Глубокие недра 1. Сладкая тьма

Он уже несколько дней успешно избегал своего человека. Почти неделю он спал в палатке Гуннара. Другие тролли не понимали, чем его жена так недостойна их целителя, но он не обращал внимания на слухи.

Чем больше было расстояние между ними, тем лучше. Рагнар едва смотрел на нее, когда она выходила из палатки и забиралась ему на спину. Какая разница, как она выглядит. Уже даже неважно, чистая ли она. Он только и мог думать о том, что нужно дожить до ведьмы, а дальше будет проще.

Он не хотел узнавать ее поближе. Чем меньше он ее знает, тем легче будет отпустить.

Все это время он ее отрицал. Ведьма это увидит. Она почувствует, что они дурная пара и их дети будут обречены на страдания.

Остановившись перед их палаткой, он сделал глубокий вдох и взял себя в руки. Всего один день наедине. Один день, когда он не сможет отвлекать себя разговорами с другими троллями или притворяться, что выдохся от бега. Делов-то.

Но тут Майя вышла из палатки, словно знала, что он ждет, и из него вышибло весь воздух.

Серьги у нее в ушах. Он знал, что они там будут, но не ожидал, что они так ей подойдут. Золото шло ее коже, и украшения были куда лучше того, что подобрал бы он сам. Кольца были тонкими, аккуратными, недостаточно яркими, чтобы бросаться в глаза, но все равно милыми. Когда она двигалась, рыжие волосы путались у сережек и блестели золотыми отблесками.

Он вдруг понял, что бы он для нее сделал. Золотые заколки. Он бы заплел ее волосы в изящные косы и закрепил бы их золотыми заколками. Она была создана для золота. Может, еще и ожерелье с рубинами, которые бы так прелестно сидели на ее тонкой шее, поблескивая с каждым ее вдохом.

Рагнар нахмурился в ответ на собственные мысли. Не собирался он делать для нее никаких украшений. Она была человеком. Он не хотел человека в жены. Никогда не хотел. И не собирался менять свое мнение только потому, что она за все это путешествие не высказала ни единой жалобы.

– Пошли, – сказал он, протягивая ей руку. – Сегодня идем к кровавой ведьме.

– А кто это?

Он лишь нетерпеливо ткнул в ее сторону ладонью, призывая уже залезть ему на спину и не задавать вопросов. Обычно она прыгала по первому приказу, но на этот раз она отошла в сторону и обхватила себя руками.

– Если нам недалеко, я бы лучше пешком, – сказала она.

В глаза она ему при этом не смотрела, но хоть о чем-то она его попросила. Уже прогресс. Он хотел, чтобы она говорила ему, когда что-то было нужно. Даже если не собирался оставлять ее себе. Не должен был.

И все равно он кивнул:

– Можно пешком.

Да нет же, не хотел он идти пешком! Не хотел давать ей шанса завести разговор, потому как уж чего-чего, а говорить с ней точно не следовало. Она была врагом. Созданием с ужасающими силами, способным причинить больше урона, чем он мог себе даже представить. Это ее народ был монстром этого мира, а никак не его.

И все равно он шел с ней. Увел ее прочь от лагеря, пока они не остались наедине. Только звуки их шагов разрывали лесную тишину. Ему вполне хватало и обоюдного молчания. Это не заставило бы его передумать. Но тут она начала говорить, а он просто… слушал.

– Когда я была маленькая, лес меня всегда пугал. Люди рассказывали истории о страшных существах, которые водятся в темноте. О том, какой мучительной смертью мы умрем, если войдем в него. – Она прижала пальцы к коре старого дерева, перебираясь через упавший ствол. – Но теперь лес не кажется мне таким уж ужасным.

– Здесь водятся опасные звери. Волки, медведи, даже Паутинщики. Это как огромные пауки, только они еще и разговаривают. – Рагнар пожал плечами. – Скорее всего, те сказки были для вашей безопасности.

– И то правда. Но спасибо тебе, что показал, что тут все не так плохо. Думаю, моя жизнь лучше теперь, когда я не боюсь в лесу всего и сразу.

Как же бесило, что ему понравились ее слова. Это Рагнар показал ей, что мир не заканчивается тем, что она видела своими человеческими глазами. Это он подарил ей красоту леса.

Проклятье, у него были занятия получше. Например, держаться от нее подальше, чтобы кровавая ведьма не передумала.

Он приказал себе сказать что-нибудь, что угодно, что ее разозлит. Можно было оттолкнуть ее словами и не подпускать близко. Всего-то. Простое предложение, чтобы она либо разгневалась, либо испугалась.

