Поместье на краю тайги 1

Глава 4

Я только-только начала привыкать к мысли, что выгляжу как приличная девушка, а не как жертва кораблекрушения, выброшенная на берег бюрократии. Новое темно-синее платье приятно шуршало, подчеркивая, что у меня теперь есть не только долги, но и осанка. Однако радость была недолгой. Впереди, перегораживая узкую улицу, как огромный неуклюжий кит, застряла телега молочника.

— О, великий дух кошачьего наполнителя, — простонал Тихон, балансируя на моем плече и прижимая к себе кулек с пряниками. — Только не говори мне, что ты собираешься играть в доброго самаритянина. Учти, если ты посадишь пятно на этот подол, я лично напишу на тебя жалобу в Общество защиты красивых вещей. Ты в этом платье выглядишь как наследница, а не как подсобный рабочий на стройке магического коммунизма. Пошли в обход!

— В обход — это еще три лишних поворота, Тиша, — напомнила я, чувствуя, как мой внутренний компас заранее впадает в панику. — С моими талантами мы к вечеру выйдем к Енисею, причем где-нибудь под Красноярском.

Я решительно направилась к телеге. Молочник, крупный мужик с лицом цвета переспелого помидора, в десятый раз замахивался кнутом на медного коня. Тот только жалобно лязгал суставами и выпускал из-под копыт облачка вонючего сизого пара. Бутылки в ящиках дребезжали, и я почти физически чувствовала, как молоко внутри них начинает превращаться в первосортную простоквашу от стресса.

— Давай, ржавая ты лохань! — орал молочник. — У меня в «Целебном паре» сливки ждут, они там за пять минут опоздания из меня самого сыворотку выжмут!

— Извините, — я попыталась вклиниться в поток его красноречия. — Кажется, у вас проблема не с тягой, а с правым задним колесом.

Мужик замер, тяжело дыша, и оглядел меня с ног до головы. Его взгляд на секунду задержался на моем новом платье, потом на Тихоне, который в этот момент с крайне брезгливым видом вытирал лапу о мой воротник.

— Барышня, вы бы шли мимо, — буркнул он, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Тут магия привода заклинила. Это вам не кружева плести. Тут мастер нужен, а единственный в этом квартале механик вчера так отметил именины, что до сих пор с собственной тенью спорит.

— Я просто посмотрю, — не отступала я.

— Слышишь, — подал голос Тихон, обращаясь к молочнику. — Она если сказала «посмотрю», значит, через пять минут ты либо поедешь, либо мы все дружно взлетим на воздух. Лично я ставлю на второй вариант, так что подвинься, я хочу успеть доесть хотя бы один пряник до взрыва.

Молочник только махнул рукой — мол, развлекайтесь. Я присела у оси, стараясь не задеть пыльный булыжник краем юбки.

— Вика, ты сумасшедшая, — пробормотал кот, спрыгивая на землю и усаживаясь в отдалении, чтобы не запачкать хвост. — Это же мана-привод «Заря-4». У них при поломке отдача такая, что прическа превратится в одуванчик до конца жизни.

Я его не слушала. Перед глазами уже начала пульсировать моя новая способность. Чуткость развернула передо мной мир в совершенно ином свете. Телега больше не была просто куском дерева и металла. Внутри оси я видела ярко-синее свечение — магическую артерию, которая должна была плавно вращать колесо. Но в одном месте нити маны спутались в тугой, колючий узел. Он вибрировал и искрил, буквально вгрызаясь в металл.

«ВНИМАНИЕ! Обнаружен дефект: Гневный узел (тип: механический).

Описание: Мана зациклилась из-за перегрузки.

Сложность: Средняя.

Шанс успеха: 65% (зависит от вашей выдержки)».

Я протянула руку. Узел отозвался агрессивным холодом. Пальцы покалывало, словно я коснулась оголенного провода.

