Сделка. Цена исцеления
Первым мне попался замок с двумя эфиролитами не больше ногтя и сорванными креплениями. На листе требовалось выяснить, каким образом его открыли, не повредив защитное плетение.
Причем визуально было заметно, что его активно расковыривали неподходящим ключом, а, может, и отмычками. Но магическая защита, которая должна была сработать, стояла нетронутой.
Я надела перчатку, достала щуп и коснулась всего одного потока, отвела его в сторону. Несмотря на то, что магически этот замок казался невскрываемым, уязвимость у него была. Причем созданная намеренно: под одним из креплений нашлась дополнительная связь. Такая тонкая, что я сначала приняла ее за остаток разрушенной нити.
Замок изначально создавали с возможностью незаметного вскрытия. Замок открывали, а плетение продолжало показывать, что его не трогали.
Я ухмыльнулась сама себе. Гениально. Создать замок, чтобы потом его же самому открыть. Причем магом человек оказался хорошим, а вот взламывать замки он не умел. И у меня даже были предположения, кто это.
Черкнув пару строк в заключении, я отложила артефакт в пустую коробку. Пусть сами разбираются.
Пока писала, принесли еще две коробки. Я молча показала на свободное место.
Следующий футляр оказался пустым. Во всяком случае, так могло показаться человеку, который видел только бархатную подкладку.
Я провела пальцем по краю, нашла углубление и осторожно приподняла внутреннюю пластину. Тут была эфиролитовая пыль, уложенная особым образом. Все содержимое должно было сгореть вместе с эфиролитовой пылью.
Но… Они не заметили, что несколько крупиц легли не туда. Вот поэтому и не стоит связываться с дилетантами. Я тоже делала такие штуки. Я их и изобрела. Но не все могли себе позволить стоимость подобной вещицы, вот и делают дешевые реплики.
Собственно, это я и написала вместе со списком тех, кто промышлял копиями.
Потом взялась за металлический обруч с разбитой застежкой, который подавлял работу других артефактов в небольшом радиусе. И еще несколько артефактов, работа с которыми вызывала больше желание зевнуть.
Были, правда, парочка, с которыми хотелось покопаться. Но для них мне нужно было запрашивать специальный бокс, при работе в котором можно было бы не бояться, что артефакт разнесет половину здания.
Я посмотрела на заметно опустевший первый ящик, сложила инструменты и решила выйти, чтобы перекусить. В конце концов, мне же должен был быть положен перерыв на обед?
Удивительно, но меня и выпустили, и даже впустили спокойно. А охранник мне еще и улыбнулся, когда я проходила обратно. Даже настроение стало лучше.
Но вернувшись, на столе я обнаружила золотую коробочку и записку: “Распоряжение главного ортхара. Взять вне очереди. Отчет передать через секретаря сегодня”.
Какая прелесть. Делай что хочешь, а разберись сегодня. А если там что-то такое, что потребует гораздо больше времени?
Настроение снова испортилось, но я подумала, что если не успею передать через Эльвиру до того, как она уйдет домой, то… я могу найти повод прийти к де Вольфу домой? С письменным отчетом, конечно.
Как только я осознала, что улыбаюсь от этой мысли, закусила губу и еле сдержалась от жуткого желания запустить эту коробочку в стену. Столько лет попыток держаться от своего прошлого подальше, чтобы теперь думать, как оказаться рядом с Рейнером.
Как же боги бывают жестоки в своих играх.
Коробочка хитро открывалась определенной схемой на торце. Я провела по линиям пальцем, и крышка со щелчком открылась. Внутри лежала золотая брошь. Три узких листа прикрывали небольшой камень. На одном из них виднелась вмятина.
Да ладно… Эту штучку я уже видела.
5.2
Я провела пальцем по смятому краю листа. Рука дрогнула, перед глазами все заволокло пеленой, а в ушах загрохотала музыка. Как будто наяву я услышала голос Себастьяна.
— Друзьям же не запрещено дарить подарки? — склонившись к моему уху, сказал он. — Это тебе на окончание первого курса. Далеко не все его переживают, так что стоит отметить маленьким подарочком.
Я покачала головой, даже отодвинула протянутую коробочку.
— Себас, это дорого. Я не могу принять.
Он поймал мою ладонь и положил коробочку на нее.
— Для меня это пустяки, Фран. А тебе приятно. И смотри, как подходит к твоему платью.
