Глубокие недра 1. Сладкая тьма
– Ну как же мне не подразнить брата, когда он отрицает собственную жену. – Потыкав яйца на сковороде, Гуннар не смог сдержать улыбки. – Я так понимаю, супружеский долг ты не выполнял.
– Если не заткнешься, я выкину твой завтрак на землю.
– Какая жалость. Это ведь и твой завтрак.
– Значит, оба останемся голодными из-за твоей дурости! – прорычал Рагнар.
Опрокидывать завтрак в грязь он, впрочем, не стал. Вместо этого он уселся у костра и уставился на пляшущее среди кристаллов пламя.
Вот что ему было делать? До Тролльей Горы было несколько дней ходу. И за эти дни она должна была доказать, что может о себе позаботиться. Пусть сначала покажет, какая из нее жена, прежде чем он свяжет вместе их кровь и магию.
Он прекрасно знал, что врет сам себе. Он примет ее, потому что судьба уже так решила. Правда, он не очень понимал ее причины.
Спустя приличное количество времени занавеска наконец-то откинулась, и его человечишка вышла наружу. Сначала показались милые рыжие волосы, которые понятия не имели, что переворачивают его жизнь с ног на голову, а потом…
Гуннар попытался закрыть рот рукой, но не успел спрятать смешок. У него затряслись плечи, и Рагнар очень осуждающим взглядом попытался приказать ему прекратить ржать.
Взгляд не сработал.
Гуннар разразился громким, звонким хохотом, когда жена подошла к ним ближе.
– Чего? – спросила Майя, нахмурившись. – Что такое?
Помимо того что она надела ботинки не на ту ногу, она еще и платье натянула задом наперед и наизнанку. Но если последнее было не так заметно – одежду в основном они шили так, чтобы ее можно было надевать не глядя, – то вот вырез на спине они точно заметят. Странная зверюшка. По крайней мере, плащ она держала в руках. А то и его бы неправильно надела, дуреха.
– Ты все надела не так, – пробормотал он, поднимая руки. – Иди сюда, поправлю.
– Не так? – Она посмотрела на себя и подняла руки, словно это как-то помогало. – Почему? Мне показалось, так логичнее всего.
Показалось. Он вздохнул, но потом она подошла к нему, и он замер, вновь пораженный тем, какая она маленькая. Это происходило уже не в первый раз, но раньше он как-то не задумывался о том, что она может стоять между его ног и быть с ним на одном уровне глазами. Она смотрела прямо на него, и ей не приходилось наклоняться.
Как странно. Что-то в его груди затрепетало, хотя он не был уверен, хорошо ли это. Потерев ладони, чтобы прогнать это ощущение, Рагнар схватился за плечи платья.
– Руки вверх.
– Пожалуйста, не заставляй меня раздеваться у всех на виду, – прошептала она.
И снова он удивился, что она ему не приказывает. Особенно сейчас. Если она так сильно не хотела раздеваться на глазах у его народа, разве не должна она была крикнуть на него? Но вместо этого она приглушила голос, словно не хотела, чтобы ее услышали.
Рагнар с ужасом понял, что что-то внутри него смягчилось. Тролльи жены требовали. Спорили. Дрались за все желаемое бивнями и когтями. А эта просила разрешения. Будь он мужчиной послабее, ее страх его бы умилил.
Но он только приподнял платье за плечи.
– Тебе хватит места внутри. Убери руки в рукава, и я его разверну.
– Ой. – Ее щеки очаровательно порозовели. – Я как-то не подумала.
Майя просунула руки внутри и очевидно скрестила их на груди, а Рагнар развернул платье. Это было просто, учитывая, что даже оно было ей велико. Одно движение – и платье оказалось там, где должно было быть. Но, когда он отпустил ткань, его внимание немедленно привлек вырез у нее между грудями.
У троллей плечи шире, чем у людей. Ее широкая грудная клетка должна была натягивать материал, чтобы тот не открывал слишком много. Но на ней платье опускалось чуть ли не ниже груди. Вместо легкого намека на плоть, перед ним открылся прямой вид на рассыпанные по ключицам веснушки, уходящие вниз на живот и под едва виднеющиеся округлости, которые внезапно стали ему куда интереснее положенного.
