Империя ста планет

Глава 5

Поместье семьи Ардан…

Это живая цветная сказка, родившаяся среди пустыни Биона усилиями предков. Плодородная земля, извлеченная из-под толстого слоя песка, украденная у пустыни, которую породил огромный океан, и ставшая надежным источником дохода.

Каждый раз, возвращаясь сюда, Джарикс ловил себя на мысли, не может постичь всего того огромного, рабского, невероятного труда, который потребовался, чтобы превратить безжизненные пространства в благоухающие поля и рощи. Это его предки высадили тысячи деревьев и пальм, это его предки привезли на Бион первую лозу крукса и получили урожай в условия дефицита воды и прохлады. Это какой-то из невероятных забытых предков построил огромный дом с крышей из изумрудного стекла, которая сверкала, как путеводная звезда даже в темной безлунной ночи. Почему забытый предок? Потому что однажды началась Великая война и Истребление, и было многое стерто с лица планет, и пропали записи, много записей, а та память, которая осталась, уже передавалась новым поколениям с ошибками, а новые поколения, как известно, обычно очень мало интересуются древностью, только если она не приносит изрядный доход или славу.

Великолепный белый особняк с роскошной колоннадой по периметру, окруженный рощами ланто – этого производителя влаги и прохлады, – возвышался над всеми землями семьи Ардан и выглядел так, словно не минуло сотен лет со дня его постройки. Ровные стены, сверкающие полированные колонны, которые только требовалось протирать от песчаной пыли, ветрами приносимой от далекого океана, широкие гладкие ступени и резные каменные перила без единой щербинки, великолепные арочные окна в рамах с позолотой, уютные веранды, тайные входы и выходы – все это сияло молодостью и свежестью, будто построенное только–только, и будто не пронеслись разрушительные годы и не менее разрушительные войны, коих было немало до создания Империи.

На широкой площадке перед лестницей в дом, посыпанной самым крупным и самым желтым песком, который можно было добыть на планете, стояли еще две повозки на солнечной энергии – на них чуть ранее привезли других гостей, и сейчас рабы в белых легких саванах торопливо разносили вещи по покоям, задергивали плотные шторы, чтобы яркое солнце, взгромоздившееся в самую высокую точку неба, не слепило гостей, пока они отдыхают перед встречей с хозяином, вынимали из холодильников напитки и фрукты, чтобы гости могли освежиться после жаркой дороги.

Джарикс с наслаждением вдохнул холодный воздух, тянущийся из рощи, ловко спрыгнул с верхней ступеньки повозки и крикнул рабу:

– Кайрс! Ко мне!

Послушный, как тень, верный управляющий Кайрс метнулся к господину и склонился перед ним.

– Кайрс, это Фло, – сказал Джарикс, с удовольствием разминая ноги. – Фло, это Кайрс… Пристрой–ка пока помощницей на кухне. Покажи все, где комната и где кухня, выдай чистую одежду, накорми. Завтра решим, где ей будет лучшее место.

Кайрс брезгливо оглядывал Фло, одетую в рубашку своего господина.

– Не морщи нос, Кайрс, – со смешком ответил Джарикс. – Она из Свободных, тебе не ровня!

Кайрс, сохраняя достоинство управляющего богатого дома, аккуратно взял Фло за руку и повел ее в сторону служебной пристройки, скрытой от посторонних глаз мощной непроницаемой стеной багрового папоротника, увитого благоухающими нитями цветущего горошка.

