Две стороны луны

Глава 10

Глава 12

Алиса еще долго сидела на кухне после ухода Артема. Его сомнения не обижали ее — она прекрасно понимала его реакцию. На его месте она поступила бы точно так же. В конце концов, даже она сама, видя призраков каждый день, порой сомневалась в собственном рассудке. А вдруг это лишь галлюцинации? Вдруг ей нужно лечиться, а не пытаться убедить окружающих в существовании потустороннего?

Почему же Артем сначала был готов ей поверить? Ответ был прост: он был раздавлен смертью Максима. Когда человек теряет близкого, слова о том, что дух усопшего где-то рядом, звучат как спасительная соломинка. Это так соблазнительно — верить, что не все потеряно. Но когда к Артему вернулся холодный рассудок, включилась логика. Его мир подчинялся строгим законам физики, и впустить в него что-то необъяснимое было невыносимо трудно. С детства нас учат, что есть наука, а все остальное — мракобесие и аферы. В глазах Артема Алиса превратилась в мошенницу.

«Зачем ей врать?» — мог бы спросить он себя. И сам бы ответил: «Наверное, чтобы скрыть свою причастность к преступлению». Но если бы это было так, стала бы она так рисковать, выдвигая столь безумную версию? Тонкий расчет? Алиса понимала: будь она на его месте, тоже сомневалась бы. И все же он не сдал ее полиции, а просто взял время на раздумья.

Она могла сколько угодно оправдывать его скепсис, но ее собственный мир не ограничивался физикой. В нем жили призраки, предчувствия и тайны. Два мира столкнулись, и теперь вопрос был лишь в том, кто кого переубедит.

На кухне резко похолодало. Алиса обхватила себя руками, пытаясь согреться, и вгляделась в пустоту. Кто почтит ее своим присутствием на этот раз?

Сначала появилась едва заметная дымка, которая постепенно густела, обретая человеческие очертания. Алиса затаила дыхание: она впервые видела сам процесс появления призрака. Обычно они просто возникали из ниоткуда, и она никогда не задумывалась, как и откуда они приходят. А стоило бы.

Наконец, силуэт стал узнаваемым. Это был Максим. Он становился все плотнее, и вскоре перестал отличаться от обычного подростка из плоти и крови. Если бы не ледяной холод, исходящий от него, можно было забыть, что перед ней призрак. Максим смотрел на нее грустно, почти осуждающе. Обычно Алиса слышала призраков так же, как живых людей, но голос Максима звучал иначе — одновременно снаружи и где-то внутри нее.

— Ты забыла самое главное, — произнес он.

Алиса молчала. Она знала, что он может исчезнуть в любую секунду, и не хотела тратить время на пустые вопросы. Все, что нужно, он скажет сам.

— Ничего не происходит просто так, — продолжил Максим. — Даже у самых необычных вещей есть логическое объяснение. Для всех миров и существ существует незыблемая логика. Просто вы не всегда готовы принять ее. Ты знаешь, почему именно ты?

Алиса покачала головой. После смерти приемных родителей она часто задавалась этим вопросом. Сама себе отвечала: «невезучая», «проклятая». Но она никогда не спрашивала себя, что в ней такого особенного, почему именно ее призраки выбрали своим собеседником в мире живых.

Максим улыбнулся. С той же мягкой улыбкой он поднял руку и указал на шрам на запястье. Алиса знала этот след до мельчайших деталей. В юности она часто рассматривала его, пытаясь разгадать значение. Но в ее жизни было столько странностей, что эту отметину — самую странную из всех — она предпочла проигнорировать. Более того, она проигнорировала точно такую же метку на руке Максима. А ведь именно она когда-то связала их, заставила поверить, что, потянув за эту ниточку, она сможет разгадать свое прошлое.

Максим прижал ладонь к шраму, и Алиса почувствовала обжигающий холод там, где его пальцы касались её кожи. Она смотрела на него во все глаза, не в силах отвести взгляд.

— Почему? — она запнулась. — Почему я чувствую это?

Парень неопределенно пожал плечами.

