Рэйтон кивнул. Медленно. Будто запоминал. Или проверял, не вру ли я.
— Призрачный берег, — сказал он. — Что там?
— Хочешь знать?
— Хочу.
Я вздохнула. Откинулась на койку. Смотреть на него снизу вверх было странно. Но я не встала. Пусть думает, что я расслаблена. Пусть думает, что мне всё равно.
— Призрачный берег — это восточная оконечность Долины. Говорят, там раньше был город. Порт. Богатый. А потом пришёл дракон. Или, может, несколько. И город сгорел. Осталась только бухта и развалины. И ещё — то, что вы ищете. Что бы это ни было.
— Ты знаешь, что мы ищем.
— Догадываюсь.
Он ждал. Я не продолжала. Игра маленькая, но моя.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Нам нужно найти корону.
Я села. Резко. Так, что койка скрипнула.
— Корону?
— Корону Первого Короля. Ту, которую он носил, когда заключал договор с Матерью Драконов. Она была утеряна много веков назад. И без неё… — он замолчал.
— Что «без неё»?
Он посмотрел на меня. Голубой глаз. Холодный. Но в нём — что-то ещё. Такое глубокое, что оно было старше его самого.
— Без неё драконы не будут подчиняться. Ни моему отцу. Ни мне. Никому. Они уйдут. И королевство падёт.
Я молчала. В каюте было тихо. Только вода билась о борт, да где-то наверху матросы тянули канаты. За окном — чернота. Ночь. Море. Дорога, которую я знала. И которая могла стать моей могилой.
— Значит, корона, — сказала я наконец. — И вы думаете, она на Призрачном берегу?
— Мы знаем, что она там. Вопрос только в том, сможем ли мы её забрать.
— И вы решили взять с собой пиратку, которая знает дорогу. Логично.
— Ты знаешь дорогу. Да и проблем должна меньше обеспечить.
Я усмехнулась.
— Ладно, — сказала я. — Проведу. Но у меня есть условия.
— Какие?
— Первое: когда мы вернёмся, ты лично проследишь, чтобы мне вернули «Ведьму». Второе: я не буду подчиняться твоим приказам. Я — проводник, а не солдат. И третье…
Я замолчала.
— Что третье?
— Третье: ты расскажешь мне, кто выцарапал тебе глаз. И почему ты носишь этот ремешок на спине.
Он замер. Долго смотрел на меня. В каюте стало холодно. Не от воды. От его взгляда.
— Это не твоё дело, — сказал он тихо.
— Тогда и корона — не моё дело, — ответила я. — Но я же помогаю.
Он отвернулся, и подошёл к двери. Положив руку на ручку, не оборачиваясь ко мне, проговорил.
— Посмеешь устроить свои выкрутасы, выкину за борт, — сказал он, и закрыв за собой дверь.
За окном шумело море.
— Ариала, девочка, ну как тебя так угораздило.
========== Часть 3 ==========
Море просыпалось ранним утром. Бой набивал паруса, а корпус корабля мерно покачивался на волнах. Я стояла на палубе, вдыхая солёный воздух. Боже мой, кто бы что ни предлагал, какие бы златы передо мной ни стояли — предать море я никогда не думала. И эту прекрасную идиллию портила лишь одна белобрысая выскочка.
— Ваше высочество, а вы бы не могли отойти в сторону? Вы мне солнце загораживаете, — проговорила я, глядя в спину этой белокурой истерички, с которой мы с утра уже успели пособачиться раз десять.
«Капитан хренов, — думала я про себя, всё ещё злясь.»
— С каких это пор бортовая вошь полюбила солнце? — скрестив руки за спиной в замок, всё так же не поворачиваясь ко мне, проговорил он.
— Это я-то бортовая вошь? — возмутилась я. — Слышь, блондиночка, а ты ничего не попутала?
— Блондиночка, — повторил он, подняв бровь и обернувшись ко мне. Лицо его скривилось. — Что ты только что сказала?
