Пленница Багрового Кардинала
Иногда за столом оказывались и другие придворные. Не много: самое большее я насчитала пять человек. Рассредоточившись по разным частям стола, они все были заняты исключительно своими тарелками и чашками с утренним чаем. Ни светских бесед, как во время пятичасового чаепития, ни даже приветственных кивков. Если кто-то оказывался в столовой чуть позже других, он проходил к своему месту с таким видом, будто находится за столом совершенно один.
Каждый раз под конец завтрака в столовую врывался Реннарт и паническим шепотом напоминал Кардиналу об очередной встрече в зале собраний. Далее следовали самые утомительные часы моего нового заточения.
Я сидела на стуле для посетителей и изо всех сил занималась… ничем. Просто разглядывала убранство зала, считала количество дощечек на паркете или следила за мельчайшими пылинками, парящими в лучах солнечного света.
В первые два дня я пыталась занять себя, слушая беседу Кардинала с его визави, но уже минут через десять обычно теряла суть беседы и начинала клевать носом. Но так как уснуть и, не дай боги, начать сладко сопеть в пяти метрах от Его Светлости, было бы вопиющим проявлением неуважения, приходилось украдкой щипать себя за пальцы и искать другое занятие.
Разглядывать Кардинала я больше не рисковала. Старалась теперь даже не смотреть в его сторону. Ведь стоило мне бросить мимолетный взгляд на высокую фигуру в темно-алом сюртуке, как мой взгляд неизменно попадался в ловушку его глаз. Будто Кардинал только и делал, что ждал, когда я поверну голову. При этом, пока я наблюдала за ним боковым зрением, я руку могла дать на отсечение – он смотрел исключительно на собеседника!
После аудиенций, за время которых Кардинал успевал принять от трех до аж десяти просителей, следовало время чаепития. И вот этот час я возненавидела всей душой!
Рыжая Леди Селина Эштон совместно с двумя брюнетками, как оказалось, сестрами – леди Флоренс и Оделией Уиндем, – не упускали случая завязать со мной “светскую беседу”. Вот только таковой она могла показаться разве что очень сильно издалека. Их нападки, шпильки и уколы сыпались на меня с такой интенсивностью, что я начинала задумываться, не сказаться ли больной, чтобы хотя бы разок пропустить эту пытку. Но под строгим взглядом Кардинала эти мысли обычно рассеивались.
Я все надеялась, что Крайзен обратит внимание на ядовитые речи, что обрушиваются на меня прямо у него под носом. Но он каждый раз был крайне увлечен разговором с Джаспером Кроу – так звали того дерганого мужчину, что время от времени замирал, а потом начинал тараторить так, будто старался наверстать каждое мгновение этого оцепенения. А может, Кардинал просто не желал замечать нападки придворных дам, не считая это вообще достойным своего внимания.
И эта мысль отчего-то заставляла меня чувствовать себя все более одинокой.
После чаепития следовало продолжение наказания в кабинете Реннарта. Сколько бы часов я ни чинила, они все не желали кончаться! Будто Хейз или же сам Кардинал по неизвестной причине снова и снова ломали часы, сбивали их ход и заклинивали шестеренки так, что мне пришлось перетащить в кабинет церемониймейстера добрую половину своих инструментов. Реннарт так трепетно относился к своим хронометрам, что одно мое предложение забрать его часы в мою мастерскую едва не вызвало у него панический припадок.
Мне потом пришлось еще час выслушивать ровно девяносто девять причин, почему этого нельзя делать ни в коем случае. Некоторые причины имели подкатегории и пункты. И к концу отповеди я поклялась себе, что при этом человеке буду держать язык за зубами. Просто ради собственного благоразумия.
После этого следовал ужин, который, к счастью, проходил в том же формате, что и завтрак. Потому что после упорной работы и разглагольствований Реннарта, у меня просыпался такой аппетит, что я, наверное, постеснялась бы проявлять его в присутствии других придворных. А так как Кардинал был куда больше увлечен очередной толстой папкой с бумагами, я уминала все содержимое тарелки в кратчайшие сроки. И еще минут десять могла непринужденно пить чай с воздушным пирожным или ягодным десертом.