— Здесь мне открывается гораздо больше, но я не всеведущ. На многие вопросы тебе придется найти ответы самой. Я знаю лишь одно: мы связаны. Всегда были связаны, просто не догадывались об этом. Мне плохо, я хочу уйти, но не могу. Смотри.

Максим подошел ближе. В комнате стало еще холоднее — казалось, воздух начал кристаллизоваться от мороза.

— Ты видишь?

— Что я должна видеть? По-моему, я и так достаточно… — Алиса резко замолчала.

Она действительно увидела. От её руки к руке Максима тянулась прозрачная нить. Тонкая на вид, но пугающе прочная — такую не разорвать. Оба её конца уходили в шрамы, заставляя их пульсировать алым светом, словно ожоги были получены не годы назад, а всего несколько часов назад.

— Ирония судьбы, — тихо произнес Максим. — Нить моей жизни оборвалась, но другая удерживает меня в мире живых.

— Ты знаешь, что это такое?

— Нет. Но я знаю: как только мы найдем способ её разорвать, я смогу уйти.

— Может, дело в том, что я вижу призраков? — предположила Алиса. — Ты привязался ко мне, чтобы я нашла твоего убийцу и отомстила за тебя?

— Не уверен, — Максим покачал головой. — Дело в шраме. Мы связаны через него. При жизни я чувствовал гораздо больше, чем обычные люди, но не мог никому об этом рассказать.

Алиса усмехнулась — ей это было до боли знакомо. Парень замолчал, погрузившись в свои мысли.

— При жизни я чувствовал только тебя, но есть и другие. Раньше я сомневался, но теперь уверен. Я наблюдал за тобой, но не решался подойти. Знал, что мы похожи. А теперь я чувствую больше: таких, как мы, много, и нам грозит опасность.

Алиса не могла поверить своим ушам. Он наблюдал за ней? Чувствовал её? Как такое возможно? Впрочем, разве общение с призраками поддается логике?

— Другие тоже могут говорить с ними?

— Насколько я понимаю, не все. Но все мы особенные. Кто-то заглядывает за грань, кто-то видит прошлое или будущее. Я мог чувствовать «своих» и предвидеть грядущее.

— Но почему же тогда…

— Если ты о том, почему я не предвидел свою смерть, — перебил он, — то свою судьбу я видеть не мог. А вот тебя видел еще в детстве, в своих снах. Ты особенная, Алиса. Не только из-за способностей, но и из-за своего предназначения.

— Что это значит?

— Не знаю, — Максим нахмурился. — Я пытался спрашивать, но никто толком не знает. Все напуганы. Что-то происходит, и это угрожает не только миру живых, но и миру мертвых. Нам нужно понять, кто мы и почему можем больше, чем остальные. Ты говорила, твоя мать умерла. А что насчет отца?

Алиса внимательно смотрела на призрака. Она давно не вела таких долгих разговоров. В юности она часто общалась с духами, а потом они исчезли. Скучала ли она? Наверное. Это была часть её души, которую пора было принять. Но сейчас всё было иначе: она чувствовала себя так, будто говорит с младшим братом.

— Действительно, мы похожи, — задумчиво произнесла Алиса. — Я тоже думала, что нужно узнать о твоем отце больше. Но потом всё завертелось: смерть Егора, очередное происшествие с Ксюшей… было не до того. Думаю, Светлана уже достаточно пришла в себя, чтобы рассказать правду о твоем втором родителе. Может, тогда и я смогу предположить что-то о своих родных, ведь даже не знаю, с чего начать.

Максим строго посмотрел на нее.

— Если хочешь расспросить Светлану, — парень впервые не назвал ее матерью, — тебе нужно поторопиться.

Алиса не поняла, почему это нельзя отложить до утра. День выдался тяжелым, и ей очень хотелось, чтобы он поскорее закончился. К тому же, утром ей было бы проще выстроить разговор так, чтобы женщина точно «вспомнила» — а в том, что она помнит отца своего необычного ребенка, Алиса не сомневалась.

В этот момент из спальни донесся едва различимый вскрик. Не ожидая ничего хорошего, Алиса бросилась в комнату.