— Слушай, а ты сейчас недовольно бровь поднимаешь или что? Потому что одним глазом что-то я плохо понимаю, — съязвила я.
— Всё-таки надо было отрезать тебе язык. Так бы хоть поприятнее была наша морская прогулка.
— Ага, поприятнее, — проговорила я, улегшись на бочку. — Поприятнее бы она была, если бы мне вернули корабль и благополучно отпустили.
— Скажи спасибо, что тебя не повесили. Пиратов вообще-то именно такая участь ждёт.
— Да вы что? А я и забыла, — с наигранной улыбкой проговорила я. — Истеричка.
— Я всё слышу, — ответил он.
— О, а наша блондиночка ещё и не глухая.
Не успела я договорить, как отклонилась назад на сантиметр, почувствовав дуновение ветра. Прямо передо мной в борт вошёл кинжал.
— Собачья печёнка! Ты совсем обалдел?! А если б меня зацепило?! Моё прекрасное личико! — взревела я.
— Извини. Клопа увидел.
— Какого, к чёрту, клопа?! Ты совсем сдурел?! — подскочив на ноги, вопила я.
Нашу перепалку остановил крик:
— Корабль прямо по борту!
Мы одновременно повернулись в сторону криков, а затем — в противоположную. И вправду: вдалеке виднелись чёрные колышущиеся паруса. Это могло значить только одно: впереди нас вряд ли ждала приятная встреча. Скорее всего — пираты.
— В этих краях они часто встречаются, — проговорила я.
— О, твои друзья? — усмехнулся Рэйтон. — Может, ты им скажешь, чтобы они тебя отпустили? Ах да, тебя собственная команда выкинула за борт! Не повезло нам с советником.
— Да вы правы, — ответила я. — Ну, помнится, вы, ваше высочество, великая знать, прикажите им — пускай они нас отпустят. Ах да, вы второй принц по списку! Надо было всё-таки первого брать.
Ответив его же колкостью, я замолчала.
— Некогда препираться! — резко взревел капитан Хорн. — Быстро приготовить оружие!
— Чего? Вы смеётесь? С такого расстояния вы не попадёте, — проговорила я серьёзно. — Да и неизвестно, кто это. Может, они просто мимо проплывут.
— Ты-то откуда знаешь? — прищурился Рэйтон.
— Может, от того, что не все пираты обворовывают? Ну, или точнее — может, они уже наворовались столько, что вы им пока не нужны. Поэтому нужно подплыть ближе и понять, чего они вообще хотят, — предположила я.
Рэйтон смотрел на меня долго. Голубой глаз — холодный, как вода за бортом. Потом кивнул.
— Хорошо. Подплываем. Но если ты ошибаешься — пеняй на себя.
— А если не ошибаюсь? — спросила я.
— Тогда, возможно, останешься жива.
Он отвернулся. Отдал приказ капитану. Матросы забегали по палубе, готовя оружие. Я осталась стоять у борта, глядя на приближающиеся паруса. Чёрные. Огромные. Знакомые.
Слишком знакомые.
Я прищурилась. Сердце пропустило удар. А потом ещё один. Паруса были чёрные с красной каймой. И на флагштоке — я видела даже отсюда — развевался флаг с морским змеем. «Морская Ведьма». Мой корабль.
— Вот чёрт, — прошептала я.
— Что там? — Рэйтон оказался рядом. Быстро. Бесшумно. Как всегда.
— Это мой корабль, — сказала я. — «Морская Ведьма». Те самые крысы, что выкинули меня за борт. И, судя по курсу, они идут прямо на нас.
Рэйтон молчал. Смотрел на приближающийся корабль. Потом — на меня.
— Твои бывшие люди, — сказал он. — Значит, они узнают тебя.
— Узнают, — кивнула я.
— И что они сделают?
Я усмехнулась. Горько.
— Попытаются убить. Или — что хуже — захотят вернуть меня на борт. Чтобы казнить по всем пиратским правилам. За предательство.