На вид она казалась сладкой, словно ее посыпали сахаром и медовой пыльцой. Неясно было, почему его рот наполнился слюной, будто ему предложили пир, но он внезапно оголодал. Ему хотелось попробовать ее на вкус. Провести языком по теням под ее грудями и отпечатать ее вкус на своей памяти.
Но он не мог этого сделать. Он не хотел быть ее мужем. Не хотел человека себе в жены. Не хотел ее.
Тяжело вздохнув, он поймал ее взгляд. Ее зрачки расширились, превращая зеленые глаза в черные. От испуга? Может быть. Он довольно-таки долго пялился. Даже Гуннар как-то подозрительно замолк.
– Теперь я понял, почему ты так надела, – хрипло сказал Рагнар. – Давай развернем обратно.
Что-то ему подсказывало, что, если он заметит, как кто-то пялится на его жену так, как только что пялился он, будет драка. Он бы глаза им повырывал, если бы они увидели то, что видел он. Даже родному брату. Это все только для него.
Рагнар снова поднял платье за рукава и позволил ей самой развернуться в нем. Судя по всему, ей прикрыться хотелось не меньше.
Но теперь вырез платья показывал ему изящную линию ее позвоночника. Его и так впечатлили мышцы ее рук, но они не шли ни в какое сравнение со спиной. Сильные, они перекатывались с каждым движением, демонстрируя недюжинную силу. Впадинки и контуры почти манили.
Он вернулся мыслями в палатку. Когда он наклонился над ней, то был готов поклясться – почувствовал запах меда, сахара, сладостей, которые тают на языке быстрее, чем их прожуешь. Не в силах сдержаться, Рагнар наклонился вперед, почти касаясь носом выемки между ее плечами. Вот он. Запах сводил его с ума и наполнял рот слюной.
Голова закружилась. Он стиснул кулаки, надеясь, что уколы боли его отвлекут, но ему лишь сильнее захотелось всадить эти когти куда-то еще. То ли ярость, то ли желание. Больше он в этот момент ничего не чувствовал – и ненавидел ее за это.
Тихо зарычав, он схватил ее за талию и развернул обратно к себе.
– Ботинки не на ту ногу надела, как маленькая. Ты ничего не знаешь о моем народе.
– А разве это удивительно? Я никого из вас раньше не встречала.
Рагнар не ожидал, что она даст ему отпор. Что обратит внимание на его ужасное поведение. Он пытался избавиться от нее. Заставить ее убежать или хотя бы вернуться в палатку, чтобы ему стало легче дышать.
Но вместо этого она обратила внимание на его глупейшее высказывание и тем самым начала нравиться ему сильнее. Все-таки в ней был какой-то огонь, и не только на голове.
Он сидел, замерев, не зная, то ли заткнуться, то ли возразить. Из ступора его вывел смешок брата, и Рагнар тут же развернулся смерить нарушителя взглядом.
– Что? – спросил Гуннар и пожал плечами. – Она права, знаешь ли. Ждешь, что она сама правильно оденется, – ты видел вообще, что люди носят?
– Тесные тряпки, в которых не развернешься, – рыкнул Рагнар.
Его жена посмотрела на них обоих, а потом прошла мимо него и села на бревно напротив. Осторожно сняв с себя ботинки, она явила взору крохотные тонкие ножки. Он вчера на них толком не посмотрел. К его удивлению, на ее ступнях были порезы.
Разозлившись, что не заметил сразу, он ткнул в ее сторону пальцем и требовательно спросил:
– Это у тебя откуда?
– Поскользнулась в реке и поранилась.
– Почему не сказала?
Она подняла голову. Рыжие волосы заслонили лицо, но он видел, как у нее распахнулись глаза и чуть отвисла челюсть.
– Я думала, тебе все равно.
Она думала, ему…
Чушь какая. Он же ее муж. Он должен заботиться о ее состоянии. Если она не сказала ему про кровь, то про что еще она ему не скажет? Он же целитель! Все шли к нему с ранениями – только не его собственная жена?
Он резко встал и пошел было прочь. Вспомнил, что она – скромное создание и ей, видимо, нужно все указывать. Вернулся и сделал это.
– Ешь, – прорычал он. – У нас долгий путь впереди. Я не стану опять из-за тебя останавливаться. И не позорь меня перед другими троллями.
