Пламя в холодных руках

Глава 1

Предупреждение: AU, Блум совершеннолетняя.

Омега

Омега не была тюрьмой в привычном смысле. У тюрем есть стены, решётки, коридоры — что-то, что можно узнать, запомнить, привыкнуть. Омега была наказанием, вырезанным прямо в коре мёртвой планеты: ледяные тоннели, прорубленные в вечной мерзлоте, воздух, от которого ныли зубы, и тишина, такая плотная, что казалось — она давит на барабанные перепонки.

Блум не могла уснуть уже четвёртую ночь.

Она лежала в своей комнате в Алфее, смотрела в потолок и слушала, как Флора дышит через стену — ровно, спокойно, как дышат люди, у которых нет причин просыпаться в холодном поту. Блум завидовала ей. За последние месяцы она научилась засыпать только тогда, когда в голове становилось слишком пусто для мыслей, и просыпаться с ощущением, что где-то в мире всё ещё открыта дверь, которую она забыла закрыть.

Дверь звали Валтор.

Его не убили. Совет Магикса постановил, что казнь — слишком мягкое наказание для того, кто сжёг половину Обелиска и едва не переписал историю всех трёх измерений. Его отправили в Омегу — планету-морг, где держат тех, кого нельзя уничтожить, но и нельзя оставить среди живых. Блум голосовала за это решение. Она даже написала речь, которую произнесла перед Советом, и речь была хорошая: ровная, твёрдая, без единого лишнего слова. Все ей аплодировали.

А потом она вернулась домой и поняла, что не может спать.

Это было глупо. Это было неправильно. Это было настолько не в её характере, что Стелла однажды пошутила: «Ты тоскуешь по нему, что ли?» — и Блум так резко встала из-за стола, что свалила стул.

Тоска — это не то слово. Тоска — это по чему-то хорошему. По Скаю. По детству. По тем временам, когда злодеи были злодеями, а не... чем-то, что оставляет после себя пепел и слишком много вопросов.

Валтор был врагом. Врагов ненавидят чисто. А его она ненавидела грязно — с оговорками, с недосказанностью, с воспоминанием о том, как он смотрел на неё в самый последний момент, когда всё рушилось, и в его глазах не было ни торжества, ни злобы. Только усталость. И что-то ещё, чему она не хотела давать имя.

Поэтому она сказала Фарагонде, что хочет его увидеть. Просто убедиться. Просто закрыть дверь.

Фарагонда посмотрела на неё так долго, что Блум пришлось отвести взгляд.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Только будь осторожна.

— С ним?

— С собой.

В Омегу её доставили на транспортном корабле Совета. Пилот всю дорогу молчал, и Блум была ему за это благодарна. За окнами проплывали обломки астероидов, похожие на кости, и в какой-то момент она поняла, что уже час сидит, прижав ладонь к груди, туда, где под кожей тлело Драконье Пламя.

Пламя вело себя странно. Оно не дрожало, не рвалось наружу — оно притихло, как зверь, который прислушивается.

Комендантом Омеги был коренастый тролль с глазами цвета мокрого камня. Он долго изучал её пропуск, потом поднял на неё взгляд.

— Драконье Пламя, — сказал он без вопроса. — Мы слышали о тебе.

— Хочу его увидеть.

— Все хотят его увидеть. Это запрещено.

— У меня разрешение Совета.

— У всех разрешение Совета. — Тролль поставил печать и пододвинул ей маску для дыхания. — Блок Семь. Нижний уровень. Не подходите к барьеру ближе, чем на три шага, не отвечайте на вопросы о своей магии и не позволяйте ему говорить с вами дольше пяти минут.

— Почему пять?

— Потому что на шестой он обычно уже знает, что вам нужно, — сказал тролль. — А это, как правило, то, чего вы сами о себе не знали.

Блум надела маску и шагнула в тоннель.

Лёд здесь был не как лёд на Земле. Он не блестел и не таял от дыхания — он был матовый, серо-синий, как кожа мертвеца, и в нём отражались её шаги, искажённые, длинные. Каждый звук возвращался эхом с задержкой, будто шёл сквозь воду. Воздух пах железом и камнем. Через десять минут у Блум занемели пальцы даже в перчатках.

