Наследие пророчества

Дверь

Эйдан ушёл, надеясь, что на этом всё закончится. Он не оборачивался, не ускорял шаг и не пытался прислушиваться к тому, что происходило за спиной, потому что слишком хорошо знал: иногда единственный способ прекратить неприятный разговор — это физически выйти из него. Улица постепенно темнела, холод становился ощутимее, а город, который ещё недавно казался слишком тесным из-за множества голосов, теперь почти полностью очистился от людей. Эйдану нравилась такая тишина больше любой компании, потому что в ней никто не требовал объяснений, никто не задавал вопросов и никто не смотрел на него так, будто уже решил, кем именно он должен стать.

Первые несколько минут всё шло хорошо. Он слышал только собственные шаги, размеренные и тяжёлые, и время от времени — далёкий скрип колёс где-то на соседней улице. Край плаща цеплялся за ноги, сапоги отстукивали ритм по камню, а холод снова постепенно пробирался под одежду, заставляя старые ожоги на правой руке неприятно тянуть. Эйдан шёл, думая о том, что завтра, вероятно, найдёт себе очередной мелкий заказ, заплатит за жильё, поест что-нибудь достаточно горячее и снова будет жить так, будто его единственная задача — пережить ещё один день без необходимости кого-нибудь спасать.

Потом он услышал шаги.

Сначала Эйдан не придал им значения. В пустом городе один человек редко идёт абсолютно один, а расстояние между улицами и домами иногда заставляет любой звук казаться ближе, чем он есть. Он продолжал идти, не меняя темпа, и лишь спустя несколько секунд заметил, что шаги за спиной повторяют его ритм слишком точно. Он замедлился, и звук тоже стал медленнее; Эйдан пошёл быстрее, и через мгновение шаги снова подстроились под него.

Он тихо выдохнул.

— Нет, — пробормотал он себе под нос, едва заметно поморщившись.

Шаги продолжались.

Эйдан остановился.

Через мгновение позади тоже раздалось несколько быстрых шагов, а затем кто-то резко затормозил, будто едва не врезался в него. Эйдан несколько секунд стоял неподвижно, глядя перед собой, и только потом медленно повернул голову через плечо. В нескольких шагах позади стоял Бьорн.

Парень остановился, тяжело дыша, и попытался сделать вид, будто просто случайно оказался именно здесь. Выходило плохо. Огромный щит за его спиной слегка съехал набок, волосы растрепались ещё сильнее обычного, а лицо выражало ту смесь виноватости и надежды, которую Эйдан уже начинал бояться. Бьорн встретился с ним взглядом, улыбнулся краем губ и тут же перестал улыбаться, увидев выражение лица Эйдана.

— Что? — спросил он осторожно, чуть приподняв руки, словно заранее хотел показать, что не собирается спорить.

Эйдан медленно повернулся к нему всем корпусом.

— Почему ты идёшь за мной?

Бьорн замер. Он посмотрел сначала на Эйдана, потом на дорогу за ним, словно действительно пытался придумать версию событий, которая не будет выглядеть настолько очевидной. Наконец он пожал плечами, но даже это простое движение получилось у него слишком неуверенным.

— Я не иду за вами, — ответил он, старательно сохраняя серьёзное лицо.

Эйдан молча посмотрел на него.

Бьорн продержался несколько секунд, после чего виновато опустил глаза и вздохнул.

— Хорошо. Иду.

— Я заметил, — сухо отозвался Эйдан, чуть склонив голову набок.

Эйдан говорил спокойно, но в его голосе уже появилась та особая сухость, которая означала, что терпение начинает заканчиваться. Он провёл ладонью по короткой бороде и некоторое время смотрел на Бьорна так, словно тот был задачей, которую не хотелось решать, потому что любой ответ казался неприятным. Затем он чуть качнул головой в сторону улицы, откуда пришёл парень.

— Возвращайся.

Бьорн нахмурился, и его густые светлые брови сошлись над переносицей.

— Куда?

— Не знаю, — ответил Эйдан с таким спокойствием, будто это была самая очевидная вещь на свете.

— У меня нет места.

Эйдан на секунду прикрыл глаза.

— Тогда найди.

Бьорн недоверчиво посмотрел на него.

— Где?

Эйдан медленно прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, Бьорн всё ещё стоял на том же месте и смотрел на него с такой искренней растерянностью, будто надеялся, что ответ действительно существует, просто Эйдан почему-то не хочет его говорить. В этом была какая-то почти детская логика: если человек знает решение, значит, он обязан поделиться им с тем, кто рядом.

— Это уже не моя проблема, — произнёс Эйдан ровно, чуть пожав плечом.

Он развернулся и пошёл дальше.

Позади снова раздались шаги.

Эйдан стиснул зубы.

