Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей

Пролог

Украдкой бросаю взгляд на широкую спину мужа. Множество свечей, запертых в стеклянных клетках расставленных по комнате светильников, подчёркивают рельеф мускулов и выделяют их глубокими тенями. Мощные плечи блестят от пота, наспех стянутые шнуром волосы растрепались, придавая обычно серьёзному и собранному лорду Хангеру неряшливый вид.

Он поднимается на ноги, позволяя полюбоваться нижней частью хорошо сложенного тела с крепкими бёдрами, затем берёт одежду с банкетки и начинает одеваться.

Казалось бы, я должна радоваться. Я почти уверена, таким его мало кто видел, не верю я, что он проводит время с другими женщинами. Красивый, сильный, имеет много власти и денег, не душит контролем, как бывает с другими мужчинами, дарит подарки, если я делаю всё правильно. Так, как он хочет.

Идеальный. Я должна чувствовать себя самой счастливой. Получила всё, о чём только можно мечтать. И всё же…

Я с трудом отрываю голову от подушки и, прижав к груди одеяло, сажусь.

— Может останешься?

— Не неси чушь, — усмехается он, и я слышу в том скрытую издёвку.

— Люди будут шептаться, — с досадой замечаю я. — Раз уж мы женаты, то нужно хотя бы делать вид, что мы семья.

Он запрокидывает голову и смеётся. Чувствую себя невероятно глупо, будто прошу его о чём-то аморальном…

— Айрис, — он бросает на меня ленивый взгляд через плечо. — Ты серьёзно сейчас? Нам что теперь, ходить за ручку в парке? Пускать розовые слюни в кофейнях? Будь серьёзнее. Ты знаешь, для чего я на тебе женился. Знаешь, что мне нужно. Или ты из тех глупышек, что надеются, будто после свадьбы или того хуже рождения ребёнка у мужчины что-то резко переклинивает в голове, и он становится другим человеком?

— Я не имела ввиду ничего такого.

Зря я начала этот разговор.

— Что же до других людей, мне безразлично их мнение. Если тебя что-то не устраивает, это твоя забота.

— Я лишь сказала, что ты мог бы просто немного…

— Нет, не мог бы. Хватит, Айрис, — он затягивает пояс и поправляет висящие ножны и кошелёк.

Коснувшись пальцами, он хмыкает и развязывает узелки.

— Вот, возьми, — достаёт пару монет и швыряет мне на одеяло. — Купи себе новую тряпку или что ты там любишь.

— Ардэн!

Монетки тихо звякают, одна из них скатывается на пол и падает куда-то под кровать.

Внутри что-то обрывается. Я не позволю себе эмоции, только не при нём. В горле встаёт ком, такой тяжёлый, что даже дышать больно. Я отворачиваюсь к окну, где за тонкими занавесками мерцают далёкие звёзды. Они кажутся такими же недостижимыми, как мечты о семье.

Звук закрывающейся двери эхом отдаётся в пустой комнате. Несправедливо. Я просила не так уж много, не так ли? Каплю внимания, разговор, взгляд, в котором будет хоть толика тепла. На любовь я даже не надеюсь, она погребена под холодной плитой брака по расчёту.

Знала, на что шла. Но почему тогда я чувствую себя такой грязной и униженной? Монеты на одеяле будто издеваются надо мной своим равнодушным блеском. Мы женаты, а он просто откупился от меня, чтобы я не мешала.

Разве такую жизнь я должна прожить?

Глава 1

Какая же мерзкая сегодня погода! С самого утра небо затянуто тяжёлыми тучами, и пошёл проливной дождь. Такой, что ни один зонтик не спасёт: промокнешь до нитки, если рискнёшь высунуть нос из дома. А мне как назло документы в офис везти для отчёта. И это в собственный заслуженный выходной!

Ну и ладно. Сегодня как раз у Олечки день рождения. Заодно и свой кондитерский презент ей захвачу сразу в офис. Живёт она на другом конце города, так что, можно сказать, мне подфартило.

Работаю я в бухгалтерской компании, хотя всегда хотела стать кондитером. Не срослось. Денег на дорогостоящие курсы не нашлось, а местный бухгалтерский колледж набирал без экзаменов.

Вот и выпекаю теперь тортики коллегам на дни рождения от чистого сердца и чтобы отвести душу на кухне, создавая очередной никем не признанный шедевр, съедаемый хоть и с аппетитом и благодарностью, но в единичном экземпляре.

