Пленница Багрового Кардинала
– Идемте, я провожу вас в ваши покои. – Мэй указала вперед и дождалась, пока я отлеплюсь от стены, чтобы последовать за ней. – Мне велели рассказать вам о правилах дворца, раз вы здесь впервые.
Я шла за девушкой, навострив уши. Нужно было знать все детали, чтобы суметь усыпить бдительность Кардинала и начать искать лазейки, которые позволят мне выбраться из дворца.
– Его Светлость позволяет гостям перемещаться по всем доступным помещениям дворца, за исключением его личных покоев и кабинета. Вход в них строго запрещен без его личного распоряжения. Завтрак, обед и ужин накрывают в большой столовой, но если хотите, его могут подавать в ваши покои. Для этого вам нужно просто сообщить мне. Но каждый день в пять вечера, – голос Мэй вдруг стал серьезнее, она обернулась, и я увидела, как потускнела ее улыбка, – вы обязаны быть в столовой вместе со всеми. Его Светлость требует, чтобы на пятичасовом чаепитии присутствовали все без исключения. Не считая прислуги, конечно же.
– Чаепитие?
– Традиция Рубинового Дворца, – коротко пояснила Мэй. – Никто не может пропускать файф-о-клок. Его Светлость тоже всегда присутствует. Как и все обитатели дворца. Вы сможете познакомиться со всеми. Думаю, они будут заинтригованы вашим появлением.
Последняя фраза прозвучала так, что мне захотелось как можно скорее оказаться в своей комнате и запереться на ключ. Я не видела еще никого, кроме пары слуг в коридорах, и совершенно не спешила знакомиться с теми, чьи голоса и смех слышала, когда блуждала в коридорах.
Однако я даже не успела дойти до спальни. Едва мы с Мэй свернули в восточную галерею, наш путь преградил слуга в темно-алой ливрее. Он чопорно поклонился и протянул мне большой медный ключ на цепочке.
– Его Светлость велел передать вам ключ от вашего рабочего кабинета, мисс Алиса.
Как только мои пальцы сомкнулись на ключе, слуга исчез так стремительно, что оглянувшись, я увидела лишь пустой коридор.
– А… где?.. – растерянно произнесла я, но Мэй как обычно меня спасла.
– Идемте, я провожу вас.
Она развернулась на месте и повела меня в западное крыло дворца, в противоположную сторону от моей спальни. Я ковыляла вслед за ней, чувствуя, что ноги просто отказываются передвигаться на таких каблуках. Но не идти же босиком!
Но как только я открыла неприметную дверь большим ключом, я забыла и про каблуки, и про тесный корсет, и даже про ультиматум Кардинала и его угрозы запереть меня в камере.
Мастерская оказалась раза в три больше той, что была у меня в Сером Городе. Высокие, до самого потолка окна пропускали столько света, что в дневное время дополнительное освещение даже не требовалось. Широкие деревянные подоконники были уставлены чертежными инструментами и пачками бумаги. А в дальнем углу на подоконнике разместились плоские подушки, словно созданные специально для того, чтобы сидеть у окна и смотреть на внутренний двор. Но самым потрясающим было не это.
Огромный рабочий стол. Такой большой, что на нем, пожалуй, можно было собрать гигантские часы для башни на центральной площади Серого Города. Несколько стульев разной высоты, раскладная стремянка рядом со столом. И инструменты.
Я в жизни не видела столько инструментов в одном месте. Разложенные по ящичкам и шкатулкам, они тускло сверкали в дневном свете.Отвертки с ручками из кости и тончайшие пинцеты, штангенциркули и складные линейки, ключи всех размеров и резаки по металлу, молоточки для заклепок, кусачки и горелки.
Мне казалось, что я попала в настоящую сокровищницу, всю ценность которой дано оценить не всем. Кроме инструментов здесь было столько расходных материалов, что хватило бы на год активной работы: шестерни, пружины, заклепки, медные катушки, флаконы со смазочными маслами и едкими растворителями, от которых исходил знакомый и успокаивающий запах.
Рядом со столом на крючке висели рабочие фартуки с глубокими карманами и защитные перчатки разной плотности. На стене над дверью висели большие часы, чье тиканье наполняло мастерскую, разбавляя мои тихие восторженные вздохи.