Джарикс передал Гаэля заботам другого раба и, довольный собой, поднялся в покои на верхних этажах. Огромный балкон нависал над колоннадой выхода в сад, где карликовые деревья в кадках главенствовали позади дома, и вид, открывавшийся с балкона, был великолепен: бескрайние луга полевых цветов пестрели ковром насыщенных, глубоких красок, убегая далеко к горизонту. Вечерами казалось, что темнеющее небо – это океан, тайком подступающий к поместью, а ночью, когда луга сливались с чернотой небес, и светляки, размером с кулак, зажигали в них свои огни голубого и белого цвета, все пространство за перилами балкона представлялось космосом – великим и безграничным, наполненным звездами и туманностями. И, хотя самый настоящий космос видели только воины имперской армии, курсирующие на кораблях по бескрайним просторам Империи, а остальные граждане могли созерцать его лишь на экранах визинов и омниконов, Джарикса с детства влекла удивительная и непостижимая глубина и красота космического безграничья.. Из-за этой тяги к великому пространству, олицетворяющему полную свободу, он сбежал тогда из дома… сколько ему было?.. десять, одиннадцать… Это был бунт, обычный подростковый бунт против скуки плантаций, отца, правил, школы, запретов, ограничений и традиций… Хотя – нет, не столько бунт, сколько потрясение, когда на его глазах суровый отец застрелил убегающего человека, в спину, не дрогнув… но какое это сейчас имеет значение?

Джарикс оперся рукой о перила балкона, вспоминая свой побег, и улыбнулся. Какой же он был наивный и глупый, маленький беглец в большом мире. Но он знал, что многие бунтовали в его возрасте, и это считалось нормальным, и относились к этому взрослые достаточно спокойно, хотя и устраивали грандиозные показательные поиски с привлечением коптеров и роботов; и многое тогда открылось ему с другой стороны в его жизни, и этот побег был важен для него тогда… также важен, как и смешон сейчас для взрослого Джарикса Ардана, владельца большого состояния и плантаций, а самое главное – владельца рабов, этого условного показателя успеха и деловой хватки.

Он улыбался, рассматривая разноцветный горизонт.

Вдруг хлопнула дверь.

– Пэ-О, сквозняк, – недовольно оторвался Джарикс от созерцания красоты, – вот же дубина…

– А ты сама вежливость, – произнес за спиной женский голос. – Хотя, что еще можно от тебя ожидать?

Он резко обернулся. Голос он узнал сразу и похолодел, а вот саму обладательницу разглядел не сразу, слегка ослепленный солнечным светом.

– Не может быть, – замороженно пробормотал Джарикс. – Посмотрите, кто это???

Он сделал шаг в полумрак комнаты. Легкая, белая, воздушная тень скользнула к нему навстречу – Эрвина, во всем своем сияющем великолепии, в невесомых летящих одеждах, окруженная облаком золотых вьющихся волос, с легкой полу-усмешкой на губах и хитрецой в черных глазах подошла вплотную и заглянула ему в лицо.

Он не был готов. Забытое чувство вины всколыхнуло что-то в глубине сердца, но было поздно, и накатил жар, потом исчез солнечный свет, и полумрак поглотил их обоих, накрыл влажным туманом, и стало так тесно в огромной комнате, и так душно было на свежайшем сквозняке, и сердце заколотилось где-то в горле и что-то ахнуло и взорвалось в голове…Пространство, время и свет схлопнулись в тяжелую точку так стремительно, что вспыхнул искрами потолок, вспыхнули стены… И жар с духотой вдруг отступили в темноту, со всех сторон хлынул холод, и он осознал, что лежит на кровати без одежды, а Эрвина лежит рядом, обняв его рукой и закутавшись в простыню. Волосы рассыпались по шелковой подушке вокруг ее головы – они пахли тем самым сладким цветочным запахом, который он запомнил с прошлых встреч.

– Ух ты, – выдохнул он. – Ты меня когда-нибудь убьешь…

Она тихо–тихо рассмеялась.

– А ты забыл, как это бывает?

– Разве такое забудешь…

Он стыдливо потянул на себя вторую простынь и завернулся по плечи. Эрвина приподнялась на локте, посмотрела на него и фыркнула.

– Пэ-О, принеси нам игристого, – сказала она в сторону двери. – Самого холодного, слышишь?

– Да, госпожа Двар, – отозвался робот из темноты и укатил вниз по лестнице.

– Он был здесь все это время? – ужаснулся Джарикс.

Эрвина вновь фыркнула, сбросила простынь и, закутавшись только в свои волосы, ниспадающие до подколенных ямок, подошла к огромному зеркалу на стене и принялась разглядывать себя в нем.

Джарикс пошарил рукой в поисках своей одежды.