Я улыбнулась, а он достал брошь и потянулся, чтобы приколоть ее к моему вороту. С первого раза не получилось, рука соскользнула, и пальцы коснулись кожи. Я даже немного отстранилась.
И в этот момент почувствовала на себе взгляд.
Подняв глаза, увидела Рейнара. Он смотрел на нас. На меня и на то, как Себастьян меня касается.
Горло сдавило, я моргнула. Дальше вспоминать не хотелось. Я и так помнила каждое его слово. Тяжело вздохнула, вытерла запястьем выступившие слезы и снова присмотрелась к броши.
После расставания с Рейнаром я почему-то оставила ее у себя. До сих пор не понимала, о чем думала, но в тот момент это оказалось хорошей идеей. Почти сразу после этого умерла мать, я еще ничего не зарабатывала, а Марианне нужно было на что-то жить.
Я отнесла брошь скупщику и, честно говоря, ошалела от суммы, которую он предложил. Вот тебе и маленький подарочек. Но деньги были нужны, поэтому я даже сторговалась на более высокую цену. Все отдала сестре.
Совсем недавно на черном рынке я снова увидела эту брошь. Только она уже была не совсем той, которую подарил мне Себастьян: вместо камня в нее вставили эфиролит.
По плетению я примерно поняла, для чего он предназначался. Снимать пломбы шадхаров, а потом возвращать их на место, чтобы можно было забрать что-нибудь из опечатанного ящика и никто ничего не заметил.
Конечно, из эфиролитов незаконной добычи. Камни из этой партии я покупала сама. Я даже на мгновение подумала ее купить. Не столько из-за полезного свойства, сколько на память о том, что со мной было.
Подержала в руках, спросила цену. А потом решила, что лишний предмет для того, чтобы причинять себе боль, мне не нужен. Я и без него отлично справлялась.
Я заглянула в записку с вопросами к артефакту.
“Что вам известно об истории этого предмета и о том, кому он принадлежал?”
Пальцы сильнее сжали лист.
Гад. Мне оставалось только тихо сжать зубы и… написать все, что я думаю об этой его затее.
Но… Если он хотел меня заставить сдаться — не дождется. Я взяла эфиролитовое перо и придвинула чистый лист.
Быстро написала несколько строк о плетении, способе применения и следах, которые оставались после снятия пломбы. Остановилась и подумала, уточнить ли то, что я знаю, кто это сделал.
Лично скажу.
А вот дальше… Кому принадлежала.
Написать, что Себастьян подарил мне эту брошь? Что Рейнар прекрасно помнил, при каких обстоятельствах это произошло? Или сразу перейти к тому, где я видела ее в последний раз?
На черном рынке, ноар де Вольф. Ходила туда за незаконными эфиролитами. Не желаете приложить признание к остальным бумагам? Мне как раз недавно предлагали казнь.
Я положила перо и отодвинула лист.
Нет уж. Если он хотел поговорить о прошлом, мог хотя бы набраться смелости для личного разговора. А этим “распоряжением” он просто не оставил мне других вариантов, кроме как добиться вот этого самого личного разговора.
Брошь я завернула в салфетку и спрятала в декольте. Пришлось немного поправить платье, чтобы край оправы не так сильно упирался в кожу. Потом взяла записку и вышла.
Мне пришлось спросить как минимум пять человек, как же мне найти неару Ланкарис. Трое мне показали в противоположную сторону, один завис, глядя в декольте и только одна невысокая, всклокоченная девушка в очках толково объяснила, куда идти. Потом я поправила ей стопку папок, и она умчалась вдоль по коридору.
Когда я вошла в приемную, была уже злой, как все демоны Жреца. Эльвира сидела за столом, разбирая бумаги. Когда я вошла, подняла глаза, но тут же вернулась к документам.
— Заявление на увольнение можете написать в свободной форме, — произнесла она.
— Не радуйтесь так рано, — усмехнулась я. — Мне нужно поговорить с ноаром де Вольфом.
Она снова подняла на меня взгляд.
— Все вопросы письменно. Ноара нет. И не будет, поэтому можете не искать поводы для аудиенции, — отрезала Эльвира.
Я посмотрела на закрытую дверь за ее спиной.
— А завтра?
— Напишите заключение, я передам.
— Вы очень помогли.
Она улыбнулась, показав свой клык, и снова склонилась над бумагами. Чистая кровь арканов не любит женщин: и характер портит, и внешность — понятно, почему она старая дева.
