Я украду твои кошмары

Крис подошёл ближе. В полумраке его глаза казались совсем тёмными, почти чёрными. Он остановился рядом, заглядывая мне в лицо с нескрываемой, молчаливой заботой.

— Нам пора, Адель. Снимем Пепел в квартире, — тихо сказал он. — Тебе нужно нормально поесть и поспать.

Я опустила взгляд на свои запястья. Впитывавшийся порошок всё ещё отзывался зудящим холодом под кожей, удерживая внутри мой Исток. Мне отчаянно хотелось смыть с себя эту серую пыль, вымыть из волос запах гари Портового района и просто уткнуться лбом в плечо Криса, не думая о Советах, Изнанке и прорывах Грани.

— Пойдём, — согласилась я, натягивая куртку.

Мы вышли на улицу. Город уже погружался в прохладные сумерки. Вечерний туман сползал с Елисеевского моста, укутывая набережную в сероватую дымку. Но теперь, идя рядом с Крисом и чувствуя его плечо в нескольких сантиметрах от своего, я больше не ощущала первобытного страха перед темнотой.

Мы поднялись в его квартиру, и первое, что сделал Крис, шагнув через порог, — коротко проверил Завесу на двери. Синеватые искорки вспыхнули и растаяли на косяке, подтверждая, что в доме всё тихо.

— Иди в ванную, — он повернулся ко мне, расстёгивая куртку. — Тёплая вода и обычное мыло. Пепел сойдёт, как только смывной контур нарушится.

Я кивнула и прошмыгнула в ванную. Включила горячую воду, подставила запястья под струйку и принялась тщательно смывать серые разводы. Едва мыльная пена коснулась кожи, сухой холод начал отступать. Серые тени смывались, и прямо у меня на глазах глубоко под рёбрами снова проснулось и забилось ровное, золотистое пламя. Мой Исток возвращался к жизни, наполняя затекшие мышцы приятным, мягким телом.

Я вытерла руки полотенцем, глянула на своё отражение в зеркале — бледное, с тёмными кругами под глазами, но живое — и вышла в гостиную.

Крис стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на туманные огни набережной. Услышав мои шаги, он обернулся. Его взгляд мгновенно скользнул по моим обнажённым запястьям, а затем поднялся к глазам. На секунду в воздухе снова вспыхнул тот самый чистый, обнажённый резонанс, который связывал нас через Истинный Узел.

— Смыла? — тихо спросил он.

— Да, — ответила я, сделав шаг к нему. — Исток снова со мной.

— Я чувствую, — Крис чуть сощурился, и уголок его губ тронула едва заметная улыбка. — Твоя энергия пульсирует ровно. Без выбросов.

— Благодаря тебе, — я подошла почти вплотно, не сводя с него глаз. — Ты вытащил меня сегодня, Крис. И в порту, и перед Советом.

Он ничего не ответил, лишь медленно поднял руку и осторожно, подушечкой большого пальца, коснулся моей щеки. Его прикосновение отозвалось волной тихого, глубокого тепла, растопившего остатки дневной усталости.

Крис ушёл на кухню и через полчаса вернулся с простым ужином: запечённой рыбой и овощами. Для человека, держащего на себе Завесу целой квартиры и только что вернувшегося из Совета, он держался удивительно стойко, хотя я видела, с каким трудом ему даётся каждое движение.

Мы ели в тишине, разбавляемой только тихим шумом дождя за окном. Впервые за день напряжение окончательно отступило, уступая место тёплому, размеренному покою.

— Спасибо, — тихо сказала я, отставляя тарелку. — За ужин. И за то, что смыл этот день.

— День ещё не окончен, Адель, — Крис сделал глоток минеральной воды и внимательно посмотрел на меня.— Через час ты ложишься спать, и мы идём в патруль.

Я замерла, сжимая в руках вилку.

— В патруль? Опять на Изнанку?

