Глубокие недра 1. Сладкая тьма
Правда ли? Рагнар коснулся кончиков ушей, медленно провел пальцами по всем сережкам.
– У нее уши не острые, Гуннар.
– Может, у людей они не меняются.
– Это от эльфийской-то крови?
Что-то здесь было не так. Он это ясно чувствовал. Рагнар, может, не был таким сильным воином, как брат, или мудрым тактиком, как отец, но он всегда доверял интуиции. А интуиция его кричала, что что-то здесь пошло не так.
Может, Гуннар тоже это чувствовал, потому что брат прищурился, прежде чем сказать:
– Не узнаем, если ты ее не спросишь. Иди к жене, Рагнар. Вам о многом надо поговорить.
Пожалуй. Но ему нравилось сидеть тут, вдали от нее. Одному в палатке ему не приходилось с ужасом ждать, что она скажет. Или чего не скажет. Что-то было не так в ее реакции, когда он крикнул на нее. Словно ее не волновало, что он был груб, даже зол. Она просто сжалась, когда остальные стали смеяться над ее страхом воды.
Жена тролля должна спорить. Должна драться. Крикнуть в ответ, чтобы не смели смеяться над ней из-за того, чего она не знает. Потребовать, чтобы ее всему научили.
Возможно, ему придется делать это за нее. От одной только мысли сердце споткнулось в груди. Если он будет всегда сражаться за нее, то без него некому будет заступиться за нее. Ее станут задирать. Она станет самой слабой среди них.
Выйдя из палатки, Рагнар решительно направился обратно в лес, говоря себе, что его страхи необоснованны. Она сможет за себя постоять. Он сейчас вернется к реке и обнаружит, что она уже попыталась сбежать. Он легко выследит ее в лесу, потому что ни один человек не сможет скрыться от тролля на его территории, но по крайней мере так он поймет, что у нее есть какой-то разум. Да и охота пошла бы им обоим на пользу.
Он бы смог догнать ее, и часть той ярости, что горела в груди, отпустила бы его. А она смогла бы выместить свою, пока пыталась бы запутать следы разными приемами. А потом он бы нашел ее, и, может быть, они в конце концов стали бы бояться друг друга меньше.
Но когда он вышел к воде, готовый охотиться, то не нашел следов среди листвы. Нет, его маленькое грязное создание сидело на краю реки. Она загребала пригоршни речного песка и натирала им кожу до красноты. В каком-то смысле он даже понимал, почему она моется так, но теперь вся ее одежда была в песке.
Одежда, которая все еще была на ней.
Почему она мылась одетой? Свадебное платье все равно не пережило падения с его плеча и было покрыто грязью и остатками рвоты. Да и ткань эта была не предназначена для мытья – подол уже распадался на глазах и уплывал по течению.
Присев на корточки, он смотрел, как она поднимает руки к волосам и… втирает песок и в них тоже? Это же там навсегда останется.
Сегодня в его кровати будет песок. Какой кошмар.
Не говоря уже о том, что она до сих пор не заметила его присутствия. Где вообще инстинкт самосохранения у этого существа? Ну должна же она была хотя бы почувствовать его взгляд. Волосы на теле должны были встать дыбом. Но нет. Она мылась, сопела и ворчала что-то себе под нос. Ни капли осознания, что за каждым ее движением следит охотник.
У Рагнара кончилось терпение. Подобрав с земли камень, он кинул его в воду. Громкий всплеск привлек ее внимание, и только тогда она наконец обернулась и поняла, что он сидит у нее за плечом.
Дальше все произошло очень быстро. У нее вырвался оглушительный визг, она попыталась вскочить, поскользнулась на камнях и рухнула в воду спиной вперед, подняв впечатляющих размеров волну. Вода чуть было не достала до его ног, а потом хлынула обратно, накрывая ее с головой. При попытке сесть ее толкнуло снова на дно, и какое-то время ему было видно только ее отчаянно размахивающие руки и ноги.
Она что, собиралась утонуть в воде по колено?
Он даже не знал, что и делать, учитывая, что это все из-за него и случилось, так что он остался на месте, наблюдая. Пока наконец ее голова не показалась из-под воды. По крайней мере, ее трепыхания вымыли весь песок из огненных волос. Она закинула их назад, отплевываясь, и уставилась на него. Широко распахнутыми глазами. Куда испуганнее, чем ему хотелось бы. По ее щекам текли черные ручьи, вероятно от макияжа, который на нее нанесли. Полоса красного смазалась с губ на щеку.
