Дар Богов

Вот так эту тираду Вивана перевел Денис.

- Добрый день, дорогие друзья и гости нашей Республики. – вдруг неожиданно и с небольшим акцентом произнесла Камала Сингх по русски. – Вижу ваше удивление. Я всё расскажу и объясню чуть позже. Мне Виван, пока мы шли, успел сказать, что вы выбираете маршрут путешествия в Лех. Позвольте мне высказать предложение выбрать путь через перевал и долину Нубра. Потрясающие виды и я немного знаю эти места и могу что-нибудь рассказать.

Она замолчала. Все изумленно смотрели на неё. Было удивительно, как молодая женщина, которую почти все в салоне автомобиля увидели в первый раз, в течение каких-то 10 минут успела всех заворожить, стать центром всеобщего внимания и смело забрать себе все командные и управляющие функции.

- Тогда мы решили: едем через перевал и вечером начнем готовиться к дороге. – Продолжила она – Теперь жду ваших вопросов.

Камала села в свободное кресло. Виван забрался на водительское место, и они тронулись. Сегодня им надо было разместиться в небольшой гостинице недалеко от центра Дели. Отдохнуть, собраться и на следующий день рано утром выехать в путь.

- Госпожа Сингх. Расскажите о себе. Нам, насколько я понимаю, предстоит быть и работать вместе не один день. Хотелось бы знать, кто рядом.- Сказал Кирилл – Тем более, что вы нас всех очень удивили, заговорив на русском языке.

- Друзья, прошу вас, называйте меня просто Камала. Я, мне кажется, самая младшая в этой машине – широко и открыто улыбнулась она - Мне всего, хотя по индийским меркам будет правильнее, мне уже 25 лет, недавно исполнилось. Я замужем. У меня есть маленькая доченька и прекрасный муж, с которым я прожила чуть больше полутора лет в России. В Казани. Муж работал в торговом представительстве, а я в Обществе Индийско-Российской Дружбы. Я имею научную степень доктора и занимаюсь изучением искусства танца и музыки. Свободно говорю на хинди, английском, французском языках и, как видите, чуть-чуть на русском.

- Скажите, Камала. Как же вам удалось попасть в сопровождение нашей группы?

- Да, это было нелегко. Я, совершенно случайно, узнала о вашей группе и о том, что вы собираетесь в какой-то монастырь, а я глубоко занимаюсь изучением древних храмовых танцев и музыки. Я начала настойчиво упрашивать своё научное руководство и административное начальство командировать меня к вам в группу, ведь я пишу докторскую диссертацию по этой теме. Пришлось даже привлекать мою маму из Москвы.

В машине повисло гробовое удивленное молчание. Стало слышно даже тиканье часов на панели авто. Наконец, как бы очнувшись, вопрос, сначала тихо, еле слышно на хинди, затем нормальным голосом на русском:

- А, кто же у тебя мама, Камала? А узнала ты о нас от твоего братика, Вивана?

Марина и Кирилл вопросительно и с удивлением ждали ответа. Виван улыбался, сдерживая себя, чтобы не расхохотаться.

- Моя мама, Доктор Ратной Патхак.- спокойно, как ни в чем не бывало, произнесла Камала.

Виван не сдержался и уже смеялся, Денис хлопну себя ладошкой по лбу и тоже засмеялся, Кирилл и Марина, очнувшись от удивления, сначала заулыбались, а потом тоже засмеялись в голос. Один Махапандит Риджниш невозмутимо сидел в кресле с прямой спиной и полузакрытыми глазами.

- Ну, вы даете, ребята- еще всхлипывая и вытирая платочком слезы от смеха – произнесла Марина – У вас, что такой семейный подряд? Я теперь не удивлюсь, если уважаемый Риджниш окажется вашим дедушкой.

После этих слов, Виван остановил машину у тротуара и они все засмеялись с новой силой. Камала тоже поучаствовала в этом веселье, когда Денис объяснил, в чем дело. Скоро они подъехали к небольшой гостинице и разместились в ней до утра.

