Поместье на краю тайги 1

«ВНИМАНИЕ! Предмет получен: Серебряная ложечка (семейная реликвия Степановых?).

Тип: Зацепка для интриги.

Примечание: Вещи говорят о владельцах больше, чем их слова. Сохраните её, возможно, это ваш билет в мир городских тайн».

— Ну вот, — прокомментировал Тихон, который во время всей этой сцены делал вид, что он — просто часть городского пейзажа. — Первое знакомство с местной аристократией прошло успешно. Тебя назвали нищенкой, обдали презрением и оставили в качестве чаевых столовый прибор. Считай, ты уже интегрировалась в общество.

— Она просто невыносима, — я спрятала ложечку в карман. — Но мы здесь не ради её ложек.

Я достала латунный ключ. Стоило мне вставить его в замочную скважину, как по руке пробежал знакомый теплый разряд. Дверь, которая на вид должна была открываться с диким скрипом и, возможно, обрушением косяка, поддалась мягко и бесшумно. Магия дома признала ключ, а вместе с ним — и меня.

Внутри лавки царил сумрак, пахнущий застоявшимся временем и старыми заклинаниями. Воздух был таким плотным от пыли, что казалось, его можно резать ножом. Стеллажи, уходящие под самый потолок, были заставлены какими-то коробками, склянками и свертками. В центре зала возвышался прилавок из темного дерева, покрытый толстым слоем серого налета.

— Так, — Тихон по-хозяйски зашел внутрь и принюхался. — Пахнет... хм... не так плохо, как я ожидал. По крайней мере, никто из младших духов здесь не сдох от скуки. Вика, под прилавком, с правой стороны, есть небольшой бронзовый рычаг. Видишь?

Я нырнула под прилавок, едва не ударившись головой о полку. Действительно, там обнаружился массивный рычаг, покрытый гравировкой в виде вихря.

— Это «Ловец Пыли», — пояснил кот, усаживаясь на единственный чистый табурет. — Гордость твоего деда. Правда, он жрет магию как не в себя, но в твоем случае это единственный способ не задохнуться в ближайшие пять минут.

Перед глазами всплыло системное сообщение:

«ОБНАРУЖЕН АРТЕФАКТ: Ловец Пыли (стационарный).

Действие: Полная очистка помещения.

Стоимость активации: 1 единица Энергии Уюта.

Текущий запас: 12.

Активировать?»

Я решительно нажала «Да» и дернула рычаг. Раздался глубокий, вибрирующий гул. В центре зала возникла крошечная светящаяся точка, которая через секунду превратилась в стремительный воздушный вихрь. Пыль, мусор и паутина начали всасываться в этот магический пылесос с невероятной скоростью. Ветер трепал мои волосы, а Тихону пришлось вцепиться когтями в табурет, чтобы его не унесло следом за пылью.

Через десять секунд всё стихло. В лавке стало светло — солнечный свет теперь свободно проникал сквозь идеально чистые окна. Дерево прилавка засияло благородным блеском, а пол оказался выложен красивой мозаикой.

— Вот, — кот довольно сощурился. — Теперь здесь можно находиться без риска превратиться в статую из песка. Начинай инвентаризацию, наследница. Посмотрим, что нам оставил Алексей Максимович.

Я принялась обходить полки, и Система тут же начала выдавать описания.

«ОБЪЕКТ: Часы потерянных минут.

Состояние: Рабочее.

Эффект: Накапливают время, потраченное хозяином на ерунду (не более 5 минут в сутки). Можно использовать для мгновенного завершения варки простого зелья».

— Полезная штука, — пробормотала я. — Жаль, что они не могут вернуть те десять минут, что я потратила на общение с ложечной леди.

— О, а это что? — я вытянула из угла странную конструкцию из тонких серебристых нитей.

«ОБЪЕКТ: Мантия-невидимка для мышей.

Состояние: Идеальное.

Примечание: Создана дедом Кречетом в порыве странного вдохновения. Позволяет мышам безнаказанно воровать сыр у котов-фамильяров».

Тихон, прочитав описание (он явно видел мои системные окна), возмущенно зашипел.

— Сожги это немедленно! Это ересь! Дед всегда отличался специфическим чувством юмора, но это уже за гранью добра и зла!

Я хихикнула и отложила мантию в сторону. Мое внимание привлек тяжелый медный чайник, стоявший на отдельной полке. Он выглядел солидно, но от него исходил такой холод, что иней покрывал даже соседнюю доску.