Плотные занавески не пропускали свет уличных фонарей, и помещение освещал лишь один светильник. Но его лучей хватало, чтобы разглядеть всё до последней мелочи. Света стояла посреди комнаты. Растрепанные волосы напоминали извивающихся змей, а в глазах плескалось безумие. Одной рукой женщина сжимала маникюрные ножницы, а другой удерживала высунутый язык. Намерения были ясны. Руки Светланы не дрожали, но лицо исказила такая гримаса, что Алиса поняла: женщина сопротивляется, сопротивляется изо всех сил. Но ее воля была неравна той чудовищной силе, что заставляла ее это делать.

Алиса метнулась к ней, пытаясь обеими руками перехватить запястье с ножницами. Если тогда, в квартире, она с легкостью справилась со Светланой, то сейчас не могла сдвинуть ее руку даже на миллиметр. Ножницы стремительно приближались к цели. Девушка закричала:

— Ну же, Максим, помоги!

Светлана вздрогнула, услышав родное имя. Вряд ли она поняла, что зовут ее сына, но звук отозвался болью, на миг ослабив хватку чужой воли. Этого мгновения хватило, чтобы выбить ножницы. Как только они глухо ударились о ворс ковра, тело Светланы обмякло и повалилось на пол. Алиса едва успела подхватить женщину, смягчив падение. Она всмотрелась в лицо Светы: кожа побледнела до синевы, угловатые черты заострились, глаза были закрыты. Она была без сознания, но жива.

— Почему ты не помог? — Алиса обернулась к парню. — Ты же мог что-то сделать, я видела, как вы воздействуете на предметы! Ты просто стоял и смотрел. Она твоя мать, черт тебя побери! Ты ведь любил ее больше всех на свете.

Парень сложил руки на груди.

— «Говорит с призраками», а так ничего о нас и не узнала. Медиум называется, — холодно бросил он. — Мы не чувствуем, Алиса. Помнишь это чувство? Прекрасно, правда? Мы просто хотим уйти за грань, но живые нас не пускают — вот многие и мучаются. Мне все равно, что случится с ней, — он кивнул на лежащую женщину. — Когда мы разорвем нить, она не сможет меня отпустить. Я хочу, чтобы она умерла. Кроме нее и Артема, больше некому меня держать на этом свете. Артем поймет, он отпустит. А она — нет. Чувство вины сжигает не только того, кто его испытывает, но и всех вокруг. Живые не умеют отпускать. И не из любви, нет. Я не уверен, что она любила меня хоть когда-то. Из жалости… к себе. Вы жалеете себя, а мучаете мертвых. Как ты думаешь, я мало страдал?

Алиса понимала его, но надеялась, что Светлана тоже осознала всё происходящее. От этого её страдания казались ещё острее, словно к ним примешивалось чувство вины, которое она вряд ли когда-нибудь себе простит.

Максим смотрел на Алису и понимал, что она думает, будто читает его мысли.

— Ты сказал, многие из вас боятся, но ведь чувства вам недоступны, — произнесла она.

— Поверь, мы умеем бояться. Это одно из немногих чувств, которые нам подвластны. Страх остаться — это мука на долгие годы, пока от тебя не останется только имя, пустой звук, который уже никому не причинит боли. А ещё ужас перед тем злом, что грядёт. Если вы с Артёмом не остановите это…

— Но почему именно мы?

Максим задумался.

— Не знаю. Год назад, когда я встретил его, я точно знал: я должен стать той точкой, в которой вы сойдётесь. Не думал, конечно, что ценой станет моя смерть, но…

Максим не договорил. Только что он стоял перед Алисой, как живой, и вдруг исчез. В комнате стало заметно теплее. Алиса растерянно огляделась — никого. Аккуратно уложив голову всё ещё не пришедшей в себя Светланы на пол, она поднялась. О словах Максима она подумает позже — во многом он был прав, если не во всём. Но сейчас нужно действовать.