На следующий день, рано утром, позавтракав в гостинице яичницей с колбасными изделиями и выпив по чашке кофе, путешественники загрузили багаж в машину и тронулись в путь. Дорога обещала быть красивой, интересной, но сложной. Как сказали, Виван и Камала она может занять 2-3 дня, и то если повезет и не возникнет никаких погодных катаклизмов. В горах погода мало предсказуема, а нам нужно будет преодолеть несколько перевалов. Но, как сказала Камала в этом есть свои плюсы: основную акклиматизацию мы пройдем в пути и задерживаться на долго в Лехе нужно не будет. В начале они ехали довольно быстро. Но вот начался горный серпантин и движение немного замедлилось. Виван, сидевший за рулем, всё же торопился. Он говорил, что хорошо бы до ночи успеть проехать через туннель Атал, позволяющий объехать высокогорный перевал Рохтанг и заночевать по другую его сторону. Наступили сумерки, скорее не сумерки, а короткий вечер. В этих горах вечер очень быстро переходит в ночь. Они успели, как и планировали, преодолеть туннель Атал до наступления темноты. Вот уже показался выезд из туннеля. Впереди идущая большая, нагруженная сельскохозяйственной продукцией, машина попыталась резко ускорить движение, чтобы быстрее выехать из туннеля. Так поступали здесь все водители. Виван тоже приготовился сделать этот манёвр. Большая машина дернулась и прямо под колёса микроавтобуса из кузова вывалилась сетка с какими-то корнеплодами. Виван резко затормозил и стал медленно объезжать это препятствие. Следом едущие машины сигналили и тоже притормаживали. Объехав эту сетку, Виван уже хотел прибавить газу, как вдруг услышал сильный каменный грохот, и они увидели, что в то место, где должна была находиться их машина, если бы не задержка с этой сеткой корнеплодов, ударил о дорогу огромный камень, величиной с голову человека. Он, как мячик подпрыгнул, перелетел через встречный маленький двухместный кабриолет и улетел в пропасть. Всё произошло очень быстро. Может быть, кто-нибудь и заметил это происшествие, однако дальше препятствий не наблюдалось, поэтому никто не стал останавливаться. Наконец, при тускло горящих и редких фонарях, Виван въехал в маленький городок, обозначенный на их подорожном плане, и остановился у дома со значительной вывеской: « Мотель». Накануне, этот план по упорному настоянию Кирилла, обсудили и составили он, Денис и Виван. Им повезло. В этом заведении оказались две свободных маленьких комнатки. Путешественники разошлись по своим комнатам, заказав хозяйке заведения приготовить часа через полтора ужин.

Мотель назывался «Тёплый камень». Внутри пахло чаем, сухой полынью и чем-то домашним — будто горы позволили этому месту сохранить крошечный островок уюта. После ужина мужчины выдохлись: дорога и напряжение сделали своё дело. Денис первым ушёл к себе, Виван задержался у очага на пару минут, чтобы посмотреть, как языки пламени пляшут на поленьях, а потом тоже ушёл. Кирилл посидел ещё немного, слушая, как ветер шепчет что-то на своём языке, и наконец, поднялся.

— Завтра будет тяжёлый день, — тихо сказал он, глядя на Марину и Камалу. — Постарайтесь выспаться.

Камала только улыбнулась и ничего не ответила.

Когда Кирилл ушёл, Камала задержалась у стойки. Хозяйка как раз убирала стопку листочков с расписанием храмовых служб. Один листок с витиеватой печатью лёг поверх остальных, и Камала незаметно его прихватила.

— Смотри, — шёпотом сказала она, подталкивая листок к Марине. — В храме Кали сегодня ночная служба. И там заявлен храмовый танец. Не для туристов, не для открыток — настоящий бхаратанатьям. Когда-то этот танец исполняли только девадаси, специально обученные девушки-танцовщицы. В разных храмах он исполнялся по-разному, в зависимости от того, кого боготворили в этом храме. Сейчас институт девадаси запрещен. Увидеть такое можно только где-нибудь в глубинке. Если повезет.

Марина подняла брови:

— Ты хочешь пойти?

— Я должна. Это не просто зрелище. Это память, записанная в теле. Если ты пойдёшь со мной, я покажу тебе, как танец может быть молитвой. А тело, воззванием души.

Сомнение в глазах Марины смешалось с азартом.

— А нас не выгонят?

Камала усмехнулась:

— Мы пойдем туда не как гости. Гостей туда не допускают. Как тени. Есть боковая тропа, она ведёт мимо главных ворот. А чтобы нас не заметили, нужно выглядеть как свои.

Она достала из чемодана свёрток ткани — тяжёлое сари тёмнобордового цвета, расшитое по краю тонкой золотой нитью.

— Надень это. В нём ты не будешь выглядеть, как незваная гостья.