– Я еще год продолжала ждать от тебя вестей, – сказала Эрвина, не поворачиваясь. – Хорошо, что я не такая дубина, как некоторые – сумела выдернуть тебя из своего сердца…

– Сумела? – усмехнулся Джарикс, натягивая штаны и измятую рубашку.

Она резко обернулась.

– Да, сумела, – ответила она с нажимом. – И это, – она указала пальцем на разворошенную постель, – только моя маленькая месть, чтобы ты ничего себе не воображал…

– Исключительно изощренная месть, – согласился Джарикс. Он сел на кровати, поджав под себя ногу, и невольно залюбовался гостьей.

– Не смотри на меня, не достоин, – капризно сказала она и принялась одеваться.

Вкатился Пэ-О с подносом и двумя заледенелыми бокалами с игристым. Вино пузырилось и шипело, щекоча нос.

Эрвина сделала большой глоток, поперхнулась, закашлялась и засмеялась.

– Дааа, – весело протянула она, разглядывая пузырьки в бокале на свет. – Это, пожалуй, лучшее, что связано с тобой – вино с твоих плантаций!

Она мягко опустилась в широкое кресло у кровати. Смакуя вино, она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, и пылинки трепетали в тонком луче солнечного света над ее головой.

– А что тот ребенок, Джарикс? Тоже позвал на смотрины? – спросила она. – Знакомое лицо, хм…

– Какой ребенок? – напрягся Джарикс, вспомнив про Фло. – Я не играю с детьми, ты знаешь!

– А что ты так подпрыгнул? – она лукаво хлопнула ресницами. – Жених ты видный и богатый, и выдать за тебя своих пташек хотел бы любой из Высших. И Сиэрэн, конечно, мила, но как она глупа! – Эрвина покачала головой. – Слушать ее не просто тошно, а не выносимо. Она болтает обо всем, что видит!

– Ах, Сиэрэн, – облегченно вздохнул Джарикс. – Я еще не видел ее, поэтому не могу ничего сказать. Может, она будет идеальной женой, кто знает…

Эрвина со стуком поставила бокал на подлокотник и выпятила подбородок.

– Как же ты противен мне, Джарикс! – со злостью проговорила она. – Древесный жук. Гнилой крукс ты, вот что! Лоза недозрелая! – она пыталась придумать оскорбление поэффектнее… – Хлопковая плесень!..

Она вскочила и стремительно удалилась, шурша невесомыми одеждами. Джарикс с сожалением взглянул на часы и понял, что принять ванну и полностью привести себя в порядок он не успеет. Столы уже накрывались, гости собирались в зале – опаздывать хозяину неприлично. А еще же и Смотритель ждет!

– Пэ-О, – сказал Джарикс. – Подай приготовленную для обеда одежду.

– Да, господин Ардан, – робот ловко вынул из шкафа обозначенные для приема вешала с нарядом.

– Пэ-О, – сказал мрачно Джарикс. – Что ты видел и узнал здесь в комнате?

– Уточните, господин Ардан, что конкретно я должен был увидеть и узнать? Следовало ли мне включить запись голосов или визуала?

– Нет! – невольно вскрикнул Джарикс. – Нет, конечно же, о, величайшая дубина из всех дубин! Без моего приказа не смей ничего записывать!

– Да, господин Ардан.

– Я все время забываю, что ты всего лишь машина, – проговорил Джарикс, застегивая кнопки на рубашке и оглядывая себя в зеркало. – Мне вечно кажется, что ты можешь думать и принимать решения без моего участия. Но это ведь не так, Пэ-О? Верно?

Он повернулся к роботу. Тот спокойно шелестел электронной начинкой и светил глазами.

– Да, господин Ардан.

Джарикс подошел к нему вплотную – Пэ-О не шевелился, спрятав все свои конечности внутрь металлического тела. Черные буквы на его корпусе, тщательно обновляемые рабами каждый месяц, четко выделялись на белой основной краске. И были потеки – кто-то из не очень добросовестных рабов торопился закончить работу и позволил краске течь вниз, оставляя грубый и некрасивый валик.