Он прошёл ещё несколько десятков шагов, потом резко остановился и, не поворачиваясь, сказал:

— Если ты ещё раз наступишь мне на пятки, я начну думать, что ты не умеешь слышать слова.

Он произнёс это без повышения голоса, но так сухо и отчётливо, что предупреждение прозвучало куда серьёзнее крика.

Шаги прекратились.

Эйдан постоял ещё секунду, затем продолжил путь. Некоторое время за спиной было тихо, и он успел решить, что наконец-то добился своего. Внутри появилось знакомое чувство облегчения, которое всегда возникает, когда неприятная ситуация заканчивается без необходимости доводить её до более неприятного конца. Но потом услышал голос.

— Эйдан.

Он остановился.

Бьорн стоял всё на том же месте, не приближаясь, и теперь уже даже не пытался идти следом. В его лице появилось что-то решительное, хотя Эйдан всё ещё видел, как он нервно перебирает пальцами ремень щита.

— Что? — бросил Эйдан через плечо, не скрывая усталости.

— Можно спросить?

Эйдан медленно повернул голову.

— Ты уже спросил.

Бьорн едва заметно улыбнулся, но тут же стал серьёзнее.

— А ещё один вопрос?

Эйдан долго смотрел на него. Взгляд его оставался тяжёлым и неподвижным, словно он заранее подозревал, что этот «ещё один вопрос» принесёт ему больше хлопот, чем все предыдущие.

— Один.

Бьорн глубоко вдохнул, расправил плечи и на секунду сжал губы.

— Вы не могли бы научить меня драться?

Тишина после этих слов показалась Эйдану почти оскорбительной.

Он смотрел на Бьорна, не меняя выражения лица, а парень стоял напротив и явно ждал ответа так, будто речь шла о чём-то невероятно важном. На его лице не было ни тени шутки. Голубые глаза смотрели прямо и открыто, и в них снова появился тот самый блеск, который Эйдан уже начинал считать опасным симптомом. Бьорн ждал.

— Нет, — ответил Эйдан.

Слово прозвучало коротко и окончательно. Он даже слегка качнул головой, словно этим движением ставил точку в разговоре.

— Почему? — всё-таки спросил Бьорн, нахмурившись.

— Потому что не хочу.

— Но почему?

Эйдан устало потёр переносицу.

— Потому что я не учитель.

— Но вы умеете.

— Это не одно и то же.

— А если я буду хорошо слушать?

Эйдан посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Нет.

— Если буду тренироваться каждый день?

— Нет.

— Если не буду мешать?

Эйдан чуть приподнял бровь.

— Ты уже мешаешь.

Бьорн на мгновение замолчал, потом опустил глаза, явно пытаясь придумать новый аргумент. По его лицу было видно, как быстро вращаются мысли, и Эйдан почти физически чувствовал приближение следующего предложения.

— Я могу платить.

Эйдан посмотрел на него так, будто Бьорн только что предложил ему купить дождь.

— Чем?

Парень замер. Его рот чуть приоткрылся, но ответа сразу не нашлось.

— Пока не знаю.

— Тогда вопрос закрыт.

Эйдан развернулся и продолжил идти.

На этот раз Бьорн не пошёл за ним.

Эйдан услышал только несколько тихих шагов, после которых парень остановился. Потом стало совсем тихо. Ни голоса, ни попыток окликнуть, ни тяжёлых ударов сапог о камень. Эйдан шёл дальше и постепенно перестал слышать даже собственный внутренний диалог, потому что привычка двигаться вперёд была проще любой мысли.

Он думал, что проблема решена. В конце концов, Бьорн остался там, где его оставили. Это уже было достаточно взрослым решением.

Эйдан прошёл ещё один поворот, пересёк короткий участок улицы и свернул туда, где домов становилось меньше, а расстояния между ними — больше. Здесь город постепенно терял свою плотность. Каменные стены сменялись простыми деревянными оградами, редкие окна смотрели на улицу тускло, а дорожное покрытие становилось неровнее. Это была окраина, место, которое не интересовало тех, кто хотел жить поближе к центру, но вполне устраивало тех, кому хватало стены, крыши и возможности закрыть глаза ночью.

Эйдан снова услышал шаги.

Он остановился. Не поворачиваясь, закрыл глаза и сосчитал до трёх. Потом медленно обернулся. Бьорн стоял на прежнем месте. Он не подошёл ближе, просто стоял и ждал. Эйдан посмотрел на него несколько секунд, потом потёр лицо ладонью.

— Ты издеваешься? — спросил он устало, и в голосе впервые за вечер прозвучало не раздражение, а почти настоящее недоверие.

Бьорн отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

— Вы разрешили мне идти за вами?

Эйдан нахмурился.

— Нет.

Бьорн виновато пожал плечами.

— Но вы не запретили.

Эйдан замер.