— За предательство? — Рэйтон поднял бровь. — Это они выкинули тебя за борт.
— Да. Но по их версии — я предала команду. Продала их короне. Это ложь. Но кто будет разбираться?
Я смотрела на приближающийся корабль. На свой корабль. Который был моим домом. Который теперь был чужим. И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Не за себя. За то, что придётся сделать.
— Приготовиться к бою! — рявкнул капитан Хорн.
— Стой! — Рэйтон поднял руку. — Не стрелять без моего приказа.
Он повернулся ко мне.
— Что думаешь делать?
Я вздохнула. Посмотрела на «Ведьму».
— Дай мне поговорить с ними, — сказала я. — Одна. Если не получится — тогда стреляйте.
— Хорошо, — сказал Рэйтон.
— Ну и команда у меня. Не чайни лучше, чем прошлое.
Не успели мы как следует подплыть, как в нас уже полетел пушечный заряд. Ядро ударило в борт с такой силой, что палуба ушла из-под ног, а воздух наполнился запахом пороха и горячего дерева. Я рухнула на доски, прижавшись к ним всем телом, и почувствовала, как вибрирует корпус — где-то там, внутри, что-то треснуло. Остальные сделали то же самое, но команда, вместо того чтобы действовать, заметалась по палубе, как крысы в горящем трюме. Крики, топот, кто-то уронил ящик, кто-то запутался в канате — суматоха, от которой не было никакого толку, кроме лишнего шума.
— Вы что, делаете?! — заорала я, поднимаясь на локтях. — Разворачивай корабль! Немедленно!
Капитан Хорн меня не слушал. Он стоял у штурвала, вцепившись в него, как в собственное сердце, и держал курс прямо — на «Ведьму». Прямо на смерть.
— Ты больной?! — я вскочила на ноги, уже не думая о том, что по мне могут стрелять. — Ты нас всех погубишь! Разворачивай, я сказала!
— Это «Морская Ведьма»! — прокричал он в ответ, и в его голосе было что-то похожее на панику. — От неё не уйдёшь!
— Да я вижу, что не небесный ангел! — заорала я, перекрикивая грохот. — Только она нам всем разнесёт корпус к чёртовой матери! Разворачивай, пока есть чем!
Следующее мгновение возле меня уже стоял Рэйтон. Быстро, бесшумно, как всегда. Ветер трепал его белые волосы, повязка на глазу пропиталась брызгами, а голубой глаз горел тем самым холодом, от которого у людей подгибались колени.
— Что происходит? — крикнул он.
— Твой капитан решил поиграть в героя! — я ткнула пальцем в сторону Хорна. — Он нас всех тут положит!
— Приготовить пушечные заряды! — рявкнул Рэйтон, не слушая меня.
— Какие, к чёрту, заряды?! — я схватила его за рукав. — Вы что, собрались мою «Ведьму» распотрошить?! Не вздумайте даже! Я с вас потом высчитаю каждую царапину, каждую щепочку!
Рэйтон схватил меня за шкирку — сильно, так, что воротник врезался в горло, — и толкнул в сторону каюты. Я успела только увидеть, как дверь открывается, как темнота коридора заглатывает меня, а потом услышала, как снаружи щёлкает засов.
— Вот же козлина! — заорала я, пиная дверь ногой. — Придурок! Выпусти меня!
Ответа не было. Только грохот очередного залпа, от которого каюта содрогнулась, а с потолка посыпалась какая-то грязь — то ли труха, то ли плесень. Я закашлялась, прикрывая лицо рукавом, и принялась оглядываться. Маленькая каюта, койка, стол, сундук. Ничего полезного. Кроме…
Я быстро обшарила полки. Ничего. Потом сундук — заперт. Я выругалась, понимая, что времени мало. Снаружи продолжали стрелять, и каждый залп отдавался в корпусе глухой болью. «Ведьма» не сдавалась — я знала её характер. Она тоже била. И от этого у меня внутри всё переворачивалось. Мой корабль, моя любовь — и я ничего не могла сделать.