Аккуратно упаковываю небольшой кремовый тортик в подготовленную для него коробочку, заботливо помещаю в пластиковый бокс, приобретённый как раз для безопасной транспортировки моих кулинарных шедевров, и иду собираться.

Любимый кашемировый плащ приходится оставить на вешалке, облачившись в тёплую кофту и дождевик поверх. На ноги не привычные ботильоны, а увесистые резиновые сапоги. Да, симпатичного нежно-фиолетового цвета с крупной золотой цепью в виде аксессуара, но всё же не та обувь, в которой я чувствую себя женщиной.

Пара пшиков любимых духов. Сама не знаю зачем, ведь я не на свидание собираюсь, а просто бумаги с тортом передать, но всё же. Хоть в чём-то хочется оставаться собой в этот мерзкий день.

Непременно посмотреть в зеркало на дорожку: раскрасавица в жёлтом дождевике с капюшоном, в фиолетовых резиновых с полиэтиленовым пакетом, в который упакована бумажная отчётность в одной руке и пластиковой коробкой с тортом в другой.

— Мда, Ирина Батьковна! В таком прикиде только в хлев навоз вычищать, а не в офис приличной фирмы заявляться, — досадую. — Хотя сапоги очень даже ничего, если б в них не было по килограмму веса в каждом.

Кручусь вокруг себя, понимая, что духи были лишними. Если я в своём любимом модном пальто не вызываю интереса у представителей противоположного пола, то что уж говорить об этом карауле? Да ещё и в ливень. А, ладно! Чем быстрее отвезу, тем быстрее вернусь к просмотру сериалов и поеданию любимого мороженого. Выходной всё-таки. Имею право.

От моего дома до остановки автобуса минут пять пешком. Главное, преодолеть это расстояние, а там можно расслабиться, так как выходить мне прямо напротив офиса. Только через подземный переход перейти и на месте.

Кое-как дохлюпываю до покосившейся остановки, но под навесом места нет даже котёнку. Пришедшие раньше меня набиваются внутри так, что не подвинуться. Стою под струями, льющимися с неба, жду автобус и думаю, что надо бы мне, наконец, научиться говорить «нет» и настаивать на своём. А то так и будут меня использовать все желающие и не только. Отказалась бы ехать, не стояла бы как цуцик в ливень и свой выходной, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании транспорта.

— Девушка, вы едете или нет? — слышу незнакомый мужской голос и резко возвращаюсь с небес на землю.

Оказывается, автобус уже подъехал, все желающие успели погрузиться, но водитель придержал двери открытыми специально для меня. Конечно, тут ходит только один маршрут, поэтому если уж кто-то и стоит возле остановки, то это не просто так.

— Да, спасибо, что подождали, — краснея и пыхча, взбираюсь на подножку. Двери за мной захлопываются и мы трогаемся.

Устраиваюсь в самом углу подальше от остальных пассажиров, так как с дождевика стекает столько воды, будто дождь решил составить мне компанию и тоже проехаться на автобусе. О том, чтобы сесть, даже речи быть не может. Так и еду стоя до своей остановки, пытаясь никого забрызгать и не замочить.

Практически вываливаюсь на улицу, так как почему-то именно сегодня половине пассажиров приспичило выйти вместе со мной. Ну, как вываливаюсь? Меня просто выносит людским потоком. Но он быстро рассасывается, и я остаюсь одна напротив подземного перехода.

Из приятного: дождик прекратился, но раскаты грома где-то вдалеке подсказывают, что это ненадолго. Если повезёт, то я успею по-быстренькому добежать до офиса, оставить бумаги и вернуться.

Но стоит мне подойти к ступенькам, ведущим в переход, понимаю, что метнуться туда и обратно молодым кабанчиком не выйдет при всём желании. Мраморная лестница намокла, и даже мои резиновые сапоги скользят на ней при каждом шаге.

Медленно не спеша начинаю спускаться, лестница остаётся позади, и всё идёт отлично ровно до того момента, как мне навстречу не выскакивает странный зверёк, размером с кошку.

В переходе темно, ближайшая ко мне настенная лампа разбита, а свет от следующей никак не помогает получше рассмотреть животину. Сколько ни вглядываюсь, не могу понять, что же это за тварь Божья. Но тут по небу прокатывается очередной раскат грома и сверкает такая молния, что становится светло, словно в летний полдень.