Блок Семь был последним. За тяжёлой дверью открылся круглый зал, и в центре его, за барьером из дрожащего синего огня, сидел он.

Валтор.

Он был в кандалах. Не в тех театральных цепях, которыми его украшали на официальных портретах в учебниках истории, а в настоящих — широких металлических обручах на запястьях и лодыжках, которые гасили магию так, что даже кожа вокруг них потемнела. Он был бледнее, чем она помнила, скулы заострились, волосы отросли и падали на глаза. Он сидел на каменной плите, привалившись спиной к стене, и, когда дверь закрылась, поднял голову.

Улыбка появилась медленно. Как будто он не был уверен, что стоит тратить на это силы.

— Какая честь, — сказал он.

Голос был хриплый — видимо, он давно ни с кем не говорил. Блум сделала три шага и остановилась, как велел тролль.

— Я пришла убедиться, что ты никогда не выйдешь.

— Я и не собирался. — Он вытянул ноги и склонил голову набок. — А ты, значит, прилетела через половину галактики, чтобы это проверить. Лично.

— Я прилетела, потому что хочу видеть.

— Хочешь видеть. — Он произнёс это так, будто пробовал слова на вкус. — Знаешь, за семь месяцев ко мне приходили следователи, жрецы, двое историков и один очень настойчивый поэт. Ни один из них не сказал «хочу видеть». Все говорили «хочу понять». Ты первая, кто честен.

Блум стиснула зубы.

— Ты сидишь здесь за то, что делал, и будешь сидеть, пока я жива. Это всё, что мне нужно знать.

— А зачем тебе вообще нужно что-то знать? — Он подался вперёд, и синий огонь барьера лизнул его плечо. — Ты победила. Магикс цел. Ты — героиня. Так почему ты не спишь?

Она вздрогнула.

Он заметил. Конечно, он заметил. Он заметил всё.

— Ненависть тебе идёт, — продолжил он мягко. — Она делает твоё пламя ярче. Я чувствую его даже через барьер. Оно у тебя неспокойное. Как и ты.

— Не смей говорить о моём пламени.

— Я говорю о том, что вижу. — Он откинулся обратно. — Что ж. Смотри. Я никуда не денусь.

И тогда пол вздрогнул.

Сначала Блум решила, что это толчок от сейсмической активности планеты — Омега была мёртвой, но не стабильной. Потом по стене за спиной Валтора побежала трещина, и оттуда вырвалось нечто.

Это не было тенью. Тени отбрасывают предметы. Это было отсутствие — дыра в реальности, чёрная настолько, что глаз отказывался её фиксировать, край мира, вывернутый наизнанку. Оно росло, ползло по стенам, и там, где проходило, лёд не таял и не трескался — он просто переставал существовать.

Валтор вскочил. Кандалы лязгнули.

— Не двигайся, — бросил он неожиданно резким тоном. — Оно чувствует магию.

— Отойди от стены!

— Оно уже не за мной. — Его глаза расширились. — Оно за тобой.

Блум обернулась. Тьма скользнула к ней по потолку, обтекла её силуэт и коснулась барьера. Синий огонь вспыхнул — ярко, до белого, — и в тот же миг Блум почувствовала, как что-то рвётся у неё в груди.

Не боль. Хуже. Как будто из неё вытянули жилу.

Она закричала и упала на колени. Драконье Пламя вспыхнуло само, без её воли, и из его огня вырвалась цепь — тонкая, раскалённая, живая. Она перелетела через барьер, обвила запястье Валтора, стянула его, и оба они — она и он — услышали один и тот же щелчок, будто закрылся замок.

Цепь погасла. На коже Блум остался тонкий шрам — линия от кисти к локтю, чуть светящаяся.

Она попыталась подняться. Её тут же пронзило такой болью, что дыхание перехватило, и она снова осела на лёд.

Валтор дёрнул рукой. Его отбросило назад, к стене, и он приложился затылком о камень так, что на мгновение прикрыл глаза.

— Что ты сделала? — процедил он сквозь зубы.

— Ничего! Я ничего не делала!

— Кровная цепь, — сказал он. — Древняя. Похоже, наша встреча нравилась не только тебе.

Тьма между тем втянулась обратно в трещину и исчезла, оставив после себя запах гари и ощущение чужих пальцев, которыми провели по внутренней стороне черепа.