Но как только я подошла к столу, чтобы поближе рассмотреть инструменты, и коснулась тончайшей отвертки с резной ручкой, произошло то, чего я боялась больше всего.
Глава 10
В районе солнечного сплетения что-то дрогнуло, кончики пальцев закололо, и по всему телу потекло мягкое тепло. Белая магия, доставшаяся мне от мамы, вырвалась из пальцев, окутав плотным коконом всю шкатулку с инструментами, засверкала жемчужным светом, заискрила под лучами солнца.
Вслед за теплой волной на меня накатила ледяная паника. Нет, только не сейчас! Не здесь! Если кто-то почувствует след белой магии, меня ждет что-то пострашнее камеры в подвалах.
В Сером Городе я могла использовать магию во время работы – благодаря ей я ощущала микротрещины в деталях, могла чувствовать механизмы обостренным чутьем. Но даже там ее использование стало опасно. Когда за носителями магии начали охотиться стражи, обвиняя их в череде несчастий, случившихся за последние два года, я еще могла скрывать свой дар. Но когда к ним присоединились обычные люди, желавшие обвинить любого в использовании алой или белой магии, у меня не осталось выбора, кроме побега.
С самого детства мама говорила, что если я попаду в беду, я могу вернуться в Белый Двор, чтобы попросить помощи. Но она ни разу не упоминала о том, что делать, если мне потребуется прятать свою магию от других.
А сейчас я находилась в самом центре Рубинового дворца, и моя белая магия неконтролируемо текла сквозь пальцы!
Я сцепила руки, пытаясь усилием воли прервать этот поток. Зажмурилась, отдавая своей силе мысленный приказ вернуться обратно к сердцу, и через несколько минут ощутила, как тепло погасло. С опаской открыла глаза и выдохнула с облегчением. Жемчужное мерцание погасло, не оставив и следа. Кончики пальцев перестало колоть, хотя они до сих пор подрагивали от приступа паники.
Чтобы окончательно успокоиться и прийти в себя, я стала раскладывать инструменты в привычном мне порядке. Те, что чаще используются – поближе. Запасные детали, которые могут пригодиться при ремонте механической руки Кардинала – в одну сторону, смазочные материалы – подальше от едких растворителей, чтобы ненароком не перепутать в спешке.
Когда подготовка рабочего места была окончена, я бросила взгляд на часы и едва не подпрыгнула на месте. Без десяти пять!
В ушах зазвучали слова Мэй: “Никто не может пропускать файф-о-клок”.
У меня оставалось всего десять минут, чтобы добраться из западного крыла в большую столовую. Через все коридоры и переходы, по которым я блуждала утром, совершенно потеряв ориентир из-за их бесконечных изменений.
– Боже, я опаздываю! – Я бросила на стол шестеренку, которую до этого крутила в руке. – Я катастрофически опаздываю! Кардинал будет в ярости!
Я вылетела из кабинета, забыв запереть за собой дверь, и бросилась к выходу из западного крыла, рискуя подвернуть ноги на высоких каблуках.
Я неслась по длинной галерее под звонкий перестук каблуков, напоминавший звук секундной стрелки в сломанных часах, которые бежали вперед, подгоняя течение времени. Но, к счастью, дворец словно сжалился надо мной и перестал искривлять пространство. Так что я без труда нашла лестницу на второй этаж, где располагалась столовая. Влетела в зал, тяжело дыша, с растрепанными волосами. И замерла как вкопанная.
Утром зал был мертвенно пуст. Сейчас же за длинным столом не было свободных мест. Пять десятков людей: дамы в восхитительных шелковых нарядах, со сложными прическами и идеальными осанками, мужчины в строгих камзолах всех оттенков алого, с белоснежными накрахмаленными воротничками. Стоило мне войти, как все взгляды обратились на меня.
Я замерла в нерешительности, пытаясь понять, где найти свободное место. Вгляделась в дальний конец стола, туда, где утром был накрыт мой завтрак. Но и там все было занято. Оглушительная тишина в столовой давила на уши, но когда ее прорезал холодный смешок, по моей спине пробежала ледяная волна.
