Луч надежды.Часть1.Рухнувщий мир
— Ладно… Надо бы сходить за продуктами, — голос Ники прозвучал хрипло, надломленно. Она подняла пустую жестянку из-под консервов. — Запасы кончаются.
Женя только обреченно мотнула головой. Сил говорить не было.
Ника накинула потертую куртку и вышла на улицу. Холодный осенний ветер тут же швырнул ей в лицо горсть колючих капель. Единственным её желанием было услышать тихий вздох проснувшейся Даши и знать, что им больше никогда не придется проходить через этот ледяной ужас беспомощности. «Откуда вообще взялась эта молния? Словно сам мир сошел с ума. Еще долго природа будет испытывать нас на прочность», — горько вертелось у нее в голове.
Она брела к заброшенному супермаркету, механически переставляя ноги по раскисшей грязи, пока сзади не раздался резкий окрик. Голос был настойчивым, властным. «Вот же принесла нелегкая», — холодея, пронеслось в мыслях. К сожалению, этот бархатный, отдающий металлом бас она узнала сразу. Его нельзя было спутать ни с кем. Владимир. Главарь мародеров.
Сердце пропустило удар, провалившись куда-то в желудок. Первой мыслью было броситься бежать, петлять между разрушенными гаражами, но взгляд зацепился за две массивные фигуры, выросшие словно из-под земли прямо перед ней. Путь вперед был отрезан.
— Я к тебе обращаюсь, — пророкотал он, остановившись в паре шагов.
Ника медленно повернулась. На неё смотрели тяжелые, темные глаза цвета мокрого асфальта. Но стоило ей встретиться с ним взглядом, как выражение его лица изменилось: жесткий прищур сменился хищной, наглой ухмылкой. Он прошелся по ней взглядом сверху вниз — откровенно, грязно, оценивающе. От этого физически тяжелого взгляда кожа покрылась мурашками, стало вдруг невыносимо душно, словно с неё сорвали одежду. Он даже причмокнул языком и, подойдя вплотную, обдав её запахом перегара и дешевого табака, бросил своим людям: — Кажется, я нашел себе новую подружку. Берите.
Такой вопиющей, животной дерзости Ника не ожидала. Внутри вспыхнула слепящая ярость, перебившая страх. — А меня спросить вы не забыли?! — само собой вырвалось у неё. Горло перехватило.
— Да что тебя спрашивать, — он скривил губы в презрительной усмешке. — Таким, как я, не отказывают. Ты даже не представляешь, какая тебе оказана честь. Будешь жить в шоколаде, спать на шелках. Так что будь благодарна.
Он брезгливо махнул рукой, отворачиваясь: — Отведите принцессу в её новый дом. И пальцем её тронуть не смейте. Она моя.
Развернувшись, он растворился в мороси, оставив после себя лишь тошнотворный шлейф своего парфюма. Эти двое амбалов молча взяли Нику под локти. Их хватка была жесткой, стальной, лишающей воли. Её сопроводили в старый, но огромный особняк на окраине города. Проведя мимо заплеванных коридоров в одну из самых больших комнат на втором этаже, они закрыли за ней тяжелую дубовую дверь. Щелкнул замок.
Виолетта в это время как раз докрашивала губы ядовито-алой помадой. Сегодня ночью у них с Владимиром была близость, и она искренне верила, что теперь официально стала королевой этой стаи. Она собиралась идти к нему, чтобы закрепить свой статус, когда услышала шаги в коридоре. Петя и Захар привели какую-то девицу и втолкнули её не куда-нибудь, а прямо в спальню командира.
— Кого это вы притащили? — не удержалась Виолетта, преграждая им путь, когда дверь за незнакомкой захлопнулась.
— Приказ командира, — буркнул Петя, пряча глаза. — Сказал, теперь эта девушка его новая подруга.
— Что?! — еле выдавила из себя Виолетта. Мир поплыл перед глазами.
Ребята решили благоразумно исчезнуть, не встревая в разборки начальства. Хотя чисто по-человечески Виолетту им было даже немного жаль — такая молодая, а уже попала в пасть зверю.
«Я этого так не оставлю! Чтобы какая-то пигалица забрала моего Володю?» — кипя от ревности, думала она. Как только парни ушли обедать, Виолетта, используя обычную шпильку, вскрыла замок спальни.