— Нет, — Крис чуть качнул головой. — На Изнанку тебе сегодня нельзя, твоя аура должна отдохнуть от Высшего. Мы пойдём по Верхнему слою — прямо по сновидениям обычных людей в твоём районе.

— А так можно? — я нахмурилась. — Входить в чужие сны?

— Стражам — да. Это часть нашей работы: мы проверяем, не просачивается ли сквозь плотные сны мелкая дрянь из Бездны, — Крис поднялся из-за стола и опёрся руками о столешницу, наклоняясь ко мне. — Но главное, я научу тебя проходить сквозь чужие сны так, чтобы сам спящий тебя не заметил.

— И как это сделать?

— Чужой сон — это замок, выстроенный разумом спящего, — спокойно пояснил Крис. — Сновидец — хозяин этого замка. Если ты войдёшь туда со своей энергией Истока, его подсознание сразу почувствует чужака: сон превратится в кошмар, а тебя просто вытолкнет наружу. Я покажу, как подстраивать шаг под ритм чужого дыхания и прятать своё присутствие в шуме его собственных мыслей.

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди снова закипает смесь легкого страха и азарта.

— Начнём прямо сейчас?

— Как только допьёшь чай, — в глазах Криса мелькнула тёплая, едва заметная искорка. — И поверь, Адель, ходить по чужим сновидениям гораздо сложнее, чем выжигать Сомнумов куполом. Здесь нужна не сила, а абсолютная нежность.

Мы наскоро вымыли посуду, и в квартире окончательно установилась уютная полутьма, разбавленная лишь мягким янтарным светом торшера в углу.

Крис перетащил из спальни вторую подушку и уложил меня на широкий диван. Сам он сел рядом, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди

.— Никакого глубокого погружения, — тихо проговаривал Крис, пока я устраивалась поудобнее и натягивала до подбородка плед. — Пройдёмся по краю сновидений нашего района. Проверим, всё ли тихо.

— А если я случайно проявлю силу? — я посмотрела на него снизу вверх, ощущая, как волнение снова заставляет сердце биться чаще.

— Не проявишь. Твой Исток сейчас спокоен, — Крис протянул руку и накрыл мою ладонь своей. — Я рядом, Адель. Наш Узел удержит тебя в коридоре. Просто закрой глаза, сфокусируйся на моём дыхании и следуй за мной.

Я сделала глубокий вдох, закрывая глаза. Запах корицы и кофе, остававшийся на коже после смены, смешался с тонким ароматом хвои и прохлады, исходившим от Криса. Я уцепилась за ощущение его тёплых, шершавых пальцев в своей ладони и начала медленно выдыхать.

Ритм его дыхания был ровным, глубоким, с едва ощутимой пульсацией боевой энергии, которая теперь не давила, а укутывала, словно защитный панцирь. Постепенно ощущение комнаты и мягкого дивана куда-то уплыло, уступая место лёгкой, невесомой прохладе.

Когда я снова открыла глаза, мы стояли в длинном, бесконечном коридоре из полупрозрачной дымки. Под ногами тлели едва заметные серебристые нити — следы чужих мыслей. Вдоль стенок этого коридора выстраивались сотни мерцающих, похожих на мыльные пузыри сфер. Внутри каждой копошились смутные тени, вспыхивали цвета и звучали отголоски чужих голосов.

Крис стоял рядом. На нём больше не было тяжёлого пальто — лишь тёмная одежда, а на запястьях тихо, почти незаметно пульсировали защитные узоры.

— Это Пространство Снов, — тихо произнёс он. Его голос отдавался прямо в моём сознании — мягко, объёмно и удивительно близко. — Каждая сфера — это сон человека. Сейчас мы зайдём в один из них.

Он подвёл меня к ближайшей сфере, переливавшейся мягким, серо-голубым светом. Внутри проглядывала силуэтная улочка нашего города, залитая дождём.

— Сновидец в центре — это пожилая женщина с Елисеевской, — Крис указал подбородком на сферу. — Она видит свой старый дом. Вход в любой сон — это шаг в чужое закрытое пространство. Если шагнёшь слишком резко, твоя энергия нарушит этот хрупкий мир. Сон превратится в кошмар, а тебя просто вытолкнет назад.