После ужина Кардинал лично провожал меня до спальни, где у дверей уже ждали молчаливые стражи в черной форме. И когда за мной закрывалась дверь, я начинала испытывать странное чувство, будто нахожусь в той тесной камере в подвале, куда меня отвели в мою первую ночь в Рубиновом Дворце.
День за днем я ждала, что Кардинал прикажет осмотреть его руку – позволит заняться мне тем, что я умела лучше всего, и почему он вообще оставил меня при себе, а не велел бросить в камеру. Но после моей неудачной попытки побега Крайзен будто вообще забыл, что его рука нуждается в тщательном осмотре и ремонте. А я больше не напоминала ему об этом, боясь вызвать его гнев.
Единственные минуты, когда мое настроение было чуть более приподнятым, чем за все оставшиеся четырнадцать часов бодрствования, – время, когда ко мне приходила Мэй. Она появлялась каждое утро, чтобы помочь надеть очередной удушающий корсет или уложить волосы по местной моде – изящными волнистыми локонами.
Радушная улыбка рыжей служанки, ее искренние пожелания доброго утра стали единственной отдушиной в этом большом и пугающе странном замке.
Но на шестой день я лишилась даже этой малой радости.
Глава 19
На шестой день на лице Мэй не было знакомой улыбки. Ее губы были растянуты, но от этого жеста больше не сквозило теплом и дружелюбием. В глазах горничной светилась такая тоска, что я не выдержала.
– Мэй, что-то случилось?
– Все в порядке, мисс, – отозвалась она и тяжко вздохнула. Стала затягивать на мне корсет, но с каждым движением вздыхала все громче. Я следила за ней в отражении зеркала и видела, что она и сама поглядывает на меня. Значит, хочет поделиться. Только смелости не достает.
– Мэй, дорогая, ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя заботит. Я не уверена, что смогу помочь, но…
– Что вы, мисс, у меня все в порядке. – Она ответила так поспешно, что я чуть не выругалась. Улыбка рыжей девушки стала еще более широкой, но искренности в ней не появилось, и теперь она выглядела почти так же пугающе, как у Ксавьера. – Я просто счастлива помогать вам, это куда лучше, чем быть каждую минуту при одной из фрейлин Ее Величества. Ай, простите, я не должна была так говорить…
Она стянула корсет, и я резко выдохнула.
– Мэй, потише, ты меня без ребер оставишь!
– Ох, простите! – Мэй тут же ослабила шнуровку. – Просто… Простите, я задумалась.
– И о чем же? – Я стала надевать платье, глядя, как Мэй суетится с моими волосам, и не слишком рассчитывая, что она признается. Но, видимо, ей и самой нужно было выговориться. Потому что еще через пару тяжких вздохов Мэй, наконец выпалила:
– Я так завидую вам, мисс… Вы каждый вечер проводите у мистера Хейза! Простите, я не подглядывала, просто… В этом дворце сложно что-то скрыть… Я видела, как вы заходите к нему, и покидаете кабинет через несколько часов.
Она снова вздохнула. Но на этот раз так мечтательно, что у меня глаза полезли на лоб.
– Мэй… – осторожно начала я, боясь спугнуть служанку, которая, наконец-то, разоткровенничалась. – Мэй, тебе нравится Реннарт?
– Ах, мисс, ну как он может не нравиться? – Она ответила с такой горячностью, что я подавилась смешком. – Он знает обо всем, что происходит во Дворце. Он хранит все правила Рубинового Двора и сам пишет новые! А еще… – На щеках Мэй вспыхнул румянец, заставляя ее веснушки на носу светиться. – Он такой… Высокий и красивый. И его волосы…
Я прикусила щеку изнутри. Для меня Реннарт Хейз был живым воплощением хаоса и занудности. Порядок, который он любил, почему-то не распространялся на его внешний вид. А вот Мэй почему-то его растрепанные волосы заставляли краснеть еще сильнее.
– Мэй, ты влюбилась в Реннарта? – спросила я, широко улыбаясь. И поняла, что снова промахнулась. Девушка залилась краской так, что веснушки на ее лице побледнели и стали почти незаметными.
– Что вы, мисс! – звенящим шепотом отозвалась она и зачастила заученными словами. – Я просто уважаю мистера Хейза, как горничная обязана уважать церемониймейстера, того, кто следит за порядком не только во дворце, но и во всем Рубиновом Дворе.
