Лавка забытых снов
Обычная жизнь обычных людей. Они спали ночью, а теперь полны сил для нового дня. У них есть планы, цели, надежды. Они не стоят у окна в семь утра, размышляя о том, что их жизнь превратилась в замкнутый круг бессонных ночей.
Где-то включается радио – доносится веселая музыка и голос ведущего, желающего всем хорошего дня. На балконе соседнего дома появляется женщина с лейкой – поливает цветы, напевая что-то себе под нос. В окнах зажигается свет, на кухнях готовится завтрак, начинается новый день.
А я все стою здесь, как призрак, наблюдающий за жизнью со стороны. Мне кажется, что между мной и этим проснувшимся миром лежит пропасть. Они живут в цвете, а я – в черно-белом кино. У них есть энергия, а у меня – только усталость, которая никак не переходит в сон.
Прошла еще одна ночь. Еще одна попытка заснуть провалилась. Но есть и позитивный момент – я что-то написал. Не картину в привычном понимании, но это законченное произведение. Наверное, это признак того, что не все потеряно? Что творческая жилка еще жива, просто заблокирована страхами и усталостью?
Иду на кухню, ставлю чайник. Кофе больше не помогает – от него только больше нервничаю. Чай тоже особо не спасает, но я хотя бы продолжаю пытаться. Завариваю что-то травяное, не особо разбираясь в названиях.
Сажусь у кухонного стола с чашкой в руках и думаю о том, что делать дальше. Можно попробовать лечь спать сейчас, но опыт подсказывает, что днем заснуть еще сложнее. Можно попытаться еще порисовать, пока есть настроение. Можно выйти на прогулку – свежий воздух иногда помогает.
А можно попробовать что-то кардинально другое. Обратиться к снотворцу, например. Или к специалисту по кошмарной терапии из столицы.
Но где найти настоящего мастера? Девять из десяти так называемых «снотворцев» – обычные шарлатаны с красивыми вывесками, которые торгуют подкрашенной водой и называют это «эссенцией спокойных снов». Работа со сновидениями – одна из самых сложных магических дисциплин, требующая не только природного дара, но и многолетней практики. Мало кто действительно способен проникнуть в глубины подсознания и помочь с такой деликатной проблемой.
Истинных мастеров сновидения можно пересчитать по пальцам. Остальные просто играют в волшебство, прикрываясь красивыми словами и дорогими ритуалами. Как среди всех этих самозванцев найти того единственного, кто в самом деле сможет помочь?
– Даня! Опять не спал? – голос доносится с соседнего балкона.
Поворачиваю голову. Валентина Георгиевна, женщина лет шестидесяти с заботливым выражением лица, поливает свои цветы и смотрит на меня с нескрываемым беспокойством. Она единственная в доме, кто обращается ко мне по имени, а не просто кивает при встрече.
– Доброе утро, Валентина Георгиевна, – отвечаю, выходя на балкон. – Да как-то не спится.
– Вижу, вижу. Уж сколько ночей тебя у окна замечаю. – Она ставит лейку и подходит к перилам. – Милый, да что с тобой? Совсем плохо выглядишь.
Хочется соврать, что все нормально, но на лице Валентины Георгиевны такое искреннее беспокойство, что не получается. К тому же, скрывать бессонницу от человека, который видит меня у окна каждую ночь, глупо.
– Не могу заснуть уже несколько месяцев, – признаюсь честно. – К врачам ходил, лекарства пил. Не помогает.
– Ох, сынок… – женщина качает головой. – А ты попробовал обратиться к сновидцам?
– То есть?
– Знаешь, недавно встретила свою подругу Марину, она тоже мучилась бессонницей после развода. Так вот, рассказала мне про одно интересное местечко…
Валентина Георгиевна замолкает, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.
– Какое местечко? – подбадриваю ее.
– Да не знаю, покажется тебе глупостью… – Она мнется, теребя фартук. – Лавка там одна есть, на Сонной улице. Говорят, сны там продают. Настоящие. Потомственная снотворица работает, не шарлатанка какая-нибудь.
Я никогда особо не верил в магию сновидений – слишком много развода и самовнушения вокруг этой темы. Но сейчас усмехаюсь скорее от усталости, чем от скептицизма.
– Сны продают? Это как понимать?
