Векторение по подлёту

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Дорогой читатель!

Не ищи здесь Сашу, эта история о другом.

Автор пережила глубокую личную потерю и хотела оживить хоть кого-то.

Автор хотела — автор оживила.

Дальше пусть сами рыпаются.

ТОМ I

Миррийский ковчег «Покой»

В гулкой тишине каюты было слышно, как протекает ржавый ручной умывальник. Фок лежал на узкой койке, невидяще смотрел в темноту и гадал, где раздобыли этот раритет. Это точно космический корабль? Кажется, миррийцы перепутали и случайно на сарае улетели.

Кап… кап… Хвать!

Вслед за раздражающей капелью раздался свист резко захлопнувшейся пасти. Гипадера увлеченно охотилась на водных «мушек», находя в нынешнем положении дел своеобразную привлекательность.

— Айвори, перестань, — тихо бросил Фок.

Положа руку на сердце, плевать ему на этот умывальник. Но если гипадера его сломает, объясняться с хозяевами корабля придется не ей. А у Фока с ними было… сложно.

В их первую встречу он драпал от голодной хищницы. Его джампер провисел в космической пустыне больше недели, и за это время Айвори пересмотрела дружбу с Фоком в сторону прощального ужина. Потом пришлось гоняться за ней: мягонькие миррийцы оказались добычей позаманчивее, чем исхудавший хозяин. А в довершение — еще побегать за самими миррийцами, которые совсем уж было передумали его спасать, особенно в комплекте с такой опасной зверушкой.

Но на этом все не закончилось. Чуть погодя его представили капитану ковчега — мастеру, как его тут величали. Тот был худощав, сдержан и приветлив — ровно до той поры, пока Фок, узнав название корабля своих спасителей, не принялся истерически ржать. «Покой», это ж надо! После всех предательств и потерь, после гибели брата у него на руках, после того, как вся жизнь буквально разрушилась в труху — «Покой»?! У судьбы было жестокое чувство юмора.

В общем, впечатление он произвел кошмарное. Миррийцы, ожидавшие от сородича лишь кроткой благодарности, в ужасе пошептались: «порченный», «скверна»… и прекратили всякое общение. Фок и раньше подозревал, что пресветлая Мирра не примет его назад в пятнах чужой крови, но это был полный бойкот. Даже куда летят не соизволили ответить, только еду под дверь подбросили и испарились, будто он бешеный и всех тут заразит. Тьфу!

Зато Айвори вернули по первому требованию. Гипадера бархатисто клокотала, на сытый желудок и не думая атаковать хозяина. Фок понимал, что хищница может напасть снова, но ни за что бы ее не бросил. Она была подтверждением, что прошлое реально. Фок не во сне жил с пиратами, был братом знаменитого бандита, водил боевые корабли, держал в руках судьбу чужого мира и… лишился всего, что имело значение. Осталась только эта черная морда: утешение и бремя одновременно. В серебристых глазах, как в зеркале, он видел отражение собственной тоски, и это не давало свихнуться.

Хрусь!

Судя по ускорившейся капели, перешедшей в активное журчание, умывальник окончил свою долгую бесславную жизнь. Фок вынырнул из собственных мыслей и вскочил.

— Айвори! Ну что ты опять натворила?!

Гипадера встряхнулась, и Фока обдало холодными брызгами. Пришлось затыкать дыру от вырванного носика собственной футболкой — в так называемой каюте даже полотенца не было. Оставалось надеяться, что корабль не бросит якорь в открытом космосе и в ближайшее время окажется на какой-нибудь станции. Долго Фок тут не протянет, и так уже тошнит от этого «Покоя»!

Висящий на шее амулет-чешуйка — прощальный подарок Фриама — теперь колол голую кожу. Эта штука изредка шевелилась, будто живая, но снимать ее он не собирался: тоже память о прошлом. Своеобразном, конечно, но… Фок перебросил чешуйку за спину, чтобы не мешала, и зашарил по полу в поисках укатившегося носика.

Вода продолжала течь с завидным напором, быстро вымочив футболку. Фок осмотрел умывальник и обнаружил, что к нему подведены очень даже приличные трубы. Видимо, внешний аскетизм просто соответствовал идеалам Мирры, где не было места излишествам. Такая же выцветшая праведность была в их головах, так что нежелание общаться было обоюдным. Но из каюты все-таки пришлось выйти.