– Кровавая ведьма определит, подходим ли мы друг другу, – сказал он, прокашлявшись, настолько неправильными казались слова. – Она наше последнее испытание перед союзом.

Майя покачнулась. Он схватил ее за локоть, думая, что она споткнулась, но под ее ногами не было никаких препятствий.

Заикаясь, она выпалила:

– Последнее испытание? Это что значит?

– Нам полагается множество встреч с видящими, прежде чем союз признают.

– Но мы же женаты?

Он плохо понимал, что ее так удивляет.

– По человеческим законам – да. Женаты.

Несколько секунд она открывала и закрывала рот, словно рыба, потом выдохнула:

– Но мы поклялись перед священником. Этого уже ничто не изменит.

– Мы женаты в человеческом королевстве. А в моем пока нет. – Он отпустил ее и встряхнул руку. Каждый раз, когда он ее касался, она словно бы прилипала к его коже. Это ощущение жгло и невероятно отвлекало.

Он продолжил идти вперед, слушая, как она после паузы пошла следом. Судя по всему, продолжать разговор она не собиралась, так что он позволил себе насладиться солнечным днем. Рагнар сосредоточился на красоте листьев, на мелодии птичьих песен. Но потом он не выдержал.

Развернулся, скрестил руки на выпяченной груди и задал вопрос, горевший в нем уже бесконечно долго:

– Почему ты со мной не споришь?

Она замерла, как олень при виде охотника. Глаза широко распахнулись, мышцы напряглись, словно готовые к побегу. Но она осталась стоять.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой спорила?

Он раздраженно фыркнул:

– Я хочу, чтобы ты говорила, что думаешь. Мне не нравится, что ты юлишь и притворяешься слабым существом. В тебе есть огонь. Пыл. Он есть во всех нас, как пламя в древних драконах. Но ты сдерживаешь себя, и я не понимаю почему.

Она с трудом сглотнула ком в горле.

– Большинство людей не любят ругаться.

– Тролльчихи любят. Ты позоришь меня своим молчанием.

На его глазах она несколько раз моргнула, потом подобралась. Вместо того чтобы сжаться как обычно, она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

– Когда я была ребенком, мне объяснили, что звук женского голоса раздражает мужчин. Мое мнение не имело значения, как и мои знания на любую тему. Мне полагалось быть тихой, быть всегда под рукой, но оставаться неслышной. Так меня вырастили.

Звучало логично. А вот то, что она до сих пор придерживалась той чуши, – нет.

– От тебя больше никто не ожидает подобного. Ты теперь жена тролля. Веди себя соответствующе.

Он развернулся было, думая, что разговор окончен, но тут услышал ее горький смешок. Развернулся, вскинув бровь.

Майя стояла на месте, вскинув руки в удивлении.

– Ты думаешь, все так просто? Можно просто сказать: мол, так больше не надо – и вся моя предыдущая жизнь испарится?

– Да. Я разрешаю тебе отпустить эти воспоминания.

– Это так не работает! – Ни разу он еще не слышал, чтобы она говорила так громко.

Майя распахнула глаза, осознав силу собственного голоса. Но именно этого он и хотел. Именно этого человека он в ней подозревал. Та же женщина, чьи глаза блестели от ярости на их свадьбе.

Он шагнул к ней, всем телом чувствуя, что нужно надавить.

– А мне кажется, ты просто цепляешься за старые идеалы. Ты хочешь остаться тихой мямлей.

– Я вовсе не такая.

– Да что ты. С самой нашей первой встречи ты молчишь. Прячешься в тени, словно мышь, пугаешься каждого звука. Ты совсем не похожа на троллью жену.

Он видел, как волна красноты поднимается по ее горлу вместе с волной сильных эмоций. И все равно она ответила не так уж громко:

– Ни за что я не цепляюсь, тролль! Я всю жизнь жила в определенных условиях и защищала себя. Я создала свои собственные правила, и они помогли мне выжить.

– Эти правила связывают тебя. Ты выковала свои цепи, и сама построила для себя тюрьму. Эта дурацкая человеческая натура и делает тебя недостойной.

Он подошел еще ближе. Мог бы коснуться, если бы поднял руку.

Она возмущенно уставилась на него снизу вверх.

– Это не тюрьма, если там я в безопасности.

– Тюрьма – это четыре стены, за которые ты не позволяешь себе выйти. Ты смотришь на мир за окном и хочешь в нем жить. Сама сказала. Лес тебя пугал? Да тебя все пугает, огонек.

– Не зови меня так.

Он вскинул бровь, только ухудшая ситуацию.