Ника в это время лихорадочно искала способ сбежать. Комната была заперта намертво, окна находились слишком высоко. Когда дверь тихо, почти беззвучно отворилась, Ника инстинктивно схватила первое, что попалось под руку — тяжелую хрустальную вазу с давно засохшим цветком. Пусть только сунется. Она опустит эту вазу ему на голову раньше, чем он успеет дотронуться до неё. Стать игрушкой в чьих-то руках она не даст.
Но на пороге стояла не сгорбленная тень Владимира, а разгневанная красотка с идеальным макияжем.
— Кто ты такая и что здесь делаешь? — прошипела Виолетта.
От неожиданности пальцы Ники разжались, и ваза с глухим стуком упала обратно на столик.
— Я… я просто шла домой с продуктами, — затараторила Ника, боясь, что сейчас сюда вернется главарь. — Ваш командир с ребятами… они притащили меня сюда силой. Я не хотела! Пожалуйста, помоги мне выбраться. Меня ждет семья.
Виолетта на секунду опешила от такой искренней паники, но затем высокомерно фыркнула: — Ты серьезно не хочешь здесь быть? Это же огромная честь — внимание такого мужчины, как Владимир.
— Мне плевать на вашу честь! — выдохнула Ника, глядя на нее умоляюще. — Я хочу домой.
Красная помада Виолетты искривилась в злорадной гримасе. Ревность боролась в ней с внезапным пониманием безнадежности собственного положения. — Хорошо, — наконец процедила она. — Я выведу тебя через черный ход. Но поклянись, что как только окажешься за забором, ты и твоя семья немедленно покинете этот город. Потому что иначе Владимир перевернет каждый камень, перероет каждую нору, но найдет вас. Живыми или мертвыми.
— Хорошо! — без колебаний согласилась Вероника. — Мы уедем сегодня же!
Пока ребята не вернулись с обеда, они вместе быстро выскользнули через служебную кухню, пропахшую прогорклым маслом. Виолетта провела ее через заросший сад к пролому в бетонном заборе.
— Беги и не оглядывайся, — бросила она напоследок.
И Ника побежала.
Когда она, задыхаясь, влетела в их укрытие — сырой домик, — уже сгущались сумерки. Радость затопила ее изнутри теплой волной: Женя встретила ее в коридоре и одними губами показала: «Даша очнулась».
Но времени на слезы не было. — Собирайте вещи, — тяжело дыша, приказала Ника подругам. — Быстро. Все самое необходимое. Больше мы в этом городе не останемся ни минуты.
Им пришлось спешно скидывать документы, остатки лекарств и воду в рюкзаки. По дороге, пока они петляли дворами, стараясь не выходить на главные улицы, Ника сквозь одышку рассказала девочкам всё.
А Владимир, вернувшись в пустой дом и не найдя девушку в комнате, пришел в такую холодную ярость, от которой стыла кровь даже у его приближенных. Он отдал короткий, лающий приказ: найти. Перевернуть весь район вверх дном, выломать двери, если нужно, но вернуть девчонку живой. С теми, кто должен был ее стеречь, он пообещал поговорить позже. Лично. А пока пусть тоже займутся поисками — бегать от него бесполезно.
Виолетта в это время решила затаиться в своей комнате. Если чужачка сдержит слово и действительно исчезнет навсегда, разъяренный Владимир рано или поздно остынет. И тогда искать утешения он придет именно к ней, единственной, кто остался рядом. Тогда он точно будет принадлежать только ей. А пока нужно переждать бурю.
Глава 5. Иллюзия покоя
Шесть дней изгнания стерли из памяти всё, кроме холода в костях и постоянного сосущего чувства под ложечкой. Их родной город остался за спиной — не просто точка на карте, а выжженная рана.
Что их там держало? Если смотреть трезво, сквозь пелену усталости — ничего. Родные давно стали лишь фотографиями в треснувших рамках воспоминаний. Друзья растворились в первые недели хаоса, коллеги исчезли вместе с офисами. Вокруг были только руины: скелеты панельных домов да остовы машин, похожие на дохлых насекомых. Но для Ники этот мертвый бетон был связан со студенческой юностью, первой влюбленностью и дешевым кофе у автомата. А Женя… Женя родилась среди этих улиц. Она знала каждую выщербину на асфальте. Там, где сейчас зияла радиоактивная воронка от рухнувшего самолета, раньше шумела школа, звенящая детскими голосами. На месте заваленного строительного рынка стоял торговый центр, пахнущий корицей и новой одеждой. Они потеряли дом физически еще полгода назад, когда природа решила наконец показать, кто здесь главный, но теперь кто-то окончательно украл у них право даже скорбеть о нем.