— «Вечно холодный чайник», — прочитала я название. — Тихон, а его можно спасти? Он же... ну, совсем ледяной.

Кот подошел ближе, осторожно потрогал носик лапой и тут же её отдернул.

— О-о, это тяжелый случай. Кривое плетение маны, милочка. Кто-то пытался зачаровать его на поддержание температуры для ледяного чая, но мана завязалась в так называемый «морозный узел». Он теперь не охлаждает, он высасывает тепло из всего живого. Артефакт испорчен, но потенциально ценен.

— И что делать? — я протянула к чайнику руку, но замерла в паре сантиметров.

— Используй свой дар, — голос Тихона стал серьезным. — Ты Кречет. Твоя магия — это не только зелья. Это связь с вещами. Коснись носика. Не бойся, он тебя не заморозит, если ты направишь тепло своей крови. Тебе нужно «развязать» эту петлю.

«ВНИМАНИЕ! Доступно новое действие: Ремонт магического узла.

Требуется навык: Оценка (разблокировка...).

Запуск процесса...»

Я закрыла глаза и коснулась холодного металла. В первую секунду пальцы обожгло холодом, но я не отстранилась. Я представила, как тепло от сердца течет по руке, превращаясь в мягкий золотистый свет.

Внезапно мир вокруг изменился. Я увидела внутренности чайника не глазами, а каким-то шестым чувством. Внутри носика пульсировал ярко-синий, колючий сгусток энергии. Он был запутан, как комок ниток, которые перетянули слишком туго.

«ПОЛУЧЕН НАВЫК: Оценка (ур. 1).

Вы видите структуру магических дефектов».

Я осторожно, словно боясь порвать тонкую нить, коснулась этого сгустка своим теплом. Синие нити начали подрагивать, смягчаться. Я «потянула» за один край, распутывая петлю. Холод начал отступать, сменяясь обычным ощущением металла.

Щелчок! Синий свет вспыхнул и погас.

«КВЕСТ ОБНОВЛЕН: Мастерство крафта.

Задание: Исправить испорченный артефакт (Выполнено!).

Награда: 50 очков опыта, +1 к Мастерству».

Чайник в моих руках стал обычной температуры. Более того, он начал издавать приятное, уютное мурлыканье, как будто благодарил за спасение.

— Ого... — я выдохнула, чувствуя легкое головокружение. — Я это сделала?

— Неплохо для дилетанта, — Тихон спрыгнул с табурета и подошел к чайнику. — Узел развязан чисто. Теперь его можно продать как «Чайник идеального климата».

Кот запрыгнул на прилавок и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде больше не было ехидства — только холодная, рассудительная мудрость старого наставника.

— Запомни, Вика: каждый предмет в этой лавке — это не просто товар. Это урок. Каждая коробка, которую ты откроешь, либо сделает тебя богаче и мудрее, либо окончательно разорит. Здесь нет случайных вещей. Алексей Максимович ничего не оставлял просто так. Твой ремонт — это первый шаг. Но впереди у нас триста сорок два рубля долга и целая Управа, которая мечтает забрать у тебя этот чайник вместе с лавкой.

Я посмотрела на свои руки, в которых всё еще теплилось остаточное ощущение магии. Лавка вокруг меня больше не казалась чужой. Она дышала, скрипела половицами и ждала, когда я наконец-то наведу здесь настоящий порядок.

— Знаешь, Тиша, — я улыбнулась, ставя чайник на почетное место в центре прилавка. — Кажется, мы с этим чайником договоримся.

— Ну-ну, — проворчал кот, уже направляясь к задней двери, ведущей в подсобку. — Пойдем, там еще целая комната «уроков». И предупреждаю: если найдешь самонаводящиеся тапочки, не надевай их — они до сих пор пытаются уйти к своему первому хозяину в Томск.

Я только успела поставить реанимированный чайник на полку и полюбоваться тем, как солнечный зайчик отважно сражается с тенью в углу, когда входная дверь содрогнулась от удара. В следующую секунду она распахнулась с таким грохотом, будто ее решили взять штурмом, и на пороге возник инспектор Герасим.

Выглядел он так, словно его только что прожевал и выплюнул разгневанный архив: мундир застегнут не на те пуговицы, в бакенбардах застрял кусочек сургуча, а в глазах горел праведный огонь бюрократической инквизиции. Но триумфальное явление подпортила суровая реальность. Инспектор, привыкший продираться сквозь вековые завалы пыли и обломки мебели, со всей дури рванул вперед, не ожидая, что под ногами окажется идеально чистый, скользкий пол.

