Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри

Пролог

1881 год, где-то в шотландской глубинке

В просторном зале старинного замка стояла тишина, нарушаемая лишь странным скрежетом. В дальнем углу напротив огромного зеркала стояла уродливая одноглазая старуха и царапала по серебристой поверхности длинным загнутым ногтем, выводя причудливые узоры.

От ее пальца в разные стороны разбегались дорожки инея. Совсем скоро вся поверхность зеркала покрылась ледяными цветами и листьями папоротника, которые будто служили продолжением орнамента всего зала. Колонны, словно вырезанные из цельных кусков льда, блестящие скользкие полы, прозрачные статуи в нишах – все дышало холодом.

Если бы сюда попал человек, он бы решил, что оказался во владениях сказочной королевы зимы.

И не ошибся бы. Но живых людей здесь не жаловали.

Старуха закончила заклятие и скрипучим голосом, напоминающим треск мороза, прошептала зеркалу:

– Покажи ее. Покажи мне Книгу Мерлина.

Зеркало ожило. Однако впервые за последние дни оно показало не темноту, а молодую женщину лет двадцати пяти, темноволосую, стройную и привлекательную. Она ехала в новомодной человеческой повозке. Как же та называлась?.. Старуха нахмурилась.

Точно, кэб.

Это было не то, чего она ожидала. Книга должна находиться у фэйри, причем здесь простая человечка?

Хозяйка замка задержала на миловидном женском личике взгляд. Кого-то оно напоминало, но кого?

– Я слишком много времени провела вдали от людей, – пробормотала она себе под нос. – Пора это исправить. Воин, подойди сюда!

Из самого темного угла зала к ней подступил высокий широкоплечий мужчина. Вокруг него клубилась тьма, а лица было не разглядеть под низко надвинутым капюшоном, но глаза горели красным, как разожженные угли.

– Выследи ее, – приказала старуха. – Книга Мерлина у этой женщины.

Он несколько долгих мгновений смотрел на двигающееся изображение в зеркале и кивнул.

– Я знаю ее. Задача будет легкой.

– Надеюсь, ты не зря бросаешься словами. Я уже несколько дней колдую над погодой, чтобы ты со своим отрядом мог спокойно передвигаться по всей Британии. Артефакт забери, но саму девчонку не убивай. Нужно выяснить, как у нее оказалась вещь, за которой я охочусь уже больше тысячи лет.

Воин низко склонился.

– Да, ваше величество.

– Не упусти книгу, – прошипела старуха. – Твой предшественник потерял ее – и поплатился за это. А фэйри – смотри, где они. Не смеют перед людьми носа показать, хотя в прежние времена только одни наши имена заставляли их трястись! Кто сейчас скажет, кто такая Никневин? Зато все знают Титанию и Маб!

– Вас еще помнят, ваше величество, – хрипло ответил воин. – Я тому пример.

– Ты не человек. Уже не человек, – исправилась старуха и отвернулась обратно к зеркалу. – Сгинь. Я жду книгу. Какими будут последствия провала, ты уже должен был понять.

Он поклонился и беззвучно исчез.

Никневин, воплощение зимы, когда-то одна из самых могущественных фэйри Британии, сцепила за спиной костлявые руки и внимательно наблюдала за едущей в кэбе молодой женщиной. Та была задумчива и настолько глубоко погружена в размышления, что не заметила, как окна экипажа непонятно отчего вдруг покрылись узорами инея.

Похоже, она не имела ни малейшего понятия, что везет с собой предмет, способный нарушить равновесие во всем королевстве, а то и во всем мире. Что ж, тем быстрее Книга Мерлина окажется у Никневин в руках…

Глава 1. Элизабет

18 января 1881 года, Лондон

– Скандальные новости! Лорд Мэлтон, член Королевского совета магов, развелся с женой! Читайте в свежем номере «Таймс»! Скандальные новости!..

Звонкий голос мальчишки-газетчика далеко разносился по улице, невзирая на снегопад, стук колес, ржание лошадей, тащивших кэбы, и гомон сновавших туда-сюда носильщиков.

При его словах сердце у меня ухнуло куда-то вниз.

