Векторение по подлёту

Гипадера искренне не понимала, почему это она должна терпеть, если могла бы остаться в том уютном флаере с жирненькими крысами в качестве закуски и игры. А там, глядишь, и посущественнее добыча забредет…

Кое-как справившись с протестом, Фок наконец толкнул дверь магазина и прошел внутрь.

Интерьер оказался приятным, с декором из отпечатков лапок, а торговый зал был просторным и чистым. Повсюду располагались клетки с животными, ряды кормов, игрушек и всяческих штук. Особенно умиляла огромная кость с гравировкой «Для привередливых питомцев», висевшая над прилавком. Немного пахло пометом, но не настолько, чтобы морщить нос. Неподалеку сюсюкала над кучкой пушистых шариков девочка, а рядом обнаружился мужчина, домывающий пол. Заметив Фока, он растерянно улыбнулся.

— Здравствуйте, мы пока закрыты, но вы можете… О-о, вот это да! — Он в полном восхищении уставился на Айвори. — Какая красавица! Как ты ее приручил? Они ж дикие!

Резкий переход на «ты» был вполне обоснован: на вид незнакомцу было хорошо за сорок, и был он кудрявым и жилистым. Одежда на нем была чистая и недешевая, хоть и сидела немного криво. На четырех из девяти пальцев были нанизаны перстни, каждый с разным камешком. Десятый палец, указательный на левой руке, отсутствовал, судя по виду культи — давненько.

— Дядя Окей, это… — спохватилась было девочка, но осеклась. — А хрен его знает, кто это! Он работу ищет.

— Работу — это хорошо. — Окей наконец уделил внимание и Фоку. — Плохо, что хрен знает кто.

— Здравствуйте, мое имя… — Фок нервно теребил амулет на шее и выпалил первое, что пришло в голову: — Лас. Меня зовут Лас. Приятно познакомиться!

— А меня Океем зови. Все тип-топ и о'кей, если рядом Окей, — пропел мужчина, и снова переключился на гипадеру. — Так где ты ее раздобыл? Деньжищ, поди, стоила… Почем брал?

— Понятия не имею.

В ценах на гипадер Фок не разбирался.

— А-а, спер, значит, — одобрительно покивал мужик. — Понимаем, не осуждаем. А чего делать думаешь с ней? Какой-нибудь богатей за такую гипку кучу бабок бы отвалил. Они, богатенькие, всю эту экзотику любят.

Продать Айвори? Еще чего! Он скорее съел бы ее сам, чем отдал в чужие руки.

— Не продается, — отрезал Фок, причем таким тоном, что Окей оторвал взгляд от Айвори и успокаивающе поднял руки:

— Расслабься, парень! Уж и поинтересоваться нельзя. Я это так, из профессионального любопытства. Гипадер, правда, не вожу — больно редкие, мало спроса. Но если надумаешь — я б хорошую цену дал. Имей в виду.

— Мы лучше пойдем, — вздохнул Фок и развернулся к выходу. Зря только пришел, лучше бы и вправду оставил Айвори во флаере и потратил это время на поиски работы.

— А-ай, да ладно, ну не продается — так не продается! — рассмеялся Окей. — Дай хоть поглазею, ну красота же невозможная! Не боись, веди сюда, щас мы ее угостить придумаем…

— У меня нет денег, — немедленно среагировал Фок. — Платить за угощения нечем, так что не беспокойтесь, спасибо.

— Да вижу, что нету. Не бойся, Окей животных никогда не обижал, вот те зуб!

Зубы все были на месте: то ли правду говорил, то ли раньше клялся пальцами. Фок неуверенно помялся, но рискнул и подвел Айвори к выставочному диванчику. Та мигом на него запрыгнула и с упоением вонзила когти в ткань. Оглушительный треск заставил Фока вжать голову в плечи и виновато покоситься на Окея, но тот и бровью не повел. Полазив по ящикам, владелец зоомагазина извлек нечто похожее на резиновую грелку и две бутылочки. Смешав их содержимое в грелке, он осторожно, без резких движений поднес ее к Айвори, и та явно заинтересовалась.