На его лице появилось выражение человека, который только что обнаружил, что разговаривает не с глупцом, а с гораздо более опасным существом — человеком, который умеет находить лазейки в словах.

— Я сказал тебе перестать идти за мной.

— Я перестал, — спокойно ответил Бьорн.

— Ты опять идёшь.

— Сейчас я стою, — заметил он с совершенно серьёзным выражением лица.

Эйдан медленно вдохнул.

Бьорн смотрел на него несколько секунд, а уголок его рта предательски дрогнул. Эйдан понял, что тот едва сдерживает улыбку.

— Очень смешно, — произнёс Эйдан без всякого выражения.

Бьорн тут же опустил взгляд.

— Простите.

— Не извиняйся.

— Хорошо.

Эйдан закрыл глаза и на мгновение прижал пальцы к переносице.

— Иногда мне кажется, что ты специально это делаешь.

Бьорн искренне нахмурился.

— Что именно?

Эйдан посмотрел на него.

— Всё.

Бьорн тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью.

— Я не хотел.

— Это я тоже уже слышал.

Несколько секунд они стояли молча. Эйдан смотрел на Бьорна, Бьорн смотрел на него. Ветер двигал край плаща, волосы Бьорна снова падали ему на лицо, и он привычным движением убрал их за ухо. Щит за его спиной казался вдвое больше в этом пустом пространстве, а сам парень — ещё более нелепым, чем возле переулка.

Эйдан первым нарушил молчание.

— Чего ты хочешь?

Бьорн ответил не сразу. Он на секунду отвёл взгляд, потом снова посмотрел на Эйдана.

— Я уже сказал.

— Про драку?

— Да.

— Я ответил.

— Но я всё равно не знаю, куда идти.

Это была уже другая проблема. Не потому, что Бьорн сказал что-то особенное. Наоборот, именно потому, что сказал он это без всякой хитрости. В его голосе не было попытки вызвать жалость, не было скрытой просьбы, не было даже привычной для подростка уверенности, что взрослый обязан помочь. Только простая констатация: ему некуда идти.

Эйдан знал это чувство. И именно поэтому оно ему не понравилось.

— Можешь снять комнату в таверне, — сказал он, слегка отвернувшись.

Бьорн опустил глаза.

— Денег нет.

— Заработай.

— Сегодня?

Эйдан посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Желательно до того, как замёрзнешь.

Бьорн задумался, сжав губы.

— Можно попроситься к кому-нибудь.

— Можно.

— Но я не знаю к кому.

— Это уже начинает звучать как твоя любимая проблема.

Бьорн едва заметно улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Эйдан…

Эйдан посмотрел на него и долго молчал, п отом устало вздохнул и чуть опустил плечи.

— Ладно.

Бьорн сразу поднял голову.

— Что?

— Переночуешь у меня.

На лице Бьорна одновременно появилось удивление и такая яркая радость, что Эйдан почти сразу пожалел о принятом решении.

— Правда? — спросил он, и голос неожиданно стал выше от облегчения.

— Не обольщайся.

— Спасибо.

— Я сказал переночуешь. Не усыновлю.

Бьорн кивнул слишком быстро, с таким усердием, что белые волосы снова упали ему на лицо.

— Понял.

Эйдан прищурился.

— И сразу запомни, — произнёс он уже жёстче, чуть наклонив голову. — Не путай крышу над головой с приглашением в отряд.

Бьорн на мгновение перестал улыбаться. Он понял, что это не шутка, и серьёзно кивнул.

— Не буду.

— Хорошо.

— Хорошо, — тихо повторил Бьорн.

Эйдан медленно посмотрел на него.

— Ты сейчас специально?

Бьорн попытался сохранить серьёзное выражение лица, но губы дрогнули.

— Нет.

Эйдан отвернулся.

— Конечно.

Он развернулся и пошёл дальше.

На этот раз Бьорн последовал за ним молча.

Дорога к окраине не заняла много времени, хотя Эйдан шёл быстро и явно не пытался подстраиваться под своего нового спутника. Бьорн успевал за ним без труда, несмотря на щит и меч, и это было единственным преимуществом его огромного роста — ему не приходилось прилагать столько усилий, чтобы удерживать темп. Они почти не разговаривали. Эйдан шёл впереди, не оборачиваясь, а Бьорн держался на нескольких шагах позади, стараясь больше не раздражать человека, который уже несколько раз ясно показал, что не привык к чужому присутствию.

Постепенно домов становилось всё меньше. Наконец Эйдан свернул к одному из них. Бьорн остановился. Несколько секунд он просто смотрел.

Дом действительно был жалким.

Не настолько, чтобы рухнуть прямо сейчас, но достаточно, чтобы сама идея назвать это место домом требовала некоторой уверенности в собственном оптимизме. Стены были простыми, крыша выглядела старой, а вокруг не было ничего, что говорило бы о достатке или хотя бы о желании сделать это место уютным. Но больше всего Бьорна заинтересовала дверь.