Его правая нога совершила изящный пируэт, левая попыталась изобразить ласточку, и Герасим, издав звук, подозрительно похожий на всхлип раненого тюленя, рухнул на пятую точку прямо у прилавка.

Перед глазами тут же выскочило уведомление:

«КРИТИЧЕСКИЙ УРОН ПО РЕПУТАЦИИ (ОППОНЕНТ)!

Инспектор Герасим получил статус: Когнитивный диссонанс.

Эффект: Он не понимает, почему здесь чисто, и это делает его опасным».

— Это что еще за фокусы?! — взревел Герасим, пытаясь подняться и при этом сохранить достоинство, что при разъезжающихся ногах было задачей почти невыполнимой. — Где пыль? Где паутина? Где, я вас спрашиваю, положенное по закону запустение объекта, находящегося под арестом за долги?

— Добрый день, господин инспектор, — я постаралась вложить в голос максимум невинности, хотя внутри всё так и подпрыгивало от смеха. — Мы просто немного прибрались. Совсем чуть-чуть.

— Прибрались?! — Герасим наконец встал, яростно отряхивая мундир. — Да тут стерильнее, чем в операционной магического госпиталя! Это использование запрещенных иллюзий! Подмена реальности высшего порядка! Вы пытаетесь скрыть плачевное состояние имущества от государственных органов путем введения в заблуждение органов зрения!

Тихон, до этого лениво вылизывавший лапу на прилавке, соизволил поднять голову.

— Послушайте, служивый, — пророкотал он своим самым бархатным и одновременно самым язвительным голосом. — Если вы так тоскуете по грязи, могу порекомендовать отличную канаву за углом. А здесь — родовое гнездо Кречетов. И если хозяйка решила, что дышать воздухом приятнее, чем архивной плесенью, то это ее законное право.

Герасим побагровел. Его взгляд метался от меня к коту и обратно к сияющему чайнику.

— Ах, вот как? — он выхватил из кармана тяжелую печать на длинной цепочке. — Самоуправство! Взлом опечатанного (в перспективе) помещения! До выяснения всех обстоятельств и полной проверки на наличие несанкционированных чар чистоты...

Он с размаху приложил печать к замочной скважине. Раздался неприятный щелчок, и дверь покрылась сетью тонких фиолетовых искр.

— Накладываю магическую пломбу! — торжественно объявил он. — Никто не войдет и не выйдет, пока в Управе не подтвердят законность вашего здесь нахождения. А теперь — за мной! Живо! У меня график, отчеты и несварение от вашего подозрительного энтузиазма.

На улице нас ждал транспорт. Если поместье Кречетов было «уходящей на пенсию руиной», то этот агрегат явно прогуливал собственные похороны. «Улитка-М» представляла собой ржавый металлический куб на шести дергающихся механических лапках. Из трубы на крыше валил густой черный дым, который пах так, будто кто-то решил сварить суп из старых чернил и мокрых газет.

— Грузитесь, — буркнул Герасим, открывая скрипучую дверцу.

Внутри кабины места было столько же, сколько в моем приютском шкафчике, а именно — нисколько. Я втиснулась на жесткое сиденье, Тихон прыгнул мне на колени, заняв собой всё оставшееся пространство, а Герасим уселся за рычаги, источая вокруг себя ауру глубочайшего недовольства жизнью.

«Улитка» вздрогнула, переставила лапки и с металлическим скрежетом тронулась с места. Каждую кочку я ощущала своим позвоночником, а запах чернил внутри кабины стал просто невыносимым.

— И вот это вот... — Герасим покосился на меня через плечо, пока мы тащились по Центральной дороге со скоростью очень ленивой черепахи. — Вот это невзрачное недоразумение в обносках — наследница рода Кречет? Выглядите вы, барышня, прямо скажем, на три копейки в базарный день. Где фамильная выправка? Где магический лоск? Вы больше похожи на помощницу кухарки, которая заблудилась по дороге за укропом.

Я почувствовала, как щеки обдало жаром. Обидно, вообще-то. Но прежде чем я успела придумать какой-нибудь едкий ответ, за меня вступилась тяжелая артиллерия.