— Давай, маленькая пакость, — прошептала я, закрывая глаза. — Нам всем нужно домой, а тебе — на волю.

Я представила, как тепло моей крови, та самая магия Кречетов, которая сегодня утром заставила мурлыкать чайник, медленно перетекает из ладони в ось. Это было похоже на попытку распутать мокрую шерстяную нитку на морозе. Синий узел сопротивлялся, он жалил мои пальцы ледяными иглами, пытаясь оттолкнуть чужое вмешательство.

— Вика, у тебя лицо такое, будто ты лимон целиком зажевала, — донесся издалека голос Тихона. — Если сейчас рванет, я скажу всем, что мы не знакомы.

Я стиснула зубы. Тепло внутри меня стало плотнее. Я нащупала «хвостик» узла — ту самую нить, которая перетянула остальные. Осторожно, миллиметр за миллиметром, я начала тянуть её на себя, вливая в зазор между витками свою магию.

Вдруг холод исчез. На смену ему пришло мягкое, ровное гудение. Синий свет в моих глазах вспыхнул ослепительно ярко и тут же стал ровным, лазурным.

Щелчок!

Автоматоны-кони внезапно вскинули головы, из их ноздрей вырвались аккуратные струйки пара. Телега качнулась и чуть-чуть подалась вперед, словно вздохнула с облегчением.

«КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: Скорая магическая помощь.

Награда: +80 очков опыта, +1 к Мастерству.

Репутация среди рабочих квартала: +10 (вы теперь не просто «городская фифа»)».

Я поднялась, отряхивая руки. Пальцы все еще дрожали, но внутри разливалось приятное чувство победы.

— Поехала... — молочник ошарашенно смотрел на свою телегу. Он подбежал к колесу, потрогал ось, которая теперь едва заметно светилась теплым светом. — Да как же так? Я её полчаса кнутом и добрым словом... Барышня, вы кто? Из Гильдии Механиков? Но на вас же нет значка!

Я выпрямилась, чувствуя, как Тихон с гордым видом запрыгивает обратно мне на плечо, словно это он только что распутал магический узел, а не просто жевал пряник.

— Я Виктория Кречет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Хозяйка лавки Кречетов на Центральной дороге.

Мужик снял кепку и замер.

— Кречет? — он вытер лицо ладонью. — Так значит, слухи не врали? Лавка-то открывается? Батюшки... Да ваш дед, Алексей Максимович, мне когда-то этот самый привод и ставил. Двадцать лет сносу не было, пока я вчера в яму не влетел.

Он схватил меня за руку и начал трясти её с такой силой, что я едва не выронила свою сумочку.

— Спасибо вам, Виктория Анатольевна! Если бы не вы, я бы сегодня без головы остался. Сливки бы прокисли, заказчик бы засудил... — он вдруг спохватился, залез в телегу и выудил оттуда большую стеклянную бутылку, запечатанную воском. — Вот! Свежайшее. Утреннее. И знайте: пока я жив, каждое утро у ваших ворот будет стоять такая бутылка. Бесплатно! В знак почтения к роду Кречетов и вашим... золотым рукам.

Тихон, который до этого момента выглядел так, будто делает мне одолжение своим присутствием, мгновенно оживился. Он принюхался к бутылке, и его янтарные глаза расширились.

— Хм, — кот со знанием дела постучал когтем по стеклу. — Запах... приличный. Пожалуй, это была твоя первая разумная инвестиция, Вика. Сливки в этой губернии — валюта покрепче золотых рублей.

Молочник уже собирался запрыгнуть на козлы, но вдруг замер и оглянулся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто. Его лицо приобрело заговорщицкое выражение.

— Виктория Анатольевна, вы девушка смелая, раз решили лавку восстанавливать, — начал он вполголоса. — Но позвольте совет. Вы по сторонам-то смотрите.

— О чем вы? — я нахмурилась.