— Сыми ты эту гадость с морды ей! У них кости хрупкие, так и бед наделать можно. — Окей кивнул на самодельный намордник, и Фок, подумав, развязал веревку. На носу гипадеры остались протертые полосы, которые хотелось зацеловать с извинениями, но лезть с нежностями к хищнице было верным способом получить когтистый татуаж на собственном лице. — Ей мягкий надо, если уж без этого никак.

— Заработаю — куплю.

— Не дело так гипку таскать, — осуждающе покачал головой Окей. — Это ж тебе не собака. Вон у нее уже лапы натерты…

Фок дернулся остановить чужую руку, но опоздал. Окей как ни в чем не бывало погладил коготь на лапе гипадеры, а та, к изумлению хозяина, только ушами слегка повела. Грелка занимала ее куда больше: она облизывала ее со всех сторон, пытаясь понять, как достать содержимое.

— Что вы туда налили?

— Молока да крови немножко.

— Им можно молоко?!

Окей так укоризненно глянул, что Фок покраснел.

— Ты б хоть прознал, кого воруешь! Им так вкуснее и приятнее. Они ж, когда мелкие, только так и пьют, это уже потом им мамка молоко давать перестает и приходится полностью на кровь переходить.

— Кажется, вы разбираетесь… — только и сумел выдавить Фок.

— Еще бы! — самодовольно фыркнул Окей. — Я зверьем полжизни занимаюсь. Эх, ну красавица же! О, смотри, смотри!

Гипадера выпустила клыки, окончательно деморализовав Фока. Клыки у них были хрупкие, полые, и обычно скрывались внутри челюсти. Если бы Айвори чувствовала себя в опасности, то ни за что бы их не показала.

«Я — ужасный хозяин, — мысленно линчевал себя Фок, глядя, как счастливая гипадера лакомится угощением. — Окей прав, таскать ее вот так за собой — чистой воды эгоизм».

— Жалко животинку, — тяжело вздохнул торговец. — Ладно. Так и быть, помогу я вам.

Фок робко поднял голову.

— В общем, есть у меня свободный вольер, — задумчиво, явно сомневаясь, произнес Окей. — Для редких животных. Мне скоро должны доставить туда кой-кого, но, допустим, я бы мог ненадолго поселить в него твою гипадеру. Конечно, не даром — сам понимаешь! Корм, уборка — это все не падает с орбиты просто так. Но я вижу, что парень ты неплохой. И не обманешь меня, так ведь? Так что могу дать тебе отсрочку.

Фок прямо почувствовал, как ослабевают кольца напряжения, сковывавшие сердце. Неужели наконец-то повезло? Неужели появился шанс?

— Правда можно? — несмело переспросил он. — Я, конечно, заплачу! Сколько скажете! Прямо сегодня работу найду и все вам компенсирую.

— Вот и по рукам! — крякнул Окей и поднялся. — Пошли, покажу хоромы.

Вольер и правда был чудесный, даже лучше, чем в рубке «Армады». Просторный, притененный, с растениями и ручейком вместо поилки. Айвори охотно туда зашла и принялась все обнюхивать. А потом вскарабкалась на лежанку в форме камня с подогревом, и с таким видом там развалилась, будто планировала больше никогда не вставать.

Договор на аренду сей роскоши Фок подмахнул почти не глядя, только на сумму мельком посмотрел. Та была внушительной, но все же не кабальной. Конечно, оплачивать такой шикарный постой долгое время было бы обременительно, но это и не потребуется. Фок найдет работу, расплатится с Океем, снимет какое-нибудь жилье и заберет Айвори к себе.

Окрыленный, он выскочил из магазина, чувствуя, что может перевернуть весь мир. Даже погода благоволила ему: лучи местного светила почти не грели, но придавали теплых красок улицам.