В ее сбивчивой речи мне явственно послышались обороты, которыми меня мучил Реннарт, когда зачитывал правила поведения во дворце. Вот только для меня те часы стали настоящей пыткой, а Мэй они показали бы самой щедрой наградой.
Остаток утренних сборов прошел в напряженной тишине. Мэй безмолвно шевелила губами, пока думала, что я не вижу, а я послушно крутилась на месте, позволяя ей собрать мои волосы в высокую прическу и поправить воротник-стойку. Мне приходилось прятать улыбку, которая так и норовила растянуть мои губы, но я не хотела обидеть единственную, с кем я могла поговорить в этом месте. Но в голове, измученной ежедневным бездельем, уже крутился план того, как можно помочь моей влюбленной горничной обрести свое простое женское счастье.
Половина дня прошла по привычному графику: спальня Кардинала, завтрак, зал собраний. Но в этот раз мне не пришлось умирать от скуки на месте для посетителей в течение долгих часов. Первая встреча закончилась через какую-то пару десятков минут и оказалась последней на сегодня.
Кардинал поднялся со своего места и щелчком привлек мое внимание. Я тут же вскочила на ноги, одновременно радуясь смене привычного расписания и гадая, что меня ждет на этот раз. Может быть, Кардинал, наконец, решил, что мне пора заняться тем, для чего я вообще нахожусь во дворце?
Но вместо того, чтобы направиться в Западное крыло, где находилась моя мастерская, Крайзен привел меня в свой кабинет. Указал на кожаную кушетку в углу, а сам сел за рабочий стол, моментально забыв о моем присутствии.
Я примостилась на краешек кушетки и стала оглядываться. В кабинете Кардинала я была всего дважды. И оба раза мне было совершенно не до того, чтобы с любопытством глазеть по сторонам. Однако сегодня у меня было предостаточно времени, чтобы заметить каждую деталь и убедиться, что поиск ключа от зеркала будет не так прост, как я хотела надеяться.
В кабинете Кардинала стояло множество закрытых шкафов и еще больше открытых полок, доверху заполненных книгами, шкатулками и коробками. Мне бы понадобился не один день просто на то, чтобы заглянуть в каждую. И это не считая запертых на ключ ящиков стола. Кардинал даже сейчас то и дело со скрипом проворачивал тяжелый ключ, прежде чем выдвинуть один из ящиков. И сразу же запирал ящик обратно.
Крайзен поймал мой взгляд, когда я следила за его движениями, и нахмурился.
– Ваша Светлость, позвольте мне осмотреть вашу руку! – воскликнула я, чтобы заполнить гнетущую тишину, что заполнила кабинет. – Хотя бы проверить, как работает шестерня.
– С моей рукой все в порядке, – отрезал он.
– Но я должна что-то делать! Я не могу просто сидеть и смотреть, как вы работаете. – В моем голосе послышалось отчаяние, но мне уже было все равно. Я не могла и дальше существовать в таком режиме. Рукам требовалась работа. И желательно не в компании Реннарта Хейза. – Дайте мне хоть какое-то задание. Пожалуйста!
Кардинал хмыкнул, и на его губах расползлась снисходительная улыбка. Он поднялся из-за стола, открыл стеклянную дверцу массивного шкафа и повернулся ко мне. Скупое, почти неуловимое движение, и на кушетку возле меня с глухим, тяжелым стуком упали большие часы на цепочке. Кажется, те самые, что церемониймейстер обычно носил на поясе.
– Отстают на две секунды, – пояснил Крайзен, опускаясь обратно за стол. – Можешь развлекаться. Но если не справишься, объясняться с Реннартом будешь сама.
– Я могу поработать в мастерской? – Я посмотрела на Кардинала без особой надежды и не удивилась, когда он медленно покачал головой. – Но мне потребуются инструменты!
Крайзен помолчал, поджав губы. В его глазах полыхнул огонь, но потом губы искривились в усмешке.
– Три минуты, чтобы принести сюда все необходимое, – ледяным тоном сказал он. Но потом в его голосе послышались бархатистые ноты. – И постарайся не опаздывать, Алиса.
Глава 20
Я не стала тратить ни секунды. Вскочила с кушетки и быстрым шагом вышла за дверь. В голове мгновенно вспыхнул маршрут к моей мастерской. Миновать весь этаж, выйти в западную галерею, пройти по длинным, путаным коридорам, чтобы попасть в Западное крыло, добраться до мастерской, собрать необходимые инструменты и успеть вернуться обратно. За три минуты. Невозможно!