— А вы, почтеннейший, — лениво заметил Тихон, даже не открывая глаз, — больше похожи на чернильницу, которой приделали ноги и самомнение. Виктория Анатольевна обладает тем, чего вам не купить даже на десять ваших годовых окладов — истинной кровью. А лоск приложится. В отличие от вашего ума, который, кажется, окончательно застрял между параграфами устава.

Герасим поперхнулся воздухом.

— Да как ты... как вы... Откуда у нищей девчонки такой дорогой фамильяр?! — он ткнул пальцем в сторону кота. — На какие шиши куплен? Почему не зарегистрирован? По закону Енисейска-Магического, владение существом такого класса облагается налогом на роскошь!

— Я не куплен, — Тихон приоткрыл один янтарный глаз, и в нем промелькнуло что-то такое древнее и хищное, что Герасим невольно вжался в спинку сиденья. — Я — Свободный дух. Хранитель. И я верен роду Кречетов по праву Обряда Признания, а не по квитанции из лавки. Так что приберегите свои налоговые бланки для тех, кто их боится.

Остаток пути прошел в гнетущем молчании, прерываемом только лязгом механизмов нашей железной каракатицы. Управа Магического Порядка возникла перед нами серой, неприступной громадой. Здание выглядело так, будто его построили из застывшей тоски и невыплаченных штрафов. Узкие окна, тяжелые каменные колонны и полное отсутствие какой-либо растительности вокруг — даже сорняки, видимо, боялись, что их заставят заполнять декларацию на право роста.

Как только мы переступили порог, на меня обрушился холод. Но это был не тот приятный холодок моего Морозного Льна, а липкий, пронизывающий сквозняк, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Коридоры Управы были бесконечными. И они не были пустыми.

Вдоль стен стояли очереди. Сотни призрачных фигур — полупрозрачных, серых, едва различимых в полумраке. Они стояли неподвижно, прижимая к груди такие же прозрачные свитки.

— Кто это? — шепотом спросила я, стараясь не задеть плечом одного из «посетителей».

— Очереди просителей прошлых веков, — буднично отозвался Герасим, прибавляя шагу. — Те, кто не дождался приема при жизни. Магическая бюрократия, знаете ли, штука серьезная. Если дело не закрыто, дух не может покинуть место прописки своего прошения.

Тихон, которому, кажется, вся эта обстановка безумно нравилась, вдруг спрыгнул с моих рук.

— О, гляди-ка! Пятидесятые годы девятнадцатого столетия! — он весело подскочил к одной из теней и ловко поддал лапой истлевший свиток, который дух держал в руках. Свиток пролетел сквозь призрачные пальцы и с беззвучным всплеском упал на пол.

Призрак медленно, со скрипом повернул голову, и в его пустых глазницах загорелся тусклый огонек возмущения.

— Прекратите! — Герасим зашипел так сильно, что сам стал похож на змею. — Ради всего святого, заберите своего кота! Если они сейчас начнут просыпаться и требовать свои старые льготы, мы тут застрянем на столетия! Порядок в Управе держится только на их молчании и вековом оцепенении!

— Да ладно тебе, Гераська, не кипятись, — Тихон с самым невинным видом поймал лапой край другого призрачного документа. — Смотри, какая прелесть: жалоба на неправильный разлив магического пива в трактире «У щуки». Это же историческая ценность!

— Умоляю! — инспектор уже почти бежал, хватая меня за локоть и буквально протаскивая мимо кусачих картотек, которые при нашем приближении начинали подозрительно щелкать ящиками, словно зубами. — Только не трогайте архивы!

Мы неслись по лабиринту переходов, пока не затормозили перед массивной дубовой дверью с табличкой «Канцелярия. Савелий Крючков».

— Быстрее, — выдохнул Герасим, толкая меня внутрь. — Савелий Николаевич не любит ждать. И упаси вас бог шутить про его сову.

В последний момент, когда дверь уже закрывалась за нами, Тихон, оставшийся в коридоре под присмотром дергающегося инспектора, ухитрился сделать нечто совершенно невообразимое. Он проскользнул мимо ног Герасима, прыгнул на стол к ближайшему призрачному чиновнику и с филигранной точностью столкнул его невидимое перо на пол.

По коридору пронесся ледяной, завывающий сквозняк. Где-то в глубине очередей раздался первый за сто лет стон:

— Моя... очередь... номер... сорок... восемь... тысяч...

Герасим издал тихий стон отчаяния и запер дверь с той стороны, оставляя нас один на один с тишиной канцелярии.

