Черный человек
Граф помолчал. На его лице все сильнее проступала тьма.
Которую он и высказал:
– Мрачные времена. Мрачная история. Но... Есть ли в этом вмешательстве смысл?
Он покачал головой с неодобрением:
– Люди идут своим путем. Две тысячи лет назад они развивали науки и искусства и достигли больших высот в этом. И там, - он приподнял глаза к потолку были счастливы. А тысячу лет назад пришли варвары и разрушили остатки былой Империи, которая так увлеклась роскошью и страстями, что сгнила изнутри. И, если я правильно понимаю, эти милые, свободные люди за прошедшую тысячу лет продолжали с увлечением уничтожать друг друга. А служители Церкви, как я вижу, сливаясь со светской властью, вносят свой немалый вклад в это. Отнюдь не способствуя примирениям и благочестию, а, похоже, аккуратно подливая масло в огонь.
Он улыбнулся недоброй улыбкой:
– Впечатление, что они вообще забыли, в чем их служение. А может и кому они служат?
Дворецкий посуровел лицом.
– Вот считайте, что вас и воплотили, чтобы вы им об этом напомнили. На свой особенный лад, - а потом вдруг лицо его преобразилось в вежливую маску почтения и он совершенно другим голосом, словно спохватившись, добавил: - мой господин...
И тем же безукоризненно вежливым тоном закончил:
– Сейчас предлагаю вам осмотреть замок и отужинать, вас проводит слуга. После ужина я покажу вам сообщения пропавших посланников и дополню подробности, которые известны. А завтра приступайте к делу. Нужно выяснить где источник разрушений, устранить его и хотя бы частично компенсировать его последствия. Все действия, как всегда на ваше усмотрение. И с вашей полной ответственностью. Приятного вечера!
Он поклонился и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
Тот же день. Поздний вечер.
Нововоплощенный граф сидел в удобном кресле у камина после приятного и изысканного ужина с бокалом вина в руке и задумчивостью во взоре.
План действий был прост по сути, но сложен по воплощению: придется пройти всеми тремя путями: Ватикан, Вальядолид, Севилья. И еще попутно оказать воздействие на сильных мира, чтобы запустить обратную волну изменений — от уничтожения культуры и науки, к ее возрождению.
И сейчас он наблюдал, как детали плана выстраиваются и упорядочиваются практически самостоятельно, без существенных усилий с его стороны.
Он считал хорошим знаком, когда все происходило именно так. Если план складывается легко, значит план хорош. Правда, справедливости ради, следует отметить, что бывало еще, когда план сложившийся слишком легко имел фундаментальный изъян, незаметный поначалу. Но такое с ним бывало крайне редко. И в таких случаях он делал ставку на интуицию и способность к импровизации, которые были его сильными сторонами.
Поэтому сейчас он пригласил мэтра Карно, чтобы дать ему ряд поручений, выполнение которых требовалось для осуществления ключевых вех его плана.
Мэтр Карно слушал внимательно, вопросов не задавал и ничего не записывал. Так бывает, когда либо все понятно, либо непонятно ничего. Заглянув в глаза управляющего граф с удовлетворением отметил, что в данном случае имеет место первый вариант. Потому, как легкий прищур и следы улыбки на обычно непроницаемом лице мэтра показывали, что план не только понят, но и одобрен.
И это он тоже считал важным. Когда Хранитель, что помогает ему в осуществлении миссии, оказывается достаточно гибкими в своих взглядах, чтобы не осуждать, если даже и не одобрять его методы. Которые далеко не всегда укладывались в традиционные представления о хорошем и недопустимом.
А также, когда он оказывался достаточно мудрым, чтобы понимать природу людей и то, как на самом деле устроен их мир. И не строить иллюзий, что одними лишь проповедями и призывами не грешить и устремить свою волю на благие поступки, можно многого добиться. В равной степени и от властителей, и от простолюдинов.
Как говорится, при помощи железной руки, изощренной хитрости, меча и доброго слова, можно добиться гораздо большего, чем при помощи одного только доброго слова.
Он уже заканчивал изложение деталей и заданий, когда вдруг почувствовал, что плавный ход корабля «Одобрение» внутри управляющего наткнулся на риф «Ну вот это уже ни в какие границы не лезет!»
А произошло это в тот момент, когда он сообщил, что, учитывая географическую удаленность объектов воздействия и специфичность влияния на значительную часть придворных и самих властителей ему нужен такой же специфический помощник. Вернее, не в этот момент, а чуть позже. Когда он сообщил, какой именно ему нужен помощник.