Я медленно повернулась и судорожно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Место во главе стола занимал сам Багровый Кардинал. Такой же собранный и жесткий, как и в своем кабинете. Волосы винного цвета спадали на спину, одна рука держала фарфоровую чашечку, а другая – механическая, скрытая от посторонних глаз плотной перчаткой, – небрежно покоилась на спинке соседнего стула. Единственного свободного во всем зале.
Глава 11
Я покачнулась на каблуках, а сердце забилось так сильно, что стало похоже на птичку, бьющуюся в клетке. Моя рука дернулась к карману платья, я вытащила смятые кружевные перчатки и судорожно натянула их, пытаясь не обращать внимания на то, как дрожат пальцы.
Под прицелом чужих взглядов я сделала несколько шагов к свободному месту и со всей доступной мне грациозностью опустилась на краешек стула. Я практически ощущала руку Кардинала на спинке моего стула и не смогла сдержать тихого вздоха облегчения, когда он убрал руку.
Я замерла с напряженной спиной, пытаясь держать такую же идеальную осанку, как у других дам за столом. И смотрела исключительно перед собой, на пустую чашку, стараясь не шевелиться. Хотя меня так и тянуло скосить глаза и взглянуть на Кардинала. Тем более что моего носа уже коснулся знакомый аромат выделанной кожи, дыма и ягод. Такой плотный и обволакивающий, что я с трудом сопротивлялась желанию повернуться.
Чтобы хоть как-то занять руки, я коснулась чашки, и она оглушительно звякнула, задев пустую тарелку. Я нервно сглотнула. Взгляд заметался по столу. Полная сервировка, пять десятков гостей. И совершенно пустые тарелки, вазочки и чашки. Это и есть файф-о-клок? Или странная шутка?
Не успела я додумать мысль, как где-то в глубине замка раздался бой невидимых часов. Они пробили пять раз, и в миг, когда эхо колокола еще не стихло под сводами столовой, все разительно переменилось.
Зал ожил. Звенящая тишина сменилась многоголосьем, чашки сами собой наполнились чаем, а тарелки и вазочки – изысканными десертами, больше похожими на произведения искусства, чем на еду. Миниатюрные пирожные, крошечные канапе, сочные фрукты – у меня в глазах запестрило от этого изобилия. Воздух наполнился запахом бергамота и выпечки. Но даже он не мог перебить аромата, исходящего от Кардинала, сидящего справа от меня.
Одеревеневшими пальцами я взяла свою чашку и поднесла к губам, стараясь не глазеть по сторонам, но напряженно прислушиваясь к разговорам за столом. Кажется, никого, кроме меня, эта разительная перемена не удивила. Дамы обсуждали последние модные новинки, их негромкий смех прерывал тихий звон серебряных ложечек о тонкий фарфор.
Справа от меня послышался спокойный баритон Кардинала. Я бросила взгляд в ту сторону и увидела его собеседника. Мужчина, сидевший по правую руку от Крайзена, находился в беспрестанном движении. Пальцы его свободной руки выбивали рваную дробь по скатерти, чашка, зажатая в руке, то и дело опасно кренилась, чай едва не переливался через край. Мужчина дергал ногой и качал головой, словно не веря собственным словам.
– Поставки с южных границ задерживаются на три недели, милорд. Мы собираемся… – торопливо ответил он на вопрос Кардинала. Прервался на полуслове, застыл, глядя куда-то мимо собеседника, словно к чему-то прислушивался. Потом заморгал, кивнул сам себе и продолжил как ни в чем не бывало, – …искать нового поставщика. Если подобное продолжится, это сорвет весь график.
Кардинал что-то ответил, но я уже не слышала. Мое внимание привлекло движение за другой половиной стола.
Две дамы и один немолодой мужчина одновременно поднялись со своих мест и, не прерывая разговора, поменялись местами. Так же синхронно опустились на стулья и вернулись к своему чаю. Никто, кроме меня, не обратил на это внимания, а мой взгляд заметался по другим участникам этого безумного чаепития.
Все были заняты беседой, чаем и поглощением десертов. Кроме одного мужчины, чей возраст я не смогла определить. Ему могло быть как двадцать, так и сорок. И он пристально смотрел прямо на меня со странной, едва уловимой улыбкой.