Внутри пахло старой бумагой, сургучом и очень, очень сладким чаем. За огромным столом, погребенным под горами документов, сидел маленький человечек в пенсне. Он сосредоточенно макал перо в чернильницу, а на его плече, надувшись как шар, сидела маленькая сова и сердито ухала, глядя прямо мне в душу.

— Виктория Анатольевна Кречет, я полагаю? — не поднимая глаз, произнес Савелий. — Вы опоздали на три минуты и двенадцать секунд. Моя Клякса крайне недовольна. Садитесь. Будем оформлять ваше... хм... сомнительное наследство.

— Присаживайтесь, Виктория Анатольевна, — Савелий Николаевич даже не поднял на меня взгляд. Его правая рука совершала гипнотические круговые движения: ложечка в чашке с чаем выписывала такие идеальные па, что любой балетмейстер обзавидовался бы. — В ногах правды нет, особенно если эти ноги принадлежат наследнице с таким внушительным списком неоплаченных счетов.

Я осторожно опустилась на край жесткого стула, который под моим весом издал звук, подозрительно похожий на старческий кашель. Кабинет Савелия напоминал бумажные джунгли: стопки папок возвышались до самого потолка, грозя в любую секунду обрушиться и похоронить нас под слоем указов и постановлений. В воздухе витал густой аромат чая, настолько сладкого, что у меня, кажется, начали слипаться зубы просто от запаха.

Сова Клякса, сидевшая на плече чиновника, выпятила грудь и посмотрела на меня с таким подозрением, будто я лично украла её годовой запас мышей.

— Итак, к делу, — Савелий наконец извлек ложечку из чашки и аккуратно положил её на блюдце (ни единой капли мимо!). Из недр ящика он достал узкую бархатную коробочку. Внутри покоилось нечто, напоминающее длинную иглу с навершием в виде гербовой печати. — Гвоздь Крови. Стандартная процедура идентификации для древних родов. Вы ведь понимаете, что одних слов в нашем городе маловато? Бумага терпит, а вот магия — нет.

— Нужно просто уколоться? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Иглы я не любила с самого приюта, где медсестра тетя Зина ставила прививки с таким энтузиазмом, будто тренировалась на манекенах для метания ножей.

— Просто приложите палец к острию, — наставительно произнес Савелий. — Если в ваших жилах течет хотя бы капля магии Кречетов, артефакт это зафиксирует. Если же нет... ну, тогда Герасим отвезет вас обратно на вокзал.

Я вздохнула, зажмурилась и прижала большой палец к холодному металлу. Ощущение было коротким и резким — как будто укусил рассерженный шмель.

Секунду ничего не происходило, а потом Гвоздь Крови вспыхнул. Яркий, сочный алый свет залил всю канцелярию, заставив призраков за дверью испуганно охнуть. Магия пульсировала в такт моему сердцу, теплая и какая-то... узнаваемая.

Перед глазами тут же развернулся виртуальный фолиант Системы «Совершенство». Страницы зашелестели с неистовой скоростью, выкидывая облако золотистых искр.

«ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЛИЧНОСТИ ПРОЙДЕНО!

Статус обновлен: Потомственная купчиха (Ур. 1).

Доступ к родовому реестру: Частично разблокирован.

Репутация в Управе: +5 (теперь вас хотя бы не выгонят метлой)».

— Ну надо же, — Тихон, который до этого момента деликатно делал вид, что он просто очень крупный воротник, спрыгнул с моих колен на пол. — «Потомственная купчиха». Звучит чертовски солидно, Вика. Жаль только, что в переводе с бюрократического на человеческий это означает «Банкрот с претензией на величие».

— Тиша, помолчи, — прошипела я, вытирая палец платком. — У нас хотя бы есть официальный статус.

— Статус на хлеб не намажешь, — кот вальяжно прошелся по ковру, принюхиваясь к запаху чая. — Хотя, если мы продадим это звание на аукционе, может, нам хватит на пару приличных пряников.

— Если ты не прекратишь ерничать, я переведу тебя на бюджетный рацион, — невозмутимо ответила я, глядя прямо в янтарные глаза кота. — Овсянка на воде — отличный выбор для фамильяра, который слишком много говорит об экономике.

Клякса на плече Савелия вдруг издала серию коротких звуков, подозрительно напоминающих хихиканье. Она сердито топнула лапкой по гербовому слитку на столе и одобрительно ухнула в мою сторону.