Пока остальные были заняты, я вытащила из-за пояса маленький нож, который стащила у одного из матросов ещё утром. Незаметный, короткий, но острый. Как раз то, что нужно.
Я подползла к двери, вставила лезвие в щель между замком и косяком, поковырялась. Замок был простой, без хитростей — видимо, каюта предназначалась для гостей, а не для пленников. Через несколько секунд щёлкнуло, и дверь приоткрылась. Я выглянула в коридор. Пусто. Все наверху.
— Хорошо, — прошептала я и выбралась наружу.
Очередной залп заставил меня согнуться. Я вжалась в стену, пережидая, пока корпус перестанет дрожать, и только потом двинулась дальше. Палуба гудела от топота, слышались крики, ругань, чьи-то стоны. Я выглянула из-за угла — все были заняты: кто-то перезаряжал пушки, кто-то тушил огонь, кто-то просто бегал без толку. Никто не смотрел в мою сторону.
Я нашла шлюпку у правого борта. Небольшая, но крепкая, с вёслами и запасом воды. Пока никто не видел, я принялась спускать её по верёвке. Шнур впивался в ладони, сдирая кожу, но я не обращала внимания. Боль — это не то, о чём стоит думать, когда на кону жизнь. Шлюпка пошла вниз, качаясь на волнах, и я уже собиралась прыгнуть следом, как услышала за спиной голос.
— Ах ты, крыса пиратская!
Я обернулась. Рэйтон стоял у борта, и его единственный глаз горел такой яростью, какой я ещё не видела. Мокрый, злой, с растрёпанными белыми волосами — он был похож на демона, выбравшегося из моря.
— А ты истеричка белокурая! — крикнула я в ответ, перекидывая ногу через борт. — И из нас двоих я, наверное, единственная, кто не хочет умирать!
Я прыгнула. Вода ударила в лицо, холодная, как пощёчина, но я вынырнула, ухватилась за край шлюпки и перевалилась внутрь. Схватила весло. И тут услышала всплеск.
Обернулась.
Рэйтон плыл ко мне. Быстро, уверенно, разрезая воду сильными гребками. Его камзол исчез — видимо, сбросил на палубе, — и белая рубашка прилипла к телу, обрисовывая широкие плечи. На лице — ни тени сомнения. Он не кричал, не звал на помощь. Просто плыл. И черт подери, КО МНЕ.
— Вот чёрт, приставучий.— прошептала я, отталкиваясь веслом.
Но он был быстрее. Через несколько секунд его рука схватилась за борт шлюпки — прямо напротив меня. Я отскочила, едва не перевернув лодку, и завопила:
— Кретин! Ты меня напугал!
Он вынырнул, отхаркиваясь водой, и посмотрел на меня. Мокрые волосы прилипли к лицу, повязка сбилась, открывая край шрама — глубокого, уродливого. Он дышал тяжело, но глаза… глаза оставались холодными.
— Мы договаривались, — проговорил он, перекидывая ногу через борт, — что ты приведёшь нас в Долину Смерти. А ты, как крыса, решила сбежать. И после этого ты ещё будешь отстаивать честь пиратов?
— Ну, вообще-то, умирать в самом начале я не договаривалась, — огрызнулась я. — И вообще, будь благодарен, что я тебя спасла. А так бы огрела веслом — и прощай, второй принц Рэйтон.
Он ничего не ответил. Просто сел на скамью, снял с себя остатки камзола, оставаясь в белой рубашке и штанах, и принялся выжимать воду из волос.
— Возвращаемся, — сказал он, не глядя на меня.
— Куда?! — я ткнула веслом в сторону «Гнева Короны». — Ты посмотри, что там творится!
Он обернулся. И я увидела, как его лицо меняется. Всего на мгновение — но я успела заметить. «Гнев Короны» горел. Огонь охватил грот-мачту, паруса, перекинулся на палубу. А рядом — «Морская Ведьма», чёрная, злая, с пробоинами в борту, но всё ещё на плаву. Она разворачивалась, уходя в сторону, оставляя за собой дымный след.