— О соседях ваших, — он кивнул в сторону жилых домов. — Там, через два дома от вашего поместья, живет Ольга Чекушкина. Знаете такую? Нет? Счастливая вы... Сухопарая такая баба, нос как у коршуна, а уши — чистые радары. Она у окна дежурит круглосуточно. Говорят, она даже видит, как у соседей в подполе мыши замуж выходят.

— И чем она опасна? Сплетнями? — я невольно улыбнулась.

— О-о, вы не недооценивайте Чекушкину, — молочник покачал головой. — Она не просто сплетничает. Она магию слова чувствует, хоть сама и без дара. Стоит ей про вас гадость сказать — и всё, полгорода верит. Она из вашего чиха может эпидемию черной оспы раздуть, а если вы с кем на улице заговорите — ждите новостей о тайном венчании в полночь.

Тихон на моем плече фыркнул.

— Радар, значит? — пробормотал он. — Ничего, у меня на таких «радаров» есть старый кошачий метод. Главное — чтобы она не увидела, как я пряники ем, а то решит, что я превращенный принц в изгнании.

— Вы будьте осторожнее, — продолжал молочник. — Она уже вовсю точит язык на новость о новой наследнице. Мол, приехала из приюта, манер нет, лавку загубит, долги не отдаст... Сами понимаете, в нашем городе репутация — это как магический щит. Пробьют один раз сплетней — и всё поместье ко дну пойдет.

Я посмотрела на бутылку молока в своих руках. Белая, чистая жидкость казалась сейчас чем-то очень хрупким.

— Спасибо за предупреждение, — искренне сказала я. — Я постараюсь не давать ей поводов.

— Поводы ей не нужны, — горько усмехнулся мужик. — Она их сама выращивает, как грибы после дождя. Ну, бывайте, хозяйка! До завтра!

Телега тронулась, весело позвякивая бутылками. Я стояла посреди улицы и смотрела ей вслед, чувствуя, как тяжелеет папка с документами в моей сумке.

— Слышала? — Тихон зевнул, прикрывая рот лапой. — Нас уже занесли в списки «главных развлечений сезона». Чекушкина... Какая поэтичная фамилия для женщины, которая наверняка пахнет нафталином и несбывшимися надеждами.

— Пошли домой, Тиша, — вздохнула я. — Кажется, в Енисейске сплетни действительно опаснее родовых проклятий.

— Разумеется, — кот снова устроился поудобнее. — Проклятие можно снять зельем или ритуалом. А вот убедить толпу, что ты не верблюд, когда Чекушкина уже нашла у тебя горб — это задача посложнее, чем ремонт всех телег в губернии. Кстати, ты заметила, что мы опять стоим не на той улице? По-моему, наша лавка была в другой стороне.

Я огляделась. Действительно, вывеска «Магические редкости Кречетов» почему-то оказалась за моей спиной, хотя я была уверена, что мы шли прямо к ней.

— Это магия пространства! — буркнула я, разворачиваясь.

— Нет, дорогая моя, — язвительно заметил Тихон. — Это твой топографический кретинизм в терминальной стадии. Но не переживай, у нас есть молоко. С ним заблудиться в трех соснах гораздо приятнее.

— Итак, план на остаток дня: прийти домой, не заблудиться в собственных тапочках и уговорить Никифора, что молоко — это не просто еда, а символ моего первого дипломатического триумфа, — я бодро перехватила тяжелую стеклянную бутылку.

— Твой «триумф» сейчас выльется тебе на туфли, если ты не перестанешь размахивать руками, — проворчал Тихон, поудобнее устраиваясь у меня на плече. — И вообще, не обольщайся. Ты просто починила колесо. Для полноценного триумфа тебе не хватает как минимум фанфар, ковровой дорожки и отсутствия этой... физиономии впереди.

Я проследила за его взглядом и невольно замедлила шаг. Мы почти дошли до кованых ворот нашего поместья, но путь нам преграждала фигура, которую сложно было не заметить, даже если бы я очень старалась.