Блум поползла к двери. Каждый метр давался как подъём в гору. На третьем шаге боль стала невыносимой, и она застыла, тяжело дыша.

Валтор за её спиной рассмеялся — сухо, без веселья.

— Стоит ли объяснять, что произошло? — спросил он. — Или ты сама догадаешься?

— Заткнись.

— Цепь связала нас. Одно пламя, два носителя. Пока она на нас, мы не можем умереть друг без друга. — Пауза. — И не можем разойтись дальше определённого расстояния. Судя по тому, как ты дышишь, — метров двадцать. Может, тридцать.

— Ты врёшь.

— Если бы. — Он снова дёрнул рукой, и Блум изогнулась от боли. — Видишь? Симметрично.

Она закусила губу до крови.

— Есть способ снять?

— Есть.

— Какой?

— Не сейчас.

— Я спрашиваю — какой?

— Я скажу, когда перестану считать это выгодным для себя, — ответил он спокойно. — А пока предлагаю сделку. Ты выпускаешь меня отсюда. Мы находим способ. Потом каждый идёт своей дорогой.

— Я лучше сгорю.

— Возможно, — согласился он. — Но не сегодня. Потому что если ты сгоришь — я тоже сгорю, а я, представь, ещё не готов.

Блум закрыла глаза и прижалась лбом к холодной двери. За ней, в коридоре, уже слышались шаги и крики — тролль бежал к ним, — но она знала: что бы ни открыли сейчас, обратно уже не закроется.

Дверь распахнулась. Комендант посмотрел на барьер, на цепь, на её лицо, а потом на Валтора, который снова улыбался — вежливо и совершенно не по-человечески.

— Кажется, — сказал он, — у нас обоих гости.

Глава 2

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о ледяную стену.

Комендант Омеги стоял на пороге, тяжело дыша. За его спиной толпились двое охранников с магическими копьями, наконечники которых светились тусклым голубым светом. Ещё дальше, в коридоре, слышались металлический грохот и чей-то испуганный крик.

Тролль посмотрел на Блум.

Потом на Валтора.

Потом снова на Блум.

— Что произошло?

— Если бы я знала, — выдохнула она, — я бы уже сказала.

— Она связала нас, — сообщил Валтор.

Блум резко обернулась.

— Я тебя сейчас сама свяжу!

— Попробуй. Мне любопытно, насколько далеко ты зайдёшь в попытках исправить то, что натворила.

— Ты прекрасно знаешь, что это не я!

— Знаю ли? — Он чуть склонил голову. — Учитывая, что именно твоё пламя создало цепь, я бы не торопился с выводами.

— Довольно! — рявкнул комендант.

Его голос отразился от стен и затих в глубине тоннеля.

— Никто не двигается.

Валтор медленно поднял руки.

Цепи на его запястьях звякнули.

Блум попыталась сделать шаг к двери.

Боль ударила мгновенно.

Она даже не успела понять, что произошло. Мир качнулся, колени подогнулись, а воздух застрял в горле. На секунду ей показалось, что кто-то вонзил раскалённый нож прямо под рёбра.

— Блум!

Голос коменданта прозвучал откуда-то издалека.

Она схватилась за грудь.

Шрам на руке вспыхнул.

И в тот же миг Валтор согнулся пополам.

Он не издал ни звука, но его лицо изменилось. Улыбка исчезла, губы побелели, а пальцы с такой силой сжали цепи, что металл жалобно скрипнул.

Блум резко отпустила грудь.

Боль отступила.

Валтор выпрямился не сразу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Теперь веришь? — спросил он наконец.

— Ненавижу тебя.

— Это уже становится утомительным.

— Заткнись.

— С удовольствием. Но боюсь, в ближайшее время тебе придётся слушать меня гораздо чаще, чем хотелось бы.

Комендант подошёл ближе.

— Покажите руки.

Блум неохотно протянула свою.

Тролль снял перчатку и внимательно осмотрел светящийся шрам. Тонкая линия начиналась у основания ладони, пересекала запястье и тянулась почти до локтя. Она выглядела так, будто под кожей проходила нить из жидкого золота.

На руке Валтора был такой же след.

Только его линия светилась фиолетовым.

— Старое заклятие, — пробормотал комендант.