— Как мне зайти так, чтобы она не заметила? — прошептала я, чувствуя, как от сферы веет чужим, трепетным давлением.

— Не сопротивляйся ритму её сна, — Крис встал у меня за спиной и положил ладони мне на плечи. Его присутствие мгновенно привело в чувство. — Почувствуй, как она дышит там, внутри. Подстрой свой пульс под её. Не неси с собой ничего своего — ни воспоминаний о кофейне, ни силы Истока. Ты просто тень на её улице.

Я закрыла глаза и прислушалась. В серо-голубой сфере бился медленный, убаюкивающий ритм: кап-кап-кап… стук капель по жестяному карнизу. Сердце спящей женщины билось тихо и размеренно.

Я попыталась подстроить своё дыхание под этот медленный ритм. Моя энергия, обычно рвавшаяся наружу, затихла, сжавшись в крошечный золотой огонёк глубоко внутри.

— Молодец, — шепнул Крис прямо мне на ухо. — А теперь шаг.

Я сделала шаг вперёд и прямо сквозь стенку сферы провалилась в чужой сон.

Пространство вокруг меня мгновенно изменилось. Пропала затуманенная дымка коридора, исчезли соты мерцающих сфер. На меня обрушился запах мокрого асфальта, прелой листвы и старой штукатурки.

Я стояла на узкой, залитой дождём улице. Всё вокруг — фасады двухэтажных домов, витые фонари, лужи под ногами — казалось немного размытым по краям, будто нарисованным акварелью. В нескольких шагах от нас у окна стояла пожилая женщина в мягком домашнем кардигане. Она тихо смотрела на падающие капли и кого-то ждала, совершенно не замечая нашего появления.

Мой Исток внутри рванулся было наружу, реагируя на чужое пространство, но Крис, шагнувший вслед за мной, тут же мягко положил ладонь мне на затылок.

— Не давай ему выплеснуться, — его голос прозвучал едва слышно, сливаясь с шумом дождя. — Сглаживай присутствие. Ты не гость и не враг, ты — просто часть этого пейзажа.

Я заставила себя выдохнуть. Погасила внутреннее золотое свечение до крошечной, почти невидимой точки и позволила ритму чужого сна полностью накрыть нас. Дождь пролетал сквозь наши силуэты, не оставляя следов на одежде. Женщина у окна продолжала смотреть на дорогу, её подсознание никак не отреагировало на наше присутствие — мы стали для её разума обычной тенью.

— Получилось, — тихо выдохнула я, ощутив странное, ни с чем не сравнимое чувство лёгкости.

— Отлично, Адель, — Крис чуть сжал моё плечо. В его глазах мелькнула одобряющая теплота. — Ты приспосабливаешься быстрее, чем я ожидал. А теперь смотри дальше.

Он указал взглядом на дальний край улицы, где акварельные цвета сна начали постепенно темнеть, приобретая грязноватый, синевато-серый оттенок.

— Видишь ту грань? Это край её личной проекции. Если где-то рядом начнёт просачиваться мелкая дрянь из Бездны, именно там сон начнёт искажаться первым. Наша задача в патруле — вовремя заметить эту гниль и аккуратно убрать её до того, как спящий проснётся в ужасе.

Я всматривалась в тёмную подворотню, ощущая, как внутри обостряется первое, ещё неловкое чутьё Истока. Сила реагировала на чужую тень непривычным, осторожным покалыванием в груди — словно слепой котёнок, впервые нащупавший дорогу в темноте.

— Там правда что-то есть? — тихо спросила я, сжимая руку Криса чуть сильнее.

— Мелкий паразит, — Крис скупó качнул головой, наблюдая за тем, как в глубине подворотни сгущается липкий, синеватый туман. — Ничего опасного, просто мелкая тварь, которая кормится чужой тревогой. Смотри, как я работаю, и запоминай: здесь нельзя действовать грубо.

