Фаша помог повесить большой пергамент с алфавитом и рисунками в спальне Чжао на тонкие иголки. Аптекарь сказал, что на следующем уроке они нарисуют новые знаки рядом с буквами. После чего Фаша накинул на себя мантию и скрылся за входной дверью.
Перед сном Чжао разглядывал алфавит, лёжа в кровати. Ему нравились рисунки, которые были похожи на буквы. Взгляд постоянно задерживался на изображении волчьего следа и дома. Они были разными, но казалось, что эти два рисунка чем-то связаны.
С этими мыслями, незаметно для себя, Чжао крепко уснул.
***
За окном светало и было слышно пение утренних птиц. Яркий луч освещал первую строку алфавита, где волчья лапа словно застыла по пути к рисунку аптеки. Сегодня был первый день лета. Значит, в ближайшие дни должно быть очень тепло. Но самое главное, что летом Фаша чаще будет дома. Чжао сможет посмотреть за его работой в алхимической лаборатории! Может, Фаша сможет чаще проводить уроки с буквами? Какое первое слово получится составить из букв?
Предвкушение летнего периода вызывал лёгкий трепет радости в груди. Встав с кровати, Чжао привычно направился через первый этаж во двор, чтобы умыться и привести себя в порядок.
Но на полпути к первому этажу Чжао замер на лестнице. Помимо запаха еды, растений и лекарств, появился новый запах. Чужой запах. Гнилистый и тяжёлый. Он не похож на гниль из канализации или разложение чего-то живого.
Чжао помотал головой, отбрасывая мысли, и быстрыми шагами спустился вниз. Выглянув из-за стены, он увидел Фашу. Алхимик что-то делал за своим дубовым столом и время от времени раздавался скрип пера. От Фаши исходил привычный запах мокрого мха и смолы. Но на этот лёгкий запах ложился новый. Враждебный.
На кухне шумел Риша, что-то вытаскивая из погребка. Запах от Риши не изменился, как и звуки. Варвар ворчал на то, что продукты подходят к концу.
Может это всё сон? Или он не до конца проснулся? Чжао скрылся за дверью на задний двор в надежде, что прохладная вода приведёт его в чувства.
Солнце поднималось всё выше и согревало лицо и босые ноги Чжао. Оборотень заканчивал утренний ритуал умывания, вытирая лицо и руки об полотенце. Впервые за несколько лет Чжао с нетерпением ждал первого дня лета. И Фаша был дома, как и говорил Риша! Но целитель был в странном состоянии, и это сильно беспокоило.
Но куда больше волновал этот мерзкий запах, который ни на что не похож. К счастью, этот запах исходил не от Фаши. От чего-то другого.
Чжао вернулся в дом и повесил полотенце на крючок возле кухни. Оборотень тихо подошёл к алхимическому столу, заглядывая за плечо алхимика.
Тонкие пальцы бережно прощупывали миниатюрное тельце лесного жителя. Алхимик осматривал маленькие руки и ноги существа. Переворачивал создание на живот и расправлял на теле пушистые крылья.
Чжао с некоторым интересом рассматривал маленькое существо. Оно было похоже на мотылька размером с ладонь, но с телом и лицом человека. Но в отличие от человека, у создания было две пары рук. Густые короткие волоски покрывали почти всё тело существа. Чжао видел этих существ в лесу. Наставник запрещал к ним приближаться, так как они недружелюбные. В стае их называли ядовитыми мотыльками.
Мотылёк на столе был мёртв.
К столу подошёл Риша и навис над мёртвым пушистым существом. Варвар нахмурился и спросил Фашу:
— Зачем ты эту дрянь в дом притащил?
Алхимик ненадолго прервал осмотр существа и что-то быстро написал на листе пергамента.
— Нашёл фею в лесу, — ответил Фаша.
— Паршивые создания! Зачем она тебе?