Смутившись, я сделала большой глоток чая и опустила взгляд. Поморгала и застыла, не понимая, как возможно, что моя чашка до сих пор полна. Она должна была опустеть как минимум на треть, но темно-янтарный напиток плескался у самых краев, будто я совсем к нему не притронулась. Я сделала еще один, нарочито большой глоток, и мои пальцы дрогнули. Уровень не изменился.
Изумленная, я подняла взгляд и снова стала рассматривать гостей. Того мужчины больше не было видно, будто он исчез, хотя пустых мест за столом не появилось. Но это была куда меньшая странность по сравнению с молодой девушкой, которая широко зевала, прикрыв рот ладошкой, пока ее соседка с большим павлиньим пером в волосах, что-то воодушевленно ей рассказывала. У девушки была бледная кожа и большие глаза с темными кругами под ними. Она снова зевнула, а потом… просто сложила руки перед собой, опустила на них голову и уснула. Я услышала ее мирное посапывание даже через гул голосов. Причем ее соседка будто совсем не удивилась, продолжая щебетать, обращаясь к спящей собеседнице.
От абсурдности происходящего у меня зашумело в висках, а перед глазами поплыли яркие пятна. Не знаю, сколько продолжалось это безумие, но оно прекратилось так же резко, как и началось.
Под сводами зала раздался один протяжный удар колокола. Справа от меня фарфоровая чашка звякнула о блюдечко. Я повернула голову, и увидела, что Багровый Кардинал отставил чашку и поднялся из-за стола.
И в ту же секунду все разговоры смолкли. Все гости почти одновременно поставили чашки и встали со своих мест. Кардинал первым покинул столовую, а вслед за ним к дверям потянулись и остальные.
Через пару минут я осталась одна, до сих пор сжимая чашку в онемевших пальцах. Неосознанно сделала глоток, и из моих губ вырвался нервный смешок. Уровень чая, наконец, убавился. Все и правда пришло в норму. Боль, терзающая виски, исчезла, и в голове прояснилось. Все лишние мысли вытеснила одна, самая четкая и верная.
Нужно как можно скорее бежать отсюда. Бежать, пока я не стала такой же безумной, как и все в этом дворце.
Глава 12
Когда я вышла из столовой, коридоры были пусты. Ни слуг, ни придворных, будто они растворились в воздухе. А может быть, просто я слишком долго сидела в тишине, пытаясь переварить это безумное чаепитие.
Я дошла до лестницы, но вместо того, чтобы подняться и вернуться к себе, решила спуститься на первый этаж, чтобы найти подсобные помещения, через которые можно выскользнуть на улицу. Но оказавшись в главном холле, резко остановилась.
Огромные створки, как и утром, были распахнуты, но стражников с алебардами возле них не оказалось.
Сердце больно стукнулось в ребра и заколотилось в бешеном ритме. Времени на размышления не оставалось. Я не стала тратить ни секунды. Просто скинула туфли, подхватила подол платья и побежала вперед.
Босые ноги шлепали по мраморному полу, свежий ветер ударил в лицо, когда я выбежала на широкую террасу. Спустилась по лестнице, не глядя по сторонам, и помчалась вперед по дорожке, вымощенной белым камнем. Прямо на круглую площадку, в центре которой располагался большой пересохший фонтан. Прямо за ним высились стены живой изгороди. Сбоку послышались голоса, и я, не раздумывая, ринулась прямо в зеленый проход.
Пробежала вперед, свернула за угол и остановилась, прислушиваясь. Голоса прозвучали в нескольких шагах от меня и стихли. Я перевела дух и медленно пошла вперед.
Это был лабиринт с высокими стенами из живой изгороди, усаженной алыми розами.
– Раз есть вход, значит, должен быть и выход, – проговорила я тихо, пробираясь вперед. Платье то и дело цеплялось за острые шипы роз, но я упрямо шла вперед, сворачивая то вправо, то влево. И замерла, когда услышала новые голоса. Аккуратно выглянула из-за угла и увидела широкую спину мужчины в фартуке и грубых садовых перчатках. Он размахивал руками, распекая худого парня с саженцами в руках.
– Алых, Дерек! Я сказал – алых! А ты что посадил?
Садовник ткнул пальцем в пышный куст белоснежных роз в большой кадке.
– Ты совсем ослеп, идиот?! Если Его Светлость увидит хоть один белый лепесток, мы оба лишимся головы!
