвучивать мысли не стала. — Если собираетесь спасти жизнь пиратке по имени Пташка, то да, это я. А если собираетесь казнить — то нет. Такую я не встречала.

Король усмехнулся. Рэйтон — нет. Он смотрел на меня так, будто уже представлял, как отдаёт приказ палачу.

— Это очень хорошо. Ты-то нам и нужна.

— Посмею взять на себя ответственность, но зачем я вам нужна? — спросила я.

— Поднимайся, — проговорил король.

Солдаты в следующем мгновении за шкирку подняли меня, поставив на ноги. Я чуть не упала.

— Эй, поосторожней. Так зачем я вам нужна? — серьёзно проговорила я.

— Видишь ли, пташка, нам нужно, чтоб ты провела наших солдат в Долину Смерти. К Призрачному берегу. Чтоб оттуда мы кое-что забрали.

— Ха-ха, — рассмеялась я. — Это шутка, да? Ну конечно же, шутка. Вы же не совсем больные, чтобы плыть в Долину Смерти.

В глазах мужчин не было и доли смеха.

— Боже мой, ну почему всей великой знати не сидится дома? Вас вообще название не смутило? «Долина Смерти» — как бы. Что это означает? Правильно: поплывёшь туда — умрёшь. Прям там же.

— Не слишком ли эта девка дерзка? — вновь вмешалась истеричная блондинка.

— Она пиратка, Рэйтон. Их манерам не учат, — король подошёл к окну. — Но и в добавок, где ты видел, чтобы капитан корабля пиратов была женщина? Это даже звучит смешно.

— Этого нам и надо, — продолжил король, не оборачиваясь. — Необходимо, чтобы ты провела.

— А если я откажусь? — вмешалась я.

— Откажешься — умрёшь.

— Так и поплыву — я тоже умру. Так-то.

— Но там, то у тебя есть шанс, — король повернулся ко мне. — Да и в добавок ты можешь попросить всё, что ты захочешь. Злато, статус. Всё, что в душе твоей угодно.

В голове промелькнула мысль: чтоб вернуть свой корабль, мне необходимо его захватить. А чтоб его захватить — нужны солдаты. Потому что тех предателей я планирую всех отправить по доске.

— Хорошо, я проведу вас в эту вашу долину. С одним условием: вы мне вернёте корабль.

— Ах да, ты же утратила власть над кораблём, — с насмешкой проговорил король.

— Да-да, — я не стала скрывать раздражения. — Ну так что? Мы в деле или мы будем и дальше играть роль старых знакомых и рассуждать обо всём? Когда выдвигаемся? И кстати, корабль я хочу вперёд, потому что…

— Нет, — резко перебил меня король. — Ты отправляешься вместе с Рэйтоном на нашем судне. Сделаешь, как велено. Покажешь дорогу. И сможешь вернуть моих солдат обратно. Так уж и быть, корабль твой. А не сможешь — сам лично отрублю голову.

— Да, мотивация что надо, — проговорила я, отворачиваясь от короля. — А почему именно плыть? Ну, как бы, безопаснее было бы, если бы мы полетели. У вас же есть драконы?

Король оскалился.

— Видимо, всё-таки придётся тебе кое-что объяснить. Как ты знаешь, в нашей династии всегда правили наследники, которые управляли драконами.

— Ну, это я знаю хорошо.

— Последние несколько тысяч лет у Матери Драконов рождаются только самцы. Дракониц-самок вообще нет. И то они кое-как выживают в младенчестве. Сейчас в наших краях осталось четыре дракона. Считаем вместе: Мать-дракониха.

—То есть три дракона, если я не ошибаюсь. У вас три сына, — вспомнила я.

— Именно, — кивнул король. — Но драконы должны охранять наше государство. Неспокойное время пошло, сама должна понимать.

— И вы решили выкрутиться и найти пиратку, которая отведёт вас в смертельную долину. Очень умно. А если мы погибнем?

— Ничего страшного. Мой сын Рэйтон справится и вернуться точно сможет. А на одну пиратку меньше, на другую больше. Всё равно ваша участь — висеть на эшафоте.

— Да. Очень мило. Спасибо, — проговорила я. — Вот надо было сегодня вляпаться, так?

Я вздохнула.

— А где мои покои? Я ж надеюсь, мы не сегодня вечером собираемся отплыть?

Король покосился на меня, а затем сказал:

— Уверен, Рэйтон успеет собраться к вечеру.

Рэйтон склонил голову — не то что поклон, скорее просто кивок.

— Конечно, отец.

Он направился к входу. У самой двери обернулся и бросил на меня злобный взгляд. Таким взглядом обычно провожают человека, которого мечтают увидеть на виселице. Я не отвела глаз. И, когда он уже отвернулся, показала ему язык. Длинный, по-детски издевательский. И усмехнулась.

Он не видел. Но я знала: он почувствовал. Спиной. Такие, как он, всегда чувствуют.