Я вышла,тихо прикрыв дверь. Отошла на несколько шагов и прислонилась к стене за широким шкафом с какими-то папками. У них тут, кажется, все по папочкам. Как будто все управление только через бумажки только и общаются.
В коридоре послышались мужчкие голоса.
— Куда? — спросил один.
— Де Вольф велел сначала показать ему, — ответил второй.
— Он сегодня тут?
— Явился, — посетовал голос. — С утра уже всем разгон устроил. Злющий как стая волков.
Вот же дрянь! А сказала, что Рейнара нет.
Хлопнула дверь. Я ждала. Через пару минут эти двое вышли.
Несколько мгновений я стояла, разглядывая узор на ковре. На этаже нет больше ни одной двери. В дальнем конце коридора было окно. Большое. Витражное. Мне его даже на несколько секунд стало жалко.
Ничего, восстановят.
Я сходила на свое рабочее место и выудила из сумки небольшую заготовку. Я вообще планировала для другого, но… Потом новую сделаю.
С помощью инструментов соединила пару потоков, один отвела подальше в сторону, чтобы ослабить эффект и вернулась к витражу. Эфиролит встал очень аккуратненько в самый угол рамы. Я оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет, тронула самый кончик потока щупом и спряталась за тем самым шкафом.
Три. Два. Один.
Раздался хлопок, и звон стекла. Ожидаемо распахнулась дверь, послышался стук каблуков Эльвиры. Я досчитала до пяти и метнулась к кабинету. Уже когда я проскользнула в дверь, мне вслед донесся крик секретарши.
Я дернула дверь в кабинет де Вольфа. Заперто.
Замок сложный, хитрый. Но не для меня.
Мне хватило двух действий для того, чтобы вскрыть замок. Резко дернула ручку на себя, влетела в кабинет и защелкнула замок за собой.
— Эльвира, что там?
Ну все, я была заперта в клетке с хищником. Только я больше не готова быть легкой жертвой. У меня своя охота.
Рейнар сидел за столом с раскрытой папкой. Поднял голову, увидел меня, и выражение его лица сразу стало таким, что настроение у меня немного улучшилось.
Он откинулся на спинку стула и медленно улыбнулся.
— Неара Дарис.
— Ноар де Вольф.
Рейнар закрыл и медленно отодвинул папку.
— Что ты там взорвала? И что делаешь здесь?
Я достала из декольте сверток и припечатала его на стол перед Рейнаром.
— Собираюсь ответить на твой вопрос, — я раскрыла салфетку и оперлась обеими руками на столешницу. — Ты ведь этого от меня хотел.
Глава 6
Рейнар сначала долго смотрел в мои глаза, потом, не скрывая заинтересованности, в декольте, и только после этого — на брошь. Равнодушно, только слегка приподняв правую бровь.
— Ты ради этого взорвала витраж, которому уже скоро сотня лет?
Я замолчала, пытаясь найти на лице Рейнара хоть какое-то узнавание. Но его не было.
— Что в броши такого, что нельзя было написать? — де Вольф развел руками. — Франческа, ты разбила окно, вскрыла дверь моего кабинета и теперь предлагаешь мне угадать, что тебя не устроило в работе?
Я, как дура, ждала, что он усмехнется, съязвит, постарается уколоть. Что он подтвердит мою догадку о намерениях. Но Рейнар ждал ответ от меня.
С трудом сглотнула, выпрямилась и сделала шаг назад.
— Ты хотел узнать, кому она принадлежала, — ответила я.
— И?
— Тебя интересует последний владелец или первый?
Он потянул за край салфетки, пальцем перевернул брошь. Присмотрелся. Во рту стало кисло.
— А ты можешь сказать и то, и другое?
Надо было просто сделать так, как требовали — написать.Не стояла бы сейчас с глупым выражением лица и попыткой сделать вид, что ничего не произошло.
— Нет, — произнесла я. — Конечно, нет.
Я потянулась к броши, чтобы забрать ее. Рейнар, следивший за мной, перехватил мое запястье. Его пальцы сжались, а взгляд метнулся к моему лицу.
— Погоди, — сказал он медленно. — Она принадлежала тебе?
Я не ответила. Пальцы сжались в кулак, но руку я не выдернула. Рейнар еще раз посмотрел на брошь, и теперь его лицо изменилось. Вот теперь он ее узнал.
— Это та самая?