Джарикс провел пальцем по буквам – П.О. Что же означают эти буквы? Никогда раньше его не интересовало это – ну, буквы и буквы, забытая память прошлых веков. У многих Высших есть роботы, они удобны для быстрых поручений, не спят, в любую секунду готовы услужить. Они же и телохранители, и секретари, и побить их можно в минуту ярости, а что такого? Привычные, как омниконы на голове в виде обруча или в виде ожерелья на шее. Простые электронные помощники, созданные гениальными учеными Империи много лет назад. Пэ-О был с семьей Арданов всегда, он передавался из поколения в поколение, и, странное дело, ни разу не требовал ремонта, разве что его солнечные батареи иногда приходили в негодность от частых путешествий через космические врата. Ну, и перекрашивать его приходилось, да.

Джарикс задумался, глядя на робота.

– Гости ждут, господин Ардан, – напомнил робот.

– Да, – вздрогнул Джарикс. – Идем… Хотя – нет. Ступай–ка ты в кельи, проверь Дука и его работу. Там управляющий Гаэля вертелся, не хочу, чтобы он там что-то увидел…

– Да, господин Ардан.

И он спустился вниз, в необъятный холл своего дома, почти дворца под изумрудной сверкающей крышей.

У самой последней ступеньки лестницы, сбегающей спиралью с верхних этажей, стоял, облокотившись на каменные перила, толстый и лысый Армерис Фаэл – Смотритель именем Королевы и великий Библиотекарь Империи, Администратор высшего уровня. Были у него еще разного рода чины и звания, но он довольствовался этими тремя, самыми громкими. Металлический медальон с той же надписью болтался у него на булавке, приколотый к лацкану, и было понятно, что медальон тщательно берегут, натирают пастой для ослепительного блеска и вообще стараются всеми силами сделать его заметным. Медальон ловил любой свет и тут отражал его, превращая в яркого солнечного зайчика, пляшущего на всех поверхностях, для него доступных.

Джарикс замедлил шаг, собираясь с мыслями.

Армерис произносил речь. Все Смотрители произносили речь, даже когда просто разговаривали с людьми. Они не говорили – они вещали. Они словно всегда стояли на трибуне и все должны были внимать им.

– …и вот такой случай, как бунт Несвободных, недавно почти имел место быть на Дайэре… – говорил Армерис с приятной хрипотцой в голосе. Голос Смотрителям ставили очень профессионально. – Знаете Дайэр, милые мои пташки?.. О, это мир джунглей и сырости. Обязательно найдите информацию о нем в Базе Империи. Несвободные отбывают там сроки за мелкие нарушения. Но наши Законники всегда начеку! Бунт был подавлен до его начала – вот так работает государство, так оно защищает наш покой и мир. И я поднялся до Смотрителя с самых низов, да, я был Свободным, но весьма бедным, и жизнь моя укатилась бы в пропасть, если бы не попытка бунта на заводе, где Несвободные попытались доказать, что они тоже имеют мысли и голос. Конечно, я вмешался… Но вы, пташки мои, конечно об этом знаете даже лучше меня…

Он сдержанно засмеялся. Эрвина и Сиэрэн, стоящие также у лестницы, вежливо внимали и не менее вежливо улыбались. Сиэрэн видеть Смотрителя вживую было внове, и она не знала, как реагировать – поэтому она бросала короткие взгляды на Эрвину и повторяла за ней: улыбалась Эрвина, улыбалась и Сиэрэн, Эрвина сосредоточенно хмурила брови, и Сиэрэн тоже. Их отцы почтенно стояли поодаль, прислушиваясь к речи Смотрителя.

– Закон в нашей Империи всегда на первом месте, – говорил Армерис. – С далеких времен, еще с дней Великой войны и Истребления, закон главенствовал над гражданами, и потому война не уничтожила весь наш мир. Мы всегда следовали букве закона – и бунтовщики никогда не имели ни единого шанса раскачать устои Империи. А ведь сколько попыток было!..

– Но кому придет в голову идти против Империи и Королевы? – ужаснулась Сиэрэн. – На что рассчитывают бунтовщики?