Он поднял глаза от бокала, который задумчиво крутил в руке, на управляющего и увидел, что непроницаемость дала легкую трещину и сквозь нее проглядывает такое выражение, как будто он предложил почтенному мэтру Карно вместе посетить местный бордель.
Он счел нужным пояснить:
– Да, я знаю, какая у него репутация. И я знаю, что вы ранее … уже встречались.
Лицо мэтра Карно продолжало объяснять и даже подчеркивать недопустимость борделей в его системе ценностей.
– Да, я знаю, что он низвергнут в четвертый круг, для лицемеров, чревоугодников и невоздержанных в плотской любви. Но!
Выражение лица мэтра Карно подразумевало, что, после вышесказанного, никаких «но» быть не может.
– Но! Во-первых, ему даровано право на искупление и возможность возвращения. И я тому инициатор. А во-вторых, немалая часть тех, кто должен встать осознанно или нет на нашу сторону — женщины. А он — не просто силен на этом поле. Он и есть это поле.
– Господин, - со снисходительной интонацией умудренного годами старца, возразил мэтр Карно, - миром правят мужчины!
– Мой любезный друг, - в тон ему ответил Габриэль, - верно, мужчины правят миром. А женщины правят мужчинами!
То ли вздох, то ли хрип вырвался из уст управляющего. Однако он быстро взял себя в руки.
– Пусть будет по вашему, - не вступая в дальнейший спор, что также очень импонировало графу, ответил он, - но, прошу вас учесть, что мое принятие, терпение и полная готовность помогать в любых начинаниях, направленные на вас, никоим образом не распространяются на данного субъекта.
– Принято! - рассмеялся граф. - Держать его в узде — моя забота. А вы свободны от любых обязательств по отношению к нему. Кроме, разумеется, обычных для любого достойного челове... ну, в общем, партнера по важному и опасному делу. Если будет выходить за рамки — уверен, вам не составит труда вернуть его в них.
– С превеликим удовольствием, господин! - вежливо поклонился управляющий.
+ Глава 2 ПА Выход в мир
Следующее утро было чудесным.
Так бывает, когда просыпаешься в тепле, а вокруг мягкая тишина. И ты чувствуешь, что прекрасно отдохнул и полон сил.
Тогда ты подходишь к окну, распахиваешь его и свежий утренний воздух наполняет комнату шелестом только распустившихся листьев и легкими переливами птичьих напевов.
А солнце на ярком небе окрашивает радужными красками все вокруг и кажется, что с неба тебе улыбается Бог.
Именно таким было это утро.
Насладившись его чистотой и настраиваясь на переход к делу, граф оделся и уже готовился спуститься в главный зал, где ожидал обнаружить сервированный завтрак. И в этот момент в дверь постучали.
Вошел мэтр Карно. Пожелал господину доброго утра и сообщил, что его вчерашнее желание уже исполнено. Хотя голос его был ровным и вежливым, однако интонация подсказывала, что что-то с исполнением этого самого желания пошло не так.
Граф вопросительно приподнял бровь.
Управляющий смотрел прямо перед собой с совершенно непроницаемым лицом.
Тогда граф прямо спросил:
- Чувствую, что-то произошло. Что не так?
На это управляющий слегка поклонился и, чуть поджав губы, проговорил:
- Все выполнено в точности с вашим пожеланием.
Граф улыбнулся:
- Но вижу, само мое желание, вы, по-прежнему, не слишком одобряете, верно?
Наконец, ему удалось вывести мэтра Карно из состояния ледяной учтивости и тот обронил:
- Ну вы сами сейчас спуститесь в зал и решите — можно ли это одобрять.
На что Габриэль усмехнулся и отправился вместе с управляющим вниз по лестнице.
Они спустились в главный зал и подошли к столу, на котором уже был сервирован завтрак, по объему и разнообразию больше походивший на обед.
Однако порядок и аккуратность сервировки уже были нарушены.
Ибо за столом, прямо во главе, в хозяйском кресле, с бокалом вина в руке, уже расположился, небрежно закинув ноги на угол стола, субъект весьма колоритной наружности.
На вид едва ли старше двадцати двух лет, среднего роста, стройный и гибкий, как змей. Обрамленное иссиня-черными прямыми волосами до плеч очень красивое, смуглое, узкое лицо, украшенное тонкими щегольскими усами и бородкой. Хищный и наглый взгляд острых черных глаз. Черная шелковая рубашка с серебряной вышивкой по краю воротника, черные с серебряным позументом штаны и даже сапоги на ногах, которые совершенно бесцеремонно расположились на столе, были украшены инкрустацией по голенищу, а носки забраны в сталь, так, что при необходимости могли служить серьезным оружием в рукопашной схватке.