Де Вольф разжал пальцы и убрал руку, словно обжегся. Я отошла от стола и посмотрела в угол, на шкаф с ровными рядами книг.
— И как же она оказалась здесь? — спросил Рейнар.
— Понятия не имею, — фыркнула я. — Потому и спросила, какой хозяин тебе нужен: первый или последний. Я знаю, кто был первым: сама продала ее семь лет назад. И знаю, у кого видела недавно. Но все остальное — мне неизвестно.
Я говорила ровно и достаточно быстро. Он прекрасно понял, что я подумала, будто он специально подсунул мне эту брошь, и я теперь ждала удара. Но де Вольф достал чистый лист и перо.
— Имя скупщика. Где видела на рынке, когда, у кого. И имя мастера.
— Рейнар, мне еще работать в этом городе, — я покачала головой.
— Франческа, — он отложил перо и поднялся. — Ты пришла работать на меня. На тайную полицию. Мне кажется, надо понимать, что уже не тебе решать, чье имя назвать, а чье — нет.
Разговаривать о незаконном изготовлении артефактов казалось намного проще, чем о том, что напоминала брошь.
— Это улика, неара Дарис, — сказал Рейнар, взяв трость и выходя из-за стола. — Из опечатанного, очень важного и опасного груза исчезла часть содержимого. А пломбы целы. Брошь нашли случайно, в мусоре. И теперь нам нужно установить, кто изготовил устройство и у кого еще такие есть.
— А случайно ли, ноар де Вольф? — улыбнулась я, ловя его взгляд. — Такие вещи случайно не выкидывают в мусор.
Уголок его рта поднялся. Он понимал, о чем я. И тоже думал об этом.
— Мне нужны мастер и продавец, Франческа, — твердо произнес Рейнар.
— Тогда тебе придется разговаривать со мной лично, — ответила я. — А не держать в дальнем крыле. И дать команду твоей Эльвире перестать бросаться на меня.
— Последнего не обещаю, — де Вольф пожал плечами.
Я перевела взгляд на брошь. Какого демона я вообще подумала, что он узнал ее? Только потому, что для меня семь лет не смогли вытравить всю эту боль?
— Ладно, де Вольф, — сказала я, собираясь уйти. — Я передумала. Все ответы ты получишь от меня письменно. Как и требовал к концу рабочего дня.
— Погоди, ты решила, что я специально подсунул тебе эту дрянь? — спросил он.
У меня похолодели пальцы.
— Прости. Ошиблась.
Сказала резко, почти выплюнула. У него дернулась щека.
— Не похоже, что ты сожалеешь, — Рейнар присел на краешек своего стола, поставив трость рядом, и рассматривал меня.
— А как я должна тебя убедить? — огрызнулась я.
Я вернулась к столу, потянулась, чтобы все же забрать брошь с салфеткой. Но тут взгляд упал на небольшой пресс для бумаг. Темный металл с обсидиановой вставкой. Ничего особенного, только внутри едва заметно светилась вязь. Сложная, тонко прошитая: под обычным обсидианом был спрятан эфиролит. И не простой.
Поток уходил под оправу, разворачивался и возвращался к узкому, туго стянутому узлу. Вокруг него двигались тончайшие нити. Я убрала руку, замерла и повернулась к Рейнару.
Посмотрела на него. Потом медленно улыбнулась. Он заметил перемену. Взгляд стал настороженнее.
— Франческа.
— Что? — я сделала голос ниже. — Как думаешь, смогу доказать тебе, что я сожалею?
Я шагнула ближе. Подняла руку, коснулась края лацкана. Пальцы соскользнули на тонкий шелк рубашки и сразу почувствовали жар тела аркана.
Рейнар не отстранился, а вот у меня дыхание сбилось.
— Ты ведь хотел извинений, — сказала я.
— И на что же ты готова пойти ради этого?
Я провела пальцем выше, к воротнику, к шее со следами ожога. Рейнар вздрогнул, резко вдохнул.
— Проверим? — голос совсем упал до шепота
Он перехватил меня за талию, притянул к себе. Слишком знакомо и, оказывается, настолько желанно, что голова закружилась. И я была в этом не одинока.
Его ладонь легла на спину, сжала ткань платья, и я запустила пальцы в его волосы.
Рейнар посмотрел на мои губы. Я — на его. Во рту пересохло, по телу пробежали мурашки. Де Вольф наклонился ко мне, и я сама потянулась навстречу. Уже чувствовала его дыхание, когда вспомнила о скрытом плетении.