«Фея? У этих злобных мотыльков есть своё имя в этом мире?» — пролетел немой вопрос в голове Чжао.
Бледные руки вновь начали прощупывать тело существа. Эльф наклонился поближе к фее, внимательно её осматривая. Он заключал вслух всё, что видел:
— Она умерла совсем недавно. Предполагаю, что смерть пришла мгновенно.
Руки алхимика вновь перевернули существо на живот. Фаша аккуратно взял её за кончики крыльев и расправил их.
— Крылья не сломаны. Ушибов и царапин нет. Ей не больше двадцати лет. Значит, это не старость.
Риша с некоторой презрительностью фыркнул, смотря на фею.
— Мало ли от чего она умерла. Поди своих ядовитых растворов нажралась!
Над столом повисла тяжёлая тишина. Фаша задумчиво разглядывал маленькое лицо феи и слегка надавливал пальцем на её живот.
— Большая часть ядов показала бы себя внешне. Она выглядит здоровой.
Снова заскрипело перо по пергаменту. Фаша прикрыл тело феи белым платком и отложил перо в сторону. Эльф быстро проскользнул между Чжао и Ришей. Открыв шкаф, он накинул на себя мантию и без слов скрылся за дверью.
Внутри груди забилась тревога и переживание. Почему этот запах опять вернулся? Он был сильнее в этот раз, чем в лесу или из подвала. И исходил этот запах от феи. Это плохо? И почему Фаша такой странный? Вчера он улыбался и выводил линиями аптеку, а сегодня изучает труп феи и в спешке куда-то уходит!
Овощное рагу с мясом на завтрак немного подняло настроение, но тёмные мысли не уходили. В голове возникали неприятные картинки тёмного леса. Чьи-то хищные глаза передвигались между деревьями. Их обладатель не нападал, но тщательно следил за каждым движением.
Чжао отодвинул от себя пустую тарелку и посмотрел на Ришу.
— А с Фашей всё в порядке? — в голосе Чжао слышалось беспокойство.
— Ты из-за него нос повесил? Это для него нормальное состояние! Он когда что-то интересное для себя находит, то вот так себя ведёт. Мы как-то находили старую заброшенную библиотеку при храме Немерсити. Так Фаша пока там всё не перерыл — не успокоился!
Риша сделал большой глоток чая и продолжил:
— А тут фею где-то нашёл! Конечно, он будет её изучать. Вблизи этих тварей не рассмотришь, они злые до чёртиков. Чуть что — нападают! Помню, он как-то пытался подружиться с феей. Так они роем напали! Кое-как ноги унесли!
Чжао припоминал, что наставник рассказывал о способе защиты фей. Они делают яды из растений, и это их главное оружие. Старший говорил, что очень важно смотреть под ноги в самой глубине леса, потому что феи живут под землёй как муравьи. Один неосторожный шаг мог привести к смерти.
Значит, Фаша всё ещё изучает этот огромный мир? И записывает всё, что находит?
— Ушастый, допивай свой чай и сходим с тобой на рынок. Покажу тебе гномьи драгоценности и погребок заполним продуктами. И ты заодно свои тусклые мысли проветришь, а то смотреть тошно!
Появились воспоминания о грязной дороге из канализации и противном городском запахе. Но в городе Чжао был ночью и ходил между жилыми домами. Посмотреть на рынок очень хотелось. Особенно на красивые драгоценности!
— Обувь только надену и буду готов, — ответил Чжао.
Мысли о городском рынке постепенно вытесняли беспокойство из головы.
***
От сыромятых сапог пахло старой кожей и землёй. За несколько дней они успели покрыться небольшим слоем пыли. Чжао аккуратно смахнул пыль ладонью, и она резво заплясала в солнечных лучах.
Какое-то время он их осматривал и пытался понять, как правильно надевать сапоги. Как их вообще носить? Сев на кровать, оборотень попытался их натянуть на ноги. Сапоги с трудом поддавались, а пальцы цеплялись за края.