– Сама не знаю, – честно отвечает Валентина Георгиевна. – Марина рассказывала, что девочка молодая там работает, из семьи снотвориц. Делает какие-то настойки, и люди после них лучше спят. Она сама ходила, говорит, помогло. А ведь сколько к разным специалистам ходила – результата не было.
Сны в бутылочках. Звучит как шарлатанство чистой воды. Хотя говорят, что настоящие сновидцы существуют – просто их мало, а подделок много. Может, мне повезет наткнуться на ту самую редкую жемчужину?
– А адрес знаете?
– Сонная улица, дом двенадцать. Лавка так и называется – «Забытые сны». – Валентина Георгиевна явно рада, что я заинтересовался. – Только ты не смейся над старой женщиной. Может, это и правда ерунда, но вдруг поможет?
– Не смеюсь, – отвечаю вполне серьезно. – Спасибо за совет.
– Да что ты, милый. Мне тебя жалко очень. Молодой совсем, а такой измученный…
После того, как Валентина Георгиевна уходит поливать цветы дальше, я остаюсь на балконе и думаю. Сонная улица, лавка «забытых снов». Интересное название – видимо, сны называют забытыми, потому что люди приходят туда, когда уже потеряли способность нормально спать? Или потому, что сны забывают нас, когда мы забываем, как отдыхать?
Конечно, это может быть очередной развод на деньги. Или искренне заблуждающаяся травница, которая верит в силу ромашки и мяты. Но что, если нет? Что, если она из тех редких людей, кто обладает настоящим даром? Вдруг существует что-то, о чем не пишут в медицинских справочниках? Что-то, что может помочь людям вроде меня – уставшим, отчаявшимся, готовым на любые эксперименты?
Иду в мастерскую, нахожу блокнот и записываю: «Сонная улица, 12. Лавка "Забытые сны"».
Адрес выглядит на бумаге почти поэтично. Как строчка из сказки или название картины, которую я мог бы нарисовать в лучшие времена.
Возможно, стоит попробовать? В худшем случае потеряю немного денег и времени. В лучшем… в лучшем, обрету то, что ищу уже так долго. Покой. Отдых. Сон.
Настоящий сон, полный ярких красок и удивительных историй, какие снились мне когда-то, в той прежней жизни, которая кажется теперь далекой и нереальной.
Складываю записку пополам и кладу в карман джинсов. Сегодня же схожу в эту лавку. Действительно, что я теряю, кроме еще одной надежды, которая может разбиться о реальность?
Но пока она жива. Маленькая и хрупкая искорка. Как та желтая звездочка, которую я нарисовал в углу мрачной картины.
И этого мне достаточно.
Иду принять душ и собираться. Впереди новый день, и, надеюсь, меня ждет встреча с тем, кто поможет мне вернуть потерянные сны.
Глава 5: Первый визит
Стою перед маленькой лавкой с вывеской «Забытые сны» и чувствую себя полным идиотом. Руки дрожат – то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от холодного утреннего воздуха, который пахнет дождем и увядающими листьями. Записка с адресом в кармане слегка помялась от того, что я ее постоянно доставал и перечитывал по дороге сюда. Сонная улица, дом двенадцать. Лавка забытых снов.
Название звучит как строчка из сказки, которую рассказывают детям перед сном. А я стою здесь, взрослый мужчина двадцати шести лет, и собираюсь покупать сон в бутылочке, потому что больше не знаю, что делать со своей бессонницей.
Витрина лавки притягивает взгляд, словно картина в галерее. За стеклом – целый мир, миниатюрный и удивительно уютный. На полках стоят десятки флаконов всех размеров и цветов: от крошечных, с наперсток, до солидных, которые с трудом поместятся в ладони. Синие, розовые, золотистые, прозрачные с перламутровым отливом – каждый ловит свет по-своему, создавая на стенах лавки причудливые блики.
Как художник, я не могу не отметить изящество композиции – все расставлено с безупречным вкусом, продумано до мелочей. Если владелица этого места шарлатанка, то очень, очень опытная.
Между флаконами расставлены пучки засушенных трав, связанные льняными нитками. Фиолетовые, желтые, белые цветочки – я не разбираюсь в травах, но все это создает ощущение старой аптеки из фильмов о прошлых веках. На подоконнике зеленеют живые растения в глиняных горшочках, а рядом с ними дремлет рыжий кот, свернувшись калачиком на мягкой подушке.
Я нерешительно толкаю дверь.