Повернула голову в последний момент. Щекой задела его щеку, приблизилась к правому уху. Его рука сильнее прижала меня к себе. Я закрыла глаза и прошептала так, чтобы точно услышал только он.
— Ноар де Вольф, вас прослушивают.
Глава 7. Рейнар де Вольф
Когда Фран задела щекой мою щеку, меня прострелило от макушки до пяток. Дрожь прошла по телу, сдавила грудь. Пальцы сами сжались на ее спине.
— Ноар де Вольф, вас прослушивают.
Я замер.
А ведь на несколько мгновений позволил себе поверить, что она действительно решила со мной заигрывать. Пусть даже это было частью ее игры — вряд ли ведьма поменяла свои повадки.
Я был готов ответить на ее игру. Тело уже откликнулось. Я до сих пор помнил ее запах, от которого кружилась голова. Даже почти умирающий альтер встрепенулся, и на мгновение показалось, что эфирные каналы снова наполнились силой.
Под ладонью была ее спина. Я чувствовал, как она дышит, как прижимается ко мне. За семь лет ее тело изменилось, изгибы стали плавнее, и мне хотелось провести рукой ниже, проверить, что еще теперь было другим.
Взгляд упал в декольте. Грудь тяжело поднималась с каждым вдохом.
Это платье она надела специально, в этом я почти не сомневался. Фран умела заставить мужчину смотреть туда, куда ей было нужно, пока сама решала, что с ним делать. Так она защищалась.
Впрочем, может, я просто искал оправдание. Может, никогда ее толком и не знал, и защита ей была ни к чему.
Я подхватил Фран под бедра, резко развернулся и усадил на стол. Она вцепилась в мои плечи, шумно втянула воздух. Я наклонился к ее уху, она ахнула.
— Где? — прошептал я.
Губы коснулись кожи. Не удержавшись, я скользнул ими к уголку челюсти, ниже, к шее. Фран запрокинула голову, подставляясь, и я сильнее сжал ее бедро.
Она сразу же потянула меня за воротник, останавливая.
— Пресс для бумаг, — выдохнула она мне в ухо. — Эфиролит спрятан под обсидианом. Почти не видно.
Я не посмотрел на пресс, только прикрыл глаза, чувствуя дыхание Фран.
Идиот. Мне только что сообщили, что в моем кабинете стоит прослушивающий артефакт. А я все еще думал о том, как бьется пульс на шее Фран. В том месте, где от поцелуев у нее бежали мурашки.
— Можешь обезвредить? — спросил я, снова приблизившись к ее уху.
— Тогда они узнают, что ты его нашел.
Умная девочка.
Я давно знал, что меня прослушивают — специально проверял. Но никто не мог найти. Я знал, что мне нужна была Фран. Именно поэтому так долго и безрезультатно искал ей замену. Она неповторима в своем деле. Даже сейчас, сидя на моем столе, с задранной юбкой и сбившимся дыханием, Фран умудрялась оставаться профессионалом.
Зато у меня практически снесло крышу. Еще вчера.
— Я смогла вас убедить, ноар де Вольф? — спросила Фран уже в полный голос.
Я открыл глаза и отстранился так, чтобы видеть ее. Она смотрела на меня с едва заметной улыбкой. Дыхание еще не выровнялось, на щеках проступил румянец, но взгляд был совершенно невинным.
— Мне нужно подумать, — хмыкнул я.
— А мне показалось, что мои доводы были очень убедительными, — она изогнула бровь так, как делала это всегда с интонацией: “поспорим?”
Я и спорить не собирался, что ее игра была, как всегда очень убедительной. Я до сих пор не мог заставить себя убрать руку с ее бедра, и если бы она не заговорила, я бы вообще забыл, за что собирался требовать извинений.
— Ты всегда умела произвести впечатление, Франческа, — сказал я. — Жаль, что не всегда понимаешь, когда стоит остановиться.
— А вы, ноар де Вольф, как я погляжу, большой специалист по своевременным остановкам, — съязвила она и толкнула меня ладонями в грудь.
Я сделал шаг назад, протянув руку, чтобы помочь спуститься. Однако она сама расправила поднявшуюся юбку и спрыгнула со стола.
Фран подняла голову и поймала мой взгляд.
— Что-нибудь еще, ноар де Вольф?
Да. Вернись сюда, демонова ведьма, мы не закончили.
