Квантовый Сапёр: Нулевой Горизонт

Над ними не было неба. Вместо него нависала колоссальная, растрескавшаяся на миллиарды сегментов линза диаметром в десятки километров. В каждом отдельном осколке отражалось что-то свое: в одном застыла агония сгорающей нейтронной звезды, в другом кружились обломки колоссальных орбитальных станций цивилизации Предтеч, в третьем чернело пустое, абсолютно мертвое ничего. Из тончайших стыков между этими пластинами медленно, с интервалом в секунду, срывались тяжелые капли серебристой светящейся взвеси — чистая конденсированная вероятность, способная при падении стереть взвод пехоты в квантовую пыль.

— Сверху пока терпимо, гравитационный снос берет их в сторону, — холодно отозвалась Вера.

Снайпер уже опустилась на одно колено у правого плеча Дениса. Длинный, хищный ствол ее винтовки «Каузальный Жнец» с тихим щелчком дослал патрон из длинного рифленого магазина. Полупрозрачные пули с игольчатыми сердечниками из кристаллизованного тахиона тускло фосфоресцировали сквозь узкую щель затвора. Ее оптический прицел, состоящий из девяти вращающихся призм, непрерывно сканировал пространство, накладывая сетку упреждения на дрожащие зеркальные миражи.

— Сектор чист на сорок метров вперед, — добавила она, и кончик ее приклада слегка качнулся. — Но дальше… Денис, там тепловые сигнатуры пляшут задом наперед. Время вскипает.

— Это не тепло, Вера, — тихо произнесла Майя.

Девушка-призрак парила в десяти сантиметрах над зеркальным полом, ее полупрозрачные босые ступни не касались хрупкой поверхности. Пепельные волосы колыхались в такт неслышному ветру, а фиолетовые вихри вокруг ее запястий пульсировали в ритме замедленного сердцебиения. Ее глаза, лишенные зрачков, мерцали глубоким аметистовым светом.

— Это воспоминания, — прошептала Майя, и в ее голосе эхом зазвучали сотни чужих голосов. — Это место помнит каждую миллисекунду, когда его разрывали на части. Здесь было семнадцать стратегических подрывов класса «Омега». Миллиарды жизней испарились в одно мгновение. Их страх и квантовый след детонаторов не рассеялись… они заперты между зеркалами. Они ищут выход.

— И они попытаются использовать нас как спусковой крючок, — подытожил Денис.

Он сделал еще один шаг вперед, держа перед собой Квантовый Щуп — полутораметровый граненый стержень из черного иридия, покрытый микроскопической вязью рунических квантовых компенсаторов. На острие щупа мерцала крошечная, не больше булавочной головки, капля абсолютной сингулярности. При каждом шаге острие выбрасывало вперед веер ультразвуковых и каузальных импульсов, прощупывая структуру пространства.

Триста метров.

Обычный человек пробежал бы эту дистанцию меньше чем за сорок секунд. На открытом полигоне штурмовик в силовой броне преодолел бы ее за двенадцать.

Здесь триста метров были целой геологической эпохой, начиненной неевклидовым кошмаром.

Денис замер, когда щуп издал пронзительный, скрежещущий писк. Индикатор на рукояти вспыхнул грязно-желтым.

`[Обнаружен квантовый след: Хроно-Мина тип-4 «Эхо Сверхновой».]`

`[Фазовое смещение: +4.12 секунды в прошлое / -2.88 секунды в будущее.]`

`[Статус заряда: Замкнутый цикл детонации (Итерация #4,192,801).]`

`[Внимание! Присутствие наблюдателей инициирует коллапс волновой функции. Вероятность перехода фантома в реальный спектр: 91.4%!]`

— Стой! — скомандовал Денис, поднимая кулак.

Группа замерла мгновенно, синхронно, как единый механизм, отточенный в полутора сотнях сложнейших рейдов за пределы реальности.