Едва выйдя из экипажа, я кинулась к подростку, который продавал газеты, и попыталась выхватить у него из рук свежий номер, но мальчишка ловко увернулся.

– Сначала деньги, мэм!

– Сколько? – буркнула я, доставая кошелек.

Словно я какая-то воровка!

– Три пенса! Но если для вас дорого, могу предложить другие газеты всего за пенни! Что пожелаете: «Морнинг пост», «Дэйли телеграф»? – и он продемонстрировал весь набор, который держал в руках, ловко смахнув с него снежинки.

Пробежав глазами заголовки, я болезненно охнула.

Везде на первой странице красовалась фамилия моего мужа. Вернее, уже моего бывшего мужа.

– Давай все, – решилась я и сунула обрадованному мальчишке деньги, даже не потрудившись их пересчитать.

В тот же миг, словно ребенок владел особой газетной магией, в моих руках оказалась подборка выпусков за сегодняшний день. И во всех громко сообщалось о моем позоре.

Проклятые газетчики! Судебные слушания проводились при закрытых дверях и закончились только вчера. Никто, кроме непосредственных участников, ни о чем не знал. Конечно, с учетом статуса моего супруга глупо было думать, что это положение дел сохранится навсегда, но я так надеялась сбежать из Лондона до того, как новость прогремит на каждом углу!

– Леди Мэлтон, – окликнул меня скрипучим голосом возчик. – Ваш багаж.

– Больше не леди, – со вздохом поправила я. – Просто «миссис Мэлтон».

Тот безразлично кивнул. Моя трагедия его не волновала.

Все дальнейшие действия я выполняла механически: расплатиться за экипаж, объяснить носильщику, куда доставить мои вещи, и самой скорее побежать через улицу, не растеряв при этом газеты.

Ждущий меня напротив вокзал Кинг-Кросс многим казался уродливым, однако я была счастлива скорее очутиться под его крышей. Две огромных кирпичных арки мощного фасада казались мне крыльями гигантской птицы, которая унесет меня из этого вечно грязного, насквозь провонявшего дымом города домой, к родителям, после пяти лет брака, закончившегося так глупо и постыдно.

Я вздохнула, в очередной раз прокручивая в памяти сцену, которая случилась около месяца назад.

Это произошло за утренним чаем. Мой муж, виконт Дуэйн Мэлтон, всегда пил его в собственном кабинете в гордом одиночестве. Он объяснял это тем, что слишком загружен делами, но в действительности большая их часть ложилась на меня, и я знала – это всего лишь прихоть Дуэйна. Одна из многих.

Поэтому я удивилась, когда меня оторвали от собственных дел и пригласили к супругу. Мы с ним вообще виделись крайне редко – только когда того требовали правила приличия. Что же ему могло понадобиться?

Мне резко стало не по себе, когда, войдя в кабинет, я увидела холодные глаза Дуэйна. Высокий, худой, уже седой и покрытый морщинами – он был старше меня на тридцать лет, одевающийся с иголочки и кичащийся титулом, муж всегда казался мне напыщенным болваном.

Да, брак между нами заключался не по любви, а сугубо по расчету. Но произошло это по инициативе именно Дуэйна, и я представить не могла, что когда-нибудь услышу то, что услышала в то утро.

Тогда я впервые поняла, как глубоко ошибалась в человеке, с которым прожила пять лет.

«Мы разводимся», – сухо объявил муж.

В первый миг я, кажется, оцепенела, потеряв дар речи.

«Дорогой Дуэйн, ты же знаешь законы. Развод возможен только по одной причине – моей измены. Но я этого не делала и никогда ни за что не сделаю, и тебе прекрасно известно почему!»

«Не беспокойся, я не нарушу свое обещание поддерживать твою семью. Но если ты попытаешься оспорить обвинение или воспрепятствовать разводу, то, во-первых, я мгновенно достану доказательства твоего греха и представлю их суду, а во-вторых, твои родители не получат больше ни пенни».

«Доказательства? – в шоке переспросила я. – Какие могут быть доказательства того, чего не случалось?!»

Он лишь усмехнулся.

«Вот и увидишь».