Но в итоге их удалось надеть. Стопам было тесно, особенно пальцам ног.
Чжао встал с кровати и сделал первый шаг. Носок сапога запнулся о половицу, и оборотень полетел на пол. Он успел вытянуть руки вперёд, и падение было не таким болезненным.
За стеной послышались шаги и хриплое ворчание:
— Слыш, ушастый, ты там сапоги на руки что ли надел?
Чжао поднялся на ноги и рассмотрел обувь. На ногах варвара или эльфа они сидели лучше и выглядели не так криво, как на оборотне.
Дверь приоткрылась и появилась рыжая голова Риши. Он осмотрел Чжао. Озадаченный взгляд остановился на ногах. Борода варвара поплыла наверх, и он громко рассмеялся:
— Куда ты левую на правую напялил, ушастый?! Ты так далеко не уйдёшь и все кочки соберёшь!
Оборотень недовольно фыркнул. Он снял сапоги и надел их наоборот. Так было гораздо удобнее. Пальцы не сдавливало, но ощущения скованности не ушли. Зато теперь ноги защищены от городской грязи.
— Другое дело! — успокоился от смеха Риша, вытирая слезу с щеки. — Руки в ноги и пошагаем в город, брат!
***
По протоптанной дороге не было запутанного плюща или корней, как в лесу. Но ноги порой запинались сами об себя! Оборотень шёл намного увереннее, чем на первом шаге в своей спальне, но сапоги ещё были непривычным элементом одежды. Задумавшись о городе, Чжао запнулся носком о небольшой камешек, но его успел поймать Риша за рубаху.
— Выше ногу ставь, ушастый! В следующий раз ловить не буду! — с этими словами Риша поднял Чжао на ноги, словно щенка.
Из-за стен города доносилось множество голосов и восторженных криков. Женские и мужские голоса красиво пели в сопровождении весёлой музыки. Вместе с лютней играли и другие инструменты, которых Чжао раньше не слышал.
У ворот стояла стража в отполированной металлической броне, поверх которой было надето тёмно-красное сюрко с изображением ангела в человеческом обличье, который словно выходил из извилистой реки Асманов. Ангел был на фоне жёлтого солнца с лучами. Между ладоней — рыжеватый свет сечи. Сама стража немного нервировала Чжао, но глаза сами цеплялись за вышитую картинку на красном одеянии.
В открытые городские ворота заходили различные существа. Чжао узнавал человеческую и эльфийскую расу. По запаху он даже учуял некоторых оборотней, которых раньше не встречал в лесу. Многие существа были разодеты в белоснежные, светло-зелёные и ярко красные одежды. Детские и взрослые лица переполнялись счастьем. На головах благоухали объёмные цветочные венки.
Подходя всё ближе к воротам, нос Чжао поймал совершенно другие запахи — свежей древесины, костра, горячего свежего хлеба, жареного мяса, сладких ягод, свежих овощей, молока, металла и кожи. Яркие запахи били в нос, но были очень приятные. Не похожие на запахи ночного грязного города.
Перед входом на рынок Ришу и Чжао остановила розовощёкая улыбчивая девушка с корзинкой цветов. С её пояса по красному платью спускались разноцветные атласные ленты, которые блестели в лучах летнего солнца. При каждом её движении ленты красиво развевались и закручивались.
— Пришли на праздник и не наряжены, Мессиры? — с хихиканьем говорила девушка, демонстративно упирая руки в бока. — Сегодня город празднует Первый Анкер! День тёплого сезона и праздник в честь первого Хранителя Эпохи — Елиаса Рейвенмарка! Позвольте мне украсить вас красотой природы, Мессиры!
Девушка достала из корзины цветочный венок и подошла сначала к Рише. Ему пришлось нагнуться к девушке, так как она едва доставала ему до груди. На рыжую голову уселся венок из жёлтых одуванчиков и белых ромашек.