Но потом он ушел. Ушел, пока не успел сотворить какую-нибудь глупость. Например, не взял ее хрупкие ножки в руки и не залечил каждую ранку. Или не бросил песок в лицо брату и не сцепился с ним бивнями, потому что Гуннар завтракал с ней, а Рагнар нет.
Глава 9
Майя очень скоро поняла, что насчет предстоявшего ей путешествия муж не шутил. Как выяснилось, Рагнар вообще редко что-то приукрашивал. Если говорил, что впереди трудный день, то так оно и было.
Сначала он попытался было нести ее на плече, как в прошлый раз. Майи хватило на несколько минут, прежде чем она заерзала и начала угрожать что ее снова вывернет.
Она соврала. Ее не успело укачать – но синяки на животе болели куда сильнее, чем она ожидала. Не говоря уже о том, что больное запястье не давало ей толком опереться на его спину, как раньше. И вообще, это была ложь во благо. Она знала, как ему важна скорость.
Так что она предложила повиснуть у него на спине. Угнаться за ним она точно не могла, но зато ей вполне хватало сил вцепиться в него руками и ногами.
Он это позволил, так что их темп значительно ускорился. Ей только и оставалось, что уткнуться лицом в его шею и молиться всем богам, что только могли услышать, потому что троллья скорость ее просто ужасала. Она и на лошади-то каталась один раз в жизни, но чувство было похожее. Можно было только верить, что он не врежется в дерево, потому как она-то точно не видела, куда они несутся.
Первой ночью она рухнула в кровать и уснула так быстро, что даже не успела раздеться. Казалось, она едва успела закрыть глаза, как он уже опять ее поднимал. Они бежали. Несколько дней бежали. К концу второго он начал окунать ее в любую попавшуюся по дороге воду. Будь то речушка или пруд, каждый раз она засыпала у него на плече и просыпалась, потому что ее кидали в ледяную воду.
Он утверждал, что она воняет. Она подозревала, что ему просто нравится ее возмущенный писк.
Терпение у Майи было на исходе. Появлялось опасение, что скоро она взорвется. Начнет орать на него, кричать, что он ужасно с ней обращается, что он чудовище, которое не знает, как нужно вести себя с женщинами.
Но это было не то, чего он ждал от жены. Другие тролли смеялись над тем, как она носила их одежду, и их очень веселило, что ее собственный муж вынужден уговаривать ее мыться.
Майя все ждала, когда заболеет. Вот-вот у нее потечет из носа, и она постоянно будет им шмыгать. В груди появится кашель, и она лишится голоса.
Он заставлял ее мыться каждый день. Это был огромный риск. Но несмотря на это, как ни странно, она до сих пор была здорова…
Ну уж нет, она отказывалась признавать, что он был прав. Какая разница, что ей самой было приятнее быть чистой. Неважно, что даже на душе становилось легче, когда она смывала накопившуюся за день грязь. Это ничего не значило. Она не собиралась попадать в эту ловушку и считать, что ее народ был неправ.
Тролль не мог знать ее тело лучше нее самой.
Сев в постели, она уставилась на вход в палатку, выжидая, пока войдет Рагнар. Прорывающийся внутрь утренний свет казался каким-то другим. Более ярким. Словно он дал ей проспать.
Невозможно. Он три дня подряд поднимал ее с рассветом. Майя только-только начала привыкать к этому изнуряющему режиму. Была готова снова залезть ему на спину и держаться, пока не задрожат руки и не заболят ноги.
Надо было давно уже ему все рассказать. Но чем дольше она не говорила, что вовсе никакая не принцесса, тем более вероятно было, что он ее убьет, если узнает. И зачем она так долго ждала? Все время казалось, что сейчас не время. Или что все подумают, она врала нарочно, а не была просто мямлей, у которой слова не идут с языка.
Чем дольше она смотрела на блестящий свет, тем тверже убеждалась, что уже день. Он за ней не пришел.
В груди вспыхнула робкая надежда. Может, ей повезло. Может, он решил, что она не стоит мороки и бросил ее в лесу. Она уже даже на это была согласна. Да, она не знала, как выживать в одиночку, но сможет же и разобраться, наверно.
И все равно сначала стоило убедиться, что она действительно одна. Какой смысл надеяться раньше времени, если он опять ворвется и начнет орать.
