Я украду твои кошмары

Марк больше не отходил от барной стойки. На первый взгляд он просто занимался рутиной — протирал бокалы, переставлял сиропы, принимал оплату. Но я видела, с какой ювелирной точностью он держит под контролем всё помещение: его взгляд фиксировал каждое движение за окном, а пальцы левой руки то и дело едва заметно касались края столешницы, под которой пряталось оружие.

Когда стрелка часов приблизилась к шести вечера, улицы за окном окончательно накрыло синими сумерками. Дождь прекратился, но над мокрым асфальтом завис густой, сырой туман.

— Всё, закрываемся, — произнёс Марк, когда последний клиент вышел, забрав свой американо.

Он шагнул к двери, повернул тяжелый засов и перевернул табличку на «Закрыто».

— Вейс ещё не звонил? — тихо спросила я, снимая фартук и вытирая задрожавшие от утомления пальцы. Ментальное напряжение после встречи с Ищейкой давало о себе знать — в затылке начинала пульсировать тупая боль.

— Не звонил, значит, всё идет по плану, — Марк выключил кофемолку, и в кофейне воцарилась непривычная, звонкая тишина. — Вальтер работает тонко. Если он ставит Завесу-обманку на твою квартиру, ему нужно полтора часа, чтобы увязать руны с фоновыми шумами дома — с холодильником, старой проводкой, соседями. Любая фальшивая нота, и Ищейки Совета поймут, что это дубликат.

В этот момент тишину разбил короткий вибрационный сигнал. Марк достал из кармана телефон, взглянул на экран и коротко кивнул сам себе.

— На ловца и зверь, — он убрал трубку. — Крис ждёт нас на перекрёстке через три улицы. Автомобиль светить у дома не хочет. Идём пешком.

Я быстрей накинула куртку, замотала шею шарфом и забрала рюкзак. Страх, весь день подтачивавший меня изнутри, уступил место глухой, выматывающей тревоге. Мой дом. Моя маленькая уютная квартира на третьем этаже, где ещё три дня назад единственной моей проблемой был протекающий кран на кухне да вечно опаздывающий курьер с поставкой зерна. Теперь я возвращалась туда как шпион — под прикрытием чужих рун и с двумя Стражами за спиной.

Мы вышли на улицу. Осенний воздух был колючим и сырым. Марк шёл чуть впереди, натянув капюшон тёмной куртки. Его шаги были абсолютно бесшумными.

Крис ждал нас в тени старого аптечного аркадного пролёта. Когда мы подошли, он шагнул навстречу из тумана. На нём было то же тёмное пальто, поднятый воротник закрывал шею, а в глазах читалась въедливая, отточенная собранность.

— Всё в порядке? — его взгляд сразу же нашел меня, бегло скользнув по лицу и задерживаясь на моих глазах.

— К нам приходили, — ответила я, не отведя взгляда. — Ищейка из Совета. Двойной эспрессо.

Крис едва заметно нахмурился, и между его бровей залегла глубокая складка. Он перевёл взгляд на Марка.

— Кто именно? — голос Криса стал ледяным.

— Седой, с военной выправкой. Похож на Хранителя из третьего сектора, — ответил Марк. — Спрашивал про шум в порту. Адель удержала Исток. Не поддалась на провокацию.

Крис снова посмотрел на меня. В его тёмных глазах на секунду вспыхнуло нечто слишком похожее на облегчение, но он тут же взял себя в руки. Он шагнул ближе, поднял руку и слегка касанием пальцев задел мою ладонь — так коротко, что Марк, вероятно, даже не заметил.

Но по моему телу мгновенно пролилось знакомое тепло. Узел отозвался мягким, вибрирующим импульсом, гася остатки головной боли и тупую тревогу.

— Молодец, — тихо, только для меня, проговорил Крис. — Ты всё сделала правильно.

— Вальтер закончил? — перебила я, чувствуя, как от его похвалы краснеют уши.

— Закончил, — Крис развернулся и пошёл по направлению к моему дому. — Контур натянут. Твоя квартира сейчас фонит как жилье абсолютно обычного человека с нулевым потенциалом. Но нам нужно зайти, забрать твои вещи и не повредить основные узлы заклинания.

Мы подошли к моему подъезду. Старый пятиэтажный дом смотрел на нас тёмными, слепыми окнами. В моём окне на третьем этаже горел слабый желтоватый свет — Вальтер оставил его, чтобы имитировать присутствие.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице. У моей двери стоял Вальтер. Высокий, худой, с бледным лицом и вечно растрёпанными волосами, он прислонился спиной к крашеной стене и крутил между пальцами тонкий мелок, исписанный мелкими символами.

— Привели нашу бариста? — хрипло проговорил Вальтер, кивнув нам. — Входи аккуратно, Адель. И не пытайся задействовать силу, пока находишься внутри. Контур тонкий. Если ты плеснешь золотом — вся моя работа пойдёт псу под хвост, а контур сгорит с треском, который услышат даже в Цитадели.

— Я буду осторожна, — выдохнула я.