То есть её отсутствие.

Вместо двери был просто открытый проём. Бьорн медленно перевёл взгляд с проёма на Эйдана. Потом снова на проём.

— Ты здесь живёшь? — спросил он наконец, медленно нахмурившись.

Эйдан посмотрел на дом так, словно только сейчас вспомнил, насколько он непримечателен.

— Иногда, — ответил он без особого интереса.

Бьорн моргнул.

— Как это — иногда?

— Иногда я здесь ночую.

— А дверь?

Эйдан пожал плечами.

— Не завезли.

Бьорн недоверчиво посмотрел внутрь. Из темноты не доносилось ничего, кроме обычной тишины пустого помещения. Он сделал небольшой шаг вперёд и остановился на пороге, явно ожидая увидеть что-нибудь более подходящее человеку, который несколько минут назад одним движением сломал нос бандиту и выбил другому колено.

Внутри было именно то, чего можно было ожидать от Эйдана.

Ничего лишнего.

Бьорн снова посмотрел на него.

— Ты правда здесь живёшь? — повторил он уже тише.

Эйдан снял плащ и повесил его на единственный заметный крючок.

— Я уже ответил.

Бьорн ещё несколько секунд стоял на месте.

— Здесь холодно, — сказал он с сомнением, оглядывая открытый проём.

— Ночью вообще бывает холодно.

— И дверь отсутствует.

Эйдан посмотрел на него.

— Ты опять заметил что-то очень важное.

Бьорн не улыбнулся. Он смотрел внутрь и явно пытался понять, как человек может жить в месте, где просто нет одной из самых базовых вещей, которые делают дом домом.

Эйдан заметил его взгляд.

— Если тебя не устраивает, можешь уйти.

Бьорн повернул голову.

В голосе Эйдана не было злости. Только усталость и привычная отстранённость, как будто он заранее говорил: решение твоё, последствия тоже твои. Бьорн несколько секунд колебался, затем кивнул.

— Хорошо.

Он развернулся.

Эйдан смотрел, как огромная фигура отходит от дома, и почему-то чувствовал не облегчение, а какую-то неприятную тяжесть в груди. Он не стал разбираться, откуда она появилась. Ему и без того хватало причин не задавать себе лишних вопросов. Бьорн ушёл.

Эйдан постоял у проёма ещё несколько секунд, затем вошёл внутрь и остановился у стены. Он посмотрел туда, где должна была находиться дверь, и едва заметно скривился.

— Вот поэтому и не нужен отряд, — пробормотал он, проводя рукой по лицу.

Он снял сапоги, лёг и вскоре закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу. Эйдан долго лежал неподвижно, глядя в темноту, и слушал холодный воздух, который беспрепятственно проникал внутрь через отсутствующую дверь. Это было неудобно. Даже слишком неудобно. Он давно привык к простым вещам, к пустой комнате, к тишине, к отсутствию людей рядом, к тому, что никто не спрашивает, вернулся ли он, где был и куда собирается завтра.

Отсутствие двери тоже стало привычным. Наверное, даже слишком. Ч ерез некоторое время глаза вновь закрылись. Он почти уснул, когда услышал стук.

Эйдан открыл глаза. Сначала он не понял, откуда звук. Потом стук повторился. Он сел, нахмурившись, и несколько секунд просто слушал, а затем понял, что звук доносится снаружи. Эйдан медленно поднялся, накинул плащ и вышел к проёму.

Бьорн стоял там и держал топор.

Эйдан замер.

За Бьорном лежала небольшая куча досок, а рядом стояло ещё несколько инструментов. Сам парень выглядел так, будто произошло нечто совершенно нормальное и ожидаемое. На лице у него была широкая улыбка, волосы растрепались, на плечах и кольчуге виднелась мелкая древесная стружка, а в глазах сияло такое количество энтузиазма, что Эйдану стало ясно: спокойной ночи больше не будет.

— Что ты делаешь? — спросил он, глядя сначала на топор, потом на доски.

Бьорн поднял топор, как будто это должно было всё объяснить.

— Я вернулся.

Эйдан моргнул.

— Это я вижу.

— Я решил сделать дверь.

Несколько секунд Эйдан молча смотрел на него. Потом на топор. Потом на доски. Потом снова на Бьорна.

— Ты ушёл почти час назад, — сказал он медленно, словно проверяя, действительно ли понимает происходящее.

— Да.

— И всё это время искал топор?

— Не только топор.

Бьорн кивнул в сторону инструментов, и на его лице появилось выражение человека, который с удовольствием демонстрирует масштаб собственной подготовки.

— Я одолжил их у соседей.

Эйдан перевёл взгляд на доски.

— А это?

— Тоже нашёл.