Нашлась не одна, а целых две работы — правда, первая за еду. Но и задание там было не очень трудное: на почте сломался робот-сортировщик, и Фок, имея базовые навыки лингвиста, довольно быстро разобрал посылки по пунктам назначения. Вторая работа была грязнее: почистить вентиляцию в столовой для рабочих космопричала. Заказчики на Фока поначалу смотрели недоверчиво, но стоило ему без всяких лестниц ловко просочиться в извилистый ход, как тут же подобрели. Провозился он там весь оставшийся день и вылез чумазый, пропотевший, насквозь провонявший дымом. Зато и заплатили, и назавтра предложили прийти: в космопричале планировался заход большого корабля, а это сулило приток посетителей и нагрузки.

Уставший до смерти, но довольный Фок отправился в зоомагазин — оплатить первый день аренды «рая» и повидаться с Айвори. Но по дороге обнаружил хвост: девчонка со свалки металлолома нарисовалась будто из-под земли и увязалась следом, требуя свой торт.

Заработанных денег и так было впритык, покупка сладостей была сущим расточительством. Но девочка, семеня рядом, смотрела с такой лютой надеждой, что отказать ей Фок просто не смог. Пришлось раскошелиться.

В зоомагазине, к его удивлению, собралась целая толпа, и все вокруг гипадеры. Та царственно возлежала на камне, помахивая хвостом и лениво разглядывала всех этих визитеров. Кто для кого был развлечением, можно было бы поспорить.

Фок хотел протиснуться к ней, но люди брезгливо ежились и воротили носы, не желая пропускать какого-то оборванца. Окей, заметивший это, поманил его к себе.

— Твой вид клиентов отпугивает, больше так не приходи. Утром до открытия заглядывай, когда нет еще никого.

— Кто все эти люди и почему они крутятся возле моей гипадеры? — чувствуя, как портится настроение, потребовал ответа Фок. Окею легко говорить, сам-то он с иголочки одет, а кому-то даже помыться негде!

— Посетители. Я рекламку запустил, вот народ и повалил на нашу красоту смотреть.

— На мою красоту.

— Наро-одищу было! — не заметил исправления торговец. — Кассу сделал на неделю вперед. Эта гипка — просто золото. Я ей лучшей крови заказал, самой свежей. Ты же рад?

Фок оглянулся на гипадеру. Даже один день пребывания здесь пошел ей на пользу: морда была довольная, глаза сияли, обычно впалый живот трогательно округлился.

— Рад, — вздохнул он и протянул Окею одноразовый ключ-карту. — Тут плата за вольер.

— Ага! — обрадовался тот, списывая последние Фоковы кровные. Гипадера, хоть и не лично, все же из него хлебнула. — Надо же, заработал-таки? Да ты смышленый парень!

— Можно оставить ее еще на денек?

— Нужно! Все тип-топ и о'кей, если с вами Окей! — снова процитировал свой лозунг мужик, и Фок неохотно, из вежливости, улыбнулся ему в ответ.

Ночевать опять пришлось на свалке.

::::

Хотя ему и разрешили приходить с утра, после пробуждения Фок к Айвори не пошел. Проснувшись разбитым, не имея возможности позавтракать и принять душ, да хотя бы переодеться в чистое, он чувствовал себя просто отвратительно. Несмотря на это, пришлось собрать себя в кулак и идти зарабатывать деньги.

И чего он просто не остался на той планете сразу после похорон брата? Какая разница, где голодать? Сергей вот всегда наперед думал, и летает теперь где-то там, над пейзажами, красотой любуется. Ну и что, что в виде праха! Зато никаких забот и тревог.