– Хороший вопрос, пташка, – удовлетворенно отвечал Армерис. – Ты умна не по годам… А рассчитывают они на то, что Низшие и Несвободные тоже будут управлять Империей, и думают, что установят самый правильный порядок. Но разве могут Низшие, обученные лишь подчиняться, думать и принимать решения? Конечно, это невозможно!.. Ах, первая Королева в свое тяжелое время становления была так не права, когда великодушно позволила рабам учиться читать и писать, и теперь иногда появляются такие, которые выдумают странные вещи и заявляют, что они тоже имеют Права! Ну, куда годится? Но первая Королева так хотела быстрее вывести Империю из кризиса, что опрометчиво закрепила право на учебу для всех граждан. Пожинаем теперь плоды этого поспешного решения, а что делать? Рабы – они как несмышленые дети, о которых мы теперь должны постоянно заботиться, иначе болезни и глупость выкосят их напрочь, и некому будет трудиться на благо Империи. Так что, пташки, помните о том, что и вы однажды займете место около достойных мужей и будете продолжать заботиться о своих рабах, о благополучии Империи и спокойствии Королевы!.. И вы знаете, что ради целостности Империи и ее блага многие вещи было запрещено иметь в личном владении… Вы, наверняка, спрашивали себя – почему, если нам открыт космос, мы все же не можем летать меж звезд и видеть вблизи их красоту? А потому, что и со звезд приходили беды, которые пришлось улаживать Королеве, и теперь космические корабли и космические путешествия существуют только для Королевской семьи и армии, и нам, простым гражданам и подданным следует избегать владения любым летательным аппаратом, как бы этого ни хотелось… А все почему? Все только ради безопасности и процветания, милые мои пташки!.. Разве стоит один полет к звезде всего того богатства, что имеют сейчас ваши отцы и, надеюсь, будут иметь ваши мужья и дети?!..

Сиэрэн завороженно слушала, как будто не заучивала все эти прописные истины в школе. Ее космос не интересовал в принципе, и космические корабли были глубоко безразличны, но она не сводила глаз со Смотрителя.

– И, главное, пташки мои – всегда, всегда помните о приличиях, традициях и величии Высших. Никому из Высших нельзя подавать дурной пример непослушания, презрения к Империи и Королеве, игнорирование почитания тех, кто поставлен над Высшими, – наставительно произнес Армерис, застегивая золотые пуговицы на обеденной куртке, слишком натянутой на сытом животе. Лысина его блестела, натертая ароматическим маслом.

– Даааа, – прошептала Сиэрэн. Глаза ее сверкали от причастия к великой миссии гражданки Империи.

– Новое поколение под воздействием знаний и попустительства родителей нынче не слишком уважительны к Смотрителям. А ведь это именно мы стояли у истоков Империи, и мы с Королевой через труды и лишения привели людей к тому просветлению и процветанию, что наблюдаем сейчас, – продолжал Армерис Фаэл, чувствуя живой интерес молодых девушек. – Не позволяйте никому сомневаться в чистоте и безупречности Королевских Смотрителей – это как сомневаться в самой Королеве!

Ого, подумал Джарикс, а не слишком ли высоко ты хватил? Сравнивать Смотрителей и Королеву! Наглости, однако, не занимать тебе, господин Фаэл!

Джарикс вплотную уже спустился к Армерису и за спиной его негромко сказал:

– Честь для меня принимать Смотрителя в своем доме!

– О, господин Ардан, достопочтенный Джарикс, – чересчур весело приветствовал его Армерис, поворачиваясь всем телом. – Вот наставляю юных пташек на путь честного служения нашей несокрушимой Империи!

– Это всегда нелишне, – согласился Джарикс, прикладываясь к руке Смотрителя губами. – Юность так подвержена греху и сомнению… – он покосился на Эрвину – она приподняла темные брови и скривила рот в усмешке, но так, чтобы Смотритель не заметил. – Империя великолепна именно потому, что не нуждается в объяснениях и исправлениях. Жаль, что людям этого недостаточно

–Да–да! – тут же подхватил Фаэл. – Слово в слово я только что и говорил!