Он не стал вытаскивать оружие или разворачивать боевые знаки. Вместо этого Крис просто сделал короткий, едва заметный шаг вперёд и слегка сжал пальцы, направляя тонкий, почти невидимый импульс своей энергии прямо в угол подворотни. Синеватый туман тихо зашипел, истаивая, словно сухой пар на морозе. Сон пожилой женщины даже не качнулся — капли дождя всё так же спокойно стучали по карнизу, а в окне горел всё тот же мягкий свет.

— Поняла принцип? — Крис вернулся ко мне, и его тёмные глаза в полумраке сна смотрели прямо в мои. — Ты не ломаешь чужой мир. Ты просто чистишь его от мусора, пока спящий видит свои мечты.

— Поняла, — выдохнула я.

Ощущение того, что мы стоим вдвоём посреди чужого, абсолютно защищённого нами сна, принесло странное успокоение. Напряжение безумного дня окончательно растаяло.

— На сегодня хватит, — мягко сказал Крис, накрывая мою ладонь своей. — Первое погружение прошло идеально, Адель. Возвращаемся.

Он сделал лёгкое движение рукой, и серо-голубая улица растворилась, уступая место обратному потоку дымки. Через секунду я открыла глаза уже на диване в его квартире, чувствуя под головой мягкую подушку, а в руке — реальное, живое тепло пальцев Криса.

Я замерла на диване, не спеша открывать глаза до конца, и сделала глубокий вдох. В лёгкие снова вернулся знакомый, настоящий воздух его квартиры: сухая прохлада, лёгкий загородный запах хвои от его свитера и слабый отголосок остывшего чая.

Потолок гостиной прорезала узкая полоса света от уличного фонаря. Дождь за окном больше не казался частью чьего-то чужого воспоминания — он задорно барабанил по карнизу наяву, возвращая меня в реальность.

Крис не спешил убирать руку. Его большой палец тихо, едва ощутимо поглаживал мою тыльную сторону ладони, сбивая последние остатки ментальной дрожи после выхода из Пространства Снов.

— Как себя чувствуешь? — его голос прозвучал совсем близко, низко и непривычно тихо для этого тихого вечера. — Голова не кружится?

— Нет… — я повернула голову на подушке и посмотрела на него. — Честно говоря, я думала, всё будет намного страшнее.

— Первое погружение всегда кажется лёгким, если рядом есть тот, кто держит Узел, — Крис чуть сощурился, но в его взгляде не было привычной строгости. Только усталость и тёплое, сдержанное одобрение.

— Завтра мы повторим, но уже с твоей инициативой. Тебе нужно научиться самой находить этот ритм дыхания. Без моей подстраховки.— Завтра? — я слабо улыбнулась, чувствуя, как веки становятся налитыми свинцом. — А я надеялась, что ты дашь мне отгул на пару дней. Поварить кофе, сделать вид, что я обычный человек…

— Обычный человек не удержит купол, когда на него прет Высший Сомнум, — мягко парировал он, наклоняясь чуть ближе. — Ты больше не просто бариста, Адель. Но кофе варить всё равно придётся — хотя бы для меня.

Я тихо хмыкнула и зажмурилась. Под рёбрами, там, где совсем недавно бесновался и рвался наружу мой Исток, теперь бился ровный, чистый огонёк. Он больше не обжигал. Благодаря Крису, благодаря этой короткой прогулке по чужому сну, я впервые за эти сумасшедшие дни ощутила не страх перед собственной силой, а странное, почти физическое чувство защиты.

— Крис? — тихо позвала я, уже проваливаясь в настоящий, глубокий сон.

— М-м?

— Спасибо. За всё.

Он ничего не ответил, но я почувствовала, как он осторожно поправил край пледа, укрывая мои плечи, и на мгновение задержал ладонь на моей макушке.

— Спи, Адель, — прошептал он уже где-то на грани моего сознания. — Сегодня в районе всё тихо.