Тут-то я и понимаю, что передо мной сидит огромная, мокрая, грязная…зубастая крыса с лысым кожистым хвостом и совершенно диким взглядом. В голове мелькает мысль, что по области недавно было предупреждение об участившихся случаях бешенства, переносимого как раз этими грызунами.

Делаю нерешительный шаг назад, и тут за спиной снова бабахает, отчего крыса вздрагивает и несётся прямо на меня.

Я могла попятиться, если бы не лестница, о которую тут же спотыкаюсь. Теперь столкновения с мерзким зверьком не избежать. Но я настолько везучая, что вместо того, чтобы отклониться в сторону, продолжаю отступать. На скользкие ступени.

Сама не понимаю, как начинаю падать спиной на лестницу, но зато отчётливо ощущаю, как мне в грудь буквально врезается крыса и начинает истерично шкрябать своими мерзкими коготками по ткани дождевика.

Мгновение и становится темно. Никакой боли нет, ровно как нет ни звуков, ни запахов, ни злосчастного грызуна. А затем я резко распахиваю глаза в незнакомом мне месте.

Спальне.

Я лежу на застеленной шёлковыми простынями постели в коротком хлопковом платьице, а прямо передо мной совершенно беспардонно и без тени смущения избавляется от одежды здоровый мускулистый мужик.

— Чего застыла, будто в первый раз? — обращается ко мне незнакомец. — Задирай подол. По-быстрому сделаем дело, и ещё месяц твою недовольную физиономию не увижу!

Я не ослышалась? Он сказал… задирай подол? Что тут происходит?

Глава 2

— П-п-простите? — язык не слушается, да и спросить что-то более-менее внятное я не в состоянии.

Только что стояла в переходе и на тебе.

— Избавь меня от истерик, Айрис, — в низком бархатистом голосе слышатся нотки лёгкого раздражения. Он будто с куда большей охотой оказался бы в любом другом месте, но не здесь. — Давай не будем затягивать с прелюдией и сразу перейдём к сути, чтобы поскорее вернуться каждый к своим делам, — говорит полуобнажённый мужчина, опасно приближаясь к постели.

Не то что бы я рассчитывала растянуть понятно какое удовольствие, но всё же становится обидно, что он вот так просто берёт и… с места в карьер.

Я что ему, девка продажная? Хам!

— Ну так и не стану вас задерживать, — невольно скольжу взглядом по его крепкой груди, литым мышцам пресса и ниже. — Идите по делам!

— Ты прекрасно знаешь, что твоё ребячество всё только усложняет, — злится красавец.

Самое обидное, что по внешним данным, он бы мог легко склонить к чему угодно, будь у него хоть капля харизмы и заинтересованности этим самым соблазнением. Но увы, он выглядит так, будто получил правки к годовому отчёту и спешит поскорее от них, вернее меня отделаться, а это портит весь настрой.

Просто так лежать и ждать, когда он сам задерёт мне подол нельзя.

Я вскакиваю и отступаю к изголовью постели, подхватывая при этом подушку, чтобы хоть как-то прикрыться и дать себе хотя бы иллюзию преграды между нами. Притом что я полностью осознаю, что он может скрутить меня одной рукой, а после сделать всё, что придёт в голову. Я макушкой ему даже до плеча не достаю. Как мне этого медведя победить-то?

И раз физически у меня нет ни шанса, придётся пользоваться хитростью.

— Мне сегодня… — в голове гудит, словно там пчелиный рой завёлся. Перед глазами пляшут чёрные мушки. — …нельзя ничего задирать. Критические дни, знаете ли, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Как глупо. Ты решила солгать мне? Я прекрасно знаю, когда и что моей жене можно.

Жена. Он сказал, что я его супруга. Будь у меня такой муж (да какое там, даже просто ухажёр), я вы точно об этом знала. И точно не сопротивлялась бы.

Высоченный, на теле ни грамма жира, мышцы такие, что впору на обложку журнала “Men’s health” фотографировать. А красавец-то какой! Глазищи карие-карие, почти чёрные. Брови густые, длинный прямой нос, пухлые губы и ямочка на подбородке. Небритый, правда и не подстрижен коротко, как я люблю. Но это мелочи.