Видя вокруг один мрак, Фок напился из городского фонтана, пытаясь заглушить голод. Вкус у воды был наимерзейший, но тут не до капризов. Хотел и сполоснуться заодно, но полицейские дроны обнаружили его и принялись визжать. Пришлось натягивать мокрую футболку и уносить ноги. Только в участок не хватало загреметь для полного комплекта опустившегося беспризорника!

На работе тоже пришлось несладко. За весь день даже присесть было некогда, и под конец смены Фок так вымотался, что едва мог соображать. Он даже разбил салатную вазочку, не удержав ее в мыльной воде, и за это вычли из зарплаты.

Жирной точкой паскудного дня стал какой-то бомж, который занял пустующий флаер. Вымотанный подчистую, с гудящими ногами и головой, Фок вынужден был ночевать снаружи, под днищем.

А утро преподнесло ему новый сюрприз.

— Здесь не хватает. — Окей призывно кивнул на ключ-карту — мол, еще одну давай. Как будто у Фока их пачка!

— Что значит не хватает? — Он перегнулся через стойку, проверяя, одинаковые ли цифры отображает касса. — Вот же, все как в договоре было: за день постоя, то есть за вчера. Сегодня еще заработаю и оплачу.

— Нет, вольер-то оплачен, — охотно подтвердил Окей. — А допуслуги?

— Какие еще «доп»?!

— Ну как же? — Окей принялся перечислять, загибая пальцы: — Кровь особая, специально заказал — раз. Подогрев лежанки — два. Уборка четырехразовая ежедневная — три! Еще она за два дня несколько игрушек сгрызла, но это уж так, на сдачу. Можешь считать, что от меня подарок ей, за красивые глаза.

Блеск перстней на его руках показался Фоку лучом бластера, направленного прямо в лоб.

— Я ничего из этого не просил! А уборка вообще должна в стоимость входить!

— Сами договоры не читают, потом обижают честных людей… — Окей с оскорбленной миной полез под прилавок и извлек договор. — На, удостоверься! Вот: «Клиент обязуется самостоятельно и своевременно убирать вольер животного, в противном случае взыскивается дополнительная плата». А про кровь я тебе вчера рассказывал, не помнишь разве? И ты только рад был.

— Я ж не знал, что это платно!

— А что ж, бесплатно, что ли? Хочешь лучших условий — раскошеливайся!

В договоре, чтоб ему гореть флиберийским пламенем, действительно был пункт про оплату дополнительных услуг. Самое обидное, что перечисление оных даже не мелким шрифтом где-то сбоку значилось, а самым что ни на есть обычным, тем же, что и остальные строки. И выходило, что «клиент» сам дурак.

— И сколько?

Услышав сумму, Фок схватился за прилавок — ноги подкосились. Проклятье, да это неделя непрерывной работы! А тем временем каждый день сверху будет капать стоимость аренды вольера. Цена рая для Айвори становилась абсолютно неподъемной.

Совершенно оглушенный, Фок не сразу понял, что Окей пытается привлечь к себе внимание, щелкая пальцами.

— Ты меня так не пугай, я уж думал у тебя сердечный приступ или еще что, — с облегчением выдохнул он, когда Фок на нем сфокусировался. — Ну что ты так разволновался, в самом деле? Зато смотри, как ей тут хорошо! Все условия!

«Все условия, — застучало в мозгу. — Ей тут так хорошо, а ты даже базовые потребности ей обеспечить не можешь».

— Слушай, парень, — проникновенно начал Окей. — Я ж не говнюк какой, я вижу, как тебе трудно. И мог бы уступить, но ты сам подумай: разве это дело? Ты себе игрушку украл, а теперь страдаете с ней оба. Ни ты не вывозишь, ни она. Ей бы хозяина, понимаешь, побогаче… Чтобы потянул.

— Да, — горько признал Фок. — Понимаю.

Айвори действительно заслуживала лучшей жизни. Даже работая день-деньской, что он даст ей? Куриной крови?

— Ну так делать-то что будем?

— Не знаю.

— Прям не знает он… Продать ее надобно, и всего делов!