– Прошу вас пройти в залу, к столу, – сказал Джарикс, гостеприимно указывая рукой в сторону распахнутых дверей, возле которых вышколенные рабы в белых саванах стояли навытяжку, держа в руках золоченые подносы с бокалами игристого.

Смотритель одобрительно похмыкал, подхватывая бокал, попробовал. На лице его отразилось удивление и наслаждение, и он кивнул Джариксу.

Эрвина, проходя мимо под руку с отцом, умудрилась с силой ткнуть локтем Джарикса, лукаво дернув ресницами.

– А ты бы не хотел иметь личный космический корабль? – с заговорщицким видом шепнул Джариксу веселый Гаэль. – Только подумай – вся Вселенная у твоих ног!..

Джарикс шикнул на него.

Чинно расселись гости вокруг огромного стола, накрытого белейшей скатертью. Угощения и стеклянные графины были расставлены в идеальном порядке, все сверкало чистотой и аккуратностью, придраться было совершенно не к чему.

Никто не прикасался к еде. Девушки сидели, выпрямившись, сложив руки на коленях. Сиэрэн, в серебристом одеянии под самую шею и с хитро уложенными в играющий драгоценностями венок темными волосами, опустила голову и только искоса посматривала на Джарикса, смущаясь так, как может смущаться только совсем юное и не испорченное обществом создание, не закончившее школу и не погрузившееся в пучину сделок, встреч и вранья.

– Джарикс, – с чувством сказал Армерис, повязывая салфетку. – Это восхитительно и безупречно. Я знавал вашего отца, и уверен, что он тоже был бы чрезвычайно доволен таким приемом и эффектностью подачи. Что ж, мои милые, приступайте, оцените красоту и вкус этих аппетитных блюд, – и он со всей силы воткнул вилку в ножку кролика, щедро поливая соусом белую скатерть.

Ел он неаккуратно, чавкал с наслаждением, не забывая еще поучать, рассказывать, цитировать в процессе еды.

– Чудесно, чудесно! – восклицал Смотритель, поглощая блюдо за блюдом. – Был у меня знакомый Смотритель, вот он был великим ценителем хорошей еды и хорошего вина. Он стал почти легендой! Знаете, на одном приеме в честь нового указа Королевы он вскрыл заговор и тут же обозначил всех бунтовщиков, которые даже пикнуть не успели, как были захвачены Законниками! Конечно, почести и слава обрушились на него, а он был совсем молод – редкость, чтобы молодые Смотрители так самоотверженно выполняли свои обязанности! Но этот гражданин буквально вычистил все грязные закоулки заговора, так что уже много лет никто, как говорится, даже не пытается нарушать покой Империи!.. Так вот он, Смотритель, очень уважал обильные возлияния, и будь он здесь, он обязательно бы выразился весьма лестно, господин Ардан!

– Я польщен, – скромно отвечал Джарикс. – Но кто этот Смотритель? Куда он делся?

– Всякая легенда заканчивается однажды, увы… И он сдался. Может быть – устал от дел и славы, но внезапно в один из дней он прислал Королеве уведомление, что покидает ряды Смотрителей и намерен поселиться в глуши, на периферии, чтобы заняться выращиванием крукса. Благое дело, но с его талантами – и ковыряться в земле? Все же Королева одарила его милостью и отпустила своим соизволением, даже подарила земли, на которые он указал. Что ж, когда-то все уходят, честь по чести, уйду и я когда–нибудь, но пока я полон сил и даже в мыслях не имею оставить свой пост ради плантаций!.. Передайте–ка блюдце с икрой, будьте любезны…

Джарикс ковырял в тарелке и мучительно пытался вспомнить – кого же из Смотрителей предыдущих поколений Фаэл имеет в виду? Их имена учат наизусть в школах, но никакого молодого и талантливого Смотрителя, добровольно отказавшегося от почестей и славы (вот где чудеса–то!), среди тех имен не было.

Но разговор уже плавно перетек на другую тему и вскоре Джарикс забыл об этом, вынужденный следить за наполнением стола новыми блюдами и подачей свежих порций сока и игристого.