— К чему этот спектакль, Айрис? Мы оба знаем, что всё заканчивается одинаково, — обходя ложе и недовольно хмурясь, чуть повышает тон «муж». — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю игры в кошки-мышки.

Да он не просто кошка, а настоящий саблезубый тигр…

Краем глаза отмечаю расстояние до двери, спрыгиваю на пол и бегу к ней. Не знаю, на что я рассчитываю, пытаясь убежать в чужом доме, но практически сразу замираю перед большим зеркалом, обнаруженным тут же в спальне.

В отражении не я, а незнакомая мне девушка. Женщиной её не назовёшь, молодая больно. Невысокая, худенькая круглолицая брюнетка. Длинные волосы мягкими волнами спадают на плечи и приличного такого размера грудь, заметную даже под сорочкой. Глаза большие выразительные, губки тонкие, но нежные как лепестки розы. Вот тебе и на! Это вообще кто?

В голове проносится вихрь мыслей: где я? Как сюда попала? Почему не помню ничего до того, как проснулась в этой постели? Что произошло с моим телом?

Паника накатывает волнами, дыхание становится прерывистым. Ещё и мужик этот…

Не успеваю отойти от шока, как меня обхватывают две крепкие ручищи и прижимают к горячему «мужнину» телу. Лёгкие наполняются запахом, в котором угадываются древесные ноты. На меня он нагоняет мысли в духе: «я готова убегать, но не слишком быстро».

— Я начинаю терять терпение, — раздаётся прямо у меня над ухом, отчего по телу пробегает волна мурашек. — Ты и сама знаешь, что я голодным не останусь.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять о каком именно недоедании речь. Эдак этот гурман меня сейчас и разложит как курочку на тарелочке. И ножки в разны стороны разведёт.

Не знаю, каким чудом мне удаётся развернуться и даже освободить руку, чтобы влепить нахалу хлёсткую пощёчину, но на этом удача заканчивается. «Муж» играючи перехватывает мою ладонь буквально в миллиметре от своей щеки, так что я успеваю уколоться об щетину, невольно вскрикнуть от боли в зажатом его кулаком запястье, и осознать, что я всё это зря.

Ну и что мне теперь делать?!

Визуализации

Дорогие читатели!

Мы рады приветствовать вас в новой истории!

Прошу поддержать нас зажжёными звёздочками (это помогает в продвижении) ну и убедитесь, что книга попала в вашу библиотеку. Будет интересно ;)

По традиции давайте поглядим на наших героев!

Ардэн Хангер

который даже с картинки смотрит то ли с осуждением, то ли с желанием сожрать нас будто кексик.

Как думаете, чего он хочет?

Айрис Хангер

Девушка, которой «свезло» оказаться его женой и место которой заняла Ира, перенимая на себя все проблемы предшественницы.

Глава 3

— Так-так, — красавец медленно наклоняет голову. — Ну и что это такое? Не слишком ли ты заигралась, Айрис?

Как он меня назвал? В сочетании с незнакомым отражением в зеркале всё это даже на хорошо поставленный розыгрыш не тянет.

Мой мозг сейчас взорвётся. Я понимаю, что вляпалась уже не просто в попытку изнасилования со стороны этого мужчины. Я на него напала и, кажется, это может привести к куда более серьёзным последствиям…

— Я… Э-э-э…

Сказать ему, что я Ира, а не Айрис? Или это сделает только хуже? Он отправит меня в какую-нибудь местную психушку?

Ладно, пока придержу эту информацию при себе. Я и так сделала свою жизнь достаточно сложной, попытавшись ему леща дать.

Понять бы, что теперь делать.

— Я не хочу, — пытаюсь успокоить голос, чтобы звучал не так жалко.

Чёрт, а если ему плевать на мои хотелки? Может прикинуться больной?

— Не обязательно хотеть, чтобы делать то, что нужно, — философски замечает он. — Я бы тоже ни за что не женился, если бы не приказ короля. Аппетит приходит во время еды? Как же! Если тебе подали безвкусное блюдо, то сколько ни жуй, слюнки не потекут.

Стараюсь пока не слишком удивляться упоминанию короля и его странных ассоциаций, но уже чувствую, что шок может и с ног сбить. Я как будто в другом мире оказалась, хотя почему как?