— Кровная цепь, — повторил Валтор. — Вы ведь знаете, что это такое.

— Знаю.

— Тогда предлагаю снять с меня эти чудесные украшения и открыть дверь.

— Нет.

— Вы даже не подумали.

— Подумал. Именно поэтому нет.

Валтор медленно улыбнулся.

— Вы всегда были человеком поразительной смелости.

— Я тролль.

— Я заметил.

Блум закрыла глаза.

Господи.

Она находилась на мёртвой планете, была связана древним заклятием с самым опасным существом, которого когда-либо знала, и уже через несколько минут хотела ударить его чем-нибудь тяжёлым.

Это обещало быть долгим путешествием.

Если они вообще выберутся отсюда.

— Комендант, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Мне нужно вернуться в Алфею. Немедленно.

— Вы не можете покинуть Омегу.

— У меня разрешение Совета.

— Которое распространяется на посещение заключённого, а не на эвакуацию магического преступника.

— Тогда выпустите меня одну.

Тролль посмотрел на неё с выражением, которое ей совершенно не понравилось.

— Вы не поняли. Заклятие уже закрепилось. Если вы пересечёте установленную границу, оно начнёт разрушать ваши магические ядра.

— Что это значит?

— То, что вы оба умрёте.

Валтор тихо усмехнулся.

— Как романтично.

Блум повернулась к нему.

— Ещё одно слово…

— И ты снова почувствуешь боль. Да, я помню.

— Валтор.

Впервые за всё время комендант произнёс его имя без презрения.

— Вы должны понять одну вещь. Это не обычная магическая связь. Омега построена на древних печатях, которые подавляют энергию заключённых. Ваше пламя вступило в контакт с одной из них. Заклятие не просто связало вас. Оно сделало вас взаимозависимыми источниками энергии.

Блум медленно опустила взгляд на руку.

— То есть…

— То есть, если один из вас потеряет магию, второй тоже пострадает. Если один получит серьёзное ранение, другой почувствует его последствия. Если один умрёт…

— Второй последует за ним, — закончил Валтор.

Он произнёс это совершенно спокойно.

Слишком спокойно.

Блум посмотрела на него.

— Ты уже знал.

— Предполагал.

— И молчал?

— Я не успел составить подробный доклад.

— Ты…

— Блум.

Она замолчала.

Не потому, что он попросил.

Просто в его голосе впервые прозвучало что-то непривычное.

Серьёзность.

Валтор смотрел на коменданта.

— Что произошло с Пустотой?

Тролль побледнел.

— Вы видели её?

— Она появилась в камере. Поглотила часть стены и исчезла. Что произошло с остальной Омегой?

Комендант не ответил.

Вместо этого он медленно повернул голову к коридору.

Оттуда донёсся протяжный скрежет.

Будто кто-то огромный провёл когтями по металлу.

Один из охранников выругался.

— Нижний уровень потерян, — сказал он. — Печати больше не работают.

Блум почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Что значит «потерян»?

— Это значит, что заключённые…

Договорить охранник не успел.

В дальнем конце коридора вспыхнул свет.

Не синий.

Не белый.

Чёрный.

Он двигался по стенам, как разлитая краска, и там, где касался защитных рун, они гасли одна за другой.

Комендант резко развернулся.

— Всем отойти от двери!

Охранники подняли копья.

Блум отступила.

Валтор остался на месте.

— Ты что делаешь? — крикнула она.

Он посмотрел на неё.

— Пытаюсь понять, насколько сильно нам сегодня не повезло.

— Валтор!

— Отойди от меня.

— Что?

— Отойди!

Его голос ударил по залу.

Блум инстинктивно отступила ещё на шаг.

Валтор резко дёрнул руками.

Кандалы вспыхнули голубым огнём.

Он стиснул зубы.

— Чёрт.

— Что происходит? — спросила Блум.

— Пустота чувствует мою магию.

— Ты же говорил, что кандалы её подавляют!

— Подавляют. Не уничтожают.

Чёрная полоса скользнула по потолку.

Охранник выстрелил.

Магический заряд пролетел через зал и ударился о тьму.

На мгновение всё осветилось.

Потом заряд исчез.

Не взорвался.

Не отразился.

Просто перестал существовать.

Охранник застыл.

— Это невозможно…

Пустота сорвалась с потолка.