Воздух впереди, метрах в пятнадцати по курсу, начал терять прозрачность.

Сначала это выглядело как марево над раскаленным асфальтом. Но затем преломление света стало агрессивным, хищным. Пространство вздулось гигантским пузырем, внутри которого проявилась идеальная сфера ослепительно-белого огня. Она не расширялась и не остывала. Она пульсировала, воспроизводя первые три наносекунды колоссального термоядерного взрыва, который стер этот сектор в пыль триста эпох назад.

Внутри сферы Денис отчетливо видел очертания испаряющегося флагманского крейсера древних — гигантский скелет из неизвестного композита, чьи переборки текли и распадались на атомы под действием температур в сотни миллионов градусов.

— Матерь божья… — выдохнул Громов, и его щит задрожал, принимая на себя первую волну призрачной радиации. — Это что, настоящая термоядерка?!

— Это хуже, — Денис опустился на правое колено, плавно выдвигая из щупа три тончайших сенсорных усика из мономолекулярного углерода. — Это ее фантом. Но если волновая функция схлопнется, квантовое состояние станет суперпозицией настоящего момента. И тогда эти сто мегатонн взорвутся прямо здесь. Не триста эпох назад, а сейчас. В нашу секунду.

`[Инициация коллапса: 00:00:18... 00:00:17...]`

Таймер Системы замигал ярко-красным прямо по центру зрительного поля.

Сфера начала расширяться. Звука не было — в вакууме хроно-разлома звук не распространялся обычным путем, но в сознании каждого бойца раздался оглушительный, чудовищный рев разрываемой материи. Это был крик самой ткани бытия, которую рвали на куски.

— Вера! — крикнул Денис, не отрывая взгляда от щупа. — На одиннадцать часов! Видишь якорную точку?

— Вижу! — отчеканила снайпер. — Кристаллический узел распада. Вектор скручивания на двенадцать градусов!

— Сбей ему фазу! Один выстрел в темпоральный сердечник, задержи расширение на три секунды! Мне нужно подобраться к матрице!

— Есть!

Винтовка Веры рявкнула. Сухой, хлесткий звук тахионного выстрела прорезал вязкую тишину. Голубой луч прочертил пространство, пробивая зеркальные слои, и вонзился точно в основание светящейся сферы, где дрожал крошечный черный многогранник — якорная сингулярность, державшая фантом в этой точке пространства.

Вспышка!

Фантомная сфера термоядерного взрыва судорожно дернулась, ее расширение остановилось, и по ее огненным бокам побежали черные трещины временной нестабильности.

`[Эффект: Тахионный шок. Расширение матрицы замедлено на 3.4 секунды.]`

— Громов, прикрой левый фланг! Падает зеркало! — крикнула Майя. Ее голос внезапно сорвался на металлический фальцет.

Сверху, сорвавшись с растрескавшегося свода, неслась стометровая плита мертвого отражения. Если бы она упала плашмя, кинетическая энергия и пространственный резонанс превратили бы весь отряд в лепешку, пробив защитный купол.

— Срежу! — взревел Громов.

Тяжелый боец шагнул вперед, выставив левую руку с генератором клиновидного поля. С ревом перегруженных конденсаторов из его предплечья вырвался клинок чистого гравитационного сдвига длиной в пятнадцать метров. Громов не стал встречать монолит в лоб — развернув корпус под точнейшим углом в тридцать пять градусов, он полоснул грави-лезвием по падающей громаде.

Плита с визгом, от которого едва не лопнули барабанные перепонки, скользнула по силовому клину, раскололась на две части и с грохотом ухнула в зеркальную бездну по обе стороны от их узкой тропы, подняв тучи сверкающих хроно-осколков.

— Чисто! — прохрипел Громов, сплевывая кровь с разбитой губы: отдача даже сквозь экзоскелет отдалась в кости.

Тем временем Денис уже действовал.