Коридоры «Покоя» казались вымершими, как после нападения пиратов. Они поглощали звук, а за каждым поворотом Фок почти ждал мертвецов, почти видел кровь на стенах и почти наяву слышал хрипы пробитых плазмой легких. Но вокруг была только чистота: кипенная, стерильная, будто чьи-то безгрешные помыслы.

Миррийцы нашлись в большом зале. Они сидели прямо на полу, напротив своего мастера-капитана, а тот вещал им что-то тихим умиротворяющим голосом, будто сказку рассказывал.

Фок не стал прерывать: как бы они друг к другу ни относились, влезать вот так в речь старшего все еще казалось ему невежливым. Протечка — не пожар, подождать может. Стараясь не выдать своего присутствия, он притаился в тени у входа, дожидаясь, когда собрание закончится.

Лучше бы сразу ушел.

— Прислушайтесь… Слышите боль? Слышите эту мольбу? Само пространство стонет здесь от незаживающей раны, нанесенной ему лютым злом!

Миррийцы послушно притихли, пытаясь что-то уловить. Фок только поморщился: ох уж эта театральщина! Боль, мольба — попробовали они вправду их послушать! Очень удивились бы, что все не так красиво и возвышенно.

— Мы знаем, кто все осквернил: неуловимый дух, чье имя — синоним порока. Питаемый скверной, он сеет страх по всем дорогам света. Тот, кого он вел… — голос мастера на мгновение дрогнул, словно даже произносить все это ему было страшно, — возомнил себя творцом, дерзнувшим переписать целый мир. Перекроить то, что было создано не им, в угоду собственной одержимости.

— Но он же пал, мастер! — дрожащим шепотом отозвался кто-то. — Ведь пал, правда? Я слышал, что его больше нет! И он, и его корабль с противным природе искусственным разумом…

У Фока застучало сердце. Он прижал его ладонью, снова зацепив чешуйку.

— Закономерный финал, — скорбно прикрыл глаза мастер. — Но порожденный ими яд не испарился в вакууме. Он висит прямо здесь, невидимый, отравляя космос вокруг! Эхо насилия, тени неупокоенных душ… Это место стало гробницей, и гробницей незапертой.

Раздались нестройные вздохи, кто-то заплакал. Фок недоверчиво покосился в иллюминатор за спиной мастера. О чем это они толкуют? Это ведь не может быть… про «Армаду»?

Да, миррийцы порой летают к местам упокоения кораблей. В паломничество, медитировать у обломков. А об «Армаде» трубили все каналы, так что теперь, наверное, увидеть знаменитый рейдер захотят не только они. Но неужели?..

— Не плачь, Тэсея. Мы здесь не для того, чтобы скорбеть по павшим чудовищам. — Миррийский капитан обвел взглядом свою паству. — Наша задача — очистить. Выжечь скверну молчанием. Светом истины запечатать эту рану в ткани бытия! Чтобы ни один корабль, проходящий здесь впредь, не унес с собой даже отголоска безумия, что нашло свой конец в этом месте.

Он сложил руки на коленях, и его голос стал пронзительно-тихим, ледяными иглами входя в самое сердце Фока.

— Давайте еще помедитируем. И пусть наше единство и покой снизойдет на это место.

В зале воцарилась абсолютная тишина. Миррийцы склонили головы и слегка покачивались, подчиняясь невидимому ритму. А в ушах у Фока стоял оглушительный грохот — рев двигателя «Армады», звучавший где-то здесь в последний раз. Он слышал стук собственной крови и усталый голос Сергея:

«Проживи эту жизнь лучше, чем я, братишка».

Миррийцы повскакивали и шарахнулись в стороны, стоило только Фоку выйти из укрытия. Он прошел будто насквозь, не замечая их всех, через весь зал к иллюминатору и, задыхаясь, прижался к нему ладонями и лбом. Там не было ни рейдера, ни проблесковых огней галаполиции, ни почетного караула — ничего. Только равнодушные звезды слабо мерцали вдалеке.

— Проживу! — поклялся он снова, как и на погребении, на этот раз и вправду веря в это. — Я проживу самую лучшую жизнь! За нас обоих, Сережа!

Космос молчал. Ответить больше было некому, надо было как-то разбираться самому.

Когда Фок обернулся, сбившиеся в кучку миррийцы напоминали стаю глупых птичек. Фок обвел их взглядом, не видя лиц — как нечто совершенно незначительное.

— У меня там потоп, — спокойно объявил он. — Намедитируйте тряпку, пожалуйста.

Две недели спустя

Планета Орикон

— Пода-а-ай монеточку! Богатенький, ну подай!