Единственный человек, которому она могла довериться, — Артём, но он подозревал её. Алиса огляделась и решилась: пусть хоть в полицию сдаст, но он должен помочь. Первое происшествие с Ксюшей случилось у неё дома, но остальные два — здесь, в квартире Алисы. Теперь вот Светлана. Алиса видела ужас в её глазах и понимала: девушка не хочет этого делать. А что, если некая сила заставляет их видеть то, чего нет, и эта сила привязана к квартире? Уйти отсюда — самое разумное решение. Если Артём прогонит её, она пойдёт куда угодно: в гостиницу, на лавочку в парке, только не останется здесь.

«Легок на помине», — прошептала Алиса, как только взяла в руки телефон. На экране высветилось десять пропущенных, и аппарат снова завибрировал. Сердце отозвалось в такт — стало страшно. Что могло случиться? Как только она нажала кнопку ответа, в ухо полетел отборный мат. Суть сводилась к тому, что Алиса неправа, не отвечая на звонки. Девушка пропустила ругань мимо ушей и ответила только на вопрос, в порядке ли она.

— Артём, мы совсем не в порядке. Если твоя брань вызвана беспокойством, то ты должен забрать нас отсюда. Куда угодно, хоть под мост, только не здесь.

— Пятнадцать минут, — бросил мужчина и отключился.

Ему было некогда тратить время на расспросы. Сейчас безопасность девушек была в приоритете.

Алиса присела на корточки возле Светланы. Пульс стабилен, дыхание ровное. Девушка вздохнула: возиться с ней сейчас некогда. Нужно разбудить Ксюшу и собрать самое необходимое. Не факт, что дело именно в квартире, но это нужно проверить. Здесь они точно не останутся.

Ксюша не понимала, что происходит и почему её разбудили посреди ночи, но надо отдать ей должное: она собралась быстро и даже молча помогла привести Светлану в чувство. Алиса знала, что вопросов не избежать, но это будет потом. Сейчас главное — убраться отсюда.

Светлана удивленно озиралась по сторонам. Она не помнила, что предшествовало её обмороку, и это было к лучшему. Ровно через пятнадцать минут дверной звонок ожил веселой трелью. Алиса усмехнулась про себя: когда-то ей нравился этот мотивчик, но это было в другой жизни, с другой «ею». Сейчас же этот звук казался насмешкой, резким контрастом к её мрачному настроению.

За дверью предсказуемо стоял Артем. Мужчина молча подхватил сумки и спустил их вниз. Девушки, поддерживая Светлану с двух сторон, последовали за ним. В голове у каждого роились вопросы, но, словно по негласному соглашению, все молчали. Никто не решался нарушить тишину: казалось, стоит заговорить — и пути назад не будет, придется принять правду и нести этот груз дальше.

Только когда машина свернула во двор многоэтажки, Алиса спросила:

— Куда мы едем?

— Уже приехали, — бросил Артем, паркуясь. — Как ты и хотела: в безопасное место.

«Безопасным местом» оказалась его квартира. Девушки огляделись: на первый взгляд — типичное холостяцкое жилье, на второй — тоже. Тем неожиданнее было увидеть женщину, которая по-хозяйски устроилась на диване в гостиной и с любопытством разглядывала гостей.

— Знакомьтесь, Вера — моя жена и ваша охрана на ближайшее время.

Сумка с грохотом выпала из рук Алисы.

— Жена? Ты женат?

— О, нет, конечно, — Артем беспечно махнул рукой. — Я вдовец. Моя жена мертва.

Артем явно наслаждался ошеломленными лицами девушек, особенно Алисы, которая кусала губы и качала головой, словно вела диалог сама с собой. Двое других вообще ничего не понимали, испуганно озираясь по сторонам в поисках скрытых камер. Но, к их ужасу, этот «жестокий розыгрыш» разбивался о реальность — пусть и пугающую. Девушки синхронно посмотрели на Артема. Сейчас он рассмеется и скажет, что пошутил. Но Артем смотрел предельно серьезно, и только на Алису. Он сам не ожидал, но сейчас для него было важно только её мнение.

— Мне нужно выпить, — заявила Ксюша. — Я решительно ничего не понимаю. Ты дергаешь нас посреди ночи, везешь непонятно куда, а тут — такие шарады.

— В квартире было небезопасно, — ответила Алиса на автомате, не отрывая взгляда от Артема.