– Ты что творишь? – прохрипела она. Слова словно бы застывали в ее легких – вероятно, нахлебалась воды.
– Одежду тебе принес, – сказал он, показывая рубашку в руке. – А тебе не надо платье снять, чтобы мыться?
– Нет.
– А как быть с тем, что под ним?
Она еще немного посмотрела на него, а потом хрипло ответила:
– Руку туда засовываешь и моешь.
Может, для нее это и казалось логичным, а вот для него нет. Не говоря уже о том, что под тяжелыми юбками было легко что-то пропустить. Они не так сильно различались биологией, чтобы он не знал, что именно ей там нужно мыть.
Платье ее угробит, а не вода. Почему-то она была убеждена, что чистота – это смерть, но это было бредом. А вот если просидеть долго в мокрой одежде – можно и заболеть. Ей нужно будет обсохнуть, а он, болван такой, даже полотенца с собой не прихватил.
Придется обойтись его рубашкой. В нее впитается достаточно воды, а он потом найдет еще одну. Правда, он не часто носил рубашки.
В животе что-то свело, грудь сдавило тревогой. Не хотелось бы прославиться как тролль, потерявший жену из-за простой простуды.
– Платье бросаем здесь, – заявил он.
– Чего?
– Снимай. В лагерь мы так не пойдем.
Алые губки чуть приоткрылись.
– Платье остается на мне.
– Нет, снимай.
– И рубашка мне эта твоя не нужна. Это даже не платье, и она меня едва прикроет. – Она скрестила руки на груди, словно ее крохотные бицепсы могли ее как-то отгородить. – Не собираюсь я гулять при незнакомых мужчинах с голыми ногами.
– Ты больше не среди людей. – Он встал, позволяя ей оценить его внушительную фигуру. Ей стоило бы понять, что, когда он говорил ей что-то сделать, это не обсуждалось. Он просто заботился о ее же безопасности. – Снимай платье, или я сам его сниму.
Она побледнела, но кивнула, стиснув зубы:
– Ладно. Как скажешь.
Рагнар протянул ей рубашку:
– Хорошо. Рад, что ты пришла в себя.
Но она продолжала смотреть на него. Стоя в воде. Ее губы начинали синеть.
– Отвернешься, нет?
– С чего вдруг?
– Так будет вежливо.
Рагнар очень постарался не дать эмоциям отразиться на лице.
– С чего ты взяла, что я вежливый?
Вежливыми были знатные люди, охотящиеся на троллей по ночам, бросающие их умирать мучительной смертью и носящие острые уши как ожерелье. Он не хотел быть похожим на них.
Но, учитывая, какая она побледнела, можно было и уступить. Встряхнув рубашку в пальцах, он медленно развернулся, выставив руку за спину.
– Быстрее давай, огонек. Мое терпение не вечно.
У них было мало времени. Лес был опасен по ночам. В серебряном свете луны охотилось множество существ. Нужно было возвращаться в лагерь, туда, где свет огней отпугнет любого хищника, покусившегося на тролля.
Послышались звуки шелеста ткани, ее сосредоточенное дыхание. Потом его руки что-то коснулось. Опустив взгляд, он стиснул зубы. Она была такой хрупкой. Рыжие волосы стали темными, словно кровь, и она убрала их назад, открывая взгляду странно круглые уши. Но главным образом она казалась… маленькой. Утопающей в его рубахе. Край доходил ей до колен, рукава свисали с пальцев.
– Готова? – спросил он, возможно, чуть мягче, чем раньше.
Когда она кивнула, он снова положил руку ей на шею и повел в лес, в свою палатку.
Глава 7
Никогда в жизни она не чувствовала себя такой голой. Его рубашка открывала взору столько, сколько она никогда никому не показывала. Даже ее отец не видел ее голых ног с самого детства. А это чудище нарядило ее в рубашку, болтающуюся на плечах, и провело через целый лагерь жутких троллей.
Наверное, стоило ожидать, что они не доберутся до королевства троллей за день. Она и не знала толком, где тролли жили. Никто не знал. Люди только предполагали, что у троллей были дома. Ходили слухи, что они выкапывали города под землей, что тоже было вероятно. С чего бы им было жить так близко к человеческим поселениям.
Правда, это ее волновало меньше всего. Запястье ныло, живот болел, да и много о чем нужно было подумать. Особенно когда она вошла в полный троллей лагерь.
В сумерках тролли выглядели иначе. Большинство из них сидели у входа в черные палатки, скрестив ноги, на звериных шкурах. Она даже не знала, у какого животного была такая белоснежная шерсть и как они держали ее в такой чистоте. Это впечатляло и пугало. Перед каждой палаткой были разведены костры, окруженные чем-то вроде кристаллов. Огонь отражался в каждом и рассыпался по земле цветными отблесками.
Даже палатки блестели в свете заката. Она едва успела рассмотреть золотую вышивку, прежде чем новоиспеченный муж толкнул ее к паре отдельно стоящих палаток.
– Вот это наша, – рыкнул он, встряхивая рукой, словно ухватился за что-то грязное. – Иди внутрь.
Как же раздражали его приказы. Майя была самостоятельным человеком, она могла решать за себя. А если она хотела посидеть снаружи у костра? А если хотела посмотреть на других троллей, позадавать вопросы, прийти в себя? В конце концов, они же теперь были женаты. Если он не собирался ее убивать, то мог хотя бы дать ей почувствовать себя как дома. А он даже на это ей шанса не оставлял.
Из второй палатки вышел другой тролль. Видно в сумерках уже было плохо, но, кажется, это он стоял на свадьбе рядом с ее мужем. Майя его плохо рассмотрела, но помнила, что кожа у него темно-зеленая.
Он кивнул ей, потом мужу.
– Нашел, вижу.
– Да она даже не попыталась бежать.
И почему это звучало, как что-то плохое? Словно ее муж был разочарован, что она не устроила побег, когда ей было сказано сидеть в реке и мыться!
Потерев плечи, она решила представиться сама, прежде чем уйти в палатку.
– Друзья зовут меня Майя.
Зеленый тролль смерил ее взглядом, потом снова посмотрел на мужа за ее спиной.
Вот сейчас самое время. Только и надо было сказать, вообще-то я не принцесса. Вы ошиблись.
Но ее взгляд упал на оружие у огня. Острый край топора в двух шагах от них блестел в свете пламени. Подняв глаза, она поняла, что остальные тролли пялятся на них. Некоторые поглаживали ножи на ремнях, некоторые даже точили мечи.
Ну нет, решила она. Вот когда останется наедине с этим мужчиной, за которого каким-то образом вышла, вот тогда и скажет. Так что она промолчала.
Бивни у второго тролля были куда больше, чем у ее мужа. Даже они выглядели угрожающе, когда ее сердце так колотилось.
– Гуннар, – сказал зеленый тролль. – Зови меня Гуннар.
– Приятно познакомиться, Гуннар.
– Милая у вас свадьба вышла.
– Спасибо, – прошептала она, изо всех сил стараясь сохранить остатки вежливости, как бы сильно ей ни хотелось упасть в обморок. – Я там, в общем-то, ничего и не делала.
Но это была ложь. Это она привезла цветы. Все те цветы, что висели над их головами, что обвивали колонны и перила, мимо которых прошли тролли. Это она одна собственноручно превратила всю ту комнату в сказку из ярких глициний и гортензий, покрывших каждый сантиметр холодного серого камня.
Муж фыркнул за ее спиной:
– Милая? Да там из милого были только растения. Это уж точно не кто-то из вельмож подбирал.
Ему понравились ее цветы?
Кровь бросилась в лицо, и Майя поспешно нырнула в палатку. Внутри было темно, но она видела смутные очертания интерьера. Палатка была до странного просторной – она могла спокойно стоять и пройти шагов пятнадцать от края до края. Ноги окунулись в мягкие ковры. Поджав пальцы, Майя на ощупь нашла что-то похожее на ящики. Можно было там его и подождать.
Аккуратно усевшись, она схватилась за ноющее запястье. Оно пульсировало, больше не чувствуя онемения от ледяной воды. От боли отвлекали только внушительные размеры ящиков – когда Майя села на крышку, ее ноги оторвались от пола. Нет, надо было все ему рассказать. И заставить его слушать.
Слишком много времени прошло. Надо было начать умолять отпустить ее сразу за воротами. Все это было ошибкой. Она была дурочкой, оказавшейся не в том месте не в то время. Ему всего-то надо было посмотреть на нее, и он бы сразу поверил. В ней не было много эльфийской крови. Последний человек в ее роду, в ком была хоть капля, умер несколько веков назад. Поэтому у нее не было никаких талантов, кроме умения обращаться с растениями.
Надо просто сказать. Объяснить все, что случилось в замке, передать ему все детали, а потом взмолиться, чтобы ее отпустили домой. Да, совсем к прошлой жизни вернуться не получится, учитывая, что в глазах ее народа они были повенчаны, но это, может, и к лучшему.
Выжидая, пока тролль зайдет в палатку, она стала планировать, что сказать. Если они останутся женаты, то она просто попросит его переписать дело на нее. И тогда отцовский бизнес не пострадает. Зачем он троллю? А если захочет, чтобы она каждый год выплачивала проценты, не вопрос. В конце концов, все же знают, что это она украшала королевскую свадьбу.
Очевидно же, что за тролля должна была выйти принцесса. Она же была в свадебном платье. Или все это было лишь обманкой? Может, им хватило ума найти в королевстве подданную без семьи и друзей, по которой никто не станет скучать. Заманили ее в замок, запихнули в свадебное платье, пригрозили убить и вуаля. Принцесса свободна.
Если все королевство в курсе, то ее план не сработает. А если в этом и состоял их план, то король наверняка всем объявил.
Люди будут знать, что она замужем за троллем, и не захотят с ней работать. Придется разыграть его смерть. Или соврать, что они развелись. Но так тоже не пойдет, потому что, если они разведутся, права на дело отойдут ему, а не ей.
Проклятье. Неужели никакого выхода нет?
Занавеска на входе в палатку колыхнулась, открывая взгляду кусочек мира снаружи. Как она и думала, снаружи теперь горел костер. Золотой свет подчеркивал очертания мышц его ног, озарял ореолом всю массивную фигуру. Ему пришлось наклониться, чтобы зайти. Он был богом, сошедшим со страниц книги. Огромным воином, пришедшим забрать свой приз.
Нервно сглотнув, Майя сжалась. Никогда она еще не чувствовала себя такой маленькой. Его рубаха была ей велика. От размеров ящика казалось, что она маленький ребенок. А теперь он еще и смотрел на нее своими странными глазами. Когда он на секунду обернулся ко входу, его глаза, казалось, сверкнули, подобно кошачьим.
Но тут занавеска опустилась на место, и они остались в небольшой палатке наедине.
– Жена, – приказным тоном сказал он. – Почему ты сидишь в темноте?
– Тут свечей нет, – ответила она. А если бы и были, у нее не было спички или огнива.
Тролль поднял руку и коснулся металлической конструкции на потолке. Повинуясь движению пальцев, внутри вспыхнул огонь.
У Майи отвисла челюсть при виде небольшой металлической клетки, освещающей все пространство вокруг. В более крупной нижней части было налито какое-то неизвестное ей топливо, а над ним теперь весело плясал золотистый огонек.
– Я никогда… – Она прочистила горло. – Никогда такого раньше не видела.
Крякнув, он прошел в заднюю часть палатки.
– Не удивлен.
Майя прищурилась, глядя на своего нового мужа, взбивающего шкуры у стены. Кажется, он что-то бормотал: мол, Гуннар никогда не может сделать постель нормально, но не собирался же он там спать?
– Ты о моем виде невысокого мнения, да? – подумала она вслух и даже не заметила, пока слова не повисли в воздухе.
– Сложно думать высоко о тех, кто ниже меня, – ответил он, показывая рукой на кровать. – Иди спать.
– Я бы хотела поговорить, если можно.
– Нельзя. – Он скрестил руки на массивной груди и посмотрел на нее сверху вниз. Он и правда выглядел угрожающе, но до сих пор не пытался сделать ей больно.
Так что Майя набрала воздуха.
– Мне кажется, между нами есть некое недопонимание. И я бы хотела разобраться с этим, прежде чем это далеко зайдет.
Он смотрел на нее из-под прикрытых век, словно она была чем-то крохотным и ничтожным. Но он хотя бы с ней не спорил.
– Я просто… – Как бы это сказать, чтобы он ее не убил. – Мне кажется, я оказалась не в том месте не в то время. Меня не должно было здесь быть.
Равнодушие исчезло у него с лица. Вместо этого оно сменилось на что-то похожее на ненависть.
– Я хорошо знаю твой народ. Знаю, какой лжи от вас ждать, как легко вы искажаете правду. Я видел, на что вы способны, огонек.
– Но я не о том…
Он внезапно оказался прямо перед ней. Огромный. В полутьме. Слова застряли в горле. Сложно думать, когда огромное существо наклоняется и кладет руки по обе стороны от тебя.
– Молчи, жена.
Но она уже не могла остановиться.
– Почему ты меня так зовешь?
– Потому что это то, кто ты есть.
– Словно пытаешься стереть, кто я на самом деле. Даже не спросил, как меня зовут.
Он словно бы замер. Темные глаза странно блестели в отсветах от клетки на потолке.
– Ты уже сказала Гуннару, как тебя зовут.
– Но ты-то меня об этом не спросил.
Он моргнул.
– Мне и не надо. Я знаю: тебя зовут Майя.
Ну да, знал, но это же еще не значило… Глубоко вздохнув, она приказала себе быть храброй.
– Тогда могу я спросить, как зовут тебя?
Тролль громко втянул воздух, и ей показалось, что она спросила что-то не то. Может, ей не полагалось спрашивать имя мужа. Может, у них была такая традиция.
– Ты знаешь мое имя. Его сказали тебе, когда твой отец заключил эту сделку с моим королем.
Но ее там не было.
– Я же тебе и пытаюсь сказать…
– Меня зовут Рагнар! – разозленно рыкнул он. – Забываешь имя жениха, а потом еще ждешь, что я буду вежливым. Ты нарушила все правила, которые мы выставили. Ты слабое, хрупкое существо, которое эти леса сломают прежде, чем оно научится в них ходить.
Внезапно огромные ладони сомкнулись на ее талии и подняли с ящика в направлении кровати. Болтая ногами в воздухе и хватаясь за его запястья для поддержки, она снова чувствовала себя маленькой. Слабой. Как он и сказал.
Рагнар положил ее на шкуры, куда мягче, чем она ожидала, учитывая, что он дрожал от ярости. Майя забыла, как дышать, когда его колено опустилось между ее ног, прижимая ее к постели за рубашку.
Все вокруг нее теперь было им, его запахом, его одеждой. Шкуры пахли им. Странный цитрусовый запах, чистый и… приятный. Она и не думала, что тролли могут пахнуть приятно, но вот оно. Вот он.
Наклонился над ней, раздвинув ей ноги плотным коленом, и выглядит таким злым. И все равно он был так нежен, когда коснулся ее волос. Поймал один локон, намотал на здоровенный указательный палец.
– Я просил у богов жену, – сказал он тихо, низко. – Прекрасную женщину с лавандовой или бледно-голубой кожей. Жену, которая даст мне выбить метки моего клана на ее коже, кто будет с гордостью носить мои серьги. Но твоя кожа будет лишь рваться и кровоточить.
Тот же палец провел по ее нижней губе, и она резко вдохнула, вдруг четко осознав кое-что. Все, о чем она могла думать, – это каким он был… тяжелым. И ей нравился этот вес, потому что он успокаивал. Замедлял ее мысли. Он чуть нажал на губу, показывая ей открыть рот. Провел подушечкой пальца по ее зубам.
– Ни бивней, – сказал он. – Ни клыков. Ты даже не понимаешь, сколького в тебе нет от той, о ком я мечтал.
Сердце сочувственно сжалось. Она знала, что она не та, кого он ожидал, но, судя по всему, и принцесса ему не подошла бы.
– Я думала, ты искал кого-то с эльфийской кровью?
Его взгляд похолодел.
– Какой мне толк от невесты с фарфоровой кожей и стеклянными костями? Я хотел крепкую, суровую жену, которая переживет мороз зимы и гнев небес. А с эльфийкой мне что делать?
Его глаза снова метнулись к ее ушам, и что-то тревожное проскочило в его взгляде. Потому что он наверняка уже знал, что что-то в ней не то. Что она не та, кого ему обещали.
Она открыла было рот, чтобы так и сказать, но тут его колено прижалось к ней сильнее. Они оба замерли, уставившись друг на друга. По телу разлился жар. Она сама не знала, почему так реагирует. Только то, что он повсюду. Его запах. Его желание. Все это клубилось вокруг и топило ее.
Рагнар наклонился ближе, почти соприкоснулся с ней губами. Она чувствовала, как его тепло впитывается во все ее тело. Сама она дышала коротко и часто, обдувая каменную стену его мускулов.
– Да ведь даже не влезет, – пробормотал он, а потом ушел.
На место, где он был, хлынул холодный воздух, и у Майи получилось сделать глубокий, дрожащий вдох. Свет погас, и только занавеска качнулась за его спиной.
Глава 8
Тем вечером Рагнар понял, что какой-то огонь в ней все-таки был. Она пыталась о чем-то ему сказать и продолжала попытки, даже когда он перебивал и давил. И все равно аргументы у нее были никакие.
Всю ночь его преследовал страх. Он пытался представить все, что могло пойти не так. Больше всего его маленькой жене была нужна еда. И воды с собой надо было брать теперь больше. Он заметил, что она пила из реки, пока мылась. Видимо, мучила жажда.
Но даже нужнее была одежда. Она была слишком легко одета, а осень все дальше удалялась от лета и все ближе была к зиме. Ни его рубашка, ни уж тем более то платье ее бы не согрели.
Так что весь вечер он провел в обменах. Он мог делать то, чего не могли другие. Его целительские способности славились среди троллей, и за них он обычно что-то получал взамен. Ботинки, которые ей подойдут, пусть и были сделаны на ходу. Платье, которое может на нее сесть, хоть оно и шилось на тролля куда младше. Незаконченный плащ, слишком короткий для владельца. Множество мелочей, которые он должен был для нее подготовить, но у него не было времени.
Так прошла половина ночи. Когда он вернулся, она зарылась в шкуры так глубоко, что он даже сначала не смог ее найти. Но потом заметил маленький силуэт под одеялами, которые чуть колыхались от ее дыхания.
Уже что-то. По крайней мере она не умерла во сне. Может, еще не все потеряно.
Остаток ночи он сидел у ее ног и смотрел, как она спит. Как ее не будит никакой шум. Его народ спал редко и короткими урывками. У людей, очевидно, было иначе.
Она проспала все празднества троллей снаружи, и он тоже все пропустил. Потому что… просто смотрел на нее. Видно было только немного лба и кончик носа, но его все равно завораживало.
Столько различий. Столького он еще о ней не знал.
Ему хотелось спросить столько всего, сколько он не мог сложить в слова. Каково это было, расти среди людей? Знала ли она, как охотиться, рыбачить, жить, как ей теперь было положено? Наверняка нет. Она не слышала пения земли, как тролли, и ее народ не умел искать в глубоких шахтах кристаллы и драгоценные камни.
Она была слабой, и у нее были нежные лапки, которые нельзя было перенапрягать.
Всю ночь и до самого утра Рагнар строил планы. Сидел, пока она не пошевелилась. А потом она моргнула и открыла свои глаза цвета леса с золотыми крапинками, и внезапно он не знал, что сказать. Она заметила, что он смотрит на нее, словно его волнует ее состояние. Почему-то это казалось чем-то неправильным.
Поэтому он резко встал:
– Мы уходим. Сейчас.
– Сейчас? – спросила она, медленно садясь.
Ее волосы диким рыжим облаком клубились вокруг головы. Словно огонь, в который подкинули поленьев. Его рубаха сползла с ее плеча, и стало видно, что точки на ее лице продолжаются и на теле.
А плечи у нее были красные, вдруг понял он. Обожженные на солнце во время их путешествия от замка до леса. Она уже пострадала, а он даже не знал.
Нахмурившись, он указал на принесенную гору одежды.
– Этого должно хватить. Пойдем, жена. Сегодня докажешь мне, что я ошибаюсь в людях и ты не будешь мне обузой до конца времен.
В ответ на это она стиснула зубы и прищурила глаза. Разозлилась. Отлично. Так и должно быть. Ей многое предстояло доказать. Не только ему, но и всему его народу.
Рагнар вышел из палатки, пока не успел совершить какую-нибудь глупость. Например, предложить ей помощь. Сама разберется. Вся одежда одинакова.
Гуннар ждал снаружи. Брат уже разложил на костре завтрак – в сковороде шкварчало два десятка яиц, а в другой он разогревал сушеное мясо. У других были ноги пойманных утром оленей, а у кого-то даже свежая рыба из реки.
– Хмурый ты какой-то, – со смешком заметил брат. – Я-то думал, молодожены, они того, веселее по утрам-то.
– Заткни рот сегодня.