Крис взял у меня из рук ключи, вставил в замок и плавно повернул. Дверь тихо отворилась.

Я шагнула через порог собственной квартиры — и у меня перехватило дыхание.

Всё выглядело знакомым: тот же ковёр в прихожей, та же обувница, мой любимый плащ на вешалке. Но в воздухе стоял густой, сладковатый запах жжёной травы и воска. А по периметру стен — вдоль плинтусов, над дверными проёмами, вокруг окон — тянулись тончайшие, почти невидимые глазу серебристые нити. Они едва заметно вибрировали, сливаясь с гулом старого холодильника на кухне.

— Забирай всё необходимое, — тихо сказал Крис, заходя вслед за мной и прикрывая дверь. Марк и Вальтер остались снаружи, на лестничной площадке. — Одежда, документы, памятные вещи. Больше мы сюда в ближайшие недели два не вернёмся.

Слово «не вернёмся» прозвучало как приговор.

Я прошла в спальню, вытащила из-за шкафа небольшой дорожный чемодан и открыла гардероб. Руки слегка дрожали. Я складывала свитера, джинсы, бельё, старательно не думая о том, что моя прежняя жизнь разрушена окончательно. Больше не будет спокойных вечеров с книгой, не будет привычной тишины по утрам. Я была вырвана из своего привычного мирного ритма и брошена в эпицентр войны между Советом, Бездной и людьми, которые умели ходить по чужим снам.

— Адель, — Крис подошёл к двери спальни. Он стоял, прислонившись к косяку, и молча наблюдал за мной.

— Я в порядке, — буркнула я, не поднимая головы и утрамбовывая вещи.

— Не лги, — мягко сказал он.

Я замерла, сжимая в руках свой любимый вязаный шарф. Слезы, которые я сдерживала весь день — с момента встречи с Ищейкой, — неожиданно подступили к глазам.

— А что я должна говорить? — вырвалось у меня. Голос прервался. — Что мне всё нравится? Что я в восторге от того, что в мою жизнь приходят люди с холодными глазами, а на мои стены наносят руны, чтобы меня не убили? Крис, я просто хотела спокойно жить и работать!

Крис молчал. В два шага он сократил расстояние между нами, опустился на одно колено рядом с чемоданом и аккуратно забрал шарф из моих задрожавших пальцев.

— Я знаю, — тихо произнёс он. Его голос звучал удивительно мягко, совсем не так, как на тренировках или во время разговоров с Марком. — Я знаю, Адель. Это несправедливо. Ты не выбирала этот Исток. Но он выбрал тебя. И всё, что я могу сделать сейчас — это гарантировать, что никто не причинит тебе вреда, пока ты учишься с этим жить.

Он поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, смахнул слезу с моей щеки. Его прикосновение было тёплым и уверенным.

— Ты не одна, — добавил он, смотря мне прямо в глаза. — Помнишь? Узел удержит.

Я сделала глубокий вдох, сглатывая подступивший к горлу комок, и кивнула.

— Помню.

Спустя десять минут чемодан был застёгнут. Я в последний раз окинула взглядом свою комнату — тёмную, чужую, опутанную серебряными нитями Завесы — и выключила свет.

Когда мы вышли на улицу, туман над городом сгустился ещё сильнее. Но теперь, идя рядом с Крисом и ощущая ровный пульс Истока у себя под рёбрами, я больше не чувствовала себя беспомощной жертвой.

Игра только начиналась, и мне предстояло научиться побеждать по её правилам.

Мы вернулись в квартиру Криса ближе к восьми вечера.

Дорога прошла в молчании. Марк и Вальтер попрощались у машины — у них оставались свои задачи по зачистке следов в Портовом районе. Когда тяжелая железная дверь квартиры за мной затворилась и Крис повернул замок, я наконец-то опустила чемодан на пол и с облегчением прислонилась спиной к стене.

Ощущение чужого присутствия, вечно висевшее в воздухе на улице, здесь спадало. Защитные заклинания Криса ощущались как плотный, непроницаемый кокон, отрезавший нас от внешнего мира.

— Оставляй чемодан в прихожей, — Крис скинул пальто и повесил его на вешалку. — Разбирать вещи будешь потом. Сейчас нам нужно закрепить дневной опыт, пока твоя аура помнит встречу с Ищейкой.

Я тяжело вздохнула, разуваясь:

— Крис, я устала. Мой мозг буквально плавится от напряжения. Сначала Ищейка в кофейне, потом руны Вальтера в моей спальне...

— Именно поэтому учиться нужно сейчас, — перебил он, хотя в его голосе не было жестокости, только твёрдая логика. — Ищейка надавил на тебя, и твой Исток сжался в точку. Ты интуитивно повторила то, что мы делали во сне. Это значит, что твоё тело начинает запоминать правильные алгоритмы защиты. Если мы закрепим это прямо сейчас, в следующий раз тебе не придётся тратить столько сил на контроль.

Он прошёл в гостиную, где на полу у панорамного окна всё так же лежал мягкий плед.