Увидев хозяина и управляющего, подошедших к столу, молодой щеголь поднял бокал и отсалютовал им, даже не потрудившись приподняться из кресла.
Вот тогда мэтр Карно повернулся к графу и позволил уже себе поднять бровь, как бы спрашивая: можно ли вот это одобрять?
Граф с улыбкой покачал головой и подошел к сидевшему. Хлопнул его с силой по плечу и совершенно спокойно приказал:
- А ну-ка, Филотанус, ноги прочь со стола — ты не в портовом кабаке. И слезай с моего кресла, твое место вон там, посередине.
В ответ на это молодчик не выказал никаких возражений, живо перебрался на указанное место, сел закинув ногу на ногу и с довольной улыбкой сделал глоток из бокала:
- Да, пожалуйста! Как прикажет господин! А вино, кстати, у нас недурное!
На что мэтр Карно, который не спеша прошел к противоположному концу стола и занял кресло напротив хозяйского, воздел очи горе и веско произнес:
- Не «у нас», а «у вас, господин»! И следовало бы подождать приглашения к столу.
На что молодой нахал тут же парировал:
- Раз меня призвали, значит я нужен. Раз я нужен — значит желанный гость. Раз желанный гость — могу начать завтрак, когда пожелаю.
И продолжил, обращаясь к графу:
- Кстати, моя благодарность за воплощение! Мне этот мир нравится гораздо больше, чем наши огненные просторы и кипящие реки.
Он потянулся и продолжил преувеличенно бодро:
- А теперь самое время рассказать, зачем я здесь! А то этот старый прислужник, который мнит себя невесть кем, даже не удосужился ввести меня в курс дел.
Граф, который, казалось, обладал совершенно безграничным терпением и не был обескуражен столь наглым поведением гостя, счел нужным внести ясность:
- Первое: он не прислужник, а управляющий. Что важнее, он такой же посланник, как и ты. И что еще важнее: из вас двоих — он старший.
На это юноша презрительно усмехнулся, как бы говоря: ну это мы еще посмотрим, кто будет старшим. Граф тем временем продолжал:
- Второе: твои манеры сильно испортились пока ты был внизу. Самое время их исправить. Хоть ты и демон, но веди себя подобающим образом.
И он спокойно, но очень внимательно посмотрел на молодого щеголя, задержав взгляд ровно до тех пор, пока тот не опустил глаза.
- И третье. Фило, зачем ты здесь, ты скоро узнаешь. А пока — мы отдалим должное завтраку и постараемся чуть исправить первое негативное впечатление, которое ты произвел. Нам предстоит действовать вместе и будет лучше, если мы будем дополнять друг друга, а не раздражать и провоцировать.
За завтраком Карно кратко обрисовал ситуацию в мире и в близлежащих землях. Среди прочих выделил три дома, которые рекомендовал посетить для начала. Чтобы почувствовать дух времени и взглянуть на ситуацию с разных сторон, как он выразился. Ибо эти три дома представляли собой три противостоящих стороны государственного и мирского треугольника.
Первым был замок герцога де Мендоса, уже пожилого, но влиятельного в свое время вельможи, приближенного к королевскому двору, отошедшего от дел в последние годы.
Вторым — замок маркиза де Сильеро, очень богатого, активного и распутного, по слухам, прожигателя жизни. Хотя, как заметил Карно, в свое время он отличился в нескольких кампаниях. Поэтому сохранил обширные связи среди военных и кондотьеров.
А третьим был дом графа де Ла Рош, хотя и знатного, но обедневшего рода, который относился к более молодому поколению господ и мог быть полезен для понимания отношения землевладельцев к происходящему в последние годы. Ибо молодые всегда более открыты, чем зрелые и опытные интриганы.
Еще раз он повторил три цели: Ватикан и двор Папы Римского, Вальядолид и королевский двор Испании и Севилья, штаб-квартира Священного трибунала Инквизиции.
Вероятнее всего — Вальядолид. Либо Фердинанд Арагонский, либо Изабелла Кастильская. Либо, хотя это менее вероятно, кто-то из их окружения.
На протяжении всего рассказа Филотанус, видно, еще не вполне проникшийся необходимостью вести себя прилично, в целом, и уважительно по отношению к Карно, в частности, регулярно отпускал колкие комментарии. На которые мэтр хотя и не реагировал, но несколько раз посматривал вопросительно на графа, как бы ожидая его реакции или вмешательства.