— Те, кто на борту, уже покойники, — проговорила я тихо. — От «Морской Ведьмы» никто не уходил.
Рэйтон молчал. Смотрел на горящий корабль. На «Ведьму», которая уходила в темноту. Потом повернулся ко мне.
— Плыть, куда знаешь? — спросил он.
— Естественно, — я усмехнулась, налегая на весло. — Тогда цель наша не меняется?
— Не меняется.
Он сжал свои белые волосы, отжимая воду, и посмотрел на меня.
— Конечно, ваше прекраснейшее высочество, — проговорила я, не скрывая сарказма.
Он не ответил. А единственной кому по-настоящему не повезло, была я, потому что грести почему-то пришлось именно мне!
========== Часть 4 ==========
Вдалеке показалась земля. Я выдохнула это скорее как стон, чем как слово, потому что спина уже не просто болела, а горела, будто по ней прошлись плетью. Руки онемели, ладони покрылись мозолями, которые вот-вот должны были лопнуть. Ещё немного, и я бы, наверное, просто вывалилась за борт.
— Слышь, белокурая принцесса, а ты помочь не хочешь? — запыхавшись, проговорила я, кивнув на вёсла.
— Как-то не особо желаю, — не отрываясь от карты, ответил Рэйтон.
— Ну как же, чего ты хочешь, Ариала от великой знати? — всё так же гребя, проговорила я.
— Чем тебе так знать не угодила? Или зависть душу рвёт? — с усмешкой проговорил он.
— Конечно, рвёт. Мне, чтобы озолотиться, нужно пахать как проклятой, а вам, ваше высочество, нужно было только переродиться в нужное время, в нужный час и под нужной звездой.
— Ну, видишь, не все такие удачные, как я, — с каким-то высокомерием проговорил он.
Хотя я поняла — задела его. Хоть виду он и не подавал. Мы оба это знали. Просто каждый из нас умел держать лицо.
— Ладно, проехали, — промолвила я, кивнув на берег. — Вон там остановимся, переночуем. Всё равно по темноте плыть в шлюпке — такое себе дело. Да и вообще нужно найти корабль, чтобы нам уплыть.
— А что, до Долины Смерти нельзя доплыть на шлюпке?
— С ума сошёл, что ли?
Я откинула весло и откинулась назад, чувствуя, как немеет спина. Всё дальше, всё глубже. Каждое движение отдавалось болью.
— Ты вообще с виду гора мускулов, но почему-то заставил грести слабую нежную девушку, — проворчала я.
— Это слабая нежная девушка огрызается со всеми направо и налево, не думая о том, что кто-то может отрезать ей язык. — парировал он.
— Слушай, а что тебя так мой язык привлекает, что ты его отрезать хочешь? — взбесилась я. — Тоже мне нашёлся учитель.
Я потёрла глаза руками — усталость брала своё. Как только мы доплыли до суши, и благо Рэйтон всё-таки взял на себя ношу и грёб уже в конце сам, я с облегчением коснулась земли. Несмотря на то, что я очень люблю море, чувствовать землю под ногами после нескольких часов гребли вёслами оказалось гораздо приятнее, чем я могла предположить.
— Боже мой, как я себя ужасно чувствую, — проныла я, понимая, что ещё нужно будет собрать хворост для костра, разжечь огонь, и много-много чего ещё сделать.
Но на моё удивление, пока я ныла, Рэйтон уже собрал хворост, разжёг костёр с помощью какого-то интересного порошка, а затем, взяв нож, поймал несколько рыбин и насадил их на палку.
— Ого, — проговорила я, удивившись. — Надо же, какая талантливая благородная знать.
— Что с тобой? — проговорил он.
— Да я не тобой удивилась. Всё-таки о тебе молва давно ходит.
— И какая же? — спросил он, переворачивая рыбу.