Переодевание заняло немного времени, но каждое движение казалось Марине непривычным: как ложится ткань, как нужно обернуть паллу, чтобы она не мешала идти. Камала поправила узел, провела ладонью по ткани, разглаживая невидимые морщинки.

— Теперь ты не туристка, — тихо сказала она. — Ты просто женщина, которая пришла поклониться. Держись позади, не смотри на жрецов. Наклони голову и смотри в пол. А если кто-то, что-то спросит — сделай правой рукой вот так – Камала показала нужный жест и заставила Марину повторить его несколько раз.- Не бойся. Я буду рядом .Всё будет хорошо. А это для большей убедительности – Она надела на средний палец правой руки Марины золотой перстень с большим красным, как кровь ярким камнем, сняв его со своего пальца. У Камилы перстень был повернут камнем внутрь, поэтому на него не обращали внимания.

Они выскользнули из мотеля, когда луна уже заливала склоны холодным светом. Тропа шла вниз, петляя между валунов, и каждый шаг отдавался в тишине. Гдето далеко шелестел ручей, а над головой висели звёзды — такие яркие, что казалось, будто они висят ниже, чем дома.

Храм Кали стоял на уступе, будто выросший из самой скалы. У входа горели масляные лампы, бросая дрожащие отсветы на резные колонны. Изнутри доносился низкий, вибрирующий звук барабана — тяжёлый, как дыхание горы. Камала показала узкую щель между стеной и оградой. Они замерли в тени, прижавшись к шероховатому камню. Отсюда открывался вид на внутренний двор, где уже выстроились танцовщицы.

— Смотри на руки, — прошептала Камала. — Это алфавит. Вот этот жест — «анжали» — приветствие и просьба о милости. А вот этот, с изогнутыми пальцами, — он означает «огонь». Богиня Кали — это сила, разрушение и обновление. Танцовщицы не рассказывают историю, они призывают её.

Барабан стал быстрее, и вместе с ним ускорились движения: ступни отбивали ритм, колени сгибались и разгибались, руки сплетались в сложные узоры. Лица танцовщиц оставались сосредоточенными, почти бесстрастными — будто каждое выражение было принесено в жертву танцу.

Марина вдруг поняла, что не слышит слов. Но она их чувствовала: в резком повороте головы, в том, как одна из танцовщиц вскидывала руку, будто отбрасывая тьму, в паузе, когда все замирали, и воздух звенел от напряжения.

— Видишь линию на полу? — снова прошептала Камала, указывая на едва заметные меловые отметки у ног танцовщиц. — Это разметка. Она помогает держать рисунок танца. Для танцовщиц это как ноты для музыканта. Только мелодия здесь — в теле.

Марина кивнула, не в силах выговорить ни слова. Ей казалось, что она впервые по-настоящему видит танец: не как красивое зрелище, а как язык, на котором говорят с чем-то большим, чем просто люди.

Они простояли там почти до рассвета. Когда первые лучи коснулись шпиля храма, танцовщицы опустились на колени, сложив руки в последнем приветствии. Двор начал пустеть. Камала потянула Марину за рукав:

— Пора уходить. Скоро откроют главные ворота, и начнётся дневная жизнь. Нам здесь больше нечего делать.

Обратно шли быстрее, и уже не таясь: рассвет делал тени короче, а страх — меньше. В «Тёплом камне» всё ещё пахло чаем и дымом, а в общей комнате никого не было — только хозяйка дремала на стуле, укрывшись шалью.

Кирилл сидел у догорающего очага, уставившись на редкие всполохи в серо-черной золе. Он поднял глаза, когда они вошли, и в его взгляде мелькнули сразу все чувства: тревога, облегчение, удивление и любопытство.

— Где вы были? — спросил он тихо.

Марина хотела ответить, но Камала чуть качнула головой: не сейчас. Вместо этого она посмотрела на Марину и едва заметно улыбнулась.

— Мы видели танец, который говорит без слов, — сказала Камала. — И теперь я понимаю, почему люди веками учились этому языку. Потому что есть вещи, которые нельзя выразить иначе.

Кирилл замер, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что осталось между ними — в тишине, в усталых глазах женщин, вернувшихся из храма.

В «Тёплом камне» утро началось с того, что хозяйка, госпожа Тензинг, грохнула на стол большой медный поднос так, будто хотела разбудить не только постояльцев, а заодно и горы за окном.

— Вставайте, сони! Пока солнце не ушло за скалы, надо успеть согреться и наесться!