Я усмехнулась. Невозможно, если я буду плыть по коридорам на этих каблуках, стараясь выглядеть с тем же достоинством, что и местные придворные дамы. Но моя репутация в их глазах и без того была уже уничтожена.
Я фыркнула и в два движения сбросила неудобные туфли. Не тратя время на то, чтобы подобрать их, я оставила обувь прямо под дверями кабинета, подхватила подол длинного платья и помчалась по коридору.
На повороте к западной галерее я едва не сбила с ног двух лордов, которые испуганно отпрыгнули в сторону и проводили меня возмущенными криками. Напугала какую-то служанку с тележкой, полной книг. Извинилась на бегу, но не замедлилась ни на шаг.
В мастерской я схватила фартук и стала сгребать в его широкий карман все, что попадалось под руку, радуясь, что в первый день успела разложить все так, как мне удобно. Свернула добычу в тугой сверток, заперла за собой дверь и помчалась обратно. Но в этот момент дворец будто решил напомнить о том, что здесь все подчиняется своим законам. И галерея, которая вот-вот должна была закончиться переходом в главное здание, вытянулась так, что я с трудом различала высокую арку перехода. Я словно бежала на месте, ни на шаг не приближаясь к заветной цели. Лишь когда сердце начало колотиться в висках, дворец сжалился и позволил мне оказаться в главном здании.
В голове тикала секундная стрелка, пока я, задыхаясь, мчалась к кабинету Кардинала. Мне казалось, что само сердце превратилось в часовой механизм, отсчитывающий последние мгновения до истечения срока.
Последние секунды потратила на то, чтобы подхватить туфли и ввалиться в кабинет совершенно неподобающим образом.
– Успела! – выдохнула я, чувствуя, как легкие сдавливает от бега, а в ушах шумит кровь. – Я ведь успела?
Кардинал оторвался от бумаг и поднял на меня глаза. Его взгляд прошелся по мне сверху до низу, а на губах вспыхнула усмешка.
– Опоздала на две секунды, – с каким-то жестоким удовольствием ответил он, и я стиснула пальцы, впиваясь в сверток из фартука, который прижимала к груди. – И почему ты в таком виде?
– Потому что невозможно за три минуты добраться до мастерской и успеть обратно, если не бежать со всех ног! – Я попыталась оправдаться. – И вообще, ваш дворец постоянно меняется. Я успела бы вовремя, если бы коридор вдруг не растянулся в бесконечность!
– Дворец, как и я, очень не любит, когда по нему носятся, как угорелые, Алиса, – с издевательским спокойствием сказал Кардинал, продолжая прожигать меня взглядом.
– Но ведь вы сами дали мне слишком мало времени!
– Именно так, – ухмыльнулся он, опираясь подбородком о сцепленные пальцы. – Хотел посмотреть, насколько ты упряма.
Я поджала губы и прошла к кушетке, демонстративно не глядя на Кардинала, хоть и продолжала ощущать на себе его взгляд. Развернула перед собой фартук, достала инструменты и стала осторожно откручивать тонкие винтики, удерживающие заднюю крышку часов. Моя грудь вздымалась от тяжелого дыхания, и я сейчас думала только о том, как хорошо было бы скинуть тесный корсет, собрать волосы в удобный хвост и вообще забыть о том, что я нахожусь под пристальным наблюдением Кардинала в самом прямом смысле.
Когда крышка оказалась снята, я мгновенно забыла и о том, где нахожусь, и о присутствии Багрового Кардинала. Это были не просто часы. Это был шедевр механического искусства. Такой же тонкий и сложный, как рука Кардинала. Но в отличие от нее целиком пропитанный магией.
Я ощутила это, когда кончики пальцев закололо. Моя собственная магия отозвалась на чужой импульс и потекла вперед, совершенно не спрашивая разрешения. Я сжалась от ужаса и до боли прикусила губу, молясь о том, чтобы Кардинал ничего не заметил.
Скрывать магию от обывателей Серого Города было совсем не то, что пытаться скрыть ее от Багрового Кардинала, который почуял следы на ключе одним прикосновением. И сейчас от того, сумею ли я спрятать белую магию или нет, зависела моя жизнь.