На этом наш разговор закончился – Дуэйн попросту не желал больше со мной ничего обсуждать, сообщив, что все остальное мне передаст адвокат.

Процесс развода занял месяц – невероятно быстро, ведь работа суда прерывалась на рождественские каникулы. Все это время я жила в доме супруга, со мной обращались, как прежде, и он даже купил мне билет в вагоне первого класса, приличествующий аристократке.

Которой я больше не была.

Я так и не узнала причину того, почему Дуэйн потребовал развода. Это казалось нонсенсом. Ведь именно он приехал к моим родителям из Лондона аж в Шотландию семь лет назад и настоял на помолвке, а потом и на свадьбе.

Семейство Мэлтон со времен королевы Елизаветы занимало почетное место в Королевском совете магов как один родов-основателей. Но чтобы входить в этот совет, требовалось либо самому быть волшебником, либо жениться на волшебнице. Дуэйн же был первым за триста лет наследником рода, родившимся без малейшей искры дара. Впервые за всю историю Мэлтонам грозило вылететь из важнейшего в Великобритании органа управления и потерять свое влияние.

Я была идеальным вариантом для жены виконта: дочь сквайра из скромной, уважаемой семьи, юная и магически одаренная. Иначе говоря, не аристократка, но и не совсем простолюдинка, а мой талант пусть и мог считаться незаурядным, только и до уровня настоящих мастеров не дотягивал. Удобная, неопасная супруга, которая ни на что не сможет претендовать.

Первая жена Дуэйна походила в этом на меня, но она умерла от неизлечимой болезни. Новую пару он начал искать, еще когда она не испустила последнее дыхание. И в ту же минуту, когда закончился положенный срок траура, Дуэйн объявил обществу о том, что женится вновь – на мне. Лишь это позволило ему сохранить место в совете.

Все пять лет я строго соблюдала договор – щепетильно относилась к собственному моральному облику, не бросала тень ни на свою репутацию, ни на репутацию мужа, присутствовала на всех необходимых заседаниях совета и безукоризненно выполняла магические обязанности, возлагаемые на род Мэлтон.

И вдруг – развод, да еще на таких позорных для меня условиях.

Я не понимала ничего, категорически. Я бы еще приняла, если бы Дуэйн на старости лет страстно влюбился в кого-нибудь, однако он не выказывал ни малейшего намерения заменить меня новой женой.

У Дуэйна хватало недостатков, однако импульсивность или чрезмерная глупость не входили в их число. Что ударило ему в голову? Ради чего рисковать местом в совете, который в определенные периоды нашей истории фактически управлял страной?

За что, в конце концов, я получила ужасное клеймо изменницы на всю жизнь?

Ответа не было.

Опять провалившись в печальные размышления, я чуть не налетела на какого-то молодого человека, который прямо на ходу зачитался книгой. Я извинилась первой и тут же юркнула дальше, пока он не успел всмотреться в мое лицо.

Мало ли он с утра уже прочитал газеты…

Потеряв его из виду, я наконец огляделась и остановилась.

Сама того не заметив, я дошла до нужного места. Спутать бы не получилось – на Кинг-Кроссе была всего одна платформа, и отправлялся с нее сейчас всего один поезд.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула воздух, который сегодня был на редкость морозным.

Из Эдинбурга придется еще доехать до родного городка, но уже завтра я буду дома, вдалеке от светских скандалов и забот. Сяду в нашей библиотеке, подогну под себя ноги и буду читать книги с чашкой чая, как в детстве. Может, даже насорю на полу крошками печенья, которое к моему приезду обязательно испечет мама, и папа отругает меня за неаккуратность. И это будет так мирно, так привычно, словно я никогда не выходила замуж…

– Бет?

Услышав собственное имя, я распахнула веки.

Никто не называл меня так уже… ну да, те самые пять лет, проведенные в Лондоне. Здесь я была леди Элизабет Мэлтон, а не Бет Эйнор, дочкой простого сквайра.

Нет, невозможно, чтобы это звали меня. Все, кто мог так сделать, остались в Шотландии или вообще уехали за океан. Поэтому я не обернулась на звук, а скучающим взглядом прошлась по темно-оливковым вагонам поезда, присыпанным сверху снегом.