Комендант успел толкнуть одного из стражников в сторону, но второго накрыло чёрной волной.

Его крик оборвался мгновенно.

Блум не успела даже поднять руку.

Мужчина исчез.

На полу остался только его шлем.

И тишина.

Та самая плотная, давящая тишина Омеги.

Только теперь она казалась живой.

— Блум, — сказал Валтор.

Она не ответила.

Её взгляд был прикован к шлему.

— Блум!

— Он…

— Смотри на меня.

Она повернула голову.

Валтор смотрел на неё очень внимательно.

— Не используй пламя.

— Но…

— Не используй его!

— Там люди!

— Именно поэтому!

Он дёрнул цепи.

— Эта тварь питается магией. Чем сильнее ты ударишь, тем больше энергии она получит.

— Тогда что нам делать?

— Для начала — перестать стоять посреди комнаты и ждать, пока она нас сожрёт.

Комендант уже бежал к боковой двери.

— Сюда! Быстро!

Блум двинулась за ним.

Валтор остался прикованным к стене.

Она остановилась.

Обернулась.

Он посмотрел на неё.

Несколько секунд никто не говорил.

— Не смей, — произнёс он.

— Что?

— Даже не думай.

— Я не могу оставить тебя здесь.

— Можешь. И должна.

— Если ты умрёшь…

— Ты тоже умрёшь, — закончил он. — Прекрасно знаю.

— Тогда…

— Тогда уходи!

Блум стиснула зубы.

Она ненавидела его.

Ненавидела его голос, его насмешки, его способность превращать любую ситуацию в испытание её терпения.

Но ещё сильнее она ненавидела мысль о том, что сейчас может просто развернуться и уйти.

Потому что тогда она ничем не будет отличаться от него.

Она бросилась к стене.

— Что ты делаешь?! — рявкнул Валтор.

Блум подняла руку.

Драконье Пламя вспыхнуло.

Огненная волна ударила по креплениям кандалов.

Металл раскалился.

На мгновение показалось, что он вот-вот расплавится.

Но затем пламя дрогнуло.

И погасло.

Блум отшатнулась.

Валтор резко втянул воздух.

— Я предупреждал.

— Они защищены магией!

— Это не магия. Это печати подавления.

— Какая разница?!

— Огромная, если ты не хочешь уничтожить собственную руку!

Пустота уже заполняла дверной проём.

Блум оглянулась.

Комендант кричал что-то из коридора.

Она не разобрала слов.

— Валтор, я не могу…

— Послушай меня.

Он говорил быстро.

Без привычной насмешки.

— Ты можешь разрушить печать, если направишь пламя не в металл, а в пространство между рунами. Видишь узор на стене?

Блум посмотрела.

На поверхности камня действительно проступали тонкие линии.

Они соединялись в сложный круг, опоясывающий крепления.

— Вижу.

— Найди центральную точку.

Она всмотрелась.

— Где?

— Справа от моего плеча. Три линии пересекаются в одном месте.

Блум подняла руку.

— Если ты ошибёшься, — сказал Валтор, — мне оторвёт руки.

— Очень обнадёживает.

— А если ошибёшься сильнее, нас обоих разорвёт на части.

— Валтор!

— Что?

— Замолчи!

Она сосредоточилась.

Пламя поднялось вдоль пальцев.

На этот раз Блум не стала атаковать.

Она представила огонь тонкой нитью.

Не ударом.

Не взрывом.

Нитью, которая должна была проникнуть в щель между чужими заклятиями.

Огонь коснулся руны.

Валтор резко выдохнул.

Кандалы вспыхнули.

Блум почувствовала боль в руке, но не остановилась.

Ещё немного.

Ещё…

Металл треснул.

Один из замков раскрылся.

Валтор выдернул руку.

Второй кандал разлетелся мгновением позже.

Он упал на одно колено.

Блум попыталась подойти.

— Не трогай меня, — процедил он.

— Я только…

— Я сказал…

Он не договорил.

Потому что в ту же секунду Пустота ударила по стене.

Камень исчез.

Чёрная волна рванулась внутрь.

Валтор поднял свободную руку.

Фиолетовая магия вспыхнула перед ними.

Блум увидела, как пространство исказилось.

Воздух будто превратился в стекло.