— Вам?

— Мне, — охотно согласился Окей. — Сначала. А потом я ей еще лучше хозяина подыщу. Бога-а-того! Будет на платиновой подстилке спать, бед не зная.

Фок посмотрел на свою бесценную Айвори, представляя ту в каком-нибудь особняке на вершине мира. В фантазии гипадера блистала на расшитых подушках, вокруг нее стояли слуги с опахалами, и какой-то безликий дед во фраке подносил ей бокальчик с кровью. Но потом воображенная гипадера знакомым движением закогтила опахало, все с визгами разбежались, а Фок с чудовищной ясностью понял, что происходит.

— Вы с самого начала это задумали, не так ли? — Он уперся взглядом в Окея, заставив того напрячься. — Вы и предложили-то эту передержку, чтобы втянуть меня в кабалу, из которой не будет выхода. А теперь милостиво предлагаете погасить долг, чтобы получить мою гипадеру. Кому вы собрались ее перепродать? Можете звонить и говорить им, что сделка отменяется! Я забираю ее и ухожу!

— Здрасте, уходит он! А платить кто будет? Я тебе честно услуги предоставил!

— И нечестно накинули дополнительных!

— Да ну? А давай тогда полицию вызовем, пусть рассудят! Заодно расскажешь, где ты гипку спер!

— Не пер я ее!

— А ты докажи, — ехидно ухмыльнулся Окей, сбрасывая личину доброго дядюшки. — Документы у тебя есть? А-а, то-то. Я тоже могу сказать, что она моя, и кому поверят? Оборванцу, который даже содержать ее не способен, или честному человеку, которого тут знают все? А?

Фоку показалось, что в магазине сгущается мрак. Как будто лампочки выцвели, особенно по бокам, и осталось только пятно прямо напротив, и в нем — эта наглая ухмылка. Кулакам стало больно, и оказалось, что они сжаты настолько, что ногти впиваются в ладони.

— Ты давай, не дури! — как сквозь пелену донесся голос торговца. — Драться удумаешь — так я тебя мигом властям сдам, понял? Можешь считать, что долгов у тебя нет — прощаю. Предложения лучше ты все равно не получишь. А теперь катись отсюда, щенок, и не приходи больше!

И в качестве заключительного аргумента Окей вытащил из-под прилавка биту.

Фок сжал зубы до скрипа, в висках стучало. Каждая клетка тела требовала броситься вперед, вцепиться в эту ухмылку и разбить ее в кровь. Он был достаточно тренирован для этого, точно знал, что будет: удар в челюсть, хруст, крик… Взмах битой — и темнота. Вместо того, чтобы быть лучшей, жизнь окончательно скатится под откос.

Причем при любом исходе драки.

Фок сделал глубокий вдох, взглянул еще раз на Айвори, развернулся и выбежал прочь.

Снаружи он выместил злость, со всей силы пнув мусорный бак. Тот с грохотом врезался в стену, наделав шума, и позади, из зоомагазина, донесся разноголосый звериный гвалт. Амулет-чешуйка выбрал самый неудачный момент, чтобы снова загудеть и подпрыгнуть.

— Ты еще!.. — Фок в бешенстве сорвал его с шеи и размахнулся выбросить. Но постоял, как дурак, и со вздохом руку опустил. — Так, ладно. Соберись, Фокарт Молл! Надо придумать план.

Сказать было легче, чем сделать. Фока всегда безмерно изумляли и восхищали многоходовки, которые были визитной карточкой его брата. Сергей, бывало, такие комбинации проворачивал, что наемники даже после объяснения не понимали всех премудростей. К сожалению, Фок этот стратегический гений не унаследовал.

Но начинал Сергей обычно со сбора данных. Фок решил последовать его примеру и, затаившись в переулке напротив зоомагазина, стал наблюдать, вспоминать и размышлять.