Я вцепилась пальцами в кожаный фартук, делая вид, что ищу подходящий инструмент, и заставила пальцы чувствовать грубую ткань и успокаивающий металл пинцета и отверток. Тепло, пульсирующее в кончиках пальцев, стало неохотно отступать. Я не шевелилась до тех пор, пока покалывание не исчезло полностью. И лишь тогда смогла тихо выдохнуть.
– Разве ты не собиралась работать? – раздался насмешливый голос Кардинала, но я не посмела поднять на него глаза.
– Здесь все завязано на магии, – произнесла я, прикладывая усилие, чтобы мой голос не дрожал. Взяла пинцет и попыталась снять первую шестеренку. Она ожидаемо даже не поддалась. – Вы могли бы помочь? Нужен небольшой импульс – просто убрать магию, чтобы я могла поработать.
Мой голос звучал спокойно, но в мыслях был полный хаос. Паника, заливающая мысли еще секунду назад, постепенно стихала, и ей на смену пришло подозрение, что Кардинал неспроста дал мне именно эти часы. Пытался спровоцировать меня, чтобы я использовала магию? Или это была проверка, почую ли я вообще, что в часах спрятано что-то кроме пружин и шестеренок? И если так – эту проверку я только что провалила.
Сердце глухо забилось о ребра, а ладони вспотели так, что отвертка едва не выскользнула из пальцев. Я облизнула пересохшие губы и замерла, ожидая следующего хода Кардинала. Боясь поднять глаза, я слушала, как скрипнул отодвигаемый стул, как мерно, неторопливо зазвучали по паркету тяжелые шаги. Вздрогнула, когда кушетка просела под тяжестью мужского тела. Кардинал опустился в каком-то полуметре от меня.
Густой аромат дыма и сладких ягод ударил в ноздри. Пальцы, сжимающие отвертку, затряслись, и я до боли сжала их, скрывая дрожь.
– Значит, небольшой импульс? – с тихой усмешкой спросил Кардинал, постукивая пальцем по часам Реннарта, лежащим на кушетке между нами.
– Совсем крошечный, – едва слышно ответила я и подняла голову. – Направьте искру вот сюда.
Я коснулась пальцем центрального узла в часах и замерла, ощутив, как моей кожи коснулось горячее дыхание Кардинала. Он наклонился ближе, а я застыла, боясь пошевелиться. Широкая мужская ладонь накрыла мои пальцы, и в следующую секунду воздух между нами зазвенел от напряжения.
Глава 21
Я ощущала жар его кожи, давление ладони, от которой тяжелыми волнами расходилась вибрация магии. С трудом убрала руку в сторону, освобождая Кардиналу доступ к часам.
А в следующее мгновение пространство вздрогнуло от вспышки магии. Меня буквально придавило к месту, сердце сжалось, словно в тисках, а волосы на затылке зашевелились от сокрушительной мощи, которая вырвалась из руки Кардинала.
Золотые детальки жалобно звякнули, хрустнули с таким звуком, что у меня внутри все оборвалось.
Кардинал убрал руку, и я в ужасе уставилась на тонкий механизм. Стопорная пружина не выдержала напора алой магии и лопнула, наполовину высунувшись из корпуса часов. Балансир сорвало с оси, две шестеренки и вовсе расплавились.
В кабинете снова повисла напряженная тишина. Медленно, как во сне, я подняла взгляд. И застыла.
Кардинал продолжал склоняться над часами, и наши лица оказались в такой пугающей близости, что я видела свое отражение в темно-багровых глазах. Темные зрачки расширились, затапливая радужку, а горячее дыхание касалось моих губ.
– Что вы наделали? – Отчаянный шепот сорвался с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.
Кардинал скользнул взглядом по моему лицу к губам и снова поднялся к глазам. В его взгляде не было ни капли гнева или льда. Лишь темные, дразнящие искры цвета вина.
– Кажется, я немного не рассчитал, – с бархатной хрипотцой произнес он. Крайзен не спешил отстраниться и не выпускал меня из плена своих глаз. Губы искривились в усмешке, и лишь потом он выпрямился и поднялся с кушетки. – Что же, полагаю, теперь у тебя достаточно работы, о которой ты просила. Сумеешь собрать часы до того, как Реннарт начнет сходить с ума без своего инструмента?