Вход закрыла кучка мародеров. Банда, решившая, что мертвая земля принадлежит им по праву сильного. И их главарь, которому приглянулась Вероника. Ника до сих пор чувствовала на себе его липкий, раздевающий взгляд, помнила запах перегара и дешевого табака. Четыре человека против десятка вооруженных зверей. Две женщины, одна девочка и слепой на один глаз кот Снежок, который каким-то чудом пережил конец света, потеряв зрение, но сохранив поразительное чутье на опасность. Сопротивляться было бы чистым самоубийством. Оставалось только бежать.
Они бежали так, словно пытались обогнать собственную смерть. Сон превратился в короткие провалы забытья вповалку прямо на холодной земле, подстелив тонкие спальники. Еда таяла быстрее, чем надежда. Сухари крошились в пыль, вода отдавала привкусом пластика и страха. Пейзаж вокруг сливался в серое, дрожащее от зноя полотно.
Женя шла впереди, механически переставляя ноги. Даша замыкала процессию, то и дело оглядываясь, её плечи мелко тряслись от нервного напряжения. Ника несла самое тяжелое — остатки воды и кота. Снежок, обычно своенравный и тяжелый, сейчас висел на рюкзаке тряпочкой, экономя силы.
— Мы не дойдем, — просипела Даша на третий день, сплевывая вязкую слюну. — У меня кровь носом идет. — Дойдем, — отрезала Ника, хотя язык распух во рту и отказывался шевелиться.
Ближайший населенный пункт — то, что осталось от города Малый Череповец — маячил в неделе пути пешком. Что их ждало там? Спасение или могила? А вдруг мародеры уже перебрались и туда? Или природа, сорвавшая цепи эволюции, приготовила новые сюрпризы? Не хотелось наткнуться на стаю голодных крыс размером с немецкую овчарку, которые охотятся стаей, как волки. Или задохнуться от роя пчел-переростков, чьи жала пробивают куртку насквозь. Каждый шорох в сухой траве заставлял сердце пропускать удар.
Погода, казалось, тоже устала от апокалипсиса. Небо затянуло плотной, равнодушной облачной пеленой. Ни испепеляющего солнца, ни кислотных ливней, рвущих кожу в клочья. Просто серый купол, давящий на макушку. Им повезло. Чудовищно, несправедливо повезло пройти эту неделю без единой стычки.
Когда на горизонте показались черные зубцы Малого Череповца, никто не закричал от радости. Сил хватило лишь на то, чтобы ускорить шаг, превратившийся в заплетающуюся трусцу. Город принял их равнодушно. Развалины здесь были масштабнее, монументальнее — памятники погибшей цивилизации впечатляли своим кладбищенским величием.
Им улыбнулась вторая удача. На окраине, чудом избежав обрушения перекрытий, стоял кирпичный домик частного сектора. Стекла выбиты, дверь висит на одной петле, но крыша цела. Настоящая крепость после недель под открытым небом. Они сбросили рюкзаки на пол, впервые за долгое время ощутив себя в относительной безопасности.
Вылазка за припасами заняла остаток дня. Супермаркет встретил их разбитыми витринами и запахом гниения, но консервы в жестяных банках оказались нетронутыми временем. Они набивали рюкзаки, руки дрожали от жадности при виде бутылок с чистой питьевой водой. Возвращались почти счастливые. Впервые за несколько месяцев они позволили себе расслабиться.
— Я съем эти бобы холодными и буду считать это блюдом от шефа Мишлена, — хрипло рассмеялась Женя, пытаясь разрядить обстановку. — Главное, чтобы Снежок не потребовал свою долю омарами, — поддержала Даша, погладив кота между ушей. Ника слабо улыбнулась. Смех звучал чужеродно в этой мертвой тишине, он казался святотатством. Но напряжение начало отпускать мышцы спины. Они болтали, перешучивались, представляя, как вскроют банку тушенки прямо сейчас, забыв про осторожность. Это была иллюзия мира. Опасная, пьянящая иллюзия.