— Сова права, — Савелий Николаевич позволил себе тень улыбки, которая моментально скрылась в складках его лица. — Здоровый прагматизм — это то, чего вашему роду не хватало последние лет двадцать. Итак, Виктория Анатольевна, раз кровь подтверждена, приступим к документам.

Он извлек из-под стопки бумаг увесистую папку, перевязанную синей лентой.

— На первый год вам полагается государственная субсидия как «возрождающемуся предприятию». Сумма небольшая, но она покроет базовые расходы на магическое освещение и защиту лавки. Считайте это подарком от города, который не хочет, чтобы центральная улица украшалась заколоченными окнами.

Савелий открыл массивную книгу в кожаном переплете — Резонансный реестр города. Его пальцы, испачканные в чернилах, быстро забегали по строчкам.

— Посмотрим... Ага. Вот интересная запись. Один из участков земли, прилегающих к вашему поместью, официально находится в долгосрочной аренде. Арендатор — некий Вадим Анваров. Платежи поступали исправно до прошлого месяца, но сейчас там какая-то путаница с документами.

— Анваров? — я нахмурилась. — Кто это?

— Местный предприниматель, — Савелий пожал плечами и быстро нацарапал адрес на клочке бумаги. — Занимается поставками строительного камня и, кажется, чем-то связан с магической логистикой. Его контора находится в трех кварталах от вашей лавки. Советую нанести ему визит, если хотите разобраться, почему ваша земля приносит доход кому-то другому.

Я спрятала адрес в карман, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Кажется, наследство Кречетов было куда более запутанным, чем просто гора пыли и ворчливый кот.

— Теперь о грустном, — Савелий поправил пенсне. — Общий долг поместья перед казной составляет триста сорок два рубля и пятнадцать копеек. Штрафы, пени, налог на простой...

— Я знаю, — вздохнула я. — Письмо Б-7 было очень убедительным.

— Управа готова пойти вам навстречу. Учитывая ваш новый статус, мы разрешаем выплату частями. Любой банк города примет ваш платеж. Главное — не задерживайте. У нас в архиве уже заждались вашего дела, чтобы либо закрыть его, либо... — он выразительно посмотрел на Кляксу. — Ну, вы понимаете.

— Я все выплачу, — твердо сказала я.

— Охотно верю. Что ж, формальности почти соблюдены. Вы можете начинать торговлю прямо сегодня. Что касается печати Герасима на двери вашей лавки... — Савелий сделал паузу. — Вам не нужен ключ. После подтверждения Гвоздем Крови достаточно просто коснуться пломбы рукой. Магия крови сильнее бюрократических замков, по крайней мере, в этом случае.

Я поднялась, собирая документы. Папка была тяжелой и приятно пахла свежими чернилами — запахом перемен.

— И еще одно, Виктория Анатольевна, — Савелий поднял палец. — Через неделю-другую ждите инспекцию. Чистота — это прекрасно, но нам нужно убедиться, что ваша лавка соответствует стандартам безопасности. Бытовая магия бывает капризной, когда её долго не используют.

— Будем ждать, — кивнула я, стараясь не думать о том, что «инспекция» обычно означает новые придирки Герасима.

Мы вышли из кабинета под аккомпанемент ворчания проснувшихся призраков. Герасим ждал нас в коридоре, нервно потирая руки. Увидев в моих руках папку с документами, он только разочарованно хмыкнул и отвел взгляд.

— Ну что, хозяйка? — Тихон трусил рядом, гордо задрав хвост. — Теперь мы официально в деле. Куда направим свои стопы? К этому Анварову? Или все-таки купим мне хотя бы один пряник на пробу?

— В лавку, Тиша, — я решительно зашагала к выходу из Управы. — Нужно разобраться с тем, что у нас уже есть. А об Анварове я поговорю с Никифором вечером. Старик наверняка знает больше, чем написано в реестрах Савелия.

— Логично, — согласился кот. — Сначала инвентаризация, потом допрос свидетелей. Главное, чтобы по дороге к лавке ты снова не решила, что кратчайший путь лежит через набережную на другом конце города.

— Карта, Тиша! — я торжественно помахала перед его носом полупрозрачным свитком системы. — Теперь у меня есть карта. Так что твои шутки о моем топографическом таланте официально объявляются неактуальными.

— Посмотрим, — пробормотал кот, запрыгивая на подножку подоспевшей «Улитки-М». — Магические карты тоже иногда любят пошутить над теми, кто слишком в них верит.