Каждый его шаг был выверен до долей миллиметра. Сапоги с анти-энтропийными подошвами ступали строго по темным линиям узлов напряжения, видимым только в особом режиме зрения Сапёра. Одно неверное движение — и локальный хроно-сдвиг мог состарить его правую ногу на восемьдесят лет за полсекунды или вовсе отправить ее в параллельную ветку вероятностей.

Он приблизился к пульсирующей сфере на три метра. Жар был невыносимым, но этот жар жег не кожу — он жег мысли, жег саму память. Денис почувствовал, как перед глазами промелькнули обрывки воспоминаний из Тома 12, когда он впервые хоронил свой первый отряд на руинах Проксимы; затем вспыхнул Том 76 с его чудовищными био-кавернами…

— Денис, назад! Ты дрейфуешь! — раздался в голове ледяной ментальный окрик Майи.

В следующее мгновение резкая, острая боль пронзила основание черепа. Майя, верная приказу, всадила в его нейросеть шоковый ментальный разряд. Из ноздри Дениса брызнула тонкая струйка крови, но туман чужих воспоминаний мгновенно рассеялся. Разум снова стал холодным, как абсолютный ноль.

— Спасибо, живой, — выдохнул он сквозь зубы.

Перед ним пульсировала матрица фантомного взрыва.

Вблизи она не была сплошным огнем. Это была сложнейшая геометрическая структура — фрактал из миллиардов световых нитей, завязанных в чудовищный узел противоречий. Взрыв хотел случиться. Физика Вселенной требовала, чтобы выделенная триста эпох назад энергия наконец нашла свой покой в энтропии. Но пространственный разлом держал ее в ловушке незавершенного действия.

`[Анализ матрицы завершен.]`

`[Класс детонатора: Каузальная пружина Предтеч.]`

`[Количество связующих хроно-струн: 12.]`

`[Частота автоколебаний: 432.88 Петагерц.]`

`[Внимание: Попытка классического разминирования приведет к мгновенной детонации во всех смежных континуумах!]`

— Классикой тут и не пахнет, — усмехнулся Денис. Его пальцы на контроллерах щупа двигались с виртуозной скоростью пианиста, играющего похоронный марш мироздания.

Он переключил щуп в режим: `[Инверсия Событий: Формула Эйлера-Коршунова]`.

С кончика щупа сорвалась тончайшая нить черного света — анти-информация.

— Первый контур: снятие временного напряжения, — прошептал Денис, вонзая острие точно в пересечение трех центральных струн фантома.

Пространство вокруг застонало. Сфера взрыва замерцала, меняя цвет с белого на мертвенно-синий. Огонь внутри нее начал втягиваться обратно в точку, словно пленку с записью катастрофы пустили задом наперед. Обломки древнего крейсера на мгновение собрались воедино, образовав идеальный хищный силуэт боевого корабля, но Денис не поддался на иллюзию порядка.

Это была самая опасная фаза — фаза сжатия. Если каузальная пружина сорвется сейчас, взрыв превратится в черную дыру.

— Вера, держи периметр! Она зовет соседей! — крикнул Денис.

И он был прав.

Резонанс потревоженной хроно-мины эхом прокатился по всему зеркальному полю. В ста метрах впереди зеркальные пласты пошли волнами, и из трещин начали подниматься новые силуэты.

Это были не просто взрывы. Это были Хроно-Миражи — фантомные проекции тех сил, которые эти взрывы породили.

Из зеркальной глади со скрежетом восставали шагающие колоссы Предтеч — четырехногие автоматоны из черного зеркального металла, чьи орудийные башни уже раскручивали фазовые излучатели. Рядом с ними клубились бесформенные тени распада — сгустки разумной радиации, воющие на частотах чистого безумия.

— Вижу их! — отозвалась Вера. Ее винтовка загрохотала непрерывной серией.