— Ну, поговаривают, что ты, Рэйтон, такая себе особь.— ответила я, садясь на песок возле костра. — Ты очень жесток. Ты выиграл не одну битву, и про тебя слагают легенды. О тебе и о твоей ящерице.
— Под ящерицей ты подразумеваешь дракона, своевольно, — с усмешкой проговорил он.
— Ну, знаешь, своевольно или нет, а ваших этих ящериц я терпеть не могу.
— Почему? — спросил он.
— А что в них хорошего? Ну, понятно, для вас, королей, драконы — это очень здорово. Они удерживают власть, вы можете сжечь любой город. Но… не знаю. Это не честно, когда у одного есть дракон, а у другого королевства его нет. Вы их не подчиняетесь, вы властвуете через силу.
Он неожиданно спросил:
— А разве пираты не живут по такому принципу?
— Да, пираты вредные, в какой-то степени даже противные. Но они не живут по таким правилам. У нас есть кодекс, и мы его чтим. Кодекс пиратов.
— Что в нём пишется?
Я посмотрела на его лицо. Рэйтон был очень красив, и чем чаще я на него смотрела, тем больше понимала, что он, скорее всего, ещё тот ловелас. И какая же интересно фурия расцарапала ему глаз?
— Слушай, если уж нам плыть в Долину Смерти, и, может быть, это будет наше с тобой последнее плавание, я хочу кое-что узнать.
— А не много ли ты смелости на себя берёшь, девочка? — спросил он.
— Ну, может, и много. Но нам-то нужно знать хотя бы правду друг о друге. По крайней мере, давай с тобой договоримся, что не будем убивать друг друга до тех пор, пока не получим своё. Как тебе условие?
— Предлагаешь сделку?
— Сделку. Мы не будем убивать друг друга, даже пытаться навредить. Но при этом будем честны друг с другом. Только правду. И ничего не скрывать, даже если это коснётся личных тем.
— Личных? — как бы нехотя признал он. — Надеюсь, с двух сторон.
— А как же, — напомнила ему я.
— Тогда пойдёт.
Я протянула руку. Думала, Рэйтон лишь снова ухмыльнётся, как часто делают мужчины в наших краях. Но он протянул свою большую ладонь. Белая кожа была по контрасту с моей смуглой — сразу видно, что великая знать ходит либо в перчатках, либо не под солнцем. Нежели я пропадаю несколько месяцев в морях. Его ладонь была тёплая по сравнению с моей холодной. Я, смутившись от этого прикосновения, убрала руку первой.
Вдалеке послышались шорохи, словно кто-то идёт и скрипит палкой. Я напряглась, сразу щупая рукой кинжал. Найдя его, почувствовала, как в руках появилась хотя бы уверенность. Повернув голову, заметила, что Рэйтон уже был в боевой готовности: в руке торчал кинжал, и он сидел уже не расслабленно, а приседая, словно в любой момент готов вскочить. Посмотрев на меня, он приложил указательный палец к губам, показывая: молчать и быть в тишине.
«И без тебя знаю», — хотела вымолвить я, но понимала, что это глупая ошибка, которая может стоить нам жизни. Поэтому смолчала.
Следуя за ним, мы направились к центру шума. Пальмы стояли высоко, но за ними находился лес с джунглями. Я очень надеялась, что это необитаемый остров без какого-нибудь населения, которое захочет нас сожрать. Но вдалеке показался огонёк — маленький, исходящий из стороны в сторону. Я поняла, что, скорее всего, это то, что нам необходимо.
Как только мы стали приближаться, я заметила, что возле этого огонька сидела старушка. Она была укутана в какие-то тряпки, держала возле себя корзину с какой-то едой. Повернув голову к мужчине, я хотела сказать, что переживать не стоит, но его уже рядом не было. В следующее мгновение кинжал оказался возле шеи бабки. Та, испугавшись, откинула корзину и выпучила глаза.
— Эй, Рэйтон, а ну брось! Это всего лишь старая старушка! — проговорила я, убирая кинжал на место и подходя к ним.