Снежок напрягся первым. Он резко дернул головой, прижатые уши плотно вжались в череп. Шерсть на загривке встала дыбом, и кот беззвучно зашипел, оскалив редкие зубы. — Замрите, — одними губами приказала Ника. Она вклинилась между Женей и Дашей, оттолкнув их за спину, выставив вперед пустые ладони. Тело сработало быстрее разума, принимая защитную стойку. — Тише, девочки…
И тут лязгнуло. Звук был резким, металлическим, совершенно неуместным в симфонии ветра и разрухи. Словно гигант разорвал пополам стальной лист. Участок потрескавшегося асфальта метрах в десяти от них дрогнул, пошел трещинами и начал медленно подниматься вверх, обнажая темные металлические ступени. Открылся люк. Из черного зева подземелья пахнуло сыростью, плесенью и гарью.
Из темноты один за другим начали вылезать люди. Семеро. Четверо мужчин, три женщины. Отряд, выглядевший настолько дико и театрально посреди всеобщего распада, что мозг Ники на секунду отказался принимать реальность.
Первым выбрался высокий блондин. Его идеально скроенный костюм-тройка выглядел издевательством: дорогая ткань была перепачкана глиной, но галстук сидел ровно.
Никита Сергеевич
Следом поднялся мужчина в черном кожаном плаще до пят; длинные сальные волосы скрывали лицо, но на шее, уходя под воротник, белела вытатуированная ухмылка черепа.
Мирай
Третий поправил очки в тонкой оправе — одетый «со вкусом», аккуратный, похожий на выжившего бухгалтера.
Руслан
Четвертый оказался гигантом с копной непослушных кудрей,
занимавшим собой половину прохода.
Георгий
Женщины дополняли этот театр абсурда. Одна — в платье-комбинации и туфлях на каблуке, вся экстравагантная, будто сбежала с фото сессии для обложки журнала перед самым концом света.
Стелла
Вторая — гора мышц, татуировок и черной кожи, косуха скрипела при каждом движении.
Василиса
Третья, в бесформенном кардигане и очках на цепочке, напоминала строгую школьную учительницу литературы, случайно попавшую на съемки постапокалиптического боевика.
Татьяна
Семь пар глаз синхронно повернулись в сторону подруг. Заметив добычу — сытых людей с полными рюкзаками, — они двинулись вперед. Шли уверенно, растягиваясь полукольцом. Никакой суеты, никакого удивления.
Кровь ударила Нике в голову, смывая усталость последних месяцев. Страх никуда не делся, он просто трансформировался в ледяную, звенящую ярость. Пусть только попробуют напасть. Она всадит открытую консервную банку прямо в горло тому, в костюме. Выцарапает глаза любителю кожаных плащей. Она больше не жертва, которая просит милостыню у судьбы. За её спиной стояли Женя и Даша, и позади лежал долгий путь.
А вот подруги, похоже, адреналиновый шок приняли за солнечный удар. — Ого! — звонко выдохнула Женя, делая шаг навстречу. — Целая коммуна! Ребята, привет! Консервы будете? У нас много! Даша неловко махнула рукой, робко улыбаясь: — Вы из этого... бункера? Как там внизу? Свет есть?
У Ники внутри всё оборвалось. Дура. Какая же ты дура. Она крепче сжала кулаки, готовясь броситься на амбразуру, пока эти двое идиоток своими светскими беседами не подпустили их вплотную.
Глава 6.Крысиный вальс и цена воды
Высокий блондин в идеально сидящем, хоть и припорошенном бетонной пылью костюме-тройке и парень в тяжелом кожаном плаще с заклепками подошли вплотную к Жене и Даше. От них пахло озоном, дорогим парфюмом и застарелым страхом.
— Меня зовут Никита Сергеевич, — голос блондина звучал так ровно, словно он стоял не посреди руин цивилизации, а на совете директоров. — Я известный бизнесмен. Прилетел в этот город по делам слияния корпораций, а тут мир решил обанкротиться без моего ведома. Благо меня эвакуировали одним из первых, предоставив VIP-убежище.
Мужчина в плаще нервно усмехнулся, поправляя лямку тяжелой гитары за спиной: — А я Мирай. Известный рок-музыкант. Может, когда-нибудь слышали? Мои стадионы собирали десятки тысяч… — К сожалению, я не слушаю рок, — честно призналась Женя, машинально одергивая рукава своего свитера. Она выглядела так, будто только что вышла из уютной студии йоги, а не из ада. — Я больше люблю классическую музыку. Дебюсси, Шопен… И мантры для медитации. Они помогают держать нервную систему в узде, иначе здесь просто сойдешь с ума от тишины.