Вряд ли Окей живет прямо там, где работает. Все три раза, когда Фок его видел, тот был одет по-разному, а значит уходит домой, моется там (эх!), переодевается и возвращается уже на следующее утро.

Допустим, можно подождать, когда Окей закроет магазин и пойдет домой, а потом пробраться туда и выкрасть гипадеру. «Хотя почему выкрасть, — поправил сам себя Фок, — свое забрать!». Итак, забирать свое лучше всего ночью, когда в магазине никого нет.

Осталось понять, как туда попасть. Фок просканировал взглядом все здание, но уязвимых мест не нашел. Двери, особенно передние, на вид были крепкими. Такие с ноги не выбьешь и просто так не вскроешь, тут домушник нужен. Фок только с досадой щелкнул языком: нет бы в свое время этой премудрости научиться, чем только занимался среди пиратов! Впрочем, не очень-то это и помогло бы. Даже в таком захолустье, как Орикон, есть камеры. Если кто-то среди ночи начнет у чужих дверей ковыряться, сюда слетятся все окрестные дроны.

И сигнализация небось еще…

Так, ворочая мозгами и отвергая одну идею за другой, Фок и просидел почти до вечера. Все это время в магазин ходили и выходили посетители, подлетали флаеры, которые выгружали товар, пару раз привезли каких-то животных.

Когда уже начало темнеть, прибыл еще один флаер — с кормами. Похоже, это были работники Окея, потому что сам он вышел из зоомагазина командовать разгрузкой. Выгружались ребята быстро и дружно — забрасывали мешки на гравитележку и отвозили внутрь.

Заминка вышла, когда поволокли бочку с той самой «особенной» кровью. На тележку та не влезала из-за габаритов, так что пришлось тащить вручную. Даже сам Окей помогал — бочка была тяжеленная, вдвоем мужики бы не сладили.

Тут-то Фока и осенило. Идея пришла внезапно, и он счел ее абсолютно гениальной. Выскочив из своего укрытия, он забежал в оставленный без присмотра флаер, выбрал самый большой мешок и влез в него, стараясь ничего не разбросать. Затаившись, стал ждать, и дождался: рабочие, кряхтя и ругаясь на вес, поволокли мешок на гравитележку.

::::

В помещении было темно и холодно. Условия напоминали миррийский ковчег, но здесь хотя бы кран не подтекал. Впрочем, там зато к трубе не привязывали — везде свои плюсы и минусы.

Ныли ребра. Насмерть его не били, но профилактических люлей отвесили преизрядно, а после привязали стоймя в подвале, куда свет попадал только из решетки под потолком. Окей с прихвостнями зловеще обсудили «что с ним делать», планируя все подряд: от рабства до убийства. Знали бы они, сколько из придуманных ими «ужасов» Фок уже успел пережить…

На жестоких гангстеров мужики не тянули — так, мелкие деляги без особой совести. Окей стушевался, когда стало ясно, что на все его грандиозные планы по расправе жертве капитально наплевать. Фоку было велено подумать над своим поведением, и мужики куда-то отчалили.

Фок гадал, где их носит, пока пытался перетереть, перегрызть, разорвать и распутать чертов жгут. Свет в решетке сменился ночной тьмой, а потом снова начало рассветать, но в подвал так никто и не вернулся. В туалет уже хотелось просто нестерпимо. И ни ширинку расстегнуть, ни штаны снять — хоть под себя ходи!

Еще через пару часов эта мысль уже не казалась столь отвратительной.

Сергей когда-то учил его распутывать узлы, но конкретно этот оказался на редкость упертым. На противоположном конце жгута сверкала симпатичная бирка «Любимый песик» с местом для клички питомца. Фок отчетливо представлял там свое имя.

Нет, ну это просто смешно! Пережить столько опасностей, пиратских налетов и бунтов, активацию древних устройств, столько раз чудом избегать смерти — чтобы сдохнуть в этом вонючем подвале на собачьей привязи, еще и… описавшись!