Над головой мелодично звенит колокольчик – не резко, не назойливо, а как будто приветствует старого знакомого. Звук такой теплый и домашний, что сразу становится легче. Запах лаванды и мяты окутывает меня, смешиваясь с ароматом воска от свечей и чем-то еще – медом, что ли, или ванилью.
И вот она – хозяйка этого удивительного места.
Девушка стоит за деревянным прилавком, склонившись над стеклянной колбой, в которой что-то осторожно перемешивает тонкой деревянной палочкой. Длинные русые волосы заплетены в косу, перекинутую через плечо, и когда она наклоняется, прядка выбивается и падает на лицо. Одета в уютный серый кардиган и джинсы, но в ее движениях есть какая-то особенная грация, словно каждый жест продуман и выверен.
Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются.
Зеленые глаза. Такие пронзительные, что кажется, в них отражается вся зелень тех трав, что растут на подоконнике. Смотрит внимательно, но без любопытства – скорее с мягким пониманием.
– Добрый день, – говорит девушка, и голос у нее такой же мягкий, как весь интерьер лавки. Она говорит спокойно и даже убаюкивающе.
– Да, здравствуйте, – отвечаю я и почему-то тоже понижаю голос. – Меня… меня соседка направила. Сказала, что здесь… ну, что здесь помогают с проблемами со сном.
Она откладывает деревянную палочку и выпрямляется. Когда она встает в полный рост, я вижу, что она невысокая, хрупкая, но видно, что профессионал. На лице – не улыбка, но выражение доброжелательного внимания.
– Меня зовут Саша, – представляется она. – А вас?
– Даниил. – Протягиваю руку для рукопожатия.
Она пожимает ее – теплая ладонь кажется удивительно сильной для такой хрупкой девушки.
– Очень приятно, Даниил. Проходите, пожалуйста, чувствуйте себя как дома. – Она указывает на кресло рядом с прилавком. – Расскажите, что именно вас беспокоит.
Сажусь в кресло – оно оказывается удивительно удобным, словно сделанным специально для расслабления посетителей. Рыжий кот поднимает голову, оценивающе на меня смотрит и снова укладывается спать. Видимо, я прошел проверку.
– Не могу заснуть, – начинаю я и сразу понимаю, что это слишком общая формулировка. – То есть, проблемы со сном у меня уже несколько месяцев. Ложусь в кровать, а сон… как будто убегает от меня. Лежу часами, думаю о всякой ерунде, а когда наконец забываюсь под утро, то просыпаюсь разбитым.
Саша слушает внимательно, не перебивая, не кивая слишком активно. Ее внимание располагает, из-за чего хочется рассказать ей все секреты.
– К врачам ходил, – продолжаю я. – Снотворное пил, но от него только хуже – как будто не сплю, а проваливаюсь в какую-то яму. А потом весь день как в тумане. Травяные чаи из аптеки тоже не помогают.
– А как давно, говорите, это началось? – спрашивает она мягко. – Должно быть, было какое-то событие, после которого изменился сон?
Я ведь так и не могу определить, когда именно все пошло не так. Переезд был год назад, но первое время спал нормально. Потом постепенно…
– Трудно сказать, – признаюсь честно. – Переехал в новый город, думал, что это из-за стресса. Но прошло уже много времени, а лучше не становится. Наоборот, только хуже. Раньше бессонница случалась раз в пару недель, а сейчас могу по несколько дней подряд не спать.
– Вы работаете? Творческая профессия? – В ее голосе звучит не праздное любопытство, а профессиональный интерес.
– Художник. – Удивляюсь, что она угадала. – А откуда вы знаете?
– Краска, – улыбается она впервые за наш разговор, и улыбка преображает ее лицо, делает моложе и живее. – На пальцах. И еще… не знаю, как объяснить. У творческих людей особенная энергетика.
Смотрю на свои руки – на запястьях и тыльной стороне ладоней засохли мазки краски.
– Творческие люди часто страдают от бессонницы, – продолжает Саша, вставая из-за прилавка. – Мозг слишком активный, мысли не хотят успокаиваться. А у художников еще и визуальные образы постоянно в голове крутятся.
Она подходит к стеллажам с флаконами, и я наблюдаю за ее движениями. Все делает не торопясь, обдуманно, словно выполняет древний ритуал. Берет один флакон, рассматривает на свету, ставит обратно. Берет другой.
– Вот этот, – говорит она, показывая мне небольшую бутылочку с жидкостью нежно-голубого цвета. – Лаванда для расслабления, мята для ясности мыслей, немного мелиссы для покоя сердца. И еще один секретный ингредиент.