Майя выкатилась из кровати и вздохнула, потому что стоило ее ногам коснуться пола, как все мышцы взвыли. От малейшей нагрузки боль становилась невыносимой. Проковыляв до входа в одной только его рубашке, она приоткрыла занавеску и прищурилась навстречу яркому солнцу.
Вокруг костра у входа в палатку сидели четверо троллей. Один был ей знаком, но она бы где угодно его узнала. Она уже несколько дней считала каждую мурашку на его спине. А вот остальные три были чужими.
Подойдя ближе, она поняла, что все они женщины. Она не ожидала встретить тролльчих так скоро.
Все они были тоньше и меньше мужчин, но все равно сильны. Широкие плечи, бугристые мускулы, они были так непохожи на человеческих женщин. Так интересно было посмотреть, в чем они похожи и чем отличаются. У всех троих были татуировки, и у некоторых звякали серьги в ушах.
Разговаривали они на черном наречии. Майя до сих пор не могла привыкнуть к этой мелодичной, ритмичной речи, но по крайней мере она больше не казалась такой странной. Пусть и не было понятно, о чем они говорят.
Рагнар глянул на нее через плечо и встал.
– Отлично, ты здесь. Скоро прибудем на Троллью Гору. Они тебя подготовят.
– П-подготовят? – заикнулась Майя. Она понятия не имела, что происходит.
Он что, уходил? Да. Ушел и даже не обернулся. Оставил ее наедине с тремя женщинами, смотрящими на нее так, словно она должна была быть в курсе событий.
А она стояла в одной только тонкой рубашке.
Убрав волосы за ухо, она попыталась прочистить горло, но вместо этого издала ужасный булькающий звук.
– Привет. Простите, что он меня не представил. Я Майя. Рада познакомиться.
Тролльчихи посмотрели друг на друга, потом снова на нее. За эту пару секунд Майя успела разглядеть их получше. Одеты они были в то, что, по всей видимости, полагалось носить и самой Майе – в выкрашенную кожу, расшитую по краям. Украшения и драгоценные камни, куда ни глянь. Кольца, по несколько ожерелий, браслеты на руках, звенящие при каждом движении.
Одна из них была заметно младше, с кожей серого цвета. Главным образом ее возраст выдавало небольшое количество татуировок. Всего несколько спиральных рисунков, и те казались куда ярче других. Еще не успели выцвести. И у нее было только по две сережки в каждом ухе.
Следующая женщина была постарше, но все еще молода. Ее уши были полны серег, а татуировки покрывали темно-синюю кожу с ног до головы. Значительная часть тела ее была закрашена сплошным черным, словно кто-то пытался выбить черные полоски, а не изящные рисунки, как у других.
Последняя женщина была престарелой, с морщинами на зеленой коже. Ее волосы были белыми, почти как снег, и рассыпались по плечам, словно пена. У нее были уставшие глаза с морщинками в уголках. Почувствовав взгляд Майи, они стали только глубже. Эта тролльчиха тоже была вся в татуировках, но сережек у нее было больше, чем у первых двух. Рисунки потускнели со временем, как и вся ее кожа.
– Майя, – сказала пожилая женщина, вставая и кладя ладонь на спину. – Рады встрече. Нас выбрали проводницами в твою новую роль тролльей жены. Хотя, насколько я знаю, тебе не нужно много наставлений.
Майя нахмурилась.
– Буду рада любой помощи. Честно говоря, я вообще не знаю, что происходит.
Женщины переглянулись, и только тут Майя поняла, что сказала что-то не то.
Судя по всему, принцесса должна была изучать, как быть правильной тролльей женой. Может, они даже отправляли королю инструкции, которые следовало прочитать. Принцесса должна была готовиться к этому моменту, а Майя не знала абсолютно ничего.
Может, сейчас им сказать? Почему бы и нет. Эти женщины ее пугали не так сильно, как тот, который только что ушел.
– Все это ужасная ошибка, – начала было она. – Вы понимаете, меня не должно здесь быть.
Тролли переглянулись снова. Потом пожилая улыбнулась:
– И правда. Никто из жен не чувствует в себе уверенности, когда приходит их время. Тебя предвидела Чтица Костей. Значит, ты именно там, где должна быть, принцесса.
– Но я никакая не принцесса, – сказала Майя, тщетно пытаясь подобрать слова, которые смогла бы произнести несмотря на свой испуг.
Старшая из женщин взяла ее за руку и подтянула к остальным.