Чжао внимательно наблюдал за тем, что делает девушка. От неё пахло луговыми цветами и сладкими ягодами, как от варенья. Девушка подошла к Чжао и протянула к его голове венок из клевера и маргариток. Оборотню тоже пришлось к ней нагнуться, чтобы она смогла надеть венок. Он оказался тяжеловатым, но имел вкусный травянистый и медовый запах.
— Спасибо, мэм! Пойдём, брат, посмотрим, чего торгаши предлагают, — с этими словами Риша положил ладонь на плечо оборотня и повёл за собой на рынок.
— А кто такой Анкер? — спросил Чжао.
— Бог урожая и мёртвых у людей. В честь него первый месяц лета назвали.
Перед рынком было ещё несколько улыбчивых девушек с развевающимися лентами на поясах. Они кружились в танцах и пели об Анкере, который дарит щедрый урожай и хранит память об ушедших предках.
За танцующими девушками стояли мужчины, подпевающие песне. В их руках были причудливые музыкальные инструменты, которые растягивались и издавали звуки. Кто-то дул в палку с дырками, и она свистела как птица! А кто-то тонкой палкой водил по струнам, и они издавали мелодичный скрип.
Казалось, что эта песня и активный ритм пробирались до самых мышц. Чжао тоже хотелось танцевать, повторяя движения девушек. Но от этого удерживала тяжёлая рука Риши на плече.
— Кто такой Елиас Рей-вен-марк? — Чжао с некоторым трудом произнёс второе слово в таком длинном имени.
— Тебе надо сходить на урок истории к Фаше, ушастый! Но будь аккуратнее… в нашем Фаше живёт настоящий тайфун! Если начнёт рассказывать историю мира, то его уже не остановить! — засмеялся Риша. — Елиас — это отец нынешнего Короля Гуннара. Он когда-то Проклятую Войну остановил.
Проклятая Война! Чжао уже слышал про это. Он вспомнил слова Фаши. Он говорил, что несколько лет назад на землях Ормангарта была война с Проклятыми магами. Значит Елиас Рейвенмарк остановил Проклятую Войну? И он запретил магию?
Вокруг все веселились. Уши улавливали громкий смех, разговоры, стук ножа по разделочной доске, плеск воды и скрежет металла. Эти звуки не пугали. Чжао шёл уверенно по дневному городу.
Вдоль дороги стояли красивые плетёные корзины, набитые луговыми цветами. Столы, которые ночью пустовали, теперь были украшены лозами и цветами и забиты различной едой, игрушками, оружием, бронёй и одеждой. Чжао узнал блеск украшений, как у старушки Оливии, но на рынке они были не такими блёклыми и мутными.
Недалеко послышались мужские возгласы. Толпа, собравшаяся в круг, наблюдала за двумя людьми, которые зачем-то дрались между собой на кулаках. Люди вокруг громко их подбадривали. Чжао остановился, рассматривая двух мужчин. У каждого на лице был подбит глаз. Один из них выплюнул выбитый зуб.
— Хочешь поучаствовать в кулачных боях? — спросил Риша.
— Это какой-то ритуал? За победу дают титул?
Риша усмехнулся и ответил:
— Титул? Разве что титул беззубого победителя! Это развлечение на празднике такое. Мужики силами меряются. И женщины тоже, и за ними особенно интересно наблюдать!
— Ты в этом тоже участвовал? — Чжао озадаченно посмотрел на Ришу.
— Было дело, ушастый! Только мне потом запретили. Я мужику челюсть выбил… Эм… Случайно, — Риша виновато улыбнулся и повёл Чжао дальше по рынку.
Крепкая рука потянула Чжао в сторону от основной дороги, заворачивая в небольшой закуток. В нём было особенно жарко и душно. Пахло углями и потом. Около столов были большие пышущие печи. Стоял громкий звон молотов, бьющих по раскалённому металлу. Всем этим управляли низкорослые существа.