— Заключение жду сегодня. Письменно, — сказал я.
— Как прикажете, — она медленно наклонила голову и потянулась к броши.
Я резким движением накрыл ее листом бумаги и покачал головой. Фран посмотрела на меня, усмехнулась, а потом выдернула из-под листа свою салфетку и пошла к двери.
Чуть ниже уха у нее покраснела кожа. Я задержал там взгляд.
Мне не стоило это делать, но кто сказал, что нельзя?
Фран вышла, оставив дверь приоткрытой.
— Вас наняли заниматься артефактами, неара Дарис, — послышался голос Эльвиры.
— Если вам так хочется, можете сами уточнить у ноара де Вольфа, доволен ли он… — Фран намеренно сделала паузу, — моей работой.
Не доволен. Определенно.
Дверь я закрыл сам. К счастью, на это эфира пока хватало. Да и… сейчас альтер оказался ближе ко мне, чем обычно.
Я обошел стол и сел, осторожно вытянув ногу. После выходки с Фран бедро ныло. Зато несколько минут назад я даже не вспомнил, что мне вообще-то больно. Стоило представить, как она сидела на столе, обхватив меня ногами, и захотелось выругаться.
Не стал сдерживаться и достал дымку. Еще немного эфира , и конец вспыхнул и остался тихонько тлеть. Вдохнул. Легче не стало. Затушил.
Пресс стоял рядом с раскрытой папкой. Рука сама потянулась прижать им задравшийся угол листа. Я остановился, потом все же взял его и передвинул.
Его тоже проверяли мои специалисты. Но никто из них не нашел ничего. Потому я и почти перестал бывать здесь, а все отчеты от сотрудников принимал только в письменном виде.
Обычная безделушка. Подарок от матери. Она вроде бы сказала, что у какого-то торговца из Ракетсии купила. Значит, не сама купила, а ей намекнули, что можно купить и подарить сыну.
Отлично. Точку утечки информации обнаружили. Только кто сказал, что эта дрянь здесь одна?
Я посмотрел на шкафы, на письменные принадлежности, на часы у двери. За последние месяцы в кабинете появилось немало вещей, и далеко не каждую я выбирал лично.
Придется вызывать Фран и просить сделать осмотр.
Я скривился. Отличный способ “держаться от нее подальше”.
Взгляд упал на брошь. Невольно вспомнил, как Фран сегодня смотрела на нее. Даже теперь, спустя семь лет, эта безделушка умудрялась портить нам обоим жизнь.
И как я не узнал ее сразу? Я убрал бумагу и коснулся пальцем одного из листиков украшения. Воспоминание вспыхнуло перед глазами само собой.
7.1
Я уехал из дома прямо посреди скандала. Я слышал все угрозы, что мне кричал вслед отец, как скрипнули и стукнули створками ворота прямо за моей спиной. Но в голове билась только мысль, что к балу, на который я обещал пойти с Франческой, я не успевал.
Станция. Талоны на ближайший рейс на те деньги, что были с собой. Эфиролитовоз. Раздражало, как неторопливо он двигался. Бесило то, что семейное поместье слишком далеко от академии.
Но сильнее всего кулаки сжимались от того, на какие уловки пошла семья, чтобы не дать мне вовремя вернуться. В этот раз они превзошли сами себя.
И теперь все, на что мне оставалось надеяться — это успеть хотя бы к его середине.
Нанятый на конечной станции экипаж еще не успел остановиться, когда я распахнул дверцу. Спрыгнул на землю, бросил кучеру какие-то распоряжения и почти бегом направился к жилому корпусу.
К себе забежал только для того, чтобы переодеться — быстро. Но не мог же я в промокшем камзоле сопровождать Фран?
Мне нужно было увидеть ее скорее. Зная ее, она могла так и не пойти на бал без меня. А мне так хотелось увидеть ее в том платье, которое я подарил ей.
Потом я обязательно пожалуюсь на семейство. Скажу, что она была права, когда говорила, что я вправе решать свою судьбу сам. Но сейчас мне нужно было обнять Фран, почувствовать ее пальцы в своих волосах. Все случившееся дома не имело ни малейшего значения, когда Фран улыбалась.
Я взлетел по лестнице, прошел по знакомому коридору и постучал в ее дверь. Тишина.
Постучал еще раз, громче. Подергал ручку — заперто.
Все же пошла? Это даже заставило улыбнуться — неужели она решила выползти из своей защитной раковины?