Фок и так сильно нервничал, таща ошалевшую от космопричального грохота гипадеру мимо прибывающих на Орикон толп. Пасть он ей, конечно, перевязал (что Айвори всецело не одобряла), но на когти-то колпачки не нацепишь! Фок категорически не желал внимания, которое было очень сложно не получить с такой-то кисой, а тут еще бродяга какой-то прицепился!

— Нет у меня, нету!

— С такой зверюгой и нету? Небось не воздухом кормишь-то!

Айвори дернулась в сторону попрошайки. Веревка опасно натянулась и хрустнула, но бездомный, к сожалению, чувством самосохранения обременен не был. Или вправду так проголодался, что уже плевать было. Последняя мысль заставила Фока притормозить и нехотя обернуться. Попрошайка и вправду был тощий, как щепка.

— Вот, тут немного еды, возьмите.

Бродяга озадаченно застыл, разглядывая сунутый в руки сверток, и Фок поспешил оторваться, пока тот не опомнился. Выданный миррийцами паек был скудным, так что мысль, что самому теперь есть нечего будет, мелькнула да пропала — на разок там всего и было, перебьется как-нибудь!

Станция была захолустная, но город вокруг оказался большим. Найти жилье в таком было просто, вот только не с пустым кошельком. Фока категорически отказывались пускать «в долг», тем более с хищным животным. Он перепробовал все отели в шаговой доступности, даже самые неприглядные — и чем беднее была обстановка, тем больше требований там предъявляли. Деньги вперед, еще и залог предоставь им — и нет, кошка не подойдет, ценная-бесценная, на ней чека нет.

Когда окончательно стало ясно, что из этого ничего не выйдет, Фок переключил усилия на поиски работы. Возможно, им с Айвори позволят переночевать где-нибудь на складе или в подсобке, а потом, уже с деньгами, можно и попривередничать.

Но работу тоже не давали: даже обладая врожденным даром казаться паинькой, Фок не вызывал у местных доверия. Из одной пекарни его вообще метлой прогнали: он к тому времени успел проголодаться и так алчно смотрел на булочки, будто воровать их пришел. Привязался к нему, правда, один «работодатель», настойчиво звавший «вместе с кисой» поучаствовать в «спортивном мероприятии», но Фок терпеть не мог бои животных и тут уже отказался сам.

Айвори с каждым часом все больше дичала. Она устала таскаться туда-сюда, хотела спать, ее бесил намордник, а вокруг было слишком много впечатлений, шума и раздражителей. Фок и сам с удовольствием оставил бы ее где-нибудь, но где? Не привяжешь же у забора — она без присмотра веревку когтями порвет на раз-два. Вот если бы в номере запереть… Короче, замкнутый круг.

Эх, зря он отказался забрать с места спасения свой джампер! Тогда бросить его казалось логичным: метки «тэшки1» могли навести на «Армаду» и выдать Фока. Миррийцам не стоило знать, что они спасли братишку самого знаменитого пирата последних дней. Ему и так повезло, что они оказались случайными паломниками, а не галаполицией, а то сидел бы сейчас в тюрьме, а не работу искал.

Так и промаявшись весь день без результата, он забрел на кладбище металлолома, где было безлюдно и безынопланетянно. Начал накрапывать дождь: Фок так отвык от него за время жизни в космосе, что даже дернулся с перепугу, когда что-то мелко забарабанило по плечам. Приглядев местечко, где куча хлама создавала навес, он забрался под него, притянул к себе недовольную Айвори для тепла и крепко задумался.

В пути сюда гипадеру досыта кормили говяжьей кровью, опасаясь, что та решит отведать миррийской. Без еды она протянет еще дня четыре, а потом начнет огрызаться. Фок прекрасно помнил момент, когда впервые проснулся от пронизывающего взгляда парных зрачков. К чести Айвори, настоящую охоту на него она открыла, когда стало окончательно ясно: теперь либо она, либо он. Фок к тому времени и сам уже поглядывал на нее с аппетитом. Но если она начнет охоту здесь, на улицах…

Будто иллюстрируя эти мысли, Айвори внезапно куда-то рванула. Фока, намотавшего поводок на руку, сдернуло с места и проволокло метра два на животе, прежде чем он сумел сгруппироваться. Сырая почва скользила, не давая упереться и затормозить. К счастью, цель гипадеры оказалась недалеко: добежав до ближайшей кучи лома, она замерла под ней, глядя вверх на какую-то птицу и хлеща хвостом прямо Фоку по лбу. Из стянутой веревкой пасти доносился алчный стрекот.