— Кто это?
— Это гномы, ушастый. Хорошие пивовары и кузнецы! И жадные до каждого медяка.
Гномы показались забавными для оборотня. Они были широкими и крепкими, как Риша, но ниже, чем Фаша. И у всех были длинные седые, чёрные или рыжие бороды. Некоторые гномы свои бороды смешно заправляли за пояс или в штаны.
Риша подвёл оборотня к столу, где были аккуратно разложены разнообразные украшения — подвески, кольца, браслеты и серьги.
Некоторые украшения повторяли силуэты животных, трав или ягод. Но Чжао не понял, как именно их нужно крепить на тело.
Но взгляд остановился на переливающихся полупрозрачных камнях разного цвета и формы. Руки сами потянулись и взяли зелёный квадратный камень. Чжао поднял его к солнцу, чтобы получше рассмотреть. Он красиво переливался от светлого оттенка мха до тёмного копытеня.
— Это и есть драгоценности? — завороженно спросил Чжао.
— Они самые! — ответил Риша.
— Изумруды — хрупкие камни, но красивые! Мы добываем их из глубоких пещер на каматских землях, — с гордостью говорил торговец-гном.
Гном показал поближе синий, как река, сапфир, песчаный оникс, красный рубин и гранат. Его главной гордостью на прилавке был прозрачный алмаз. Чжао не совсем понимал, почему алмаз так высоко ценится. В нём не было красивого переливающегося цвета, как в ониксе или изумруде.
С большим интересом Чжао рассматривал круглый малахит. Он не переливался, как изумруд, но имел плавные линии зелёных оттенков. Малахит напоминал извилистую зелёную реку и витиеватые буквы из алфавита в спальне Чжао.
— Малахит тоже хороший камень и много где применяется. Не только в украшениях. И не такой дорогой! — гном подмигнул со словами о цене.
— И сколько ты хочешь за браслет из малахита? — недоверчиво спросил Риша у гнома, упираясь руками в стол с драгоценностями.
— Пять серебряных, — твёрдо ответил торговец. В отличие от пузатого человека возле повозки, гном не смотрел на Ришу со страхом в глазах.
— Как насчёт небольшой скидки?
— Скидки?! Малахит и так с твоей скидкой продаётся! — возмутился гном.
Риша демонстративно осмотрел почти пустой гномий закуток с прилавками. Возле соседнего стола стояла только пара мужчин, рассматривающих гномью броню.
— Да? Что-то толпы желающих на твою щедрую скидку не вижу, — парировал Риша, поворачиваясь обратно на гнома.
— Ты либо покупай, либо проваливай от моего прилавка, варвар хренов! — не отступал торговец.
Лицо торговца покраснело от злости. Риша только лукаво улыбался в ответ.
— Дашь скидку, и я ещё паре знатным женщин расскажу, что у тебя тут малахит с особым блеском! К вам тут только бойцы заглядывают, им твои брошки из гранатов не всрались!
— Слыш, патлатый, ты тут мне торг устраиваешь или рекламу? — ворчал гном, но его губы чуть дрогнули, сдерживая усмешку.
С недоумением Чжао наблюдал за странным спором между гномом и Ришей. Голос гнома с каждой фразой становился громче, но Риша сохранял спокойствие в голосе и парировал каждую фразу торговца. Это не было похоже на тихий спор между варваром и эльфом. Казалось, что запах углей уже исходил от перепалки гнома и человека.
— Чёртов урод… — сквозь зубы процедил гном. — Бери браслет и катись отсюда!
В широкую ладонь гнома упало три серебряных монеты.
На левой руке Чжао блестел браслет из небольших бусин зелёного малахита.
Чжао и Риша вышли из закутка гномов в сопровождении гномьих оскорблений. Они пошли дальше по шумному рынку.