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как аромат мужского тела, еще витающий в воздухе, заполняет легкие. Голова кружилась, а внутри все до сих пор дрожало от чужой магии. Перевела взгляд на часы, заставляя себя собраться и прийти в себя.
– Сумею, – не слишком уверенно ответила я. – Но теперь мне понадобятся еще и тиски и…
– В твоей мастерской все есть.
Я подняла голову. Крайзен стоял возле кушетки, глядя на меня сверху вниз тяжелым, темным взглядом, в котором до сих пор сверкали искры.
– Я могу идти в мастерскую? – не веря своим ушам, переспросила я.
– Пока я не передумал, – его тон стал равнодушно-холодным. Он повернулся и вернулся за стол, пока я судорожно заворачивала инструменты обратно в фартук и собирала детали часов.
Когда я выходила за дверь, обувшись и забрав все необходимое, Кардинал уже не обращал на меня внимания.
***
Я провела в мастерской все время до пяти часов, и едва не опоздала в столовую. Так привыкла всегда следовать по пятам за Кардиналом, что совсем не следила за временем. Пришлось уже второй раз за день стремглав бежать по коридорам.
Крайзен лишь приподнял бровь, когда я влетела в столовую и упала на стул, хватая ртом воздух.
– Простите, – шепнула я хрипло, убирая с лица растрепавшиеся пряди, – но я успела.
Он лишь хмыкнул и отвернулся к своему неизменному собеседнику. А через секунду столовую наполнил протяжный звон часов.
Все чаепитие я снова отбивалась от нападок леди Эштон и сестер Уиндем. Правда, в этот раз мне было почти все равно, что они говорили. Я и без них знала, что снова носилась по дворцу босиком, и сейчас меня больше волновало то, что в горле пересохло от беготни, а сердце продолжало колотиться о ребра, хотя ему уже давно полагалось успокоиться.
Сделав очередной глоток, я подняла взгляд и чуть не вскрикнула от неожиданности. На месте Селины вдруг оказался Ксавьер. Он сидел боком, облокотившись локтем о стол и подпирая голову ладонью. В его позе было столько вальяжной лености, будто он находился не за столом, а в собственных покоях.
– Прекрасно выглядите, мисс Лидделл. – Ксавьер широко улыбнулся, и его желтые глаза с вытянутыми зрачками сверкнули. Он повертел в свободной руке чашку, наблюдая за тем, как колеблется чай. – Вы гостите у нас уже неделю, а я ни разу не видел вас за игрой в крокет. Избегаете общества или просто слишком заняты собственными тайнами?
Я вздрогнула, и чашка со звоном выпала из моих рук. Справа от меня послышалось шуршание ткани, и я застыла, боясь обернуться. Разговор Кардинала с Джаспером Кроу явно прервался, а по шее побежали мурашки – верный признак того, что Кардинал сверлит меня взглядом.
– Ксавьер. – Он произнес лишь одно слово, но у меня похолодели пальцы. Но мужчине с кошачьими глазами было будто все равно. Он широко улыбнулся мне и подмигнул.
– С нетерпением буду ждать новой встречи. Обещаю научить играть в крокет, если пожелаете, мисс Лидделл.
Он оперся о стол, и я вытаращила глаза. Никто и никогда не смел вставать из-за стола до того, как пробьют часы. Если не считать тех суетливых перемещений, когда часть гостей менялись местами, не прерывая чаепития. Но движения Ксавьера говорили о том, что он собирается просто наплевать на все правила и уйти.
Я обернулась к Кардиналу, чтобы увидеть его реакцию на это вопиющее нарушение приказа, и совсем перестала что-либо понимать.
Багровый Кардинал смотрел прямо на Ксавьера и… улыбался. Его губы растянулись в снисходительной улыбке, а в глазах плескалось нечто, больше похожее на усталость, чем на гнев. Будто выходка Ксавьера его не удивила, а просто… утомила.
И как только Ксавьер оттолкнулся от стола, со скрипом отодвигая стул, под потолком раздался звон, оповещающий об окончании чаепития. Рядом со мной скрипнул стул, и Кардинал поднялся со своего места на долю мгновения раньше Ксавьера. А я почему-то выдохнула от облегчения и только сейчас поняла, что вцепилась в край белоснежной скатерти так, что костяшки пальцев побелели.