– Как хочу, так и буду называть. Человеческая тварь. Слабачка. Огонек, троллья жена – я могу тебя называть по-всякому, потому что ты не возражаешь.

– Хватит. – Теперь и ее лицо покраснело, словно помидор, под стать волосам. Будь она троллем, она бы его уже ударила.

– Ничего не хватит. Я буду истязать тебя до конца твоих дней, потому что в тебе нет ни одной косточки, достойной меня.

И она наконец-то взорвалась.

Толкнула его в грудь обеими руками с удивительной силой, даже заставив его отшатнуться на целый шаг. Такова была сила ее злости.

– Достойной тебя? Я ничего не знаю о мире, в который ты меня притащил. Меня вообще здесь быть не должно! Ты меня не слушаешь, а как поговорить с другими троллями, так ты и сам ничего правильно сделать не можешь! – прорычала она. – Одел меня в тряпки, прокалывать мне уши оставил других, и сережки мне подарили от чужого мужа! С чего мне хотеть быть достойной твоего внимания? Ты зря потратил наше время, и всеми богами на небе, и теми, кто нас слышит, клянусь, что, надеюсь, кровавая ведьма решит, что мы друг другу не подходим, чудовище ты этакое!

Рагнар смотрел на нее. На то, как вздымается ее грудь от пульсирующей в венах ярости. Она смотрела на него, злая, раскрасневшаяся. Ее ноздри раздулись, а глаза стали такими зелеными, что он словно видел в них сам лес. Ее руки сжались в кулаки, вероятно готовые вмазать ему, если он возразит.

Вместо этого он поднял ладони перед собой и кивнул:

– На секунду я даже поверил, что в тебе есть какой-то стержень. Продолжай в том же духе, огонек, и мы поладим.

Каким-то образом она стала еще краснее.

– Чего?

– Ты проявляешь свою настоящую силу, когда злишься. Так это работает. Когда ты даешь этому топливу питать себя, ты видна больше, чем когда прячешься. А я и не знал, что тебя разочаровывает мое отношение.

– А как иначе? – выкрикнула она на весь лес.

Он улыбнулся еще шире:

– Я думал, тебе все равно.

– Это ты сказал на нашей свадьбе, что не будешь мне мужем. – Она задрала голову и гордо шмыгнула носом. – Я просто уточняю, что ты был прав.

Ему хотелось поцеловать ее. Стереть это оскорбленное выражение с ее лица и повалить в листья у ног. Поглотить ее здесь и сейчас, пока ее крики не услышат другие тролли. Лишь бы убрать это самодовольство с ее лица. Но ей бы это не понравилось. Точно не сейчас, когда она так зла на него.

Так что вместо этого он жестом показал ей следовать за ним.

– Вот кровавая ведьма нас и рассудит.

– Уж я прослежу, – огрызнулась Майя и прошла мимо него.

Остаток пути он шел позади, только иногда подсказывая, если она сбивалась с дороги. Вот это был вид. Он как-то никогда не замечал, какие у нее округлые бедра под тканью. Или как они покачиваются с каждым шагом. Великолепное зрелище. Она почти начала ему нравиться.

И тут из-за деревьев показалось убежище кровавой ведьмы. Ей подобные всегда предпочитали землянки. Эта избушка и вовсе ушла под землю, больше напоминая покрытый ветками и мхом холмик. Если не знать, куда смотреть, можно и вовсе не заметить.

– Туда, – сказал Рагнар, указывая на дверь, едва похожую на дверь. – Нам туда.

Потрепанное, наполовину сгнившее дерево распахнулось само собой. Из комнаты повалил дым с запахом плесени и грибов.

Майя с трудом проглотила собственный страх, но не стала пугаться, как он ожидал. Лишь уверенно кивнула.

– Гостеприимно.

Рагнар хмыкнул, заходя вслед за ней в темноту. Вот знал ведь, что оставаться с ней наедине – плохая идея. Теперь же, нащупав ее гнев, он начинал проникаться к ней чувствами.

Глава 11

Майя сама поразилась, как приятно было просто дать себе волю. Как только разгневанные слова сорвались с ее губ, она замерла, ожидая злого крика. Ну разумеется, сейчас он ее унизит. Сплюнет и заявит, что она ничтожнее него и всех остальных.

Но нет. Рагнар, может, и был жутким мужчиной, в одном мизинце которого крылось больше силы, чем он заслуживал, но он не был ее отцом. Не был человеком, который растоптал ее до состояния кляксы на полу, такой далекой от всего, чем она хотела быть. Даже после смерти он все еще жил в ее голове. Шептал, что ей стоит знать свое место. На котором она и жила годами.