На подносе дымились лепёшки, миски с пряной чечевицей, густой йогурт и чай — такой крепкий и сладкий, что от первого глотка сразу хотелось улыбаться.

Денис первым потянулся к лепёшке, Виван аккуратно, по привычке чиновника, разложил всё по тарелкам, а Кирилл, хоть и сел за стол, будто прислушивался не к разговорам, а к чему-то снаружи — к шуму ветра, к скрипу камней, к далёкому гулу дороги. Махапандит Риджниш сидел за столом прямой как стержень. Как всегда, как бы отвлеченный от всего окружающего мира. Его завтрак состоял из половины лепёшки, горсти сухофруктов, изюма и фиников, горсти орехов и большой кружки не сладкого крепкого чая.

Марина же, сияла. Она налила себе ещё чаю, схватила ложку и, не в силах сдержать восторг, выпалила:

— Это было… как попасть внутрь легенды. Я не просто смотрела — я чувствовала, как каждое движение что-то значит. Камала мне всё объясняла: вот этот жест — просьбу, вот этот поворот головы — как будто ты прогоняешь тьму… А разметка на полу — это как ноты, только для ног!

Камала, помешивая йогурт, улыбнулась уголком рта:

— Ты быстро схватила суть. Многие смотрят и видят только красоту. А ты увидела язык.

Виван наклонил голову, будто примеряя эту мысль:

— Значит, танец — это тоже текст. Только его пишут и читают телом и жестами.

— Именно, — кивнула Камала.

Денис хмыкнул, откусил лепёшку и спокойно сказал:

— Если это текст, то у него есть автор. И, возможно, читатель. Кто-то, кто понимает эти слова.

Кирилл наконец поднял глаза. Он не смотрел ни на еду, ни на Марину, а будто взвешивал каждое слово.

— Вот именно, — тихо произнёс он. — Кто-то понимает. И, может быть, не хочет, чтобы мы его читали.

Все на секунду замолчали.

— О чём ты, Кирилл? — спросила Марина, чуть нахмурившись.

Он помедлил, словно не хотел портить её радость, но всё же сказал:

— Я всё думаю про тот камень у туннеля. Помните? Он упал буквально в нескольких метрах от микроавтобуса. Тогда мы все подумали, что это обычное дело — камни срываются изза перепадов температур. Но мне не даёт покоя мысль: а если это было не случайно? Если кто-то специально подтолкнул этот булыжник?

Марина покачала головой:

— Да брось, Кирилл. Тут горы. Камни падают сами. Это не заговор.

Камала тоже мягко улыбнулась:

— Горы действительно разговаривают по-своему. Иногда громко.

Но Кирилл не спешил соглашаться. Он смотрел на свои руки, будто пытался удержать в пальцах ту самую неуловимую тревогу, которая не давала ему спать.

— Может, и так, — пробормотал он. — Но я всё равно буду смотреть под ноги. И над головой тоже.

Виван и Денис переглянулись. В этом взгляде не было паники, но была собранность — та самая, которая появляется у людей, привыкших замечать детали. Виван чуть наклонил голову и тихо, почти про себя, сказал:

— Будем внимательнее.

А Денис просто кивнул и потянулся за ещё одной лепёшкой, будто спокойствие и готовность к неприятностям могли уместиться на одном подносе.

Госпожа Тензинг, стоявшая в дверях с новым чайником, хмыкнула:

— Вы тут про камни да про заговоры, а я вам скажу: если гора хочет что-то сказать, она скажет. Но пока она молчит, ешьте. Дорога впереди долгая, а сытый человек крепче любого доспеха.

И все, даже Кирилл, невольно улыбнулись.

Марина снова повернулась к Камале:

— А можно я тебя ещё расспрошу про жесты? Про те, что ты мне показывала. Мне кажется, я их теперь везде буду замечать.

Камала рассмеялась — впервые за всё утро по-настоящему, легко и звонко, так что даже тени в углах комнаты будто отступили.

— Можно. Но сначала доешь. Иначе госпожа Тензинг решит, что мы неблагодарные гости.

Завтрак пошёл веселее: разговоры стали проще, шутки — легче, а тревога, сидевшая в груди у Кирилла, не исчезла, но спряталась на задний план, как далёкий раскат грома, который ещё не стал грозой. После завтрака путники вновь загрузили багаж в машину, и попрощались с радушной и гостеприимной хозяйкой, госпожой Тензинг. Узнав, что Кирилл и Марина из далёкой России, она сделав жест подождать её вошла в гостиницу и через минут 5, вышла с двумя объёмными пакетами. В пакетах оказались различные сухофрукты, орехи и вяленые бананы.