Ольга Чекушкина. Та самая «женщина-радар», о которой предупреждал молочник. Она стояла прямо посреди тротуара, скрестив руки на груди, и выглядела так, будто лично выписывала ордер на арест всей этой улицы. На ней был какой-то невероятно колючий на вид кардиган цвета увядшей капусты, а её нос, казалось, пытался дотянуться до моих секретов еще до того, как я открыла рот. Пахло от неё именно так, как и предсказывал Тихон: пыльными антресолями и кислым недовольством жизнью.

— Так-так-так... — начала она вместо приветствия. Голос у неё был такой, будто кто-то водит ржавым гвоздем по чистому стеклу. — И куда это мы шествуем в столь вызывающем виде?

Я остановилась, расправила плечи и постаралась вспомнить, что на мне теперь платье за тринадцать золотых, а не приютская дерюга.

— Домой, — ответила я максимально вежливо, хотя внутри уже начал закипать маленький котел негодования. — Добрый день, если вы это хотели спросить.

— Домой? — Ольга язвительно хохотнула, и этот звук напомнил мне лай старой моськи. — Ты посмотри на неё! «Домой»! Девочка, этот дом принадлежал Кречетам, когда твоего приюта еще в чертежах не было. А теперь туда вваливается какая-то... маргиналка, оборванка с рынка, и заявляет права на благородную недвижимость!

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Её глаза за стеклами очков в толстой оправе блеснули недобрым торжеством.

— Я видела, как ты из той жестянки Управы вывалилась. Видела, как пломбу ковыряла. Ты думаешь, если Савелий Крючков старый дурак и подмахнул тебе бумажку, то соседи будут терпеть в нашем квартале подобную личность? Мы тут люди приличные, у нас магия наследственная, а не по выслуге лет в детдоме выданная!

— Простите, — я почувствовала, как пальцы крепче сжали горлышко бутылки, — но мои документы в полном порядке. И дом этот — мой по праву крови. Если у вас есть претензии к Управе, можете направить их почтовой совой. Только боюсь, они её съедят от скуки.

Тихон на моем плече издал тихий звук, похожий на скрежет затачиваемого ножа.

— Ой, посмотрите, она еще и хамит! — Ольга взвизгнула так, что пара воробьев на заборе испуганно брызнула в стороны. — В новом платье, гляньте-ка! На какие такие шиши купила, а? Вчера в обносках приехала, а сегодня — барыня? Украла? Или, может, магия твоя — не зельеварческая, а воровская? Управа разберется, откуда у сиротки золото на шелка!

В этот момент перед глазами привычно зашелестели страницы Книги «Совершенство».

«ВНИМАНИЕ! Социальная стычка: Атака Сплетницы.

Цель: Сохранить достоинство и не дать репутации упасть в канаву.

Ваш статус «Благопристойная горожанка» активирован. Бонус к Обаянию +1 дает вам шанс на критическую вежливость».

Я глубоко вдохнула. Самым большим моим желанием было сейчас вылить это молоко ей на голову, но я понимала: это именно то, чего она ждет.

— Знаете, Ольга... как вас там? Ах да, Чекушкина, — я позволила себе легкую, почти сочувственную улыбку. — Я очень ценю вашу бдительность. Приятно знать, что за моим домом присматривает такой... опытный глаз. А по поводу молока и платья — не беспокойтесь. Это не воровство, это благодарность за квалифицированную помощь. Видите ли, магия Кречетов — она не в бумагах, она в руках.

Я демонстративно подняла бутылку, и солнечный свет красиво преломился в свежих сливках.

— Подвиньтесь, пожалуйста. У меня молоко стынет, а у моего фамильяра — терпение.