Мирай перевел отчаянный взгляд на Нику. Та стояла как натянутая струна, сканируя крыши полуразрушенных зданий. Ее пальцы побелели, сжимая рукоять заточенной арматуры. — Нет, — отрезала она. — Не слышали. Мне, если честно, было как-то не до музыки последние несколько лет. — Жаль, — тихо ответил Мирай, и его напускная бравада дала трещину. В этом слове прозвучало искреннее, почти детское разочарование.
— То есть всё это время вы были там, внизу, и даже не знаете, что происходило на поверхности? — Мирай кивнул на вентиляционную шахту их бывшего дома. — Именно так, — подтвердил Никита Сергеевич. Его идеальная осанка впервые дрогнула. Он вдруг показался просто очень уставшим человеком, которому страшно хочется спать.
Словно дожидаясь этой реплики, из-за угла торгового центра выплыла остальная часть процессии. Женщина, похожая на строгую учительницу литературы, оказалась деловым партнером Никиты — ее звали Татьяна. Она куталась в кашемировое пальто, но держала спину прямо, игнорируя пепел, оседающий на плечах. Женщина в косухе, увешанной шипами, была менеджером рок-звезды. Звали ее грозно — Василиса, но она предпочитала прозвище Танк, и оно ей чертовски шло: широкая стойка, тяжелый взгляд, готовность снести любую преграду. Рядом с ними жались остальные выжившие этого элитного ковчега: мужчина в дорогих очках (Руслан, гейм-дизайнер, создававший виртуальные войны, пока настоящая пришла в его дом), женщина в шелковой комбинации и лабутенах (Стелла, модель, которую эвакуировали прямо со съемок рекламы духов) и парень-гора с копной непослушных кудрей (Георгий, фитнес-тренер, чьи мышцы сейчас казались единственной реальной валютой).
— Добро пожаловать обратно в пищевую цепочку, — с нескрываемым скептицизмом бросила Ника. — Вам еще предстоит познать этот мир заново. Уверяю, вам не понравится учебник.
И тут асфальт позади них взорвался треском ломаемого бордюра. Из-за перевернутого автобуса метнулась тень размером с немецкую овчарку. Огромная крыса-переросток. Редкая, свалявшаяся шерсть висела клочьями, обнажая гнойные язвы, пасть сочилась желтой слюной, а глаза-бусинки горели голодом абсолютного хищника.
— Бежим! — это был не крик, а рваный выдох. Женя первой сорвалась с места, увлекая за собой оцепеневшую Дашу.
Мир сузился до пыльных легких и боли в боку. Вся эта странная компания неслась сломя голову. Стелла визжала так пронзительно, что звук резонировал в выбитых окнах. Шпильки проваливались в трещины асфальта, ломая каблук за каблуком. На третьем шаге она бы рухнула лицом в битый кирпич, но Георгий, ни слова не говоря, подхватил ее одной рукой поперек талии, как мешок с картошкой. Модель лишь тонко вскрикнула, болтая ногами в воздухе, пока тренер огромными прыжками уносил их прочь.
Хорошо, что недалеко оказался полуразрушенный торговый центр. Они ввалились внутрь стеклянным цунами, забаррикадировав хлипкую алюминиевую дверь выставочными манекенами без голов. Когда тяжелое, запыхавшееся дыхание немного улеглось, Стелла сползла по стене на корточки. Шелк ее комбинации теперь казался издевательством. Она закрыла лицо руками, и плечи затряслись в беззвучных, горьких рыданиях — истерика сытого человека, увидевшего смерть вблизи.
— Что здесь происходит? — гаркнула Танк-Василиса, щелкая предохранителем пистолета. Голос должен был звучать властно, но предательски дрожал на последнем слоге. А вот Мираю и Татьяне, похоже, было весело. Или это была коллективная химическая реакция психики на невыносимый ужас. Бизнес-леди мелко икала, зажимая рот ладонью, а рокер запрокинул голову и расхохотался — громко, надтреснуто, абсолютно безумно. Эхо его смеха жутко заметалось между пустыми витринами с прошлогодними коллекциями.
— Вот и состоялось ваше первое знакомство с новым миром, — «поздравила» Ника, тяжело привалившись к оплавленной колонне. Ее грудь ходила ходуном. — Поздравляю. Теперь вы знаете, что на поверхности небезопасно. Огромные насекомые. Животные. Очень агрессивные. Погода: кислотные дожди, которые проедают кожу до костей, грозы, молнии, бьющие в одну точку сутками. Еще много всякого такого. Думаю, вам лучше вернуться в свой бункер.