— Я думала, мне небезопасно оставаться одной...

— Дело не только в тебе, — Алиса наконец посмотрела на подругу. — Светлана хотела маникюрными ножницами отрезать себе язык.

— Что хотела сделать Светлана? — озвучила Ксюша общий вопрос.

Светлана огляделась, и, поняв, что речь идет о ней, повторила зависший в воздухе вопрос:

— Что хотела сделать? Кто?

Алиса решила, что состояние шока — самое подходящее время, чтобы спросить то, что она должна была выяснить еще при первой встрече.

— Кто был отцом Максима?

Такой резкий переход удивил даже Артема, не говоря уже о самой Светлане. То ли от неожиданности, то ли от стресса, но женщина ответила то, в чем не решалась признаться даже самой себе в те редкие минуты трезвости, когда вспоминала мужчину, которого любила больше жизни почти четырнадцать лет назад:

— Ангелом.

Глава 11

Глава 13.

Кухня Артема уступала квартире Алисы в уюте, но вся компания чувствовала себя здесь как дома. Видимо, дело было не в стенах, а в людях, собравшихся за одним столом.

Алиса рассказывала о Светлане, Егоре и Максиме. Светлану эта история касалась напрямую: ее близкие погибли, и теперь Алиса видела их призраков. Саму Светлану девушка когда-то спасла, хотя та даже не помнила, от чего именно. Светлана слушала внимательно и спокойно — в отличие от Ксюши.

— Так ты действительно ведьма? Я знала, что слухи не врут, но как же так? — Ксюша не могла скрыть изумления.

— Я не ведьма, — Алиса опустила плечи.

Ей было невыносимо трудно открыться подруге. Ксюша была тем якорем, который удерживал Алису в реальности, и она боялась спугнуть ее этой правдой. Но веселый нрав Ксюши не подвел и в этот раз.

— Вот это приключение! Ну, с чего начнем? Имейте в виду, так просто от меня вы не отделаетесь.

— Для начала, — вмешался Артем, — пусть Светлана объяснит свои слова. Отец Максима был просто очень хорошим человеком или кем-то большим?

— А может, ты сначала расскажешь о своей жене? — Ксюша покосилась на Веру. — Что значит «она умерла»? Вы водите нас за нос или кто-то водил за нос тебя?

Историю Светланы девушка считала скучной: ну какая разница, от кого та родила в молодости? Попался хороший мужик, которого она теперь называет «Ангелом» — видимо, не такой уж он и хороший, раз бросил ее с ребенком, или, может, просто умер. Ксюша бросила быстрый взгляд на Свету. Нет, история с ожившим трупом была куда интригующее.

Легкому нраву Ксюши все завидовали: она порхала по жизни, перешагивая через неприятности и оставляя другим право решать проблемы. С ней было легко и весело, она была настоящим лучиком солнца. Но не сегодня.

Алиса, которая всегда потакала подруге, на этот раз была непреклонна. В отличие от Ксюши, она привыкла брать ответственность на себя и прекрасно понимала, какая опасность им грозит. Нужно было найти причину и того, кто за этим стоит. Алиса подняла руку, призывая к тишине.

— Придется попридержать любопытство, — отрезала она. — Сейчас Светлана расскажет все, что знает об отце Макса. Это важно.

Она пристально посмотрела на женщину. Светлана склонила голову и сцепила пальцы в замок, словно на допросе. Ее рассказ звучал обыденно и пугающе одновременно:

— Мне было семнадцать. Я только окончила школу и поступила в педагогический. Всегда хотела учить детей, меня завораживала их искренность. Я любила этих маленьких людей… — женщина невесело усмехнулась. — Чужих детей любила с самого детства. А своего… — она закрыла лицо руками и зарыдала. — Как я хочу все исправить! Или умереть… мне с каждым днем становится все больнее.

В комнате снова стало холодно. Этот холод почувствовала только Алиса. Появилась белая дымка — так приходил он. Но в этот раз все произошло молниеносно: одно мгновение, и Максим уже стоял рядом с матерью. Его рука опустилась на ее плечо. Женщина вздрогнула, словно почувствовав прикосновение, а парень едва заметно улыбнулся.