— Дура! — Фок отпихнул хвост и, оскальзываясь, поднялся. Птица, сидящая на самой верхушке мусорной горы, на них даже не взглянула. — Тут и Лас не достал бы, а у тебя где крылья? Ой!

Амулет-чешуйка снова задергался — в этот раз так отчетливо, что Айвори навострила все четыре уха. Вытащив его из-за воротника, Фок обнаружил, что тот не просто вибрирует, а появляется и исчезает — с той же легкостью, как это некогда делал Фриам.

— Вот так штука… Надеюсь, меня в свернутый мир не утянет? Если что, Айвори, ищи меня между атомами.

Интересно, где сейчас сам форисцианин? В последнюю встречу он был не в лучшей форме, но это хитрое древнее существо умереть не может. Наверняка просто спряталось в своих свернутых мирах, пережидая поднятую вокруг «Армады» бучу…

Гипадера внезапно зарычала, уставившись куда-то за спину Фоку. Тот живо потерял интерес к амулету и обернулся — и не зря. Как раз успел заметить, как кто-то юркнул под укрытие металлолома. Понять, кто это был и куда направился, помешал шум дождя.

Чувствуя привычные мурашки опасности на загривке, Фок покрепче сжал поводок. Айвори продолжала ворчать, исключая первую пришедшую в голову версию — с возвращением теней. С момента похорон они не появлялись, но окончательным доводом в пользу материальности визитера стала консервная банка, метко прилетевшая прямо в лоб.

— Эй, вы что там, совсем?! — заорал Фок, потирая ушиб. — Сейчас как поводок спущу!

Угроза, конечно, была пустая: он отлично помнил, чем закончилось его последнее решение натравить гипадеру на человека и повторять ошибку не собирался. Но агрессору об этом знать необязательно.

— Сами приперлися, еще угрожають! — возмутились за баррикадой надтреснутым старушечьим голосом, и вслед полетел еще какой-то мусор. — П-шел отседа, и вшивую свою забирай!

— Никакая она не вшивая! — обиделся за Айвори Фок и тоже пульнул банку на голос, но промазал. Враг прятался где-то в глубине металлолома, абсолютно недосягаемый. И очень меткий! Пока Фок тащил за собой упирающуюся гипадеру, схлопотал еще и по уху, а потом бабка окончательно впала в раж, метая железки одну за другой.

Сам бы он уже удрал, вот только Айвори категорически отказывалась уходить. По ней тоже прилетело, и острый край снаряда оставил царапину на гладкой черной шкуре. К обидчице гипадера рвалась так рьяно, что Фок едва ее удерживал.

Помощь пришла, откуда не ждали. В прямом смысле: Фок даже не заметил, из каких завалов рухляди выскочила эта девочка. Чумазая и худая, она с абсолютным бесстрашием наподдала гипадере под зад и, пока та дезориентировано визжала, вместе с Фоком уволокла ее прочь.

На свалке затеряться было легко, да и бабка вряд ли пустилась в погоню, так что долго бежать не понадобилось. Незваная помощница привела Фока, а с ним и Айвори, к насквозь проржавевшему флаеру — такие выпускали пару поколений назад. Протиснувшись внутрь и затащив гипадеру, они отдышались и уставились друг на друга. Особенно старалась Айвори: таращилась на незнакомку с выражением морды «Я тебя, дрянь, запомнила!».

— Тю-ю, а я думала, собачка! — присвистнула девочка. — Страховидло-то какое!

Фок успокаивающе погладил свою прекрасную, самую лучшую в мире гипадеру. Сами они тут страшные и вшивые! Айвори была с ним согласна, всем телом негодующе вибрируя.

— Спасибо за помощь, но кто ты?

— Твоя спасительница! — Девочка вздернула нос, вымазанный в грязи, и уперла руки в боки. Одета она была в старую, местами рваную куртку, причем такую огромную, что и Фоку велика была бы. — Давай теперь плати!

— Ничего себе! — опешил тот, разглядывая тощие ручонки, вытянутые вперед в ожидании. — Это за какую такую работу?

— Я тебя от Райки спасла! — возмущенно уведомила девочка. — Она ж бешеная! К ней никто не суется, один ты такой дурак. Кабы не я, она тебя после еще и клюшкой бы от…дохала!