Каждый ее выстрел был шедевром баллистики высших измерений. Тахионные пули пробивали не броню — они пробивали вероятность существования автоматонов. Один из шагоходов, едва успев поднять орудие, распался сотней хроматических вспышек: пуля Веры поразила момент его сборки на заводах миллион лет назад, и автомат просто стерся из текущего континуума, оставив после себя лишь облако оседающей пыли.

Но теней было слишком много.

— Они глушат мой щит! — крикнул Громов. Силовое поле вокруг отряда пошло рябью, оседая под натиском ментального и кинетического давления. — Коршунов, если ты не заткнешь эту гранату прямо сейчас, нас размажет отраженным залпом!

— Не учи отца обезвреживать будильники! — огрызнулся Денис, пот заливал его глаза, разъедая веки, но моргать было нельзя.

Острие щупа погрузилось в самое сердце матрицы.

Перед внутренним взором Дениса возникла сложнейшая математическая паутина. Двенадцать хроно-струн вибрировали, стремясь вырваться на свободу.

«Если срезать первую — сдетонирует седьмая. Если погасить третью — десятая уйдет в бесконечный цикл. Нужно обнулить базис. Перевести матрицу из состояния псевдо-прошлого в абсолютное ничто».

Денис глубоко вздохнул, задерживая дыхание. Сердце сделало один тяжелый, глухой удар.

`[Активация навыка: «Каузальный Обнулитель» (Уровень 99).]`

`[Расход маны/квантовой энергии: 45,000 единиц.]`

`[Текущий резерв: 12%.]`

— Схлопнись, — негромко произнес он и провернул рукоять щупа на сто восемьдесят градусов по часовой стрелке, одновременно вдавливая боковую руну синхронизации.

С кончика щупа сорвался беззвучный импульс абсолютной темноты.

Это не было разрушением. Это было высшее искусство сапёра — отмена факта взрыва. Денис не тушил пламя, он доказывал Вселенной на языке фундаментальных квантовых уравнений, что этот взрыв никогда не происходил. Что кремний, уран и антиматерия этой бомбы никогда не были собраны воедино. Что приказа на пуск не существовало.

Матрица вздрогнула.

Световые нити, натянутые до предела, внезапно потеряли натяжение. Они начали белеть, истончаться, превращаясь в невесомый серебристый иней. Ослепительно-белая сфера термоядерного фантома с тихим, почти нежным вздохом схлопнулась внутрь себя, оставив после себя лишь крошечную горстку переливающегося хроно-пепла на зеркальном настиле.

Системный интерфейс взорвался каскадом золотых уведомлений:

`[Угроза ликвидирована: Хроно-Мина тип-4 «Эхо Сверхновой» полностью нейтрализована.]`

`[Временная матрица объекта обнулена до состояния квантового вакуума.]`

`[Получен опыт: +1,250,000 EXP.]`

`[Извлечен остаточный ресурс: Ядро Неслучившегося Коллапса (Ранг: Мифический) — 1 ед.]`

`[Стабильность локального континуума повышена на 14.2%.]`

С исчезновением центрального взрыва наступающие фантомы автоматонов Предтеч потеряли свою энергетическую подпитку. Их движения замедлились, они замерцали, словно плохо настроенная голограмма, и с сухим треском осыпались осколками зеркал, растворяясь в мертвом воздухе.

Тишина, рухнувшая на зеркальный пласт, была тяжелой, густой и давящей.

Громов тяжело опустил генератор щита, его броня шипела, охлаждая перегретые радиаторы. Он шумно втянул носом воздух, пахнущий озоном и жженым сахаром — характерный запах горелого времени.

— Твою дивизию, шеф… — выдохнул здоровяк, вытирая пот со лба тыльной стороной закованной в сталь перчатки. — Я уж думал, нам сейчас устроят повторение Хиросимы в масштабах галактики.

— Это была всего лишь одиночная растяжка, — Денис выпрямился, убирая сенсорные усики щупа обратно в пазы. Его руки слегка подрагивали от чудовищного ментального напряжения, но взгляд оставался острым и цепким. — Внешний контур безопасности. Сигнализация, совмещенная с фугасом.