Я вжалась спиной в живую изгородь, не чувствуя, как ветки колют спину. Дождалась, пока садовник опустится на колени перед кадкой вместе со злосчастным Дереком, и на цыпочках скользнула в боковой проход.
Бежала еще минут десять, пока не уперлась в тупик. Воздух в лабиринте сгустился, пропитанный тяжелым ароматом роз. Я вернулась к ближайшей развилке и выбрала другой поворот. Но снова оказалась в тупике.
Новая попытка найти выход из лабиринта снова окончилась ничем. Я запыхалась, подол платья изорвался, волосы окончательно растрепались, выбившись из лент. Я теперь даже обратной дороги не могла найти!
– Заблудилась, девочка? – раздался вкрадчивый голос за моей спиной.
Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть, и медленно повернулась.
На каменной скамье у живой изгороди, под переплетением роз лежал мужчина. Он опирался на локоть, с любопытством разглядывая меня. Одна его нога была согнута в колене, вторая болталась в воздухе, свесившись со скамьи. На мужчине был двухцветный камзол из зеленого и серебристого бархата. Серая рубашка и такие же перчатки. Губы незнакомца растягивала неестественно широкая улыбка. Но самым странным были его глаза: ярко-желтые, с чуть вытянутым зрачком.
Это был тот самый мужчина, что смотрел на меня во время чаепития. Но если тогда в его взгляде я заметила лишь легкое удивление, то сейчас в нем сквозил неприкрытый интерес.
– Кто вы? – Я попятилась, не замечая, что мое платье снова зацепилось за розовые шипы и опасно натянулось.
– Ксавьер Нортвейл, мисс. – Одним незаметным, текучим движением, он оказался на ногах и чуть склонился, освобождая мое платье от колючек. – Но куда интереснее, кто ты. Появилась из ниоткуда, а теперь отчаянно пытаешься сбежать, даже толком не погостив. Неужели Рубиновый дворец так тебя разочаровал?
– Он не разочаровал, – стараясь скрыть дрожь в голосе, проговорила я. – Просто здесь творится какое-то безумие. Вы же сами были в столовой. Неужели вы этого не видели?
– О, здесь все безумны, милая, – с каким-то сочувствием в голосе протянул Ксавьер. Его улыбка стала еще шире, обнажая белоснежные зубы. – И я. И ты. Иначе тебя бы здесь не было.
Мгновение – и он оказался за моей спиной, покровительственно положив руки мне на плечи.
– Но если ты хочешь выбраться из этого лабиринта, тебе просто нужно идти туда, откуда пришла.
– Я пыталась! – возразила я, пытаясь освободиться из его хватки. Но он лишь легонько подтолкнул меня вперед. Прямо в проход, которого не было здесь еще минуту назад!
– Иди прямо и никуда не сворачивай. Дорожка выведет тебя туда, куда тебе нужно. И… – он наклонился и шепнул прямо мне на ухо, – удачи, Алиса. Она тебе понадобится.
Моей спины коснулась широкая ладонь, направляя меня прямо в невысокий проход, а когда я обернулась, никого уже не было.
По спине пробежал холодок, но я не стала ждать, когда проход снова закроется, и уверенно пошла вперед, придерживая подол.
Дерека и садовника я больше не встретила, как и не видела по пути ни одной белой розы. Уверенная, что иду прямо к выходу из лабиринта с другой стороны от дворца, я прибавила шаг. Но когда узкий проход расширился, выпуская меня на круглую площадку, я замерла на месте.
Прямо перед выходом из лабиринта стоял Багровый Кардинал. Строгий сюртук был расстегнут, белоснежная рубашка слепила глаза. Крайзен медленно оглядел меня с ног до головы: растрепанные волосы, растерзанный подол платья, босые ноги. В его темных глазах плескалась холодная ярость.
– Я предупреждал, птичка, – произнес он таким ровным, ледяным тоном, что у меня внутри все оборвалось. – Твои прогулки закончатся там же, где и начались.
Глава 13
Я стояла перед Кардиналом, чувствуя, как от каменных плит по ногам к самому сердцу тянется холод. Мой побег провалился, и теперь я ждала самого жестокого приговора. Но Кардинал не стал грозиться казнью или темницей. Он вообще больше ничего не сказал. Вместо этого подхватил меня за локоть – почти вежливо, если не считать, что его механические пальцы сжались на моей руке до боли, – и повел обратно во дворец.