Вообще-то Фок был уверен, что последнее слово только пираты знают. Но оказалось, что маленькие девочки — тоже. А еще эти девочки умели смачно харкать под ноги, причем с таким видом, будто ничего в этом особенного не усматривают.

— И чего ты хочешь?

Желаний у девчонки было хоть отбавляй. Особенно впечатляли такие позиции как «торт из радуги» и «щенок тэрисса».

— Какой-какой щенок? — потерянно уточнил Фок.

— Тэрисса! — Восторженная улыбка осветила лицо девчонки. Переднего зуба не хватало, но тот был не выбит, как поначалу померещилось Фоку, а просто выпал. — Это зверек, ну, такой… — Она невнятно помахала руками. — У дяди Окея в магазине есть. Красиву-ущие! Не то что твой крокодил.

— Это гипадера! И она замечательная!

— Да без разницы, — даже не дослушала девочка. — Так что? Купишь мне щенка?

— А сколько он стоит?

От озвученной суммы Фок только присвистнул. На эти деньги можно было снять жилье на пару недель, а тут щенок какой-то!

— Давай уж лучше торт тогда, — скрепя сердце согласился он. — Только из радуги, наверное, не найдем…

Девочка милостиво согласилась на замену карамельным, и Фок заподозрил, что его тут хитро разводили. Пираты тоже завышали цены перед началом торга, чтобы после всех переговоров остаться в выигрыше.

— Но у меня денег нет. Придется подождать, пока не заработаю.

Это предложение понравилось девчонке куда меньше предыдущего, но, осмотрев цепким взглядом всю прилипшую к Фоку грязь, она все же неохотно уступила:

— Ладно, так и быть. Но если ты меня обманешь, я дяде Окею пожалуюсь!

— Вот и шла бы сразу к своему дяде вымогательством заниматься!

— Он не мой дядя, — погрустнела девочка. — Просто дядя и все.

Пронзительные глаза ребенка повлажнели, и Фоку стало противно от самого себя. Сидит тут весь из себя взрослый и торгуется с девочкой, которая пришла ему на выручку. Вот так негодяями и становятся: с голодухи, от нужды и полного непонимания что делать со всем этим миром.

— Будет тебе торт, — пообещал Фок, не в силах смотреть на детские слезы. Айвори уже успокоилась (или просто так устала, что дальше огрызаться лень стало) и легла рядом. Поза у нее была напряженная, но на морде читалось «Дайте поспать!». — А этот дядя, который просто, у него зоомагазин, что ли?

— Ага, — девочка вытерла нос рукавом безразмерной куртки. — Он там всяких зверюшков держит.

— Ему работники не нужны?

Девочка, кажется, пожала плечами, а может, и нет — в этом мешке не разберешь.

— Не знаю. Хочешь — спроси.

— А можешь меня к нему отвести?

— Могу, — еще одно неясное движение в куртке. — Но плата будет выше.

— Договорились, — против воли улыбнулся Фок. Вот же бизнесменша!

Девочка встала, встрепенув сонную гипадеру, и направилась к выходу. Фок начал вставать тоже, но оказалось, что рано:

— Дядя Окей только утром с щенками играть разрешает, когда покупателей нет. Вот тогда и пойдем, а сейчас я спать.

— А мне что делать?

— Что хочешь.

— Да нет, — поспешно исправился Фок, мысленно ударив себя по лбу. Нашел у кого спрашивать, в самом деле! — Мне просто некуда идти. Тут живет кто-нибудь, в этом флаере?

— Кто-то живет, — кивнула девочка, но потом задумалась: — А может, и помер уже…

И она, змейкой протиснувшись в заклинивший шлюз, была такова. Фок долго смотрел ей вслед, терзаясь сомнениями. Стоит ли здесь оставаться? Снаружи барабанил раздухарившийся ливень, дул промозглый ветер и наверняка ждали неприятные сюрпризы. Внутри было сухо и немного теплее, и Айвори наконец расслабилась без чужих. В конце концов, это просто заброшенный флаер на старой ржавой свалке! Да и выбора все равно нет.

— Ладно, — вздохнул он, тоже располагаясь на полу. — Договоримся, если что.

::::

Спал Фок вполглаза, а проснулся от знакомого ощущения: когтистая лапа гипадеры встала ему на грудь. Мигом взбодрившись, он подскочил, готовый снова от нее бежать, но оказалось, что пока бояться нечего. Айвори просто не нашла лучшего места, чтобы пристроить свежезадранную крысу. На Фока она смотрела не с гастрономическим интересом, а с выражением морды: «Сними уже с меня этот намордник, достал дрыхнуть тут».