— Мы не можем, — глухо отозвался Никита Сергеевич, пытаясь стереть сажу с лацкана платком, который еще утром стоил целое состояние. — Там что-то сломалось в системе фильтрации воздуха. Починить некому — инженеры остались снаружи. Поэтому мы и выбрались. Нам нужно в другой сектор, западный хаб.
— Удачи вам в этом, — Ника дернула подбородком в сторону девочек. — Пойдемте, нечего дышать здешней взвесью. Она уже хотела уйти, привычно взяв Дашу и Женю под руки, но те замерли.
— Мы что… бросим их вот так? — прошептала Женя, глядя то на плачущую Стеллу, то на свои тонкие пальцы. В ее глазах плескалась такая чистая, непримиримая эмпатия, что Нике стало физически больно.
— Действительно, — сквозь остаточный смех просипел Мирай. Выглядел он жалко: размазанная тушь, посеревшее лицо аристократа. — Вы что, вот так нас бросите?
— Нам нужны те, кто знает дорогу, — вступил Никита Сергеевич. Он достал из внутреннего кармана портмоне, заглянул в него, горько усмехнулся своим золоченым картам и убрал обратно. — Мы хорошо заплатим.
— Деньги уже не являются в новом мире ничем, кроме макулатуры, — фыркнул Руслан-геймдизайнер, протирая очки краем футболки.
— Вы не поняли, — терпеливо, как неразумным детям, объяснил бизнесмен. — Мы заплатим едой и водой. Чистой питьевой водой. Консервированным протеином. Думаете, вашим девочкам хватит энтузиазма надолго на сухом пайке?
Женя сглотнула. Даша крепче сжала руку Ники. Обе смотрели на нее снизу вверх — огромные, молящие, собачьи глаза. Надежда людей, привыкших отдавать приказы, столкнулась с выжженным цинизмом той, кто привык терять.
«Нет», — хотела сказать Ника. Хотела развернуться и уйти в серую мглу, сохранив свою крошечную группу независимой. Но воздух вокруг внезапно загустел от запаха дешевого дезодоранта Георгия, слез Стеллы и отчаяния этих холеных кукол. Она посмотрела на своих девочек. Если она скажет «нет», они пойдут сами. Ради Евгении, которая не могла пройти мимо чужой беды, Ника сделала единственное, что могла сделать ради их безопасности.
— Хорошо, — выдавила она, скрипя душой над каждым словом. — Ведущий — замыкающий. Идти строго за мной. Один звук — один лишний глоток воды из вашего общака. Понятно?
Никита Сергеевич медленно, с видимым усилием согнул шею в подобии поклона. Впервые за день костюм сел на нем криво. Такой странной, невозможной компанией они отправились в очередной путь. Впереди, раздвигая плечами мусор, шла гранитная Ника. За ней, стараясь попадать след в след, семенили спасенные сливки общества. А путь им предстоял неблизкий — через весь мертвый город, где каждый перекресток мог стать братской могилой.
Глава 7.Искры во тьме
Такой разношёрстной, но на удивление слаженной компанией они шли уже третьи сутки. Дорога выматывала до звона в ушах. Делая лишь крошечные привалы — перевести дух, сделать пару глотков затхлой воды из фляг и снова поднять воротники курток против пепельного ветра, — они практически не общались между собой.
Точнее, вся команда давно распалась на невидимые островки отчуждения. Даша, Ника и Женя со Снежком замыкали этот безмолвный конвой где-то позади, перебрасываясь короткими фразами только друг с другом. Никита Сергеевич всё время вышагивал плечом к плечу со своим деловым партнёром Татьяной, обсуждая что-то вполголоса; их дыхание было единственным ровным ритмом в этой процессии. Георгий неотступно маячил рядом со Стеллой, пытаясь то придержать её за локоть на крутом склоне, то протянуть бутылку с водой, но она каждый раз отстранялась так резко, словно боялась обжечься. Похоже, он был к ней неравнодушен, вот только Стелла этого совершенно не замечала или делала вид. Она брела сама по себе — девушка-загадка с потухшим взглядом, поджатыми губами и вечной тенью усталости под глазами. Василиса же держалась особняком, шагая чуть сбоку от своего подопечного Мирая, который механически переставлял ноги, глядя строго перед собой.