Вера подошла ближе, не опуская ствол винтовки, ее цепкий взгляд продолжал сканировать горизонт сквозь призматическую оптику.

— Если это была сигнализация, командир, то хозяева этой зоны уже знают, что мы здесь.

— Хозяева мертвы миллиард лет назад, Вера, — тихо проговорила Майя, плавно опускаясь рядом с Денисом. Ее призрачная рука на мгновение коснулась его плеча, и волна целительного ментального холода сняла пульсирующую боль в его висках. — Но их машины… их автоматические протоколы обороны живы. И они видят в нас не нарушителей. Они видят в нас сбой в системе, который необходимо исправить уничтожением.

Денис нагнулся и подобрал с зеркального пола крошечный кристалл — Ядро Неслучившегося Коллапса. Внутри идеального октаэдра из прозрачного углерода билась пойманная в ловушку искорка нерожденной сверхновой. Он спрятал кристалл в экранированный подсумок на поясе. Отличный катализатор для квантовых зарядов. Пригодится, когда они доберутся до Сердцевины.

Он поднял глаза и посмотрел вперед.

Триста метров хаоса сократились всего на двадцать пять.

Впереди простиралась бесконечная анфилада зеркальных арок, под которыми мерцали, переливаясь всеми цветами ядовитого спектра, сотни подобных узлов. Там дремали фантомы гравитационных коллапсаров, кассетные мины сжатого вакуума и квантовые растяжки, готовые расщепить любого, кто сделает шаг не в той фазе реальности.

Воздух в глубине прохода дрожал. Зеркала тихо шептались, перебрасываясь отражениями четверых путников, примеряя к ним тысячи вариантов их скорой и мучительной гибели.

Денис перехватил щуп поудобнее, сбил сапогом налипший хроно-иней и коротко усмехнулся — злой, усталой усмешкой человека, который провел на этой бесконечной войне сто сорок два тома своей жизни.

— Отставить перекур, — спокойно скомандовал Коршунов, проверяя заряд квантового аккумулятора на запястье. — Мы только что сняли первую мину. Впереди еще двести семьдесят пять метров неразминированного ада. Громов — меняй фазовый фильтр на генераторе, следующий взрыв будет гравитационным. Вера — смотри под ноги, там могут быть зеркальные прижимы. Майя — держи мой разум, дальше пойдет плотный шепот.

Отряд перестроился без лишних слов.

Звякнул затвор «Каузального Жнеца». Тяжело загудели сервоприводы штурмового щита. Фиолетовые вихри антиматерии сомкнулись вокруг их голов плотным защитным венцом.

Денис Коршунов шагнул на следующий зеркальный пласт, вонзая вибрирующее острие щупа в ткань дрожащего пространства.

Работа продолжалась.

Глава 3. Лабиринт Схлопнувшихся Улиц

Кончик квантового щупа вошел в зеркальную твердь пола с сухим, стеклянным хрустом.

Звук не разнесся эхом — здесь, в мертвом сердце сектора, эхо не могло существовать. Звуковые волны просто застревали в застывшем воздухе, кристаллизуясь в крошечные полупрозрачные чешуйки звукового давления, которые осыпались вниз, едва оторвавшись от вибрирующего металла.

Денис Коршунов замер на одном колене. Его левая рука, облаченная в тяжелую перчатку из многослойного графена и нуль-резистивной ткани, плавно легла на рукоять переключателя резонансных частот. Правая продолжала удерживать щуп под углом ровно в сорок три градуса. Отклонение на полминуты дуги — и волновой пакет, сжатый в невидимой точке под зеркальной коркой, потеряет квантовую когерентность. Тогда эти двадцать пять метров, которые они только что с таким трудом отвоевали у мертвого пространства, мгновенно свернутся в черную дыру размером с песчинку, утянув за собой и отряд, и саму память об их существовании.