- Я слышала, что у вас холодно, везде снег и лед, как у нас на перевалах. Бананы не растут. А у нас их вон сколько. Прошу возьмите в дорогу и вспоминайте иногда простую Тензинг. – она сложила ладони, прижала их к груди и поклонилась.

Путники сделали такие же движения и жесты, сели в машину и отъехали от гостиницы. Солнце стояло уже высоко, и его свет, чистый и пронзительный, будто выбеливал горы, делая их почти нереальными, словно высеченными изо льда и камня. Микроавтобус мягко покачивался на ухабах высокогорной дороги, а за окнами разворачивалась панорама, от которой захватывало дух. Отвесные скалы, прорезанные тонкими лентами водопадов, и внизу долина , расстилавшаяся, как зелёное одеяло среди суровых хребтов.

Камала Сингх стояла в проходе между сиденьями, чуть наклонившись вперёд, и говорила тихо, но так, что её голос все слышали, несмотря на гул мотора.

- Смотрите туда, — она указала рукой в сторону уступа, где вода срывалась вниз, рассыпаясь на тысячи брызг, и в этих брызгах вспыхивала радуга, будто крошечный мост между землёй и небом. — Этот водопад местные называют «Слезой ламы». Говорят, один монах плакал здесь три дня, потому что не мог спасти путников, сорвавшихся в пропасть во время метели. А теперь он приходит сюда каждую весну, чтобы слушать, как поёт вода.

Кирилл сидел у окна, не отрывая взгляда от пейзажа. Он чувствовал, как в груди сжимается странное чувство, будто он не просто едет по дороге, а движется сквозь время, и каждый поворот открывает ему что-то, что было скрыто веками. Рядом с ним Марина тихо записывала что-то в блокнот, время от времени поднимая глаза, чтобы запомнить линию горизонта, изгиб тропы, тень, падающую на камни.

Сзади, рядом с монахом Махапандитом Риджнишем, сидел Денис — спокойный, собранный, он будто впитывал всё вокруг, не показывая ни восторга, ни усталости. Виван внимательно вел машину, одновременно прислушиваясь к тому, что рассказывала Камала, которая иногда, для большей убедительности рассказа, переходила на хинди. Тогда Риджниш кивал головой, как будто подтверждая рассказ. Дорога вывела их к небольшому селению, прилепившемуся к склону, как ласточкино гнездо. Здесь они остановились на перекус. В тени навеса хозяйка разливала горячий чай в маленькие глиняные чашки, а воздух был наполнен запахом тмина, жареных лепёшек и сухой травы.

Именно здесь они и встретили туриста.

Он стоял чуть в стороне, у каменной ограды, и смотрел на горы так, будто пытался запомнить их навсегда. Высокий, светловолосый, с выгоревшими бровями и лёгкой усталостью в глазах, он выглядел как человек, который много ходил пешком и мало спал. Когда он подошёл и попросил подбросить его через перевал, в его голосе не было ни наглости, ни отчаяния — только простая просьба.

— Я уже три дня иду вдоль долины, — сказал он, чуть улыбаясь. — Хотел дойти до Хемиса, но тропа стала слишком крутой. Если вы едете туда же, я буду очень благодарен.

Виван кивнул: почему бы нет.

— Конечно. Места хватит. Вы подождите. Мы перекусим и поедим дальше.

Турист по индийски приложил руки к груди в знак благодарности и присел на огромный валун у ворот. Закончив отдых и перекус, они поехали дальше. Турист устроился в середине салона, тихо благодарил, пил чай из термоса и время от времени задавал Камале аккуратные вопросы о танцах, о музыке. Восхищенно рассказывал о том, как в этих горах звучит тишина.

Но вскоре дорога пошла круче, и микроавтобус, тяжело вздохнув, вдруг замер. Мотор чихнул, замолчал, и тишина, которая пришла на смену его гулу, показалась оглушающей.

Виван вышел, открыл капот, покачал головой. К нему подошли турист и Денис.

- Чувствуете запах? Сгорела какая-то плата. Нужна замена. Придётся ждать, пока из Леха пришлют новую. Это займёт несколько часов. Я сейчас свяжусь с которой, в которой арендовал авто. Хорошо, что в машинах такого класса предусмотрена спутниковая связь.