– Мы освежим твою память, дорогая. Научишься с нами всему, чему мы сможем тебя научить. А пока позволь представиться. Я Хулда, троллья старуха.
Кто?
Майя открыла было рот, чтобы задать еще вопросы, но тут заговорила другая, больше похожая на ее ровесницу:
– Я Инкери, троллья жена. Прямо как ты.
Младшая помахала ей рукой:
– Я Рота, троллья девочка. Мы представляем три стадии жизни тролльчихи. Девочка, жена и старуха.
Что-то она такое слышала в тайных перешептываниях. Ее народ звал их ведьмами. Они искажали эльфийскую кровь в своих жилах и творили черную магию. По крайней мере, так говорили. Надо сказать, она знала немало людей, которые обращались к ведьмам за помощью.
– Приятно познакомиться, – снова сказала она, но осеклась, когда они продолжили молча смотреть на нее. Очевидно, следовало сказать что-то еще. Майя облизнула губы и наконец добавила: – Я Майя, троллья жена?
Хулда хлопнула в сморщенные ладоши:
– Да! А она быстро учится.
Они повели ее через лагерь. Другие тролли бормотали приветствия и благословения на ходу. Если кого-то не знала Хулда, то их знали Инкери или Рота. Судя по всему, почти все тролли так или иначе знали друг друга. Это противоречило всему, что о них говорили. Мол, все тролли одиночки и собираются вместе только на войну, да и то только потому, что им нравится разрушать человеческие поселения.
Но теперь оказалось, что все они очень близко знакомы. Очень скоро Майе начали нравиться шуточки, которыми они обменивались на ходу. Инкери была согласна, что ей идут новые серьги. Хулда была на удивление прямой для такой скрюченной старухи. Рота, с ее пухлыми щечками, все еще казалась ребенком. Все эти разговоры словно бы приблизили ее к ним. Словно и она что-то о них узнала.
Чувство глубокой общности убаюкало Майю, пока она вдруг не осознала, что ее уводят куда-то глубоко в лес. Очень скоро они вышли к реке, где и остановились.
Хулда подвела ее к большому камню и усадила на него.
– Когда-то и я была тролльей женой. Для меня честь привести тебя к нам. Тролльи жены держатся сообща. Мы семья, даже сильнее, чем мужья.
– Я все еще не знаю, что это значит, – с тихим смешком призналась Майя. – Простите. Мне все кажется, вы ждете, что я что-то пойму.
Ее внимание привлекла вспышка черных татуировок, и младшая тролльчиха села рядом с ней. Рота взяла ее за руку, и Майя уставилась на свои пальцы в крупных серых ладонях.
Рота крепко сжала ее руку:
– Не бойся. Сильно больно не будет.
Майю прошиб холодный пот. В каком смысле больно не будет?
– А почему должно быть больно? – спросила она, и тут ее взгляд упал на Инкери. Та достала из кармана длинную иглу почти с человеческий палец размером. Солнце играло на металле и тот казался острее любого меча.
– И что вы будете с этим делать? – спросила Майя, вдруг понимая, что уже никуда не денется.
Рота положила ей руку на спину, удерживая ее на камне.
– Твой первый прокол – это обязанность тролльих жен, – ответила Хулда. – Рада видеть, что твоя плоть пока не тронута.
Они что, собирались выколоть ей глаза? А зачем? Может, пришло время понять, за что троллей считают такими жестокими.
– Пожалуйста… – прошептала она, зажмурившись, – не надо.
Сердце трепетало в груди. Она чувствовала, как оно сбилось с ритма, словно его и не было вообще. Казалось, она умрет от разрыва сердца куда быстрее, чем почувствует боль от того, что они там делали. Ей предстояло страдать, это она точно чувствовала. Она этого не переживет, не переживет…
Инкери взяла ее за правое ухо:
– Глубокий вдох, родная. Все не так плохо, как ты думаешь.
И тут игла прошла сквозь мочку ее уха. Сначала она почувствовала острый кончик. Потом легкий треск, с которым боль прошила ее кожу.
Она с шипением выдохнула, словно это как-то могло ослабить боль. А потом открыла глаза и посмотрела на Инкери. Та разглядывала свою работу.
– Вроде по центру. Как считаешь?
Хулда наклонилась поближе, потом кивнула:
– И почти без крови. Молодец.