Перед глазами Коршунова с еле слышным цифровым зуммером вспыхнула тактическая сетка интерфейса.

[ВНИМАНИЕ: АКТИВАЦИЯ ПОДСИСТЕМЫ «КВАНТОВЫЙ САПЁР» (РАНГ: АБСОЛЮТНЫЙ)]

Текущая локация: Мегаполис «Элизиум-Прайм», Внутренний Контур.

Хроностазис: Т = -0.500 с до момента коллапса Сверхновой Сердцевины.

Уровень энтропийного давления: 98.42% (КРИТИЧЕСКИЙ).

Обнаружен каскад скрытых угроз: 312 единиц на гектар.

Ближайший узел: Фазово-гравитационный фугас «Удав-9М» в состоянии суперпозиции.

Вероятность самопроизвольной детонации при внешнем возмущении: 94.7%.

— Не дышать, — бросил Денис в закрытый командный канал. Голос звучал глухо, отфильтрованный тяжелыми мембранами дыхательного аппарата. — Громов, твой правый сервопривод на бедре дает микролюфт. Я чувствую пьезо-вибрацию через плиту. Заблокируй сустав на гидравлику.

— Есть блок, — без тени раздражения отозвался за спиной тяжелый, низкий бас.

Громов не спорил. За те сорок томов, что они тащили друг друга сквозь развалины гибнущих миров, он выучил главное правило выживания: если Коршунов говорит, что твой сервопривод шумит в квантовом спектре — значит, ты уже стоишь одной ногой в сингулярности. Раздался мягкий щелчок стопорного клапана, и двухметровая туша штурмовика в бронекомплексе «Титан-IX» окончательно превратилась в неподвижное металлическое изваяние. Огромный щит из сплава обедненного тахиона и зеркальной керамики уперся в пол, рассекая надвое потоки ядовитого фиолетового излучения.

Денис медленно повернул микрометрический винт на щупе.

Острие инструмента, изготовленное из стабилизированного мономолекулярного нейтрония, начало излучать бледное бирюзовое сияние. Коршунов нащупывал не механический взрыватель и даже не лазерный луч. Он искал точку схождения трех альтернативных вероятностей, в которых этот заряд уже взорвался.

Город вокруг них застыл в полусекунде от полного апокалипсиса.

Если бы Денис поднял голову, он увидел бы колоссальный, уходящий в почерневшую стратосферу проспект, зажатый между километровыми иглами небоскребов из хрома и кристаллического кремния. Но сейчас этот проспект не принадлежал нормальной геометрии. Здания были рассечены на тысячи аккуратных кубических блоков, которые замерли в воздухе, повиснув в гравитационном спазме. Между ними застыли языки термоядерного пламени — не текучие, а отвердевшие, превратившиеся в ветвистые кораллы из темно-красного, почти запекшегося стекла.

В окне тридцатого этажа парящего над ними осколка башни замер силуэт человека в деловом костюме. Человек ронял чашку с кофе. Чашка уже раскололась в воздухе, но капли напитка зависли черными блестящими бусинами вокруг его лица, а само лицо застыло в немом, бесконечном крике ужаса, который длился здесь вот уже несколько столетий субъективного времени.

Здесь всё взорвалось. И одновременно — еще нет.

Защитные протоколы мегаполиса, активированные в ту роковую наносекунду, когда орбитальный луч распорол планетарный реактор, не смогли спасти город. Они сделали нечто худшее: они поймали катастрофу в ловушку времени. Но квантовые алгоритмы обороны продолжали работать. Лишенные центрального командования, сошедшие с ума от закольцованного парадокса, они штамповали минные поля прямо из разорванной ткани континуума, защищая мертвый город от любого, кто попытается нарушить этот идеальный, застывший кошмар.

[Синхронизация частоты: 412.08 ТГц... 412.09 ТГц...]