— Сейчас у вас точно слюнки не потекут, — медленно растягиваю слова, сочиняя. — Я… э-э-э… заболела. По-женски. Мне нельзя сейчас.

— И как же ты умудрилась заболеть? — тёмные глаза опасно сужаются.

Вот блин! Сейчас придумает, что я тут мужиков вожу, и будет только хуже!

— Про… Я не знаю!

— Ты была с другими мужчинами? — он делает маленький шаг ко мне, а я чувствую такую угрозу, будто стою на склоне горы, а на меня несётся снежная лавина.

— Разумеется, нет! — я пытаюсь увеличить дистанцию, но он не пускает и резко дёргает меня к себе.

— Значит это очередная твоя глупость? Я мог бы очень разозлиться, Айрис, если бы не знал, что сюда не ходят посторонние и сама ты никуда не ездишь. Но всё же не исключаю женское безрассудство. К тому же, вся ценность, что есть в тебе, связана с моим именем.

Вот хам… Теперь меня же в чувство вины окунуть пытается?!

— Может, если бы вы ждали от меня не только задирания подола, то что-то и разглядели бы? — фыркаю я, прежде чем обдумываю, хорошая ли это мысль — спорить с мужиком, которому я даже до плеча не достаю.

Секундная пауза, за которую перед моими глазами будто перед смертью проносится вся недолгая жизнь и он неожиданно отступает.

Мужчина собирает сброшенные до этого на пол вещи, небрежно надевает рубашку и прямо так, не застёгивая направляется к выходу. Туда, где у двери, зажимая травмированное его хваткой запястье, стою я. Нависает надо мной грозной скалой и сквозь зубы выдаёт:

— Кашу маслом не испортишь, а солью вполне. Сегодня ты пересолила, жена. Я больше не намерен смаковать безвкусный кусок пресного переваренного мяса.

У него настолько жуткое лицо, что я оставляю без внимания гастрономическую насыщенность его реплики и просто стою, боясь вдохнуть лишний раз.

Грубо оттолкнув меня, он выходит, а в воздухе повисает такое напряжение, что его можно ножом порезать.

Фух. Пронесло? Мой подол остался в приличном положении, я до сих пор не умерла, но всё же не покидает ощущение, что мой новоиспечённый муж ещё найдёт способ, как мне насолить.

Пресное переваренное мясо, пф. Он голодный что ли?

Голова начинает болеть, и я медленно плетусь к постели, чтобы рухнуть на неё и укрыться подушкой. Я точно не в себе. Упала в переходе и приложилась головой о ступени? Почему так плохо? И, главное, что за видения такие и когда они прекратятся? Может, я умерла?

— Не умерла, — констатирую, открывая глаза всё в той же спальне поутру.

За окном ярко светит солнце, дверь распахивается и в помещение довольно нагло заваливается незнакомая девица в простом сером платье и переднике с рюшами. Служанка?

— Проснулись? — интересуется, смиряя меня надменным взглядом. — Господин велел вам одеться и спускаться. Карету уже запрягают.

Эм... Он решил прикончить меня в более подходящем месте?

Брюнетка с собранными в тугой пучок волосами бросает на постель платье и по-хозяйски скрещивает руки на груди.

— Говорила я вам, что вы тут ненадолго. Что к хозяину подход нужен, а вы… нос от моих советов воротили. Думали, что одной только постели довольно. А к нему без щепотки специй можно не соваться. Вот и езжайте теперь подобру-поздорову, — кивает на одежду. Мол, давай, собирайся.

— Какой господин, такие и слуги, видимо, — бурчу я, глядя на неё исподлобья. — На еде помешанные.

— Эх, госпожа, госпожа! Жалко вас было, помочь хотела. Видать, зря, — машет рукой, будто потратила на меня своё драгоценное время впустую, и уходит.

Нервно сглатываю, бросая взгляд на зеркало. В нём на постели сидит уже знакомая мне, только теперь растрёпанная и бледная девушка. Я?

Странно так, смотреть в зеркало, а видеть не себя. Поднимаю руку, двигаю ей перед собой. Отражение повторяет, но… это точно не я. Бред.

И тут меня посещает мысль на миллион. Нужно просто ущипнуть себя посильнее, чтобы проверить сон это или нет. Если будет…

— Ш-ш-ш-ш! — шиплю, потому что боль вполне себе настоящая.