Граф же в свою очередь смотрел на Фило таким взглядом, который бывает у отца подростка, который и не хочет уже пороть подросшего сына, но понимает справедливость выражения: пожалеть розгу — испортить ребенка.
Поэтому, когда рассказ Карно подошел к завершению, Филотанус выдал очередное, особенно ерническое замечание, а управляющий уже в десятый раз посмотрел на Габриэля, тот, встретив взгляд управляющего, пожал плечами и чуть заметно кивнул.
В ту же секунду блюдо с кремовым десертом, который смаковал молодой наглец, вдруг поднялось со стола и впечаталось ему в лицо, сделало по пол-оборота в одну, а затем в другую сторону. И мягко опустилось на место.
Молодой демон потерял дар речи, и только открывал и закрывал рот, как рыба вытащенная из реки. А управляющий строго произнес:
- И хорошо бы вам понять мою мысль с первого раза.
А затем подчеркнуто вежливым тоном осведомился:
- Может быть подать вам салфетку, уважаемый Филотанус?
Тот медленно поднялся, вылил на руку воды из кувшина и тщательно вытер лицо. Посмотрел на свою руку. Посмотрел на размазанный десерт на тарелке.
А затем вдруг с ревом схватил свой кубок со стола и с размаху запустил в голову Карно. Тот даже не потрудился уклониться, а лишь сделал небрежное движение рукой, как бы отгоняя назойливое насекомое. И кубок, описав в воздухе полукруг, помчался в обратную сторону и на полной скорости, врезался в лицо наглеца.
Кровь тонкой струйкой потекла у него из носа. Попала в уголок рта и молодой человек слизнул ее быстрым движением языка. Хищно оскалившись он потянулся к ножу, лежавшему на столе:
- Ах ты..., - начал он.
- Милорд желает добавки? - невозмутимо вопросил Карно.
И рука буяна, уже схватившая нож за рукоятку, вдруг стала медленно сгибаться, направляя нож, прямо к его горлу.
Он захрипел, побагровел, движение ножа замедлилось, но все же продолжалось. Пот выступил у него на лбу от отчаянной борьбы за владение собственной рукой, в то время, как Карно, казалось, безучастно наблюдал данное зрелище, будто был к нему совершенно непричастен.
Наконец, когда нож приблизился вплотную к горлу беспутного демона и острие уже натянуло кожу, готовясь ее проткнуть, он выдавил из себя:
- Ну все, все! Твоя взяла!
Карно качнул головой и демон упал в кресло, тяжело дыша и обжигая невозмутимого старика яростным взглядом. А через минуту, едва отдышавшись, выдал:
- Да что бы тебя черти жарили три тысячи лет в кипящем масле! А ты не так прост, как я сперва подумал!
- Так и есть, - с расстановкой ответствовал Карно, - и хорошо, что вы начали это, наконец, понимать.
И тут же снова включив вежливый тон управляющего в господском замке переспросил:
- Может быть все-таки салфетку, милорд?
Разглядеть на его лице ироническую усмешку было совершенно невозможно. Но Габриэль тем не менее видел именно ее, искренне забавляясь происходящим.
А Филотанус, извлекая из кармана элегантный батист с монограммой в виде черепа и костей проворчал:
- Спасибо, обойдусь!
После чего промокнул кровь, которая уже почти остановилась и обтер лицо платком. А затем картинно встряхнул его и стало видно, что он снова безупречно чистый. Как будто только извлеченный из бережно хранимой, надушенной стопки в специальном отделении изящной резьбы комода.
- А теперь, когда мы закончили знакомство, - с некоторым нажимом резюмировал граф, - то можно определиться с планом действий. Вот что я предлагаю.
И он изложил то, что им предстояло сделать по его замыслу.
После десяти минут обсуждения и уточнения подробностей он подвел итог:
- Таким образом завтра утром мы выдвигаемся. Я — на юг, к королевскому двору, чтобы понять, кто правит этот адский бал — Фердинанд или его супруга. По пути посещу соседей.
- Ты же, мой друг, - обратился он к Фило, - отправляйся на восток, через Марсель, затем Милан во Флоренцию и Рим. Карно выдаст тебе достаточно золота, чтобы ты двигался быстро и менял лошадей на каждом постоялом дворе, где пожелаешь. Ты должен выполнить свою часть и вернуться через три месяца. Так что не задержись слишком сильно в какой-нибудь винодельне за дегустацией ...
Лицо демона начало принимать выражение искреннего недоумения.