[Фазовый резонанс: 99.8%]

[Навык «Квантовая Вивисекция» ур. 340 активирован.]

[Внимание: Вы проникли в тело детонатора «Удав-9М».]

Пальцы Коршунова работали с ювелирной точностью хирурга, проводящего операцию на открытом мозге божества. Он почувствовал, как щуп преодолел поверхностное натяжение ложного вакуума. Внутри детонатора спали три гравитона высокой плотности. Если они соприкоснутся — возникнет цепная реакция схлопывания.

— Вера, — прошептал Денис. — Подай фазовый зажим. Номер два. Аккуратно, через левый сектор.

Тонкая, невероятно гибкая фигура в развевающемся маскировочном пончо из хамелеон-мембраны бесшумно скользнула вперед. Вера двигалась так, словно под ее подошвами не было пола — ее вес компенсировался антигравитационными компенсаторами на лодыжках. Она не шла, она скользила по узким линиям нулевой вероятности, которые Коршунов помечал для отряда светящимися лазерными метками на сетчатке.

Холодный серебристый цилиндр зажима лег точно в раскрытую ладонь Дениса. Ни единого лишнего движения. Ни единого вздоха.

Коршунов насадил зажим на тыльную часть щупа. Инструмент вздрогнул. По зеркальной поверхности пола, прямо под его коленями, побежали паутинки неоново-синих рун деактивации.

[Разрядка гравитационной матрицы: 3... 2... 1...]

[Кассетный узел сжатого вакуума успешно переведен в нейтральное состояние.]

[Получен опыт: +185 000 EXP.]

[Извлечен материал: Стабильная Гравитационная Струна (Качество: Реликвия) — 1 шт.]

Синее свечение медленно угасло, сменившись матовым серым налетом. Зеркало под ногами на площади в два квадратных метра потеряло свой жуткий блеск, превратившись в обычный потрескавшийся композитобетон.

Денис выдохнул сквозь стиснутые зубы. Теплая струйка пота стекла по переносице, защекотала веко, но он даже не моргнул.

— Первый узел в анфиладе чист, — произнес он, поднимаясь во весь рост и убирая извлеченную струну в экранированный контейнер. — Громов, шаг вперед. Зафиксируй периметр. Вера — просканируй зеркальные прижимы на стенах. Они реагируют на отражения. Если увидишь, что твое отражение в стекле начало двигаться раньше тебя — стреляй в него тахионным дротиком без предупреждения.

— Поняла, кэп, — коротко отозвалась девушка, поднимая компактный арбалет с гравированным стволом. Ее глаза за прозрачным забралом шлема бешено сканировали левую стену коридора.

Стена представляла собой сплошную витрину гигантского торгового центра, внутри которого застыли сотни манекенов и покупателей. Но зеркальная поверхность витрины жила своей жизнью. Стекло рябило, как маслянистая вода. В глубине амальгамы отражение Веры действительно опаздывало на долю секунды. Оно смотрело на настоящую Веру с холодной, хищной ухмылкой, а пальцы отражения сжимали не арбалет, а бесформенный кусок пульсирующей биомассы.

— Они голодны, Денис, — раздался тихий, вибрирующий голос Майи.

Псионик отряда шла замыкающей. Ее хрупкое тело было укутано в тяжелые стабилизирующие портупеи, а к вискам вели тонкие золотые электроды нейро-короны «Абсолютный Фокус». Вокруг ее головы воздух дрожал от чудовищного ментального напряжения. Фиолетовые кольца пси-щита то сжимались до размера нимба, то расширялись, накрывая весь отряд куполом из чистой мысленной стали.

— Шепот усиливается, — продолжала Майя, не разжимая губ, передавая слова напрямую в сознание товарищей. — Город осознает, что мы извлекаем из него мины. Для него эти фугасы — не оружие. Это его швы. Мы распарываем швы, на которых держится эта застывшая секунда. Если мы снимем еще десять узлов, локальный континуум начнет дрожать.