— Пять минут, Адель, — добавил он, обернувшись у входа. — Потом поужинаем и будешь отдыхать.

Понимая, что спорить бесполезно — да и, по правде говоря, где-то в глубине души я верила его опыту гораздо больше, чем своему страху, — я сняла куртку и пошла за ним.

В гостиной горел только один торшер, заливающий комнату тёплым янтарным светом. За окном внизу проносились редкие машины, их фары размазывались по мокрому асфальту длинными красными и белыми полосами.

Я села на плед, подогнув под себя ноги. Крис опустился напротив, скрестив ноги по-турецки, и протянул к мне открытые ладони.

— Не касайся, — предупредил он. — Держи руки над моими. В полусантиметре.

Я подняла руки, зависая ладонями над его пальцами. Моя кожа мгновенно почувствовала исходящее от него суховатое тепло.

— Теперь забудь про сны и про коридор, — его голос стал тихим, мерным, почти убаюкивающим. — Сейчас мы наяву. Запомни это ощущение: твой Исток — это не дикий зверь, которого нужно запирать в клетке. Это водоём. Когда пришёл Ищейка, ты сжала воду в лед. Это сработало, но ты потратила слишком много сил. Попробуй не сжимать её, а позволить ей стать гладкой, как стекло.

— Как это сделать? — прошептала я, закрывая глаза.

— Начни с дыхания. На четыре счета вдох, на четыре — выдох. Следи за вибрацией Узла.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором мгновенно возник знакомый золотистый огонёк под рёбрами. После тяжелого дня он казался растрёпанным, его лучи хаотично дёргались в разные стороны.

Я сделала медленный вдох. Раз, два, три, четыре...

Узел на запястье тихо отозвался. Крис передавал через него лёгкую, едва ощутимую волну собственной энергии — не давящей, а направляющей, словно берега для бурной реки.

Я представила, как золотые лучи Истока медленно оседают, выравниваются и растекаются ровной, блестящей гладью. Тревога, копившаяся весь день, начала уходить. На её место приходила странная, звенящая ясность. Я больше не слышала шума машин за окном, не ощущала тяжести в затылке. Было только это ровное, золотое зеркало внутри и тёплое присутствие Криса прямо передо мной.

— Отлично, — раздался его тихий шепот. — А теперь попробуй услышать меня. Не глазами, а Истоком.

Я прислушалась. В воздухе между нашими ладонями возникло движение. От пальцев Криса потянулись тонкие, тёмно-синие нити. Они не пытались пробить мою защиту — они аккуратно обволакивали моё золотое пространство, проверяя его на прочность.

И впервые за всё время я не испугалась. Мой Исток не рванулся в атаку и не сжался в колючий комок. Золотая гладь внутри меня просто слегка качнулась, мягко отталкивая чужие синие нити, словно резиновая стена.

— Видишь? — в голосе Криса проскользнула едва уловимая улыбка. — Ты не прячешься и не нападаешь. Ты просто обозначаешь свои границы. Ни один Ищейка не сможет пробить такую защиту, потому что для него она выглядит как абсолютная пустота.

Я открыла глаза.

Мы всё так же сидели друг напротив друга в янтарном свете торшера. Наши ладони по-прежнему висели в воздухе, но между ними теперь явно проглядывалось слабое, едва заметное свечение — переплетение золотых и тёмно-синих искорок.

Крис плавно опустил руки, и свечение растаяло.

— На сегодня тренировка окончена, — сказал он, выпрямляясь. — Ты усваиваешь всё быстрее, чем... я мог надеяться.

Он на секунду запнулся, и в его взгляде скользнула тень какого-то старого, тяжелого воспоминания.

— В архивных хрониках описаны единичные случаи пробуждения Истоков, — тихо добавил он. — Обычно у них уходили недели только на то, чтобы просто перестать паниковать и не сжигать всё вокруг при контакте с чужой силой. А ты удерживаешь себя на плаву уже на третий день.

— Это потому что у меня нет выбора, — тихо ответила я, вытягивая затёкшие ноги.

— Выбор есть всегда, Адель, — Крис поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать. — Ты могла сдаться в первый же день. Сбежать, запаниковать, позволить Истоку выжечь себя. Но ты учишься.

Я взялась за его ладонь и поднялась. На секунду мы оказались слишком близко друг к другу. В его тёмных глазах отражался свет торшера, и в этом взгляде больше не было прежней ледяной отстраненности — только глубокая, молчаливая привязанность человека, который взял на себя ответственность за чужую жизнь.

— Спасибо, Крис, — тихо сказала я.

— Иди умывайся, — он слегка качнул головой, отводя взгляд, но уголок его губ снова дёрнулся. — Я закажу еду. Завтра у нас длинный день: Марк обещал принести новые карты Портового района, а Вальтер закончит проверку твоих документов.

Я кивнула и пошла в ванную, чувствуя, как внутри нарастает непривычная, но твёрдая уверенность. Прошлое осталось за дверью моей опутанной рунами квартиры. Но здесь и сейчас у меня появлялось нечто новое — сила, защита и люди, на которых я действительно могла положиться.