Выдала его полная глупость: амулет опять ожил, да так громко, что грузчики во главе с Океем заинтересовались феноменом вибрирующего корма. А ведь почти получилось! Эх.

Амулет-предатель Окей забрал себе, и Фок искренне надеялся, что торговца сразит мощная аллергия на чешую привратника2. К большому сожалению, чудо если и приходило в жизнь Фока, то только чтоб по шее дать. Приходилось как-то выкручиваться без него. Буквально: он снова завертелся в проклятом жгуте, уже совсем не чувствуя рук. И ног тоже. И всего остального: похоже, он вообще превратился в сплошной мочевой пузырь!

— Выпустите же меня, кто-нибудь! — в изнеможении заорал он. — Эй! Пытки запрещены, если вы вдруг не знали! У вас могут быть неприятности! У вас будут неприятности! Я вам гарантирую одну большую мокрую неприятность прямо вот сейчас! Клянусь, если меня сию минуту не развяжут, я вам тут весь пол за…

— Да иду я, иду! Разорался, — послышалось наверху и, к восторгу Фока, по лестнице кто-то затопал. — Нет в тебе терпения, мальчик Фокарт.

Это был не Окей и даже не его прихвостни, а вообще… не пойми кто. Фок его прежде не встречал и понятия не имел, откуда тот знает его настоящее имя. Честно говоря, волновало его это сейчас меньше всего. Он даже не понял, как оказался на свободе — чертов жгут словно испарился. Фок с блаженным всхлипом поспешил уединиться в углу подвала.

Освободитель тактично его дождался, но Фок, справив наконец нужду, вернул себе способность соображать, а вместе с ней и подозрительность.

— Передайте, пожалуйста, Окею, что…

— Если ты о кудряшке из зверинца наверху, — перебил незнакомец, — то он в горах отдыхает.

— Интересные дела! — опешил Фок. — И сколько мне еще тут мариноваться? Пленным так-то хоть ведро надо ставить, вы что, варвары совсем?

— Идем уже, пленник. Или тебе ковровую дорожку постелить? — Освободитель, покачав головой, развернулся было к лестнице, но вдруг что-то вспомнил и протянул отшатнувшемуся Фоку… чешуйку привратника. — На, не теряй больше.

Фок подозрительно посмотрел на амулет, потом на освободителя. На амулет. На освободителя.

На хищные вертикальные зрачки, делившие радужку пополам.

— Да не может быть… — недоверчиво протянул он. — Фриам?..

Тот расхохотался, запрокидывая голову к потолку. Голос был другой, моложе, задорнее, но этот смех…

— Ох, видел бы ты свое лицо!

— У меня оно хотя бы свое! А вы чье нацепили, а?!

Фриам — теперь уже точно он! — показательно обвел себя руками.

— Хорош? Еще скажи, что мне не рад!

Фок смотрел и просто поверить не мог. Да как это вообще возможно? Нет, технически-то возможно: владеющий телепортацией форисцианин мог появиться где угодно. Но почему из всех мест Вселенной он оказался именно здесь?!

— Да вам же на вид лет семнадцать! — Почему-то это возмущало еще больше. Древнее существо вырядилось в какого-то студентика, чуть ли не младше Фока! Куда подевалось его предыдущее тело и откуда взялось… вот это?!

— А должно быть сколько?

— А должно быть — тыща!

— Дорогой мой Фокарт, — озорно изрек Фриам, — да будет тебе известно, что интар3 на сей раз выбирал не я. Предъяви свои претензии привратнику.

Фок хотел бы ответить что-то едкое, но усталость брала свое. От голода голова кружилась, где уж тут дерзить! Вдобавок, даже несмотря на все пережитое, внезапная встреча с Фриамом снова пробудила отголоски былой почтительной робости. Ну невозможно же ругаться с этим… дедом! Который вон, костюм из подростка нацепил и лыбится теперь.