Так, без паники. Ирина Батьковна, соберись! Всему должно быть разумное объяснение, и мы (то бишь я и моё рациональное мышление) его непременно отыщем. А пока…одеться, умыться и на выход. Не хватало ещё, чтобы помешанный на еде хозяин этого места меня отсюда выволакивал.

Наспех привожу себя в порядок, обнаружив возле зеркала оброненную на пол расчёску. Натягиваю простое платье, с довольно откровенным, правда, вырезом, принесённое служанкой, и настороженно выхожу из комнаты.

Коридор, большая каменная лестница, ведущая на нижний этаж, и я оказываюсь в просторном холле, где меня и впрямь уже дожидается тот самый вчерашний «муж».

При свете дня он кажется ещё более мужественным и представительным. Должна признать, что дорогой камзол идёт ему куда больше, чем простая рубашка. Тем не менее лишний раз я стараюсь на него не смотреть, потому что прекрасно вижу, что скрывается под его одеждой. Воображение то и дело подбрасывало мне не самые скромные картинки.

— Явилась? Хватит мяться. Полезай в экипаж и поехали.

Может сейчас и не самое подходящее время, но я предполагаю, что лучше спросить поздно, чем никогда.

— Куда мы едем?

По лицу мужчины проносится тень злорадства.

— Вчера ты сказала, что мне нужно увидеть тебя с новой стороны? Прекрасно. Вот и покажешь себя во всей красе. Ты покидаешь мой дом. И у меня как раз есть подходящее место, где твои фантазии и выдумки могут пригодиться.

Глава 4

В экипаж я забираюсь, чувствуя себя так, будто я под дулом пистолета, хотя ничего такого у моего муженька не было. Во всяком случае, я не видела. Но угроза всё равно чувствуется.

На самом деле я вообще не против убраться от него подальше. Мне нужно время, чтобы понять, что случилось, как я тут оказалась и кто я теперь, а если рядом будет бегать страшно красивый муж, требующий задирать подол, ничего толкового я не пойму.

Старинный транспорт двигается с места. Признать честно, ждала, что он будет скрипеть и греметь, но всё кажется одновременно и старым и очень новым. Где-то подсознательно, я воспринимаю всё окружение не как новую реальность, а как дорогие декорации музея и вот-вот жду громкого окрика смотрительницы, угрожающий, что и моим правнукам придётся отдать душу, чтобы расплатиться за порчу такой красоты.

Стараюсь не смотреть на сопровождающего. Его присутствие и так ощущается почти физически: тяжёлое, давящее, как грозовая туча. Он вот не стесняется на меня смотреть, будто ждёт чего-то.

Надеюсь, не извинений и не предложений сделать всё по-быстрому и здесь.

Куда мы едем? Зачем? Вопросы вертятся на языке, но я прикусываю губу, решив хранить гордое молчание.

Чтобы отвлечься от гнетущей атмосферы, рассматриваю город за окном. Я, кажется, только сейчас начинаю осознавать реальность происходящего.

Волшебное место, словно сошедшее со страниц старинной книги сказок. Мы выезжаем с территории поместья. Нас тут же подхватывают мощёные булыжником улочки. Кажется, здесь конец зимы. Немногочисленные деревья стоят без листьев, но снега нигде не видно. А ещё тут на удивление чисто.

Экипаж вьётся между домами с остроконечными крышами, украшенными причудливыми флюгерами. Окна-витражи играют всеми цветами радуги в лучах солнца и напоминая о приближающейся весне. На балконах, увитых плющом и диковинными цветами, развеваются разноцветные флаги.

Я на время забываю про мужа, имени которого даже не знаю, и прилипая к окну, любуясь городом. Никогда не была за границей, но примерно как-то так я и представляла себе старый европейский город. Историческую его часть, только сейчас она не выглядит пустой и покинутой, а кипит жизнью. В этих домах не «когда-то жили», в них живут прямо сейчас.

Торговцы, стоя у своих прилавков, согреваются, потягивая горячие напитки из больших, похожих на пивные кружек. Когда подходят покупатели, они прячут их куда-то под прилавок. Закончив, делают глоток и перекрикиваются, расхваливая товары.

Запах свежей выпечки из пекарни смешивается с ароматом специй из лавки напротив. Невольно радуюсь, что понимаю местную речь. Наверное, это часть той магии, что перенесла меня сюда и превратила в Айрис.