Дверь захлопнулась. Король остался стоять у окна. Я — на коленях, с ремешками, врезающимися в ноги. Тишина. Только камин потрескивал.

— Ты либо очень смелая, — проговорил король, не оборачиваясь, — либо очень глупая.

— А есть разница? — спросила я.

Он обернулся. Посмотрел на меня долго. В глазах — что-то похожее на уважение. Или на жалость. Я не разобрала.

— Есть, — сказал он. — Смелые умирают быстро. Глупые — медленно. Ты какая?

Я не ответила. Он не ждал ответа. Просто кивнул страже, и меня повели прочь. Куда-то вниз, по коридорам, которые я уже начинала запоминать. В комнату — не камеру. Маленькую, но с окном. С кроватью. С дверью, которая запиралась снаружи.

Покои для особо важных пленников. Или для тех, кого ещё не решили убить.

Я села на кровать. Стянула сапоги. Достала монету — ту самую, с профилем короля и царапиной «Жду». Положила на ладонь. Тёплая. Как живая. Я сжала её в кулаке и закрыла глаза.

Вечер пришёл быстро. Слишком быстро для человека, который провёл ночь в камере, а день — в переговорах с королями и принцами. Я стояла на причале, вдыхая солёный воздух и глядя, как последние лучи солнца тонут в свинцовой воде. Порт жил своей жизнью: грузчики таскали ящики, матросы проверяли снасти, где-то ругались торговцы. Обычный вечер. Только вот я стояла не на палубе своей «Ведьмы», а на чужом берегу. И ждала чужой корабль.

Корабль, надо сказать, был хорош. Трёхмачтовый фрегат, чёрный с золотой окантовкой, с гордым именем «Гнев Короны» на борту. Военный. Быстрый. Опасный. Я оценила его взглядом профессионала: обводы ладные, паруса новые, пушки по бортам — не меньше двадцати. Красивый. И чужой. Пока чужой.

— Нравится?

Голос за спиной. Ровный. Холодный. Я не обернулась. Знала, кто это.

— Корабль хороший, — ответила я, не отводя взгляда от «Гнева». — Только имя дурацкое. Корабль не должен называться в честь того, что его же и топит.

Рэйтон встал рядом. Я чувствовала его присутствие — холодное, как лёд. Он был в тёмном плаще, поверх камзола, и в сапогах, которые, судя по виду, видели не только паркет дворца. Принц готовился к походу. Умно. Я ждала, что он ответит на колкость. Он не ответил. Просто смотрел на корабль.

— Поднимаемся, — сказал он наконец. — Через час отплываем.

— Через час? — я подняла бровь. — А команда? А припасы? А…

— Всё готово. Тебя ждали только как проводника.

Он сказал это так, будто я была инструментом. Верёвкой. Картой. Чем-то, что можно использовать и выбросить. Я не стала спорить. Не в этот раз. Просто пошла за ним по трапу.

На палубе нас встретил капитан — коренастый мужчина с седой бородой и руками, похожими на канаты. Он посмотрел на меня без интереса. На Рэйтона — с уважением, смешанным со страхом. Знакомое выражение. Я видела такое у матросов на кораблях, где капитаны умели внушать ужас.

— Капитан Хорн, — представился он. — Ваши каюты готовы, ваше высочество. И… — он запнулся, глядя на меня, — для неё тоже.

Меня проводили вниз. Каюта оказалась маленькой, но чистой. Койка, стол, сундук для вещей. Даже иллюминатор — узкая щель, через которую виднелась вода. По сравнению с камерой — хоромы. Я бросила на койку свою сумку — точнее, то, что от неё осталось. Всё моё богатство.

За стеной раздались шаги. Тяжёлые. Ровные. Я напряглась. Дверь открылась без стука. Рэйтон.

— Слушаю, — сказала я, не поднимаясь с койки.

— Ты знаешь Долину Смерти, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Расскажи о ней.

— Зачем?

— Потому что я не хочу умереть. А ты — единственная, кто может этого не допустить.

Я молчала. Впервые за день мне не хотелось язвить. Он был прав. Мы оба были в одной лодке. Буквально. И если я хотела вернуть «Ведьму», мне нужно было, чтобы этот поход закончился успехом. А для этого — чтобы принц выжил.

— Долина Смерти, — начала я, — не место. Это пролив. Узкий, извилистый, между двумя скальными грядами. Течения там такие, что любой корабль, который не знает фарватера, разобьётся о камни. А те, кто проходит, попадают в туман. Густой, как молоко. В нём не видно ни зги. И в этом тумане — скалы. Острые, как ножи. Если не знаешь, куда идти — смерть. Отсюда и название.

— А ты знаешь?

— Я там была. Один раз. На «Ведьме». Шли ночью, по звёздам. Проводник у меня был — старик, который полвека ходил этими водами. Он умер через месяц. Но дорогу показал.