– Тогда дальше, – сказала Инкери. Но она не перешла к другому уху. Вместо этого она прижала иглу к хрящу в верхней части того же.
– Подождите, – сказала она, пытаясь схватить Инкери за руку, но Рота ее удержала:
– Не надо там. В мочке уже достаточно.
– Троллья жена всегда получает первые четыре прокола после союза. Сиди смирно.
С остальными тремя разобрались быстро. Уши потом горели, но все было не так плохо, как она думала. Майе в жизни ничего не прокалывали. Некоторые женщины носили сережки, но отец никогда не смог бы позволить себе их для нее купить. А смысл прокалывать дырки, которые все равно зарастут?
Хулда достала красивые золотые кольца и аккуратно вставила их в каждый прокол. Ее движения были благоговейными, и Майя даже замерла, чтобы не испортить момент.
– Первые украшения тролльей жене обычно дарит муж, – сказала Хулда. – Но твой не принес серег. Вероятно, думал, что мы встретимся дома. Ничего страшного. Я запасла свои.
– Это ваши? – переспросила Майя, осторожно касаясь украшений.
– Эти кольца мне подарил муж в день знакомства. Сказал, что их достойна только самая прекрасная тролльчиха на свете. – Хулда посмотрела на каждое ухо, потом взяла лицо Майи в ладони. – Ты, может, и не тролль, но все равно смотришься мило.
Почему-то глаза защипало от слез. Майя не хотела плакать перед этими женщинами, но она и вспомнить не могла, когда ее последний раз называли милой. Отца это точно не волновало. Мужчинам, которые приходили в дом, было на нее наплевать – им нужен был бизнес и потенциальные деньги. Может, мама когда-то и звала ее красивой, но Майя ее совершенно не помнила.
– Спасибо, – прошептала она.
– Уверена, теперь твой страх кажется тебе глупым.
Она покраснела не меньше своих ушей.
– Есть немного.
Инкери хмыкнула, Рота рассмеялась звонко, подобно колокольчику.
– Ты представь, как Рагнар боялся, когда получал проколы мужа. Это же не идет ни в какое сравнение с твоими.
– Проколы мужа? – переспросила Майя.
Три тролльчихи замолчали. Посмотрели друг на друга, потом на нее.
Хулда ответила первой:
– Ну да? Я так полагаю, ты их если и не видела, то точно почувствовала.
– Я не… – Майя не знала, как сказать им, что последние дни она видела в основном спину мужа. – Вы про уши? Вроде они примерно такие же.
Инкери громко фыркнула:
– Ах, вот умора. Глупышка, мы про те, которые у него на члене.
Опять тишина. Только птички пели в деревьях вокруг и ветер шелестел листьями. Все три тролльчихи смотрели на нее в ожидании, словно она должна была засмеяться или сказать, что пошутила. Но она не знала, о чем они.
– То есть… у него на члене проколы? – едва сумела выдавить она.
Инкери побледнела:
– Ой, а ты еще…
– Ой, мамочки, – сказала Хулда и прижала руку ко рту.
Только у Роты, самой беспардонной из них, со смехом вырвалось:
– Она еще не видела его член!
Весь лес ожил. Птицы сорвались с деревьев, спугнутые взрывом хохота. А Майя все никак не могла себе представить, как же выглядит член с проколами.
У нее тоже вырвался смешок, потом еще один, и очень скоро они повалились друг на друга, плача от смеха.
– Ты уж прости, – выдавила Инкери. – Я как-то думала, после четырех дней вместе ты его хотя бы видела.
– Ничего я не видела! – отозвалась Майя. – Как вообще могут быть сережки на члене?
Хулда подняла их всех, заставив младших встать и подталкивая их вперед.
– Давайте в лагерь уже. Огонек, на это мы отвечать не будем. У мужа спросишь.
Как жаль, ведь Майя вышла за того, кто почти не обращал на нее внимания. Вопросы? Да он бы ни на что не ответил.
И она не собиралась спрашивать про его член.
Глава 10
Этот день пришел. День, когда у него появился шанс выпутаться из всего этого. Они стремительно приближались к кровавой ведьме, которая должна была заглянуть в их будущее и рассказать им об их детях. Она бы смешала их магию, и это связало бы их навеки. Оставалось только продержаться до этого момента, и тогда, может быть, он получит ответы на все свои вопросы.