Фок нехотя перекинул веревку с ее пасти на шею и зафиксировал как поводок, привязав другой конец к ближайшей стойке. Вот только крысиной крови ему на груди не хватало! Где он стирать будет?

Быстрый обыск флаера ничего не дал: все, что не было намертво закреплено, отсюда давно растащили, а что было — то не работало. Снова вернувшись в угол, Фок сел рядом с гипадерой, которая как раз закончила свой утренний кровьфе. Крысиная тушка, подбитая шкодливой лапой, прилетела Фоку в бедро, прервав поток мрачных мыслей и заставив с отвращением дернуться.

— Фу-у, Айвори! Мерзость какая!

Гипадера лениво перекатилась на бок. Конечно, для полноценной трапезы крысы ей было мало, но настроение поднять хватило. Фок бы тоже с удовольствием уже что-нибудь съел, но до крыс пока не доголодался.

— Вот бы ты курицу поймала, — мечтательно вздохнул он и осекся.

Кстати, а это идея — задействовать охотничьи инстинкты гипадеры. Кур в округе, конечно, нет, но какие-то птички ведь водятся! Фоку было не впервой питаться дичью, а тут даже самому охотиться не надо — вот тебе бесплатный обед. Главное не нарваться опять на ту безумную бабку.

Выскользнув наружу, Фок обнаружил, что еще толком не рассвело. Айвори не очень понимала, зачем им снова куда-то идти, но, немного поупиравшись, все-таки потащилась, куда тянули. Поблуждав по свалке, Фок приметил перспективное, как ему показалось, местечко, как раз под нависающими проводами: самое то для птичьего променада. Какая-нибудь неосторожная обязательно порхнет вниз и… Он привязал гипадеру и выпрямился, страшно довольный своей смекалкой.

— Что делаешь? — Раздавшийся рядом голосок заставил его вздрогнуть. Вчерашняя девочка, все в той же огромной куртке, передвигалась бесшумно, как призрак.

— Ничего.

— М-м, — девочка покивала, будто он сказал что-то умное. — Я иду к дяде Окею. Ты со мной?

— Да! — поспешно согласился Фок и, к неудовольствию Айвори, снова завязал ей пасть. — Веди!

::::

Магазин располагался в этом же районе и выглядел так опрятно и представительно, что на фоне окружающей унылости казался открыткой. Время было раннее, и на яркой вывеске у дверей светилась надпись: «Извините, мы закрыты». Но девочка туда пройти и не пыталась — она уверенно обошла здание и толкнула другую дверь, далеко не такую роскошную.

— Дядя Окей, привет! Я к щеночкам!

— Привет, привет, — раздалось изнутри. — Руки помой сперва. И клетку почистить не забудь, а то знаю тебя — только поиграть и заходишь.

Фок замешкался снаружи, подавляя маленький гипадерий бунт. Безропотно таскаться за ним второй день кряду Айвори не собиралась. Гипадеры сами по себе были ленивыми созданиями, даже на воле ценившими славный отдых. А после смерти Сережи ее жизнь вообще пошла наперекосяк. Теперь нельзя было отлеживать бока, зная, что еду принесут прямо в лапы. Приходилось сбивать когти на жестких вонючих улицах, соловея от шума и пыли. И только они нашли что-то знакомое, хотя бы отдаленно напоминающее привычные ей корабельные каюты, как хозяин, будь он неладен, снова куда-то поперся! Ну уж нет!

Сил крепкой хищнице было не занимать, так что Фок здорово взмок, пока перетягивал с ней поводок. Айвори даже вмазала ему лапой, оставив яркие царапины на предплечье. Обычно она себе такого не позволяла, и было ясно: если сегодня Фок не найдет им нормальный дом, завтра она уже точно никуда не пойдет. И будет права, если честно.

Фок понимал, что ей плохо. Гипадера — не ручной питомец, это дикое, капризное животное, которому не место в мире бетона и стали. Ей нужен комфорт: хорошая просторная клетка, а лучше вольер, регулярное обильное питание и возможность спать большую часть дня. И уж точно ей не нужна эта веревка на морде, которая от усилий врезается в нежный нос и натирает бесшерстную кожу!

— Айвори, ну пожалуйста! — взмолился он, цепляясь за этот проклятый поводок, который ненавидел не меньше ее. — Пожалуйста, милая, потерпи! Я заработаю и куплю тебе все что нужно!