– Какой? – спрашиваю я, заинтригованный.
– Морская соль, – отвечает она с загадочным видом. – Говорят, она помогает смыть дневные заботы, как морская вода смывает следы на песке.
Возвращается к прилавку, ставит флакон перед собой и достает из ящика этикетку. Начинает что-то писать красивым каллиграфическим почерком.
– А это… безопасно? – спрашиваю я. – Я имею в виду, не вызывает привыкания? Не навредит?
– Абсолютно безопасно, – заверяет она, не отрываясь от письма. – Никаких химических препаратов, только натуральные компоненты. Это не лекарство в медицинском смысле, а скорее… помощь организму вспомнить, как правильно готовиться ко сну.
Заканчивает подписывать этикетку и аккуратно приклеивает ее к флакону. Читаю: «Для спокойных снов и полноценного отдыха».
– Красивый почерк, – замечаю я.
– Бабушка научила, – отвечает она, и в голосе мелькает какая-то грусть. – Говорила, что красиво написанное лекарство действует сильнее.
– А как использовать? – спрашиваю я, протягивая руку за флаконом.
Саша подает мне его, и наши пальцы случайно соприкасаются. Всего на секунду, но от этого по коже пробегают мурашки. Ее руки теплые и удивительно мягкие. Я чуть задерживаю свою ладонь, не убираю сразу, и кажется, что она тоже не спешит отстраняться.
– Извините, – говорю я, наконец забирая флакон, и чувствую, как щеки слегка горят.
– Ничего страшного, – отвечает она, но в голосе появляется едва уловимая дрожь.
Флакон будто нагрелся от ее рук и приятно тяжелый. Стекло гладкое, отполированное до блеска.
– Три капли в стакан теплой воды за полчаса до сна, – объясняет Саша, и я замечаю, что она слегка покраснела, что сделало ее еще привлекательнее. – Не больше и не меньше. И постарайтесь создать ритуал – каждый вечер в одно и то же время. Примите душ, почитайте что-то спокойное, выпейте настой и ложитесь спать. Никаких телефонов, никакой работы за час до сна.
Говорит быстрее обычного, словно пытается заполнить паузу, возникшую после нашего случайного прикосновения.
– А если не поможет? – задаю вопрос, который мучает меня больше всего.
– Тогда приходите снова, – отвечает она просто. – Подберем что-то другое. Все люди разные, иногда нужно время, чтобы найти подходящий состав.
Достаю кошелек.
– Сколько с меня?
Она называет сумму, и я удивляюсь – совсем недорого, особенно учитывая индивидуальный подход и время, которое она потратила на разговор со мной.
– Это не слишком дешево? – говорю я, протягивая деньги.
– Сон не должен быть роскошью, – отвечает она серьезно. – Это базовая потребность человека, как еда или воздух.
Расплачиваюсь и встаю из кресла, но почему-то не хочется уходить. В лавке так уютно, так спокойно – впервые за месяцы чувствую, что мышцы правда расслабились.
– Так вы художник, – говорит Саша, провожая меня к двери. – А что рисуете?
– Разное, – отвечаю честно. – Пейзажи, портреты, абстракции. А сейчас… как-то не получается. Вдохновения нет.
– Скорее всего, как только наладится сон, вернется и вдохновение, – говорит она с улыбкой. – Творчество и сон очень связаны. Во сне мозг обрабатывает впечатления дня, рождаются новые образы.
– Надеюсь, – говорю я. – Спасибо вам. За все.
– Пожалуйста, – отвечает она. – И помните – если что-то пойдет не так или у вас появятся вопросы, не стесняйтесь приходить. Я здесь каждый день, кроме воскресенья.
Колокольчик снова мелодично звенит, когда я выхожу на улицу. Холодный воздух ударяет в лицо особенно жестко после теплой атмосферы лавки, и я невольно поднимаю воротник куртки.
Иду по Сонной улице, держа флакон в кармане, и время от времени трогаю его через ткань, словно боюсь, что он исчезнет. Стеклышко теплое, и от этого почему-то появляется уверенность. Это и правда поможет? И сегодня ночью я наконец усну?
Оборачиваюсь на полдороги и вижу лавку через призму утренней дымки. Саша стоит у окна – опять заправляет выбившуюся прядь за ухо, склонившись над какой-то работой. Простой жест, обычный, но что-то в нем кажется до странности знакомым, почти родным.