Я едва поспевала за его широким шагом. Босые ноги обжигало холодом камня, который я не замечала, когда бежала по лабиринту. Мы поднялись по лестнице, прошли в западное крыло, миновали мою мастерскую и остановились перед следующей дверью.
Кардинал открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Я ожидала увидеть что угодно: карцер, пыточную, допросную. Но только не то, что меня ждало на самом деле. И от одного взгляда на то, где я оказалась, мой разум запросил пощады.
Это был большой рабочий кабинет с высокими шкафами и длинным рабочим столом – едва ли меньше стола самого Кардинала. Вот только здесь все было забито часами. Они висели на стенах плотными рядами, стояли на свободных полках шкафов, громоздились на столе и полу. И издавали невыносимую какофонию: тиканье, перестук, звон, скрип маятников.
Но хуже всего было то, что ни одни часы не показывали правильное время. На одних стрелки бежали вперед как сумасшедшие, на других – медленно ползли назад, на третьих – делали два хода вперед и один назад.
Для меня, привыкшей к точности и четкой работе механизмов, этот рассинхрон был настоящей пыткой. Мне захотелось немедленно остановить все хронометры, чтобы избавиться от этого ужаса.
Кардинал остановился в дверях, небрежно оперевшись плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди. Лед в его глазах сменился откровенной издевкой.
– Твое наказание, птичка. Не выйдешь отсюда, пока не починишь все часы до единого. Мой друг очень пунктуален, и я не хочу, чтобы он лишний раз нервничал.
– Но их же сотни! – воскликнула я, борясь с желанием зажать руки ушами и зажмуриться. – И я даже не знаю, какие идут правильно.
– Вот эти. – Кардинал вытащил из кармана миниатюрные часы на длинной цепочке и бросил мне. Я с трудом сумела их поймать. – Можешь сверять время по ним. А попробуешь сбежать еще раз, – и все будет гораздо, гораздо хуже. Даю слово.
– Но инструменты! – взмолилась я. – Позвольте мне хотя бы принести инструменты из мастерской!
– Будешь пользоваться тем, что есть, – отрубил Крайзен и небрежно пнул небольшой саквояж, стоявший в углу у двери.
Напоследок одарил меня издевательской ухмылкой и вышел в коридор, с грохотом захлопнув за собой дверь, оставляя меня одну против этого тикающего безумия.
Я медленно опустилась на пол и подтянула к себе саквояж. К счастью, в нем нашлись почти все необходимые инструменты. Я выудила отвертку и взяла ближайшие часы, стоявшие на полу, и стала снимать заднюю крышку, чтобы добраться до неисправного маятника.
Работа, как обычно, немного успокоила. Я сосредоточилась на механизме, успешно отгоняя мысли о худшем. Если бы Кардинал хотел меня казнить за побег, он не стал бы тратить время на часы. Хотя…
Я зябко передернула плечами. Он вполне мог попытаться выжать из меня всю возможную пользу, прежде чем казнить. И мне оставалось надеяться лишь на то, что он не станет делать этого, после того как я сказала, что его механическая рука нуждается в более полной починке.
Дверь за моей спиной распахнулась, и я вцепилась в часы, готовая к тому, что Кардинал передумал и решил разделаться со мной прямо здесь и сейчас.
Но в кабинет влетел долговязый мужчина, которого я не видела раньше. Пепельные волосы торчали во все стороны, безупречный светло-серый камзол сидел примерно так же, как мое платье на мне до того, как Мэй помогла мне с корсетом.
– Все кувырком! Никакого порядка! – бормотал незнакомец, поправляя манжеты белоснежной рубашки. Увидев меня, сидящую на полу в окружении разобранных часов, он чуть подпрыгнул и замер. – А вы кто такая? И что делаете с моим любимым хронометром?
– Пытаюсь вернуть ему способность показывать верное время, – проворчала я, поднимаясь на ноги. При виде этого чудака паника схлынула, оставив мне лишь недоумение. Я наступила босой ногой на одну из шестеренок и зашипела сквозь зубы. – Алиса Лидделл. Его Светлость, милорд Крайзен приказал мне починить все ваши часы.