— Ты кого старушкой назвала? — провопила женщина.
— А, извините. Вы, скорее всего, просто женщина почётного возраста, — поправила себя я.
— И вообще, что ты раз указывалась. Хочет меня такой красавчик держать за шею — пускай держит. Я даже не против, если пониже.
— Эй, бабуля, он тебя вообще-то убить хотел, — напомнила я. — Он не рукой держит, а кинжалом.
— И что? У мужчин разные хотелки, не правда ли? — подмигнув ему старым морщинистым глазом, проговорила она.
При свете огня я смогла разглядеть её. Кожа смуглая, вся в морщинах, нет особой красоты, карие глаза. Я быстро оглядела и поняла, что особо ничего примечательного там нет.
— Слышь, бабуся, а ты как в таких краях то оказалась? — проговорил Рэйтон.
— Ой, мой дорогой мальчик! Я местная ведьма. Поколдовать тебе не надо? Хотя вряд ли Рэйтону Второму следует слушать моих указаний.
— А ты, карга, не промах — сразу поняла, кто я.
— Ну так, белые волосы, шрамы на глазах. Я знаю историю твою всю.
Рэйтон словно зверь оскалился.
— Интересно, откуда такие вести? — проговорил он.
— Говорю же — ведьма. И убери от меня свой нож.
Рэйтон нехотя убрал нож от шеи, понимая, что эта бабка может дать нам ценную информацию.
— И как удивительно, что с тобой находится Ариэла. Ошибка всего пиратского мира.
— Эй, бабуся, а какого чёрта ты его расхваливала, а меня отчехвостиваешь? Почему это я ошибка? Из нас двоих, между прочим, я больше пользы приношу. И меня зовут Ариала!
— Да потому, что где это видано, чтобы пираткой — точнее, даже не так: капитаном корабля — была девчонка? Это даже смешно звучит.
— Слушайте, я, конечно, понимаю, что в нашем мире принято, что женщина не имеет никакого веса. Но вообще-то это всё зависит от женщины, — напомнила я.
— Всё это глупости, — бабка подобрала корзину и посмотрела на нас. — Чего расселись? Пойдёмте, я вас хоть домой проведу.
Мы переглянулись с Рэйтоном.
— Слушай, звучит как очень плохой план, — проговорила я.
— Пошли, может, бабка и правда что-то дельное скажет.
Я поплелась следом за Рэйтоном. Его широкие плечи хорошо загораживали меня. Про себя я усмехнулась, подумав: такого бы мне на корабль. Он бы точно пригодился. Когда какие-нибудь сопляки огрызаются, из-за его спины можно удачно стрелять, и он будет как огромная скала, щит. Не сумев сдержать смешок. Рэйтон лишь обернулся на мой смех, сузив глаза, но ничего не сказал.
Мы подошли к лачуге. Это даже домом нельзя было назвать — просто землянка, некоторые деревья были скинуты, обросли уже травой и мхом. Бабка приоткрыла дверь, и я увидела просторную комнату, обставленную разными досками, полками с какими-то непонятного происхождения бутылочками, лягушечными лапками, растениями, глазами — и чем только не было. Я с брезгливостью оглядывала всё это.
«Ну и дрянь же там», — перешагивая какие-то странные ступеньки, думала я.
Оказывается, чтобы зайти в эту комнату к бабке, нужно было переступить лестницу, которая как раз спускалась в эту комнату. Из-за того, что было уже темно на улице, да и у бабки от огня был маленький свет, а из-за спины Рэйтона, который перекрывал мне весь свет, я чуть не подскользнулась и не упала. Лишь вцепилась в спину Рэйтона. Тот не обернулся, лишь протянув руку. Я нехотя протянула свою руку, и, сжав мою ладонь, он повёл меня дальше. Когда мы спустились вниз, он отпустил ладонь, и я как-то вновь смутилась. Не то чтобы мне нравился Рэйтон — просто я не разрешаю, когда ко мне прикасаются мужчины. Меня аж передёргивает от них.