Кондукторы пока не появились и не открыли двери купе. Я так стремилась скорее покинуть дом опостылевшего мужа, что приехала слишком рано. Что ж, придется постоять на холоде. Неприятно, но сама виновата.

– Бет? – вновь раздался совсем рядом мужской голос. Через мгновение он повторил, теперь с радостной интонацией: – Бет Эйнор, это правда ты!

Я вздрогнула и наконец повернулась. Немногие пассажиры экспресса до Эдинбурга приехали так же рано, поэтому взгляд без труда выхватил подходящего ко мне молодого мужчину немногим старше меня, лет двадцати пяти – тридцати. Непривычная для англичанина одежда делала его похожим на американского ковбоя из газетных иллюстраций.

Но это красивое благородное лицо с выразительными темными бровями и каштановыми волосами, чьи прядки всегда так непослушно падали на лоб…

– Джеймс? – неверяще спросила я.

Вместо ответа он рассмеялся тем самым привычным смехом, звонким и заразительным, по которому я страшно скучала в Лондоне.

Да, это был он. Мой лучший друг детства – Джеймс Кларк. Семь лет назад он уехал за океан, в Америку, в надежде найти лучшую жизнь.

И вот он стоял передо мной вытянувшийся, возмужавший. Это был уже совсем не тот юноша, которого я помнила, а зрелый мужчина с твердой, уверенной походкой и грацией бойца. Цепкий, прищуренный взгляд намекал, что его обладатель поучаствовал не в одной передряге и вышел из них победителем, а щетина на подбородке придавала образу легкий флер дикости и бунта.

Мне ужасно захотелось кинуться ему на шею и крепко обнять. Прошло целых семь лет! Я уже шагнула к нему, но…

…остановилась в последний момент.

Мы на вокзале, полном людей. Я давно не маленькая девочка, а разведенная женщина, которую обвинили в измене. Эта новость сегодня появилась во всех газетах. А чем Джеймс занимался все это время, я не имела ни малейшего представления.

Сдержать эмоции будет самым осмотрительным вариантом в моем положении. Да и для него так лучше.

– Я уж думал, ты меня не вспомнишь, – сказал он, как будто бы слегка журя.

Я приподняла бровь.

– Ты сильно изменился, но не узнать тебя невозможно. Какими судьбами в Лондоне? За семь лет от тебя из Америки не пришло ни весточки. Я считала, что ты там остался навсегда.

Джеймс покачал головой.

– Вообще-то я уже год как вернулся в Англию и даже заезжал к твоим родителям. Мне сказали, что твой муж очень ревнив. Прости, Бет. Я не хотел создавать проблемы старой доброй подруге и надеялся, что отец сам расскажет тебе обо мне, но…

Он развел руками. Я лишь вздохнула.

Но отец решил, что мне ни о чем знать не стоит, поскольку брак с Мэлтоном слишком нужен нашей семье, а Дуэйн визит друга детства может истолковать неправильно.

– Как видишь, это не помогло, – мрачно подытожила я и всмотрелась в его лицо. – Ты ведь уже читал утренние газеты?

Джеймс отвел глаза.

Ну конечно, кто же в Лондоне не читает утренних газет?

На несколько мгновений между нами возникла неловкая пауза. Я подышала на руки в перчатках, жалея, что из-за вороха газет неудобно прятать их в бесцельно висящую на плече меховую муфту.

Все же странная погода в нынешнем январе. А сегодня – особенно. Снегопад начался затемно и все продолжался, продолжался… Кажется, только за одно это утро его выпало столько, сколько за всю зиму в Лондоне.

Наверное, в обычной ситуации я бы даже не вышла из дома в подобный день, предпочтя провести его за работой в кабинете или за книгой. Но задержаться в доме Дуэйна еще хотя бы на сутки было выше моих сил.

– И как там, в Америке? – первой нарушила я затянувшееся молчание.

– В двух словах не расскажешь, – тут же откликнулся Джеймс, словно обрадовался смене темы. – Кое-что – в точности как у нас, кое-что – кардинальное другое.

– Например, нет магии? – приподняла я уголки губ.