Понадобится время, чтобы она смогла с уверенностью говорить то, что думает, но… проклятье, как же хорошо!

Именно поэтому она смогла взглянуть на хижину перед ней и не испугаться. Ну или она испугалась бы сильнее, если бы ее не подпитывала злость. Открывшаяся сама собой дверь и поваливший из-за нее дым предупреждали об опасности. Как и сам дом.

Когда они подошли ближе, она посмотрела на растения на крыше. Сквозь изумрудное одеяло из мха проглядывали травинки, но некоторые из них безвольно обвисли, будто им не хватало воды.

Что-то сжалось в ее груди. Растения всегда взывали к ней, когда им было плохо. Она чувствовала их боль, как свою. Когда Рагнар зашел в дверь, она протянула руку и на секунду коснулась травинок пальцами. Те отозвались счастливым пульсом на коже, и она чувствовала, как ее скромная магия помогает им ожить.

Мало. Даже магией-то назвать сложно. Но уже больше, чем у них было, и они были ей благодарны.

Выдохнув собравшееся в ней напряжение, она пошла во тьму за троллем.

Внутри было почти ничего не видно. Где-то далеко горел камин, но и тот едва что-то освещал. Слышно было, как хрустит под каждым шагом грязь на полу. Точнее, пола-то здесь и не было. Только земля. Воздух был полон дыма, но не от огня. Втянув воздух, она узнала ноты горелой сосны, смолы и чего-то вроде розмарина, хоть было и неясно, зачем это все горит.

Посмотрев на огромную тень рядом с собой, она могла лишь предположить, что это Рагнар. Он ожидаемо сливался с окружением – в конце концов, тролли были созданы для тьмы. Они все жили под землей, как и эта женщина.

Кровавая ведьма, так он сказал.

Что это значило? Что будет видно такой ведьме, чего еще не видели другие?

Живот скрутило от напряжения, сдавливая внутренности так, что ее начало мутить. Остатки храбрости испарились, как только впереди что-то пошевелилось.

Это тоже было предупреждением. Из темноты выбралась совершенно древняя тролльчиха. Она была словно согнута пополам, но куда ужаснее были ее шрамы. Она была покрыта ими с ног до головы. Когда она развернулась к свету, они стали похожи на червей, застрявших у нее под кожей. Каждый был сильно выпуклым, почти с палец толщиной. Тени, которые шрамы отбрасывали на лицо тролльчихи, делали ее еще более страшной.

Майя сделала глубокий вдох и тут же замерла, потому что ведьма взяла небольшой стеклянный шар и поднесла к губам. Дунула и разбудила, видимо, живущего в пузыре светлячка. В его белом свете все стало еще хуже.

Кровавая ведьма была одета в лохмотья. Беспорядочные куски ткани, намотанные на тело и торчащие во все стороны. Грязная коричневая материя липла к худому телу. Все тролли, которых Майя встречала до этого, были здоровы. У них были большие мускулы, сильные ноги, у некоторых из них от уютной жизни округлились животы. Эта тролльчиха была их полной противоположностью.

Сквозь болезненно бледную, тонкую, желтую кожу проступали кости. Майя видела, как двигаются в такт дыханию ее ребра. Ее ключицы выпирали так сильно, что казалось, будто их можно сломать одним касанием. Когда ведьма потянулась к Рагнару, Майе пришлось с усилием сглотнуть, потому что она видела лишь кости, из которых состояла ее рука. Как будто там не было ни грамма мышц.

Рагнар склонился, привлекая ее внимание:

– Кровавая ведьма не говорит на вашем языке. Я постараюсь перевести.

– А, – только и успела ответить она, прежде чем начался разговор на черном наречии.

Сложно было обращать внимание на что-либо, кроме плачевного состояния женщины перед ними. Даже когда Рагнар подвел Майю к столу посреди комнаты, она только и думала, что ведьме кто-то должен помочь. С ней, очевидно, дурно обращались. Ей нужна была еда, может быть, вода, теплое одеяло бы тоже не помешало.

– Майя, – сказал Рагнар севшим голосом. – Прекрати так смотреть.

– Она в порядке?

Его взгляд метнулся к ней, и что-то в его глазах изменилось. Словно до этого момента он думал, что она осуждает ведьму за ее состояние, а не волнуется о ней. Его лицо смягчилось. И какое-то тонкое чувство в ее груди сказало, что она наконец-то сделала что-то правильно.

– А, – тихо сказал он. – Она в порядке. Кровавые ведьмы колдуют за счет боли. Она посвятила себя жизни, полной страданий, чтобы видеть магию в людях.

– Чего?

Он положил руку на стол и кивнул на ведьму.