«Саша», – повторяю про себя ее имя. Звучит красиво, по-домашнему. Интересно, сколько ей лет? Наверное, примерно как мне. И как она пришла к такой необычной профессии? Унаследовала от семьи? Училась где-то?
Понимаю, что улыбаюсь – впервые за очень долгое время. У меня есть флакон, который может помочь со сном. И есть место, куда можно вернуться, если что-то пойдет не так. А еще есть девушка с зелеными глазами и нежными руками, которая умеет слушать и задавать правильные вопросы.
Может, переезд в этот город был не такой уж плохой идеей?
Прохожу мимо кафе «Теплый угол». Из окон пахнет свежей выпечкой и кофе, внутри теплым светом горят лампы. Весь этот переулок словно существует в своем особом ритме, не подчиняется городской суете. Здесь люди не торопятся, здесь есть время остановиться и подумать о важном.
Добираюсь до дома и поднимаюсь в свою мастерскую. Выглядит она теперь особенно мрачно после уютной лавки – беспорядок, недописанные картины, тюбики с красками разбросаны где попало. Но впервые за долгое время этот хаос не вызывает отчаяния. Наоборот – хочется прибраться, создать порядок, подготовиться к тому, что вечером я попробую новое лекарство от бессонницы.
Ставлю флакон на полку рядом с кроватью, чтобы не забыть. Голубая жидкость внутри слегка переливается, когда я поворачиваю бутылочку к свету. Красиво. Если бы мне сказали утром, что я буду разглядывать сон в бутылочке и строить планы на вечер, связанные с какой-то магической травяной настойкой, я бы рассмеялся. А сейчас это кажется самой естественной вещью в мире.
Предполагаю, что дело не только в составе, который подобрала Саша. Впервые за долгое время я почувствовал, что не схожу с ума. Что моя проблема знакома кому-то еще, что у нее может быть решение. Саша говорила со мной так, будто бессонница – это обычное дело, которое можно исправить, а не приговор на всю жизнь.
День проходит спокойнее обычного. Даже удается немного порисовать – ничего серьезного, просто наброски. Лица, руки, абстрактные формы. В какой-то момент ловлю себя на том, что рисую зеленые глаза. Стираю карандашный набросок, но потом рисую снова.
К вечеру начинаю готовиться к эксперименту. Принимаю душ, как советовала Саша, убираюсь в мастерской, выбираю книгу для чтения. Беру что-то легкое – сборник рассказов, который давно откладывал.
За полчаса до предполагаемого времени отхода ко сну беру флакон и внимательно изучаю этикетку. «Три капли в стакан теплой воды». Наполнив стакан, открываю флакон.
Аромат лаванды и мяты сразу наполняет комнату. Пахнет летом, покоем, домашним уютом. Капаю в воду – раз, два, три. Жидкость слегка окрашивается в голубоватый оттенок и приобретает перламутровый отлив.
Пью медленно, небольшими глотками. Вкус необычный – травяной, с легкой горчинкой, но приятный. И правда чувствуется морская соль – тонкий привкус, который напоминает о море, о бесконечности, о том, что есть в мире что-то больше моих проблем.
Ложусь в кровать с книгой и начинаю читать. Обычно в это время мысли разбегаются в разные стороны, начинаю думать о работе, о деньгах, о том, что не получается в жизни. Но сегодня удается сосредоточиться на тексте.
Наверняка это самовнушение, но веки начинают тяжелеть. Не резко, как от снотворного, а естественно, как будто организм сам вспоминает, что такое нормальная усталость.
Закрываю книгу, выключаю свет. За окном шумит дождь, который раньше не давал заснуть, заставлял думать о грусти и одиночестве. Сегодня он звучит иначе – успокаивающе, как колыбельная.
Закрываю глаза и думаю о лавке забытых снов. О девушке с зелеными глазами, которая знает, как смешивать травы и слушать людей. О рыжем коте, который оценивал меня и остался доволен. О флаконах всех цветов радуги, в каждом из которых живет чья-то надежда на покой.
И засыпаю. Засыпаю впервые за долгие месяцы, не борясь со сном, не заставляя себя, а просто… отпуская день и погружаясь в мягкую темноту.