Это было давним предметом наших детских споров. Я родилась с даром, Джеймс – нет, и по его яростным заверениям, что волшебство людям не нужно, создавалось ясное впечатление обиды на весь мир из-за собственного колдовского бессилия.

Я не знала, почему он уехал в Новый Свет. В какой-то момент Джеймс просто исчез, даже не попрощавшись. Если друг выбрал Америку именно из-за отсутствия магии, то стал далеко не первым в своем роде. Многие бежали туда, чтобы построить жизнь там, где магия не довлеет над людьми.

Наверное, я бы поняла его… Если бы его внезапный уход семь лет не разбил мне сердце. Мне тогда уже исполнилось восемнадцать, и я наивно верила, что между нами возможно нечто большее, чем детская дружба. Но похоже, что он никогда и не видел во мне никого, кроме ребенка.

– Вообще-то она там есть, – серьезно ответил Джеймс. – Жалкие крохи по сравнению с Британией, но я не знаю, как иначе объяснить некоторые вещи, которые там видел.

– А чем ты занимался? – с интересом уточнила я.

Он пожал широкими плечами, словно его профессия была очевидна, но ответил уклончиво:

– Законником, разумеется. Из тех, которым не сидится на месте.

– И… что это значит? – не смогла удержаться я. В груди разгоралось любопытство. – Ты был охотником за головами? Шерифом, который защищает мелкий городок от бандитов и индейцев?

Джеймс рассмеялся. И мне на миг показалось, что не было никаких семи лет разлуки, а передо мной все тот же темпераментный и озорной юноша, с которым невозможно соскучиться.

– Боже, ты неисправима, Бет. Еще скажи, что я сам скакал на лошади полуголый, размахивая томагавком в руке.

– А что, такое бывало? – тут же всерьез уточнила я.

Его грудь продолжала сотрясаться от смеха.

– Ну разумеется, чем же еще я мог заниматься в Америке, да? На деле все гораздо проще. Сначала я попытал счастья в полиции, но потом ушел оттуда и стал частным детективом.

– О, то есть все-таки охотником за головами?

Он сверкнул белыми зубами.

– Если хочешь называть это так – пожалуйста, пусть будет охотник за головами. И на всякий случай – нет, полуголый я на лошадь никогда не садился и томагавки не метал.

– Уговорил, – разулыбалась я, чувствуя, как между нами тает лед. Учитывая усиливающуюся метель – почти буквально. – А почему вернулся в Лондон?

– Захотелось быть ближе к родине, – опять туманно изъяснился Джеймс.

Я успела заметить, как в его глазах промелькнуло тяжелое чувство.

Значит, причина серьезная, но он пока не хочет со мной этим делиться. Что ж, все-таки семь лет – огромный срок. Он прав, люди могут за него сильно измениться.

Я изменилась.

– В Эдинбург по делам? – кивнула я на застывшего перед нами колосса – тихо укрываемый белоснежным покрывалом поезд. – Или моих родителей повидать?

– Первое, – друг резко посерьезнел. – Вернувшись сюда, я не оставил карьеру частного детектива. Обычно работаю в Лондоне или окрестностях, но несколько дней назад меня нашел странный джентльмен. Он предложил некое сложное и запутанное дело, которое, по его заверениям, меня прославит.

– Звучит соблазнительно, – оценила я. – Можно ли мне узнать подробности или пока это секрет?

– В том-то и дело, – задумчиво ответил Джеймс. – Я их сам еще не знаю. Джентльмен заплатил авансом весьма приличную сумму и пообещал заплатить еще больше, а также рассказать все детали, если я приеду в Эдинбург и найду его по указанному адресу.

– Хм. И ты не боишься, что это может оказаться обман и ты ничего там не обнаружишь? Или, например, что это засада? – оживилась я.

– Нет, Бет, ты действительно та же самая, – усмехнулся он. – Только и рада выдумать какое-нибудь опасное приключение.

Я лишь улыбнулась в ответ.