- … вина или кого-нибудь из местных красавиц!, - не меняя темпа речи, закончил граф.
Недоумение, так и не утвердившись исчезло с лица молодого негодяя, уступив место мечтательной усмешке:
- Конечно! Как прикажете, господин! Задерживаться не слишком сильно, будет сделано!
Граф посмотрел на него, чуть улыбнулся, но затем лицо его стало серьезным.
- Твоя главная цель — Ватикан, понтифик и его окружение. Если там один из нас — ты почувствуешь его. Но и он тебя. Однако, помни — он может закрыться. Это уменьшит его силу, но тогда ты пройдешь мимо и даже не поймешь, кто это. Пока он не ударит в спину. Поэтому будь осторожен.
Фило кивнул, хищные искры промелькнули в его взгляде.
- Что я должен делать по пути?
- Ты проедешь через шесть крупных городов и множество меньших. В каждом городе, где ты будешь ночевать — наноси визит градоправителю, местному герцогу, графу или синьору. Когда ты их покинешь, каждый должен воспылать любовью к прекрасному и пожелать вложить часть своих средств и сил в развитие науки и культуры. Как именно — решай по ходу дела. Кто-то пригласит под свое крыло талантливых художников, кто-то пожертвует средства на развитие местного университета, кто-то заложит еще одну или две школы или ремесленное училище. Кому что ближе по сути. И так, чтобы это не вызвало слишком уж много удивления у окружающих.
- Понимаю. Ведь воздействие в любом случае имеет ограниченную силу и время действия.
- Да. Поэтому чем аккуратнее ты выберешь объект и что ему надлежит делать, тем продолжительнее будет эффект. Может быть также вложить сходные мысли кому-то из окружения. Но здесь опять же — выбирай тех, кто действительно имеет влияние.
Здесь Филотанус плотоядно улыбнулся:
- Как правило за спиной каждого значительного мужчины стоит женщина.
Габриэль кивнул. Но предостерегающе поднял палец:
- Однако ты уж постарайся не увлекаться исключительно женщинами! Мудрый мужчина знает силу женщин и умеет держать их … должным образом.
- Да, согласен. Исключительно женщинами увлекаться не буду!
В завершении Габриэль стал совершенно серьезным:
- И еще Фило. Напомню, что в этом мире мы хоть и облечены силой, недоступной смертным, но она не безгранична. И так же, как и простая физическая сила, будучи потраченной, она требует времени на восстановление.
Филотанус недовольно поджал губы.
- Да, я помню. Да, я знаю, - пробормотал он голосом капризного подростка, вынужденного соглашаться с очередным нравоучением надоедливого родителя.
- Поэтому!, - Габриэль добавил в голос еще немного веса, - не трать ее попусту, особенно, пытаясь произвести головокружительное впечатление на девиц или похвалиться перед местными задирами. А то она ведь и подвести может — внезапно иссякнув в самый неподходящий момент. Именно в тот, когда она будет по-настоящему нужна.
- А..., - Фило небрежно махнул рукой, - у меня и обычных, человеческих сил хватит, чтобы и красавиц на вершины блаженства отправить, и мордоворотов деревенских по кустам раскидать!
- Вот и славно! Вот ими и пользуйся, - кивнул граф, - и не забывай. Будучи воплощенными в человеческом теле мы принимаем все его слабости. Мы обретаем эмоции, разум утрачивает ясность под их воздействием. А телу, в котором мы живем трудно вместить нашу сущность, поэтому оно быстро сгорает. Потому обходись с ним аккуратно. Ты помнишь — мы можем не спать сутками, выживаем без пищи и даже воды много дней, стрелу навылет, что прошла мимо сердца ты переживешь, кровь остановишь в минуту, но ... отрубленная рука не отрастет снова. А голова, пробитая мечом в случайной ссоре, возможно, еще успеет подумать о том, как бездарно ты ею распорядился, но будет уже поздно.
Он выдержал паузу и добавил:
- И последнее. Сила, которой мы обладаем дана для осуществления того, зачем мы здесь воплощены. И за каждый случай ее применения мы держим ответ. Остерегись приумножать ею зло. Кара будет суровой, неминуемой. И не только для тебя, но и для меня. Ибо я за тебя в ответе.
Фило посерьезнел. И вдруг оказалось, что в его черных глазах может быть не только бесшабашная лихость. Сейчас там отразилась темная ночь. И, казалось, он за секунду стал старше на несколько сотен лет.
- Я знаю, - ответил он, и теперь голос его был холоден и тверд, - я помню. Я не подведу.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов