Поместье на краю тайги 1

— Неплохо, — я закрыла за собой ворота на тяжелый засов. — Слушай, Тихон, а ты всегда так можешь? С тенями и этим... голосом из преисподней?

Кот обернулся, его хвост самодовольно дернулся.

— Могу и круче. Но на такую аудиторию жалко тратить ману. Это был так, легкий перформанс для разогрева. Страх, дорогая моя — лучший способ научить людей вежливости, когда у них не хватает воспитания.

Он подошел к крыльцу и выразительно посмотрел на дверь.

— А теперь давай заходить. У меня в планах — пряники, молоко и обсуждение того, почему у нашего забора всё еще не стоят почетные караулы из поставщиков деликатесов.

Я улыбнулась, глядя на фасад нашего дома. Он всё еще выглядел обветшалым, сад за моей спиной всё еще пытался сожрать дорожки, а долг в Управе никуда не делся. Но когда я поднималась по ступенькам, чувствуя вес бутылки с молоком и слыша ворчание своего фамильяра, я знала одно: сегодня Енисейск-Магический официально признал, что у поместья Кречетов снова есть зубы. И, кажется, они очень острые.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной, отсекая пыльный зной улицы. В холле поместья было прохладно и пахло... домом. Не тем казенным запахом хлорки и несвежих щей, к которому я привыкла в приюте, а чем-то сложным: старым деревом, пчелиным воском и чем-то неуловимо магическим, будто сами стены тихонько вздыхали после долгого сна.

— Ну и физиономия у неё была! — Тихон с победным видом спрыгнул на пол и тут же принялся деловито вылизывать лапу, словно это не он только что изображал из себя порождение бездны. — Вика, клянусь своими усами, за один этот кадр я готов простить тебе даже отсутствие пряников в ближайшие полчаса. Хотя нет, не готов. Мой моральный ущерб от общения с этой мегерой оценивается как минимум в две штуки с изюмом.

— Тиша, ты просто невыносим, — я усмехнулась, чувствуя, как напряжение в плечах наконец-то отпускает. — Но признаю: твой выход с тенями был эффектным. Кажется, мы только что обеспечили себе неделю тишины.

Из глубины коридора донеслись размеренные шаги. Никифор появился как всегда вовремя, будто материализовался из теней, которые мой фамильяр так активно разбрасывал. В руках старик держал поднос, на котором красовался пузатый фарфоровый чайник и тарелка с нарезанным хлебом, от которого шел такой аромат, что у меня в животе заурчало на всю прихожую.

— С возвращением, Виктория Анатольевна, — Никифор отвесил легкий, идеально выверенный поклон. — Вижу, прогулка в Управу прошла... продуктивно. Иван-чай уже настоялся, а на кухне доходит запеканка. Прошу к столу, пока духи дома не решили, что вы собираетесь питаться одной лишь пылью.

Мы переместились в столовую. Несмотря на общую запущенность поместья, здесь царил идеальный порядок. Никифор усадил меня во главе стола, и я с наслаждением сделала первый глоток чая. Терпкий, медовый вкус разлился по телу теплом, и перед глазами тут же всплыло уведомление Системы:

«ЭФФЕКТ: Родовое чаепитие. Восстановление Энергии Уюта: +5. Бонус к внимательности: +2 на 1 час».

— Никифор, посмотри, — я выложила на скатерть пухлую папку из Управы и ту самую записку, которую дал мне Савелий Крючков. — Савелий подтвердил мой статус. И еще он упомянул некоего Вадима Анварова. Говорит, он арендует нашу землю и у него какие-то проблемы с документами.

Старик аккуратно поставил чашку на блюдце и поправил пенсне, изучая записи. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение осветилось узнаванием.

— Ах, Вадим... — Никифор задумчиво прикусил губу. — Порядочный человек, каких сейчас мало. Видите ли, Виктория Анатольевна, ваш дедушка, Алексей Максимович, был не только великим зельеваром, но и мудрым стратегом. С Вадимом у них был договор, скрепленный еще старым купеческим словом. Анваров выращивает на наших дальних делянках редчайшие магические травы — те, что любят ту почву, но требуют особого ухода. В счет аренды он поставлял деду лучшие сборы. Именно благодаря этому сырью лавка Кречетов гремела на всю губернию. У нас были такие ингредиенты, за которыми из самого Красноярска приезжали.

— Значит, он — ключ к нашему ассортименту? — я подалась вперед.

— Именно так, — кивнул Никифор. — Вадим чтит традиции. Думаю, если вы нанесете ему визит и подтвердите свое право хозяйки, он станет для нас незаменимым союзником. Без его трав мы будем торговать лишь сушеной ромашкой и надеждами на лучшее.

— Завтра же наведаемся, — вставил Тихон, который уже успел переместиться поближе к моей тарелке и теперь с тоской гипнотизировал кусок хлеба. — А заодно спросим, почему это он задерживает поставки. Магические травы сами себя не продадут, а мои пряники сами себя не купят. Вика, ты слышала? У нас долги, а мы сидим и пьем чай! Где деловая хватка? Где огонь в глазах?

— Огонь в глазах появится, когда я решу, на что потратить наши последние копейки, — я вздохнула и выложила на стол конверт из тайника деда. — В остатке — двадцать два золотых рубля. И нам позарез нужна вывеска для лавки. Та, что там висит сейчас, больше напоминает надгробие забытым мечтам.

Никифор понимающе кивнул и налил мне еще чая.

— Двадцать два рубля... Что ж, сумма скромная, но для начала достаточная. Насчет вывески у меня есть одна кандидатура. В ремесленном квартале живет Виталя. Плотник от бога, из тех редких мастеров, кто «слышит дерево». Он может заставить обычную сосну петь, а дуб — светиться изнутри без всяких артефактов. Работает он быстрее любого механического станка.

— Звучит слишком идеально, — я прищурилась. — В чем подвох?

— Увы, — Никифор печально вздохнул, — Виталя страдает от тяги к «Горькой забывчивости». Этот магический напиток туманит его разум чаще, чем того хотелось бы. Но если поймать его в период трезвости и правильно мотивировать... Думаю, за пятнадцать золотых он создаст нам такой фасад, что мимо не пройдет даже слепой.

— Пятнадцать рублей за доску с буквами?! — Тихон возмущенно подпрыгнул, едва не опрокинув сахарницу. — Вика, не слушай его! Этот старик расточитель! Зачем нам Виталя-пьяница, когда у тебя есть я? Я — магический фамильяр высшего порядка! Я могу сплести нам вывеску из чистых теней. Она будет переливаться, подмигивать прохожим и шептать им на ухо: "Зайдите, здесь лучшие скидки". И всё это — совершенно бесплатно! Ну, разве что за пару лишних пряников в неделю.

Никифор медленно повернул голову к коту. Его взгляд был таким сухим, что, казалось, в комнате понизилась влажность.

— Теневая вывеска, господин Тихон? — вкрадчиво уточнил старик. — Та, что будет выглядеть как проклятый портал в нижние миры? Вы хотите, чтобы приличные покупатели, завидев наш магазин, переходили на другую сторону улицы и крестились? Пятнадцать рублей — это цена за репутацию. А ваш «дизайн» распугает даже крыс в подвале.

— Ну, может, немного теней и добавят мистики... — пробурчал Тихон, заметно сдувшись под взглядом Никифора. — Зато экономно.

— Нет, Тиша, тут я согласна с Никифором, — я решительно отодвинула от себя пустую чашку. — Мы восстанавливаем имя Кречетов, а не открываем лавку ужасов. Никифор, вот пятнадцать рублей. Найди этого Виталю, приведи его в чувство, если надо — запри в мастерской, но вывеска должна быть готова как можно скорее. Оставшиеся семь рублей прибережем на экстренный случай. Или на семена.

— Слушаюсь, Виктория Анатольевна. Завтра же с утра займусь этим вопросом, — старик аккуратно забрал монеты. — А теперь, если позволите, расскажите, как прошла ваша встреча с городом. Мне показалось, или от ворот доносились... не вполне приличные звуки?

Я не выдержала и рассмеялась, вспоминая перекошенное лицо Ольги.

— О, это была славная битва! Сначала я починила телегу молочнику — там мана завязалась в такой узел, что бедный агрегат чуть не взорвался. За это нам обещали свежее молоко каждое утро. А потом появилась Чекушкина. Начала кричать, что я обворовала приют, что платье на мне краденое...

— А потом я напомнил ей, что молчание — золото, — перебил меня Тихон, снова принимая важный вид. — Знаешь, Никифор, у неё так забавно тряслись коленки, когда тени начали щекотать её лодыжки. Думаю, теперь она трижды подумает, прежде чем открывать свой рот в нашу сторону.

Никифор слушал мой рассказ, и на его губах играла едва заметная, но очень теплая улыбка. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то, чего не было вчера — искру надежды.

— Молочник — это хорошо. Дружба с поставщиками начинается с малых дел, — заключил он. — А что касается Ольги... Дом наконец-то ожил. Слышите?

Я притихла. И действительно, где-то в глубине стен послышалось уютное, сытое потрескивание, хотя камин мы не разжигали. Половицы больше не скрипели жалобно, а казалось, довольно ворчали.

«ВАШЕ ДОСТИЖЕНИЕ: Признанная Хозяйка (прогресс 15%).

Дом начинает подстраиваться под ваш ритм. Энергия Уюта теперь накапливается на 10% быстрее».

— Похоже, мы на верном пути, — прошептала я, поглаживая Тихона по загривку. Кот замурчал — громко, как трактор, и в этот момент я окончательно поняла: я дома. И пусть впереди долги, проверки Управы и пьющие плотники, мы со всем справимся. Потому что Кречеты не сдаются. Тем более, когда у них есть план, двадцать два рубля и очень вредный кот.

— Никифор, если бы за запеканки давали ордена, вы бы уже ходили в золоте с головы до ног, — выдохнула я, отодвигая пустую тарелку. — Честное слово, в приюте предел мечтаний — это когда каша не пригорела, а тут... Это же просто какое-то гастрономическое колдовство.

Старик, собиравший посуду, замер и отвесил мне такой церемонный поклон, что я невольно выпрямила спину. В его глазах, обычно подернутых дымкой старческой усталости, сейчас плясали вполне живые искорки.

— Благодарю за доброе слово, Виктория Анатольевна, — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула странная, почти торжественная нотка. — Но должен вам сказать: сегодня не только запеканка удалась. Сам дом... он дышит легче. Вы почувствовали?

Я прислушалась. Действительно, тот давящий гул запустения, который встретил меня на пороге в первый день, исчез. Теперь стены не просто стояли вокруг — они словно обнимали. От изразцовой печи шло мягкое, вибрирующее тепло, хотя дрова там давно прогорели.

— Стены всё чувствуют, — продолжал Никифор, аккуратно складывая салфетку. — То, как вы сегодня поставили на место эту особу, Чекушкину... Магия поместья признала в этом не просто каприз, а заступничество. Родовое гнездо не любит, когда его хозяйку мешают с грязью на глазах у всей улицы. Вы защитили его честь, и дом откликнулся. Слышите, как половицы перестали ворчать?

— Половицы, может, и перестали, — раздался язвительный голос со шкафа, — а вот мой желудок выражает решительный протест.

Тихон, до этого момента изображавший меховой воротник на антикварном буфете, спрыгнул вниз, изящно приземлившись прямо на стол. Я уже хотела возмутиться, но кот посмотрел на меня с таким выражением вселенской скорби, что я подавилась словами.

— Сентиментальные бредни, — фыркнул он, дернув хвостом. — «Дом дышит», «стены чувствуют»... При деде Прохоре стены чувствовали запах осетрины и выдержанного сыра, а фамильяров кормили сливками из серебряных мисок, а не заставляли слушать лекции о пользе хороших манер. И запеканка, кстати, была суховата. Где мой изюм, я спрашиваю? Без изюма моя магическая регенерация падает до критических отметок.

— Тиша, ты только что съел половину моей порции, — напомнила я, поднимаясь со стула. — Твоя регенерация, судя по объему талии, скоро позволит тебе проходить сквозь стены без использования магии — просто под собственным весом.

— Это не вес, это авторитет, — отрезал кот и демонстративно зашагал к выходу, задрав хвост трубой. — Идем, наследница. Пора баиньки. У меня был тяжелый день: я пугал мегер и изображал из себя демона перекрестков. У меня, между прочим, лапы гудят.

Я улыбнулась Никифору, поблагодарила его еще раз и побрела вслед за этим черным тираном. Усталость навалилась внезапно, как пыльный мешок в кладовке. Ноги налились свинцом, а глаза слипались.

Подъем на второй этаж снова превратился в квест. Несмотря на то что утром я вроде бы запомнила дорогу, сейчас коридоры поместья решили поиграть со мной в прятки. На третьем повороте я уверенно шагнула в сторону, решив, что это короткий путь к спальне.

— Виктория, — голос Тихона донесся откуда-то сзади. — Если ты планируешь ночевать в сундуке с дедушкиными кальсонами, то ты идешь правильно. Но если тебе нужна кровать, то развернись на сто восемьдесят градусов и постарайся не врезаться в тот доспех.

— Я просто проверяла систему безопасности! — буркнула я, разворачиваясь.

— Ага, методом тыка, — проворчал кот. — Твой топографический кретинизм — это единственное, что в этом доме работает без перебоев.

Наконец мы добрались до спальни. Морозный Лён на кровати в полумраке мерцал серебром, обещая прохладу и покой. Но стоило мне сделать шаг к подушке, как черная молния пролетела мимо моих ног. Тихон, не тратя времени на церемонии, запрыгнул в самый центр постели и с хозяйским видом улегся на мою любимую подушку — ту самую, которая была побольше и помягче.

— Эй! — возмутилась я. — Это моё место!

— Было твоим, пока здесь не обосновался высший магический разум, — кот лениво зевнул, обнажив острые клыки. — Мне нужна магическая регенерация на узловой точке пересечения лей-линий. А эта подушка — идеальный проводник. Ложись с краю, не разваливайся. И постарайся не храпеть, это сбивает мою настройку на астральные частоты.

Я тяжело вздохнула, понимая, что спорить с ним сейчас бесполезно. Сил не было даже на то, чтобы стащить его за хвост. Кое-как стянув туфли и переодевшись в ночную сорочку, я забралась под одеяло, стараясь не тревожить Его Ворчейшество.

Перед тем как закрыть глаза, я шепотом произнесла:

— Система, статус.

Перед глазами тут же развернулись знакомые страницы книги «Совершенство». В полумраке спальни её призрачное сияние казалось мягким и уютным.

Я с замиранием сердца начала листать отчет за день. Страницы шуршали, как старая бумага, выбрасывая искорки света.

«ИТОГИ ДНЯ:

Характеристика: МАСТЕРСТВО (Крафт)

Текущий уровень: 1 (Прогресс +15%)

Достижение: «Ремонт на коленке». Вы успешно распутали мана-узел в приводе «Заря-4». Молочник в восторге, телега в строю. Ваши руки начинают вспоминать то, чему не учили в приюте».

Я невольно улыбнулась. Значит, не зря я возилась с той железкой. Магия — это не только вспышки и пафос, это еще и работающие механизмы.

«Характеристика: РЕПУТАЦИЯ (Енисейск-Магический)

Статус: От «подозрительной приблуды» до «опасной девицы с характером».

Внимание: Ольга Чекушкина теперь обходит ваш забор по дуге, а три соседских кота подали прошение о вступлении в ваш фан-клуб (отклонено Тихоном)».

— Правильно сделал, что отклонил, — пробормотал Тихон, не открывая глаз. — Лимит на дармоедов в этом доме исчерпан мной.

Я пропустила его шпильку мимо ушей и пролистала дальше. Там, на пожелтевшем листе, горела новая золотистая надпись.

«СКРЫТОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛУЧЕНО: Справедливость Очага.

Условие: Защита чести дома перед лицом клеветы.

Награда: +1 к характеристике ОБАЯНИЕ.

Бонус: Магия поместья теперь активнее откликается на ваши бытовые просьбы. Печь будет греть дольше, а чайник закипать быстрее».

Обаяние! У меня теперь Обаяние третьего уровня. Может, в следующий раз в Управе мне не придется так долго ждать в очередях? Или хотя бы Герасим перестанет смотреть на меня как на пятно на обоях.

«РОДОВАЯ СВЯЗЬ: Рост +5%.

Вы начинаете чувствовать ритм поместья. Дом больше не видит в вас чужака. Он видит Хозяйку».

Я закрыла призрачную книгу. Она захлопнулась с тихим, удовлетворенным шелестом и растворилась в воздухе.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая только мерным, мощным рокотом Тихона. Его мурчание было похоже на работу небольшого магического двигателя. Я прикрыла глаза, чувствуя, как холод Морозного Льна вытягивает из тела дневную усталость, заменяя её легкой истомой.

В голове крутились планы на завтра. Двадцать два рубля в кошельке — это, конечно, не состояние, но уже что-то. Нужно встретиться с плотником Виталей, нужно найти этого Вадима Анварова... И вывеска. Лавка Кречетов должна снова засиять.

Я представила себе, как открываю массивные двери магазина, как звенят колокольчики, как на полках стоят флаконы с моими зельями, а Тихон с важным видом сидит на прилавке, проверяя чеки. Эта картинка была такой яркой и реальной, что я почти почувствовала запах корицы и магического озона.

— Спи уже, мечтательница, — сонно буркнул кот, поудобнее устраиваясь на моей подушке. — Завтра я научу тебя, как правильно торговаться с плотниками. Главное — не смотреть им в глаза, когда они начинают плакать о тяжелой жизни. Это ловушка.

— Спокойной ночи, Ваше Ворчейшество, — прошептала я.

Тьма за окном бережно хранила покой поместья. Тени в углах больше не пугали — они несли караул, оберегая сон последней из рода Кречетов. Я заснула с улыбкой на губах, зная, что завтра будет новый день, полный новых вызовов, ироничных замечаний кота и тихой, уверенной магии созидания.