«Ну вот, а говорят, они не умеют чувствовать. Что это, если не поддержка?» — промелькнуло в голове у Алисы. Но вслух она сказала чуть жестче, чем требовалось:

— Сейчас не время для самобичевания. Продолжай.

Света кивнула.

— Я окончила школу с золотой медалью и поступила туда, куда мечтала. Мои родители постоянно прикладывались к бутылке, и я дала себе слово: выбьюсь в люди и никогда не стану такой, как они. Но вышло иначе. Полная амбиций, я шла к своей цели и не замечала парней. А потом появился он. Безумно красивый — в такого влюбился бы даже истукан. И я влюбилась. Но где он, а где я — простушка, зубрила? Такие парни не смотрят на таких, как я. Но он посмотрел. Начал ухаживать. За мной никто никогда не ухаживал, а тут — настоящий принц. Девчонки завидовали, а я знала: мы слишком разные. Он поиграет и бросит. А потом решила: «Ну и что? Я больше никогда не встречу никого подобного. Испытаю это хоть раз в жизни, а потом, в серой жизни с обычным мужем, буду вспоминать его». Я сдалась. Кто же знал, что расстаться с ним будет так невыносимо? Кто знал, что весь мир для меня померкнет? Позже я нашла выход в алкоголе — только так удавалось не думать о нем.

— Ты могла найти утешение в сыне, — тихо сказала Алиса, глядя на Максима. Тот улыбался, но по его щекам текли слезы.

Света будто не услышала её. Она была далеко, в прошлом, рядом с любимым.

— Два месяца счастья... Я даже в университет не ходила, полностью растворившись в нем. А потом он начал рассказывать. Странно, но я верила каждому его слову. Он признался, что он ангел. Не просто «хороший человек», а настоящий ангел. Он много говорил и даже показывал: касался моих висков, и я видела сады Эдема, видела ад. Он был изгнан из Эдема, вернее, он был потомком первого падшего ангела. Он не мог вернуться обратно. Рассказывал, что такие, как он, спускаются на землю, живут среди людей, спят с земными женщинами, чтобы понять: почему Бог так любит людей и за что их прародитель так ненавидит человечество? Кто-то из них понимает и приносит жертву, кто-то — нет, и приносит в жертву других.

Он говорил, что есть и другие боги, есть ад и есть твари, живущие за гранью. Если ангелы — даже темные — держат нейтралитет и лишь искушают людей, то твари не думают. Их мучает голод, и пищей для них становится человеческая плоть и душа. Этими тварями становятся люди, попавшие в ад. Не сразу, но если душа темная — а они чаще всего попадают туда за ужасные поступки, — то после смерти она начинает бояться собственной боли. Страх и ненависть, которые были главными чувствами при жизни, становятся лишь сильнее. Такие души превращаются в чудовищ, питающихся плотью и, что самое страшное, душами.

Но есть грань, которая не пускает этих монстров в мир людей. Легенда гласит: однажды придут человек и ангел с одной душой. Это близнецы, которых разделили боги, потому что в них было слишком много зла, способного разрушить всё. Одну половинку отправили на землю в виде человека, и эта душа перерождается из жизни в жизнь, пока однажды не вспомнит и не встретит вторую часть — ангела. Тогда грань падет, и твари хлынут в мир людей. И только нефилим — ребенок ангела и человека — сможет остановить апокалипсис. Поэтому ангелы приходят на землю не только ради познания, но и чтобы зачать полуангелов. Они понимают: если не станет людей, не станет и их самих — ни ангелов, ни богов.

Он выбирал женщину, способную родить ему ребенка, но в итоге полюбил меня по-настоящему. Даже среди темных ангелов есть те, кто способен на чувства. Он был лучшим. А потом я забеременела. И поняла, какую жертву должен принести ангел: он обязан был либо убить себя, чтобы ребенок жил, либо убить ребенка, доказав, что достоин своего отца и что люди — не такое уж идеальное творение Бога. Без жертвы нефилим не мог выжить. Михаил, мой ангел, выбрал первое.