***
Возле прилавков с детскими игрушками бегали и играли дети со звонким смехом и спорами, кто оказался быстрее. Девочки нянчили небольших тряпичных кукол в цветных пышных платьях. Мальчики бегали наперегонки с палками, к которым были приделаны небольшие деревянные колёса.
Женщины громко жаловались на высокие цены возле прилавков с хлебами и овощами. Торговец из мясной лавки звал к себе за покупками, так как у него вся дичь была поймана утром и свежая. Послышались знакомые струны лютни — это был торговец музыкальных инструментов, демонстрирующий свой товар на практике. Под его музыку пританцовывала одноглазая низкорослая девушка и громко зазывала к торговцу:
— Самые лучшие музыкальные инструменты Ормангарта! Лютни, флейты, барабаны, колокольчики и скрипки! Волынки, клавикорды и арфы под заказ!
Чжао с интересом разглядывал девушку. Один глаз посажен посреди переносицы и был очень крупным. Нос был меньше, но при этом шире, чем у человека. Ростом она казалась ниже Фаши, но выше гнома.
— Риша, почему у неё только один глаз? — спросил Чжао.
— Это камат. Мелкий и слишком глазастый родственник циклопа, — отвечал Риша.
Риша с шумом почесал бороду, задумчиво оглядывая торговые палатки с небольшими прилавками.
— Гномов ты не знаешь. Каматов тоже, хотя они те ещё паразиты в городе. Кого ты вообще в своей жизни видел? — спросил Риша.
Чжао начал вспоминать свою прежнюю жизнь в лесу. Выставив перед собой ладонь с малахитовым браслетом, он начал загибать пальцы на каждое названное существо:
— Лесных кочевых эльфов в лесу. Стаю гхоорцев. Людей. Фей. У нас они назывались ядовитые мотыльки…
Чжао ненадолго задумался. Он загнул последний пятый палец и продолжил:
— Ещё я видел орка! Он живёт один глубоко в горах, в пещере!
— Орк? Сколько путешествовали с Фашей, не видели орков.
— Орк из пещеры ужасно воняет и издаёт противные звуки, — с отвращением сказал Чжао.
Риша посмеялся над точным наблюдением за орком, похлопав Чжао по плечу.
— Только не говори нашему аптекарю, что в горах водится орк! А то орков станет на одного меньше в Ормангарте. Бедолага не выдержит такого заумного эльфа!
Чем дальше Чжао шёл по рынку, тем меньше его нервировали толпы существ. Громкие звуки не оглушали. Множество запахов не били в нос. Всё это смешалось в одно слово — «город». Днём тут кипела обычная жизнь. Но почему тогда ночью тут не так, как днём? Словно день скрывает всю боль и зловонье ночного города.
— Мессир! — раздался знакомый громкий женский голос.
К Рише подошла женщина с красными щеками и капельками пота на лбу. До самой земли спускалось пышное зелёное платье, украшенное луговыми цветами. Каштановые волосы красиво уложены под венком из одуванчиков. Чжао узнал эту женщину. От неё ещё пахло лекарствами Фаши, но пропал запах металлической крови. Женщина широко улыбалась, смотря на Ришу.
— Я всё гадала — придёте вы или нет на Первый Анкер! Думала дочь к Мессиру Аптекарю отправить со скромной благодарностью от нашей семьи. А тут смотрю — вы идёте! Дай, думаю, сама подойду, а то мимо пробежите!
— Здравствуйте, Мадам Булаш, — Риша с улыбкой кивнул женщине. — Нашего аптекаря непросто поймать!