— Фамильяра? — Ольга посмотрела на Тихона с таким презрением, будто он был плесенью на её обоях. — Эту облезлую мочалку ты называешь фамильяром? Да он же просто жирный уличный кот! Истинные фамильяры — это гордость, это статус! А это... это недоразумение хвостатое...

Мир вокруг вдруг как-то странно затих. Птицы перестали чирикать, а воздух стал густым и холодным, как в склепе, который давно не проветривали.

Тихон медленно, очень медленно перетек с моего плеча на землю. Я еще никогда не видела его таким. Он не просто спрыгнул — он словно соскользнул темной каплей мазута. В ту секунду, когда его лапы коснулись булыжников мостовой, от них во все стороны поползли тени. Это не были обычные тени от солнца — они были живыми, иссиня-черными и вибрировали, как натянутая струна.

— Облезлая... мочалка? — голос Тихона изменился. Это больше не был ворчливый бас моего соседа по кухне. Это был рокот самой земли, глубокий, вибрирующий звук, от которого у меня самой мурашки пробежали по спине до пяток.

Кот начал расти. Или мне так показалось? Его шерсть вздыбилась, но теперь она выглядела не как мех, а как сгустки застывшего мрака. Янтарные глаза вспыхнули таким яростным, первобытным огнем, что Ольга Чекушкина мгновенно захлебнулась собственной репликой.

— Слушай меня, женщина, чья душа пахнет прокисшим рассолом, — Тихон сделал шаг вперед, и под его лапой треснул камень. — Я видел, как строился этот город. Я помню, как твои предки еще лапти плели, пока Кречеты ковали историю этой губернии. И если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы оскорбить кровь моих хозяев или — упаси тебя духи — мой хвост...

Черные тени рванулись вперед и обвились вокруг лодыжек Ольги. Они не причиняли боли, но от них веяло таким могильным холодом, что соседка издала короткий, сдавленный писк.

— ...Я сделаю так, что твои сплетни будут слышны только в аду, — закончил Тихон.

Он издал негромкий, но такой мощный рык, что забор поместья, мимо которого мы проходили, отозвался низким гулом. Окна в ближайшем доме жалобно дребезгнули.

Чекушкина побледнела так, что её лицо слилось по цвету с кардиганом. Она попыталась что-то сказать, но только беспомощно открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. Её ноги подкосились, она споткнулась о собственный ботинок и в ужасе вжалась спиной в деревянные доски забора, едва не опрокинув мусорный бак.

Я посмотрела на это зрелище с легким налетом иронии. Странно, но я не чувствовала страха — только какое-то мрачное удовлетворение.

— Спасибо за увлекательную беседу, Ольга, — сказала я, поправляя сумку. — Надеюсь, в следующий раз мы обсудим что-нибудь более приятное. Например, погоду. Или тишину. Тишина вам сейчас очень пойдет.

Я сделала знак Тихону. Кот мгновенно «схлопнулся» обратно в свое обычное состояние. Тени втянулись в его шерсть, глаза потухли, и вот передо мной снова сидел вальяжный, чуть полноватый черный кот, который с самым невинным видом принялся вылизывать грудку.

— Идем, Вика, — бросил он через плечо, направляясь к калитке. — Здесь слишком много углекислого газа. От глупости всегда повышается концентрация вредных веществ в атмосфере.

Мы вошли в калитку, и я услышала, как за нашей спиной Ольга издала первый полноценный звук — что-то среднее между икотой и рыданием, после чего послышался топот её поспешно удаляющихся шагов.

«ДЗЫНЬ! — Система Совершенство взорвалась фейерверком золотых искр перед моими глазами. — ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛУЧЕНО: Гроза сплетниц (Ур. 1).

Условие: Эффективно подавить авторитет местного информатора без применения физического насилия.

Награда: +5 к Репутации в квартале (Вас теперь не только обсуждают, но и побаиваются).

Бонус: «Тихий район» — в ближайшие три дня никто не посмеет подойти к вам с непрошеными советами».