И снится мне сад – не такой, какие я рисовал раньше, а особенный. Растения там светятся изнутри мягким светом, словно в их жилах течет не сок, а жидкое золото. Пионы переливаются малиново-розовыми оттенками, жасмин искрится холодными белыми вспышками, а подсолнухи излучают теплый янтарный свет, который кажется почти осязаемым.
Воздух пропитан яркими ароматами – каждый вдох приносит новую гамму запахов. Здесь пахнет утренней росой и свежескошенной травой, там – корицей и ванилью, а чуть дальше воздух наполнен терпким ароматом можжевельника и сладковатым дыханием жасмина. Ароматы не смешиваются в хаос, а сплетаются в удивительную мелодию, которую можно вдохнуть.
Дорожки выложены камнями, которые переливаются, как морские волны. Каждый камень живет своей жизнью – то вспыхивает бирюзовым светом, то погружается в глубокий синий, то вдруг загорается изумрудными искрами. Ступая по ним, я чувствую под ногами не твердость камня, а что-то мягкое и упругое, словно иду по теплому песку у самого края прибоя.
Деревья в саду не похожи на обычные. Их стволы плавно изгибаются, создавая причудливые арки и живые беседки. Листва шелестит мелодично, хотя ветра нет – кажется, что деревья тихо переговариваются между собой на языке, который я почти понимаю. Некоторые деревья плодоносят не фруктами, а маленькими стеклянными шарами, в которых клубится разноцветный туман – будто это зародыши будущих снов.
Между растениями порхают странные создания – не совсем бабочки, не совсем светлячки. Они оставляют за собой искрящиеся следы, которые медленно растворяются в воздухе, создавая мерцающие узоры. Иногда одно из созданий садится мне на руку, и я чувствую легкое тепло, словно прикосновение солнечного луча.
В центре сада стоит фонтан, но вместо воды из него струится что-то похожее на жидкий свет. Струи поднимаются и опадают в абсолютной тишине, создавая переливающиеся каскады, которые то вспыхивают всеми цветами радуги, то становятся молочно-белыми, успокаивающими. Подойдя ближе, я понимаю, что это не просто свет – в нем плавают крошечные образы: чья-то улыбка, детская ладошка, силуэт человека, обнимающего подушку, мирно спящий кот.
И где-то вдалеке звучит мелодичный звон – как колокольчик над дверью лавки, но более глубокий, многослойный. В этом звоне слышится музыка ветра в листьях, журчание ручья, тихое дыхание спящих людей, мурлыканье довольного кота. Звон не навязчивый, он похож на сердцебиение этого волшебного места.
Я понимаю, что могу оставаться здесь сколько угодно. Время в этом саду течет по-особенному – медленно, плавно, без спешки и тревоги. Здесь можно просто быть: сидеть на переливающейся скамейке под светящимся деревом, слушать тихие разговоры растений, наблюдать за танцем световых созданий.
Просыпаюсь утром – не от звонка будильника, не от кошмаров, а сам, естественно. За окном светло, солнце пробивается сквозь тучи, в мастерской пахнет свежестью.
И я чувствую себя отдохнувшим. По-настоящему отдохнувшим – впервые за очень долгое время.
Встаю, подхожу к окну и смотрю в сторону района, где прячется Сонная улица. Отсюда лавку не видно, но я знаю, что она там. Что сейчас Саша наверняка заваривает утренний чай, зажигает свечи, готовится встретить новый день и новых людей, которым нужна помощь.
Обязательно схожу к ней сегодня. Поблагодарить. А может быть, просто поговорить.
На душе впервые за долгое время светло.
Глава 6: Чай вместо сна
Саша
Утром во время заваривания ромашкового чая и уборки на полках, я пыталась не думать о том, какой кошмар приснился мне этой ночью. Морфей растянулся на подоконнике между горшочков с мятой, подставляя бока утреннему солнцу, которое пробивалось сквозь легкую октябрьскую дымку. За окном переулок медленно просыпался – где-то хлопнула калитка, прошуршали шаги по влажным от росы листьям, пробормотал что-то себе под нос дворник Семен Иванович, подметая тротуар.
Взяв мягкую льняную тряпочку, начинаю протирать флаконы на верхней полке – те, что предназначены для особо тонких снов, требующих деликатного обращения. Каждый из них переливается в утреннем свете по-своему: перламутровые для снов о будущем ловят солнечные лучи и отбрасывают на стены радужные блики, серебряные для воспоминаний мерцают тихо и задумчиво, а золотистые для творческого вдохновения словно горят изнутри собственным светом.