Пустота ударилась о невидимый барьер.

На мгновение остановилась.

А потом начала его пожирать.

— Бежим! — крикнул Валтор.

Он схватил Блум за запястье.

Она вскрикнула.

Не от боли.

От неожиданности.

Его пальцы были холодными.

Очень холодными.

Но хватка оказалась крепкой.

Они бросились к двери.

За спиной раздался грохот.

Стена обрушилась.

Пустота хлынула в зал.

Блум почувствовала, как что-то потянуло её назад.

Шрам вспыхнул.

Валтор резко дёрнулся.

— Чёрт!

Он развернулся и притянул её к себе.

В следующий миг их обоих отбросило вперёд.

Они рухнули в коридор.

Дверь захлопнулась сама собой.

По её поверхности пробежали чёрные трещины.

Комендант навалился на рычаг.

— Держитесь!

За дверью что-то ударило.

Раз.

Другой.

Третий.

Металл прогнулся.

Блум попыталась подняться.

Валтор лежал рядом.

Его волосы закрывали лицо.

— Валтор?

Он не ответил.

— Валтор!

Блум схватила его за плечо.

Он резко открыл глаза.

— Если ты собираешься кричать моё имя каждый раз, когда я закрываю глаза, — прохрипел он, — нам придётся придумать что-нибудь менее раздражающее.

Блум выдохнула.

Только теперь она поняла, что всё это время задерживала дыхание.

— Ты идиот.

— Это уже обсуждали.

— Ты мог погибнуть!

— И ты, кажется, была готова составить мне компанию.

— Я…

Она замолчала.

Валтор смотрел на неё.

В его глазах на мгновение мелькнуло что-то странное.

Не насмешка.

Не злость.

Что-то почти человеческое.

Но оно исчезло так быстро, что Блум решила: ей показалось.

Комендант поднял их обоих на ноги.

— Если вы закончили выяснять отношения, нам нужно уходить.

— Куда? — спросила Блум.

— На поверхность.

— А остальные заключённые?

Тролль отвёл взгляд.

— Нижние блоки уже потеряны.

— Мы не можем их оставить!

— Мы не можем их спасти!

— Но…

— Девочка, — сказал комендант, и в его голосе впервые прозвучала усталость, — если эта штука доберётся до верхних уровней, Омега перестанет существовать. Нам нужно добраться до корабля и предупредить Совет.

Валтор усмехнулся.

— Совет.

— Что?

— Они уже знают.

Блум посмотрела на него.

— Откуда?

Он поднял руку.

На внутренней стороне запястья пульсировала фиолетовая метка.

— Потому что это не случайность.

До транспортного ангара они добирались почти двадцать минут.

За это время Омега успела измениться.

Коридоры, которые ещё недавно казались бесконечными ледяными тоннелями, теперь напоминали развалины древнего храма. В стенах зияли провалы. За некоторыми дверями слышались голоса, но комендант не позволял останавливаться.

Дважды им приходилось менять маршрут.

Один раз они увидели заключённого.

Он стоял посреди коридора, совершенно неподвижный.

Блум узнала его по серой форме.

Один из тех, кого Совет приговорил к пожизненному заключению за разрушение магического города на Андросе.

Он смотрел на них пустыми глазами.

— Помогите, — прошептал он.

Блум сделала шаг.

Валтор схватил её за руку.

— Нет.

— Он жив!

— Пока.

— Отпусти!

Заключённый поднял голову.

Его рот растянулся в улыбке.

Слишком широкой.

Из глаз потекла чёрная жидкость.

— Помогите…

Блум застыла.

Валтор потянул её назад.

— Беги.

Они побежали.

За спиной раздался звук, похожий на хруст множества костей.

Блум не обернулась.

Она не хотела знать, что именно бежало за ними.

Когда они добрались до ангара, комендант первым бросился к панели управления.

— Корабль должен быть здесь…

Он замер.

В ангаре стоял только один транспорт.

Небольшой, рассчитанный максимум на шесть человек.

Его корпус был покрыт инеем.

Двигатели не работали.

— Нет, — прошептал тролль.

Блум подошла к панели.

— Что случилось?

— Система заблокирована.

— Разблокируйте её.

— Я пытаюсь!

Валтор обошёл корабль.

Его шаги отдавались эхом.