– Не беспокойся, – продолжал друг, кажется, ничего не заметив. – Аванс покрывает все расходы на поездку. Никто бы не стал тратить столько денег, чтобы подсунуть шелуху от лука. Кроме того, мне даже оплатили билет на поезд. Других дел у меня в данный момент нет, так что я ничего не потеряю, если поеду и проверю. Ну а если работа меня не устроит, ничто не мешает отказаться и поехать домой. По крайней мере, отдавая аванс, джентльмен меня в этом заверил.

– Ну, тогда, пожалуй, тебе действительно нечего терять, – покорно согласилась я.

– А тебе что-то об этом известно? – неожиданно спросил Джеймс.

– Мне? – искренне удивилась я. – Причем здесь могу быть я?

Он неопределенно повел плечами, однако пристального взгляда с меня не спускал.

– Мы с тобой были друзьями, Бет. Вернувшись в Лондон, я не скрывался и за год успел сделать себе кое-какое имя как частный детектив. Обо мне даже в «Таймс» писали. И вдруг ты разводишься, а кто-то предлагает мне сесть на тот же поезд…

Не выдержав, я рассмеялась. Но уже не тепло, как раньше – как смеялась бы Бет Эйнор, а холодно, так, как смеялась бы леди Мэлтон, уважаемая супруга члена Королевского совета магов, услышав несусветную глупость.

– Прости, Джеймс, но если ты так же раскрываешь дела, как «секрет» этой встречи, то у меня для тебя плохие новости. В этом поезде я оказалась только потому, что мой муж по неизвестной причине решил от меня срочно избавиться и сам купил мне билет. Я никогда не видела упоминания о тебе в «Таймс». У меня элементарно не хватало времени читать газеты, потому что именно на меня переходили все обязанности, возлагаемые на членов магического совета, при том что я в него даже официально не входила, а мой муж получал все привилегии. А если бы я знала, что ты в Лондоне и хотела с тобой встретиться, то не стала бы изобретать настолько сложные способы. Я обвинена мужем в измене, Джеймс, и суд с ним согласился. Я падшая, опозоренная женщина. Что мне терять?

– Да много чего, – совершенно спокойно ответил он. – У тебя есть семья, молодость, красота, твой магический талант. Люди на Диком Западе счастливы, если имеют хотя бы что-то одно из этого.

– Но мы не на Диком Западе, – напомнила я. – Здесь другая страна и другие правила.

– Да, – уголки губ Джеймса приподнялись, но улыбка казалась скорее печальной. – Все время забываю об этом.

Он уже собрался отвернуться, чтобы прекратить разговор, но вдруг спохватился и пораженно уставился на меня.

– Подожди. Ты сказала, что не знаешь, почему муж от тебя избавился? То есть ты невиновна?

Я закатила глаза.

– Ты только что назвал меня своей старой доброй подругой. И в то же время веришь, что я могла изменять мужу?

– Ну, – растерянно произнес Джеймс, – это же был договорной брак…

– Да, – тихо подтвердила я, глядя ему прямо в светло-карие глаза. – Брак, который спас мою семью от нищеты. Тебе прекрасно известно, что случилось с моим братом. Дуэйн поддерживает мою семью и не дает ей потерять дом и ферму. Собственно, мое согласие с ложными обвинениями было одним из его условий. Только потеряв свою честь и навсегда запятнав репутацию в глазах общества, я могла сохранить покой родителей. Они и так натерпелись в жизни. Если ты правда бывал у них недавно, то должен меня понять.

Он не выдержал, отвел взгляд. Ну разумеется.

Наверное, потому я и не искала его все эти годы. Джеймс вырос с нами, из отцовского ученика он стал полноправным членом семьи. И бросил ее ради воплощения собственной мечты.

Я уже почти жалела, что встретила его сегодня. Он лишь всколыхнул множество неприятных воспоминаний, хотя казалось бы – что может быть лучше, чем вновь обрести доброго друга детства, с которым море всегда было по колено и пережито столько веселых приключений?

Люди на платформе прибывали. Где-то вдалеке раздался пронзительный звук свистка. Стоявшие ближе всего к поезду пассажиры волной колыхнулись назад – обслуга поезда в оливковых ливреях, в цвет вагонов, спешила к своим местам. Еще минута-другая – и можно будет занимать купе.