— Ой, это точно, сэр Риша! Он нам как помог — я с тех пор его найти нигде не могу. Обходила весь город, все пятки себе стёрла, а от него как след простыл! Мне потом шепнули, что он нечасто в городе бывает. Я бегом по окраине мотаться. Туда-сюда, туда-сюда, а его нигде нет! Уже обращалась к старикам из Дубовки и даже к беднякам, а они только плечами пожимают! Я уж было расстроилась, что так и не отблагодарю за спасение своей Лауры. А потом, значит, вспомнила, что Первый Анкер на носу! И точно! Ну должен Мессир Аптекарь прийти на праздник-то. А его всё нет. Но благо я вас встретила и могу теперь передать благодарность! Ой, сэр Риша, как мне радостно смотреть на свою девочку-то. Мою милую Лауру! Живая и здоровая! Как на ноги встала — сразу в пекарню бежит мне помогать!
Мадам Булаш говорила очень много и без остановок. На её громкий голос оборачивались некоторые существа из толпы. Чжао начал переживать, что она могла в своём потоке слов выдать секрет Фаши. Но её уста были закрыты, она не произнесла даже имени аптекаря. Под поток благодарностей и радости Первому Анкеру, она подвела Чжао и Ришу к своему торговому столу.
От стола приятно пахло горячим хлебом и сладостью ягодного варенья. На узорчатые полотенца были выложены буханки белого и ржаного хлеба, круглые сладкие пироги с завитками в виде косы и маленькие румяные булочки. Глаза разбегались по столу от разнообразия выпечки. Запах пленил и вызывал аппетит с тихим урчанием в животе.
— Лаура, дорогая моя! Собери в корзинку несколько сладких и мясных пирожков! — говорила Мадам Булаш.
За столом стояла дочь Мадам Булаш. Чжао её помнил с той ночи. Как она лежала с кровавыми язвами на животе и кашляла кровью. Как магия Фаши вернула в её тело жизнь. Болезненная бледнота сменилась на приятный оттенок молока с румянцем. Худоба Лауры пропала. Как и мать, она была одета в пышное красное платье с цветами ромашек. От неё больше не пахло смертью и кровью. Едва заметный запах лекарств Фаши сменялся запахами хлеба и костра.
Лаура собрала несколько ароматных пирожков в корзинку и прикрыла их белым чистым полотенцем. С некоторым стеснением она протянула корзинку Рише.
— Возьмите, пожалуйста! И передайте мою благодарность Мессиру, — чуть заикаясь, говорила Лаура.
— Забирай подарок, брат. Будешь ответственный за пирожки!
Чжао взял корзинку из рук Лауры. Из-под полотенца поднималось тепло свежей выпечки, слегка обжигая руки.
— Сэр Риша, вы видели вообще цены за пшено и муку?! Это так возмутительно! Раньше-то я хорошую муку покупала у местных фермеров. А они мне говорят, что в полях то ли кроты, то ли сорняки какие-то развелись! Они цену и подняли! А это ж разве выгодно — покупать муку по цене буханки хлеба?
— Я полностью с вами согласен, Мадам Булаш, — отвечал терпеливо Риша.
— Мне одна кухарка при Дворце-то Королевском как-то по секрету шепнула, что они пшено закупают у гномов! Мол, они не только алкоголь свой делают, но и как сырьё продают. Знаю, что у нас тут есть торгаши-гномы. Но они же по металлу только работают! Я даже не знаю у кого и спросить, чтобы муку-то закупать!
— Мэм, я ж знаю такого гнома! — Риша успел заговорить между паузами в потоке слов Мадам Булаш. — Сидит в гномьем закутке, украшениями торгует. Браслет из малахита по три серебряные монеты продаёт. Лауре бы очень подошёл такой браслет! Наверняка и про муку знает!
— Это же прекрасные новости, сэр Риша! — широко заулыбалась Мадам Булаш. — Я как выкрою секунду-минуточку свободную, так туда и схожу. Если муку будет продавать дешевле, так наши фермеры постоянного покупателя потеряют! Ох, а украшения-то тоже нужны. Три серебряных за браслет из драгоценных камней — не так уж и дорого! Я столько в городской аптеке денег выложила на их лекарства, а ничего не помогло! Только зря Паутинникам семейную брошку продала! Тьфу!