Все, включая Махапандита, вышли из машины, и узнали, что случилось.

- Вот и вышли размять ноги – уныло произнес Кирилл, и, посмотрев вперед добавил. – Денис, посмотри, вон впереди, кажется дорога шире.

Денис что-то сказал Вивану и пошел вперед. Через несколько шагов он вернулся, и сказал, что там на самом деле расширение дороги, похожее на обочину, куда было бы неплохо откатить машину с основной проезжей части. Было не просто, однако, все вместе они смогли откатить микроавтобус на эту обочину.

- Господин Скотт.- Обратился Денис к Туристу – У вас должна быть карта местности. Дайте, пожалуйста. Нам необходимо определить свое местоположение и сообщить, где нас искать.

Турист немного замялся и достал из своего походного мешка карту, свернутую в трубочку. Денис, Кирилл, Виван и Турист склонились над ней.

- Вот наши координаты. – Определил Денис – Виван сообщи их в контору.

Виван достал в кармашке сиденья инструкцию и стал разбираться, как послать сообщение из авто. Турист, который до этого больше молчал, вдруг оживился:

— А можно пойти пешком? Тут ведь недалеко, верно? Есть тропа, она идёт вдоль ручья, потом поднимается по склону — и вы выйдете прямо к дороге за перевалом. Я видел её с вершины. И заодно полюбуемся природой.

Денис на секунду замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, но ничего не сказал. Только вновь раскрыл карту. Виван пожал плечами:

— Если тропа надёжная, то почему бы и нет? Я сейчас сообщу в контору, где мы встречаемся, и попрошу доставить туда автомобиль и уважаемого Махапандита. Он же с нами не пойдет.

Так они и пошли: Кирилл, Марина, Денис, Виван, Камала и турист. Риджниш остался ждать ремонтную службу.

Тропа действительно была красивой. Она вилась вдоль ручья, который пел свою бесконечную песню, перекатываясь через камни. Водопады здесь были не такие высокие, как у селения, но зато их было много — целая цепочка, будто ступени, ведущие в небо. Воздух был холодным и чистым, и каждый вдох казался лекарством.

Камала шла рядом с Кириллом, показывая ему, как местные жители читают следы на камнях, как по направлению русла можно понять, где весной сходит лавина, а где можно безопасно пройти. Марина снимала на камеру каждый поворот, каждый луч солнца, пробивающийся сквозь скалы.

А Денис шёл замыкающим, внимательно оглядывая склоны, будто искал что-то, чего не было видно остальным.

За одним из поворотов турист вдруг остановился, будто что-то вспомнив.

— Подождите, — сказал он. — Я забыл кое-что в автобусе. Вернусь на минуту.

И исчез за скалой.

Они подождали. Минута тянулась долго. Потом ещё одна.

— Странно, — пробормотал Виван. — Он ведь ничего не брал с собой.

Когда они вышли из-за поворота, их ждали трое в чёрном, с закрытыми лицами, они стояли так, будто выросли из самой скалы. В руках у них были тонкие фигурные ножи, простые, но обоюдоострые и смертельно опасные. И среди них стоял турист. Теперь его улыбка исчезла, а взгляд стал холодным и расчётливым.

— Не двигайтесь, — сказал он спокойно, будто всё ещё был тем самым уставшим путешественником. — Нам нужны вещи, которые вы везёте. И не делайте глупостей.

Марина шагнула вперёд, заслоняя собой Кирилла и Камалу. Денис уже стоял в стойке — его движения были плавными, но в них чувствовалась сталь. Виван тоже изменился: из вежливого чиновника он превратился в человека, привыкшего к опасности.

Первый нападавший бросился на Дениса. Тот уклонился от колющего удара, схватил его за руку и придал ускорение телу нападавшего таким образом и с такой силой, что впечатал его головой в скалу. Фигурный нож со звоном упал на камни, а тело злоумышленника сползло по стене, оставляя жирный кровавый след. Он перестал дышать. Второй пошёл на Вивана. Но тот не стал ждать нападения. Высоко подпрыгнув и сделав в воздухе сальто, Виван оказался над головой нападавшего. Он схватил голову двумя ладонями и, опускаясь сзади бандита, резко развернул его голову лицом к спине. Второй злоумышленник, как мешок повалился к ногам Вивана.

Марина не была бойцом, но она знала, как выжить. Она схватила камень, метнула его в сторону третьего нападавшего, заставив его отступить на